Депрессия — это моя профессия

            — Нацу, ты просто ахуенный, — Грей рассматривает красное, блядски развратное и прекрасное кружево, в которое был укомплектован Драгнил. В паху все было готово взорваться от возбуждения, можно было давиться слюной, а руки просто сводило от желания прикоснуться, обнять, сжать, облапать.             — Да? — издевательски тянет Драгнил и усаживается к Грею на колени. Фуллбастер ощущает основание чего-то вибрирующего в заднице розоволосого драконоборца, и от этого хочется просто выть. И ещё больше от того, что его руки крепко привязаны к спинке кровати антимагическими прочными наручниками, и высвободиться он сможет только по желанию Нацу. — Может быть, ты напомнишь мне, что нужно дарить ахуенным мальчикам?             «Блять», — мысленно отчаянно стонет Фуллбастер и дергает руками, но наручники все ещё были там. — «Ну и сука же ты, Драгнил»             — Секс и наказание, — сквозь стоны от поглаживаний набухшего члена под тканью джинс, стонет темноволосый созидатель и готов просто зарычать от желания, когда Нацу мягко и нежно прикасается губами к его щеке, обставляя невесомый поцелуй. — Клянусь, как только ты снимешь эту хуйню с меня, я тебя так выебу, что об имени своём забудешь.             — Обязательно, — хихикает Нацу и оставляет ещё один ласковый и невесомый поцелуй, только на этот раз целуя лоб Фуллбастера. — Но сначала я немного поиграю…

***

            Рано утром Грей проснулся от того, что с кровати его бесцеремонно столкнули, при этом еще покрывая трехэтажным матом. Удар головой о деревянный пол Фуллбастер пришел в себя и теперь наконец смог разобрать, что так яростно пытались до него донести с помощью нецензурной лексики. Кричал Нацу — а кто это еще мог быть? — и причину его недовольства Грей не мог понять. — Вот же… как же ты меня бесишь! Извращенец и кобелина! — кричал на него Драгнил, и, наверное, продолжил бы покрывать своего возлюбленного последними словами, если бы этот самый возлюбленный не схватил его за руки и крепко, с чувством, поцеловал. Все мысли из головы резко выветрились, осталось лишь желание продолжить сегодняшнюю ночь. — Ну? — нехотя оторвавшись от любимых губ, спросил Грей. Его руки все еще сжимали запястья Нацу, и это приносило еще больше воспоминаний о ночной страсти. О, особенно о том моменте, когда Грей, воспользовавшись ситуацией, резко сменил их положение, и прикованным к кровати оказался Нацу. Наверное, именно тогда и родились самые прекрасные за ночь воспоминания. — Ты объяснишь мне, почему кричишь на меня с утра пораньше? — А ты не понимаешь? — надувшись, спросил Драгнил. — Ты помнишь, что ты вчера ночью сделал? У нас о таком уговора не было. Грей задумался. Потом понял. Потом заржал. А Нацу прикладывал огромные усилия, чтобы прямо сейчас не врезать этому придурку и не закопать его на заднем дворе. Кулаки больно сильно чесались, и почесать их хотелось об одну наглую морду. — Ну, вообще-то, мы с тобой ничего не обговаривали, — напомнил Фуллбастер, а потом, еще крепче сжав запястья Драгнила своими руками, дернул его на себя так, что Нацу оказался на его коленях, и прошептал не ушко: — Ты не особо-то и против был, не забыл, солнце? Нацу сглотнул и немного поерзал. Колкость ситуации его немного возбуждала, и он молился всем богам, которые только могли существовать, чтобы Фуллбастер ничего не заметил. Но он догадливая сволочь, так что одна его рука через пару мгновений оказалась прямо на паху Нацу, который все еще был красиво упрятан за красными кружевными трусиками. — Руки, — прорычал Драгнил. — Ночь закончилась, солнышко, никаких игр. — А жаль, — усмехнулся Грей и чмокнул Нацу в лоб. — Я тоже возбудился. Нацу задумался. А потом улыбнулся. — В душ идем вместе.