Эскас. Пробуждение огня

      — Ева, время пришло, машина ожидает тебя у входа, — с едва заметной грустью в голосе сказала Эленика и выжидающе встала в проходе.       — Он не собирается проводить меня? — вопрос прозвучал тише, чем я ожидала, почти безжизненно.       — Боюсь, господин Скантейе слишком занят работой. Я сожалею, — покачала головой служанка и понуро опустила глаза в пол.       Её голос был мягким, осторожным, почти виноватым — как будто это она принимала решения за моего отца.       Я коротко усмехнулась, чувствуя, как что-то неприятное царапает изнутри.       — Ах, как я могла забыть! Ведь мой отец так трудолюбив, что у него попросту нет времени на собственное дитя, — наигранно фыркнула я, в последний раз обернувшись к окну.       На небе уже сгущались сумерки, многочисленные жители и гости славного Бухареста постепенно возвращались домой и зажигали огни своих квартир. Через несколько дней здесь начнётся виноградная неделя — шумная, яркая, наполненная музыкой, смехом и запахом сладкого вина. Раскинется ярмарка, развернут цветные шатры и площадки для танцев, улицы опутают гирляндами, а затем всю Румынию захватит веселье.       «Город радости не оправдывает своего названия», — подумала я, с тоской глядя на облака, казавшиеся фиолетовыми в последних лучах заката. — «Он приносит одни несчастья и разочарование».       Воспоминание о вчерашнем разговоре всплыло само собой — резко, болезненно, как если бы его вытащили наружу против моей воли. Я будто вновь стояла напротив письменного стола в кабинете отца, вдыхала хвойный аромат его любимого парфюма и напряженно собиралась с мыслями, чтобы начать диалог.       — Почему именно Франция? Почему пансион? — спросила я, и собственный голос показался мне чужим — слишком ровным, слишком аккуратным.       Отец не поднял взгляда. Перелистнул страницу, провёл пальцем по углу листа так, будто разговор происходил где-то далеко от него, в другом помещении, куда он не собирался заходить.       — Тебе нужно учиться самостоятельности и ответственности, Ева, — ответил он так спокойно и отчужденно, что на мгновение мне захотелось рассмеяться.       — Самостоятельности? — я чуть подалась вперёд, чувствуя, как внутри медленно поднимается знакомое, обжигающее раздражение. — Ты вообще слышишь себя?       Он молчал. И это молчание было красноречивее любого ответа.       — Ты просто избавляешься от меня, — выдохнула я, уже не пытаясь сдерживать голос. — Потому что так будет удобнее. Тебе. И этой женщине.       Слова прозвучали резче, чем я планировала, но остановиться уже было невозможно. Горечь, которую я так долго держала внутри, наконец нашла выход — и теперь жгла изнутри, растекаясь по груди тяжёлым, горячим комом.       — Тебе никогда не было до меня дела, — добавила я тише, но от этого стало только хуже. — Я просто ещё одна проблема, которую проще убрать.       Только после этого он поднял глаза. Медленно, без спешки, как человек, который заранее знает, что скажет. Холодный взгляд скользнул по мне, остановился — и я вдруг почувствовала, как внутри всё сжимается, словно кто-то невидимый сдавил рёбра.       Я перешла черту.       — Довольно, Ева, — безразличным, ледяным тоном отрезал он. — Ты едешь в пансион. И этот вопрос не обсуждается.       В комнате стало слишком тихо. Я хотела ответить, сказать что-то ещё, поспорить с ним, но слова застряли где-то в горле, так и не превратившись в звук.       Он не передумает.       Я несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность и нервно прошлась взглядом по комнате. Мне захотелось всмотреться в каждый знакомый уголок, запечатлеть в памяти всё, от тяжелых пудровых штор и изящных завитков на изголовье кровати, до покрытых тонким слоем пыли фигурок на книжной полке. Сделав шаг к столу, я подняла со стола свечу с ароматом корицы, которую, возможно, больше никогда не зажгу.       — Эленика, — вернув свечу на место и резким движением подхватив дорожную сумку, я повернулась к женщине. — Я готова.       Служанка взволнованно отступила, пропуская меня и вышла следом, аккуратно прикрыв дверь опустевшей спальни. Услышав, как в хрупкой, морщинистой руке женщины звякнула связка ключей, я остановилась и развернулась на первых ступенях лестницы. Очередное неприятное чувство шевельнулось в груди, при виде того, что моя спальня, мое личное пространство, закрывается на ключ чужими руками, словно от меня самой.       Закрыв дверной замок на несколько оборотов, служанка слегка нервно сняла маленький ключик с массивного металлического кольца и без промедлений спрятала в нагрудный карман форменной блузки.       — Не хочу, чтобы сама знаешь кто, имела доступ в твои покои, — заметив мой недоуменный взгляд, пояснила она и любовно похлопала ткань там, где виднелись очертания заветного предмета.       — Спасибо, — с благодарностью прошептала я.       Хотелось сказать что-то ещё, но слова не нашлись и вместо этого я просто шагнула к ней, заключив в крепкие объятия. Расставаться с самой преданной служанкой, практически заменившей мне мать, было отдельным поводом для грусти.       Обнимая её, я сразу вспомнила, как в одну из годовщин исчезновения мамы, Эленика пришла помочь маленькой мне уснуть. Вместо очередной сказки на ночь, в надежде сделать непростой вечер чуть менее печальным, она рассказала об их с мамой знакомстве. Мягкий, слегка хрипловатый голос уже немолодой женщины, окунул меня в историю о её внезапном увольнении и спонтанной поездке в Румынию. Изначально приехав лишь на прощание со старшей сестрой, она провела в нашей стране две недели и в итоге передумала возвращаться на родину. Сдала обратный билет до греческих Салоник и стала искать работу в Бухаресте. Не зная румынского языка, лишь немного владея английским, Эленика не нашла ничего лучше, чем убираться в одном из местных ресторанчиков.       Через пару месяцев, из-за нелепой ситуации, управляющая громко отчитала Эленику при гостях и та в слезах покинула заведение. Такой её и нашла Сорина Скантейе. Сидящей на краю тротуара, прикрыв заплаканное лицо ладонями. Проникшись историей Эленики, мама пригласила её работать экономкой в дом семьи Скантейе и обеспечила всем необходимым, от одежды до личной комнаты в крыле для прислуги.       Рассказывая эту историю, суеверная гречанка назвала свое увольнение подарком судьбы, благодарила Бога за встречу с моей мамой. Сейчас, спустя столько лет, я была с ней согласна.       Обменявшись грустными улыбками, мы распрощались. Я шагнула в приехавший лифт, развернулась лицом к выходу и, не дожидаясь, нажала кнопку первого этажа. Эленика осталась снаружи. Последнее, что я увидела — её взгляд. Тёплый, усталый… и слишком грустный.       Металлические створки сомкнулись. Лифт плавно тронулся вниз, а я прислонилась спиной к холодной стенке и закрыла глаза, слушая тихое гудение механизма.       У крыльца ожидал хорошо знакомый мне чёрный автомобиль с идеально отполированным кузовом. Едва я ступила на тротуарную плитку, водительская дверь открылась и из машины, с лучезарной улыбкой на лице, выбрался водитель в простом сером костюме.       — Добрый вечер, Ева! Прошу на борт, — обойдя машину и открыв для меня пассажирскую дверь, сказал Милош.       Его голос звучал бодро, но в нём всё равно проскальзывало что-то настороженное. Он быстро забрал у меня сумку, аккуратно уложил её в багажник и вернулся к машине. Я подошла ближе, на секунду задержавшись у открытой двери. Холодный вечерний воздух коснулся кожи, заставив меня едва заметно поёжиться.       — Привет, Милош, — ответила я, садясь внутрь. — В Анри Коанда, пожалуйста.       Салон авто встретил меня знакомым запахом — кожа, лёгкий аромат ванили и что-то ещё… что-то успокаивающее, почти домашнее.       Я откинулась на спинку сиденья и на секунду прикрыла глаза.       — Аэропорт? — переспросил он, уже заводя двигатель. — Юная госпожа покидает нас?       Я коротко усмехнулась, не открывая глаз.       — Похоже на то.       — Я думал, вы поедете в Буштени, — продолжил Милош осторожно, когда машина тронулась с места. — Отдохнуть. Как обычно.       Я повернула голову к окну. Огни города медленно потекли назад, расплываясь в стекле.       — Увы, планы изменились, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я лечу во Францию. В пансион. — Отец решил, что так будет лучше.       Несколько секунд в машине стояла тишина. Милош почти всегда чувствовал, когда стоит промолчать… и когда нет.       — Он даже не попрощался, — добавила я, уже тише, больше себе, чем ему.       Слова вырвались сами собой. Я сжала пальцы на коленях, чувствуя, как внутри вновь поднимается знакомое раздражение.       — Представляешь?       Милош нахмурился, глядя в зеркало заднего вида.       — Во Францию… — медленно повторил он. — Далековато.       Он сделал паузу. Слишком долгую.       — Держу пари, здесь не обошлось без госпожи Мирелы.       От одного упоминания Мирелы Петреску, я почувствовала как внутри всё мгновенно напряглось, а пальцы сами собой сжались сильнее, впиваясь в ткань платья. Те немногие из слуг, кто знал историю её появления в доме Скантейе, старались не произносить имени этой женщины в моём присутствии сразу по целому ряду причин, начиная от мерзкого характера и заканчивая причастностью к разрушению семьи.       Высокая, статная, белокурая леди в жемчужно-белом платье появилась на пороге пентхауса в конце лета, вскоре после того как мне исполнилось девять. За её спиной, робко смяв в кулаке подол сиреневого платьица, стояла такая же светловолосая малышка, выглядевшая на несколько лет младше меня. Я отчетливо помнила, как отец, сложив руки на груди, с какой-то странной враждебностью посмотрел на незнакомую девочку. После минутного раздумья, он нагнулся ко мне и прошептал, что я, как юная хозяйка, должна проявить гостеприимство, немедленно отправиться с незнакомкой в комнату и показать свои игрушки.       Наши взгляды встретились и что-то в её глазах смутило меня, она смотрела слишком спокойно, слишком внимательно для ребёнка её возраста.       — Добро пожаловать в дом Скантейе, меня зовут Ева, — собравшись с духом, вежливо представилась я, а затем, оглянувшись на папу и получив утвердительный кивок, продолжила: — Не желаешь осмотреть мою комнату?       — Виола, — смешной, частично беззубой улыбкой отозвалась маленькая гостья, неуклюже расправив помятое платье. — Пойдем?       Пока мы поднимались по лестнице, новая знакомая предложила вместо изучения игрушек заняться более весёлым делом — игрой в шпионов. Развалившись на мягком ковролине, мы просунули головы между металлических столбиков перил второго этажа и принялись разглядывать гостиную сверху, воображая, что ведём слежку за злым главарём банды.              Габриэл Скантейе был очень суров и действительно временами походил на настоящего злодея. Он вкрадчиво о чем-то спрашивал белокурую женщину, подходя к ней очень близко, периодически тыкал пальцем в лежащие на деревянном кофейном столике бумаги и фотографии и яростно спорил, когда гостья указывала ему на чёрно-белые карточки. Иногда, отвлекаясь от эмоционального диалога, мужчина начинал мерить шагами гостиную или посылал прислугу за очередной порцией алкоголя.       В один момент, опустошив бокал виски, ничего не подозревающий отец посмотрел в потолок и заметил беззвучно хихикающую голову Виолы. В силу возраста, девочка попросту не успела спрятаться. Придя в ярость от того что мы подглядывали за ним, Габриэл с грохотом поставил стакан на журнальный столик, прикрикнул на служанок, чтобы те занялись детьми и обратил свой гнев на Мирелу. На глазах Виолы, мой отец сгреб в кучу бумаги, грубо схватил блондинку за локоть и несмотря на протесты, силой потащил её в свой кабинет.       На следующее утро, закончив завтрак и отчитав меня за непослушание, глава семьи с плохо скрываемым недовольством объявил прислуге что маленькая Виола Петреску является моей единокровной сестрой и что они с госпожой Мирелой займут гостевые покои на неопределенный срок. Никто даже не мог представить, что именно это утро, это маленькое заявление отца, положит начало безвозвратным изменениям в моей жизни.       — Госпожа? — прервал размышления взволнованный голос водителя.       — Извини, Милош, я… Немного задумалась, — виновато улыбнувшись, отозвалась я.       — Мы уже в Отопени и сворачиваем к зданию аэропорта, — сказал Милош, помогая мне сориентироваться.       Огромное здание из стекла и металла возвышалось над парковкой, отражая огни вечернего города и редкие тёмные облака, медленно плывущие по небу.       — Мы на месте, — мягко сказал Милош, выходя из машины чтобы открыть мне дверь.       — Спасибо, что отвёз, — ответила я, принимая его руку.       — Я помогу с багажом.       — Не стоит, — наблюдая за тем, как он вытаскивает из багажника собранный Элекникой небольшой чемодан и мою дорожную сумку. — Хочу побыть одна.       — Как угодно, — с грустью в голосе отозвался водитель. — Береги себя, юная госпожа       — Просила ведь, не называй так, — вздохнула я. — Постараюсь.       Не дожидаясь, пока он отъедет, я направилась в здание. Стеклянные двери разъехались с тихим шипением, впустив в просторное помещение терминала. Гул голосов, объявления, шаги, колёса чемоданов — обрушились на меня, сливаясь в непрерывный поток звуков.       Регистрация прошла почти незаметно. Слова, документы, посадочный талон, короткие кивки — всё происходило автоматически, как и с любым человеком, прошедшим стандартные процедуры десятки раз до этого. Привычно зайдя в бизнес-зал, я попросила кофе и расположилась за столиком у окна.       За стеклом раскинулась взлётная полоса — тёмная, почти чёрная, с редкими огнями. На её фоне хорошо выделялись фигуры в ярко оранжевых жилетах, что суетились вокруг разноцветных самолётов. Глядя на их слаженную работу, я невольно задумалась о том, сколько усилий требуется, чтобы поднять самолет в воздух.       — Начинается посадка на рейс…       Голос из динамика вырвал меня из мыслей. Ну вот и всё.       Спустя несколько минут и одну проверку посадочного талона, я уже шла по серебристому трапу самолета, мысленно благодаря секретаршу отца за выкуп соседнего места — можно спокойно лететь в одиночестве.       Устало опустившись в кресло с номером А3, я пристегнула ремень безопасности и сразу же достала наушники, включив случайный подбор музыки в телефоне.        Трехчасового перелёта с лихвой хватило бы на хороший фильм или несколько серий одного из скачанных на macbook сериалов, но меня почему-то заинтересовал таинственный буклет, который накануне отъезда вручила мне секретарша.

***

«Частная школа-пансион «Эклипс»

Знания — это путь к власти, и достаются они только лучшим.

Наша школа находится в прекраснейшем регионе Оверонь-Рона-Альпы, всего в часе езды от Анси. Кампус располагается в живописном месте, окруженном хвойным лесом.

На просторной, изолированной территории кампуса — общежития для учеников и учителей, современные учебные корпуса, включая старинный замок, в котором находятся главный корпус и администрация.

На данный момент в Эклипсе числятся триста пятнадцать учеников по пяти направлениям (секторам) обучения, часть из них являются пансионерами и проживают на территории кампуса на постоянной основе.

Преимущества учебы в нашей школе:

— Высокоэффективные образовательные программы, в том числе расширенные спецкурсы для одарённых детей;

— Гранты на обучение и возможность проживания;

— Преподаватели высших категорий из разных стран мира, носители языков;

— Программа международного бакалавриата, поступление в лучшие университеты мира;

— Гармоничное развитие природных талантов и раскрытие творческого потенциала;

— Досуг для настоящих аристократов: верховая езда, фехтование, стрельба из лука, плавание и…»

***

      — Скоро будет ужин, мисс, — оторвав меня от чтения, выразительно объявила стройная стюардесса. — Желаете меню? Напиток?       — Я хотела бы апельсиновый сок, — ответила я и чуть помедлив добавила. — Дайте мне пару минут ознакомиться с меню.       — Пожалуйста, — улыбнулась стюардесса, протягивая лист плотной бумаги с логотипом авиакомпании.       Отложив буклет, в котором успела изучить лишь первую страницу, я быстро переключилась на меню. Ужин был подан за несколько часов до вылета и я была слишком занята своими мыслями, чтобы перекусить в зоне ожидания, так что чувство голода понемногу давало о себе знать. Пробежавшись глазами по строкам меню, я остановила свой выбор на рыбном блюде и уже через несколько минут стюардесса вернулась с заказом: стейк-гриль из сёмги с рисом, паровыми овощами и сливочным соусом на фарфоровой тарелке, зелёный чай и шоколадный мусс на десерт.       Оказавшись на французской земле, я невольно вспомнила первый раз, когда отец взял меня с собой в Париж. Тогда я была ещё ребёнком, очарованным Эйфелевой башней и крошечными кафе на Монмартре. Мирела и Виола остались дома, они практически не покидали страну вместе с нами, а я была лишь рада этому. Сейчас же, я была и вовсе одна. Но Франция встречала меня уже не волшебством и романтикой, а холодным, стерильным воздухом аэропорта и равнодушием толп совершенно чужих людей, снующих туда-сюда по своим делам.       И всё же, мне удалось обнаружить для себя нечто прекрасное. Лионский аэропорт имени Сент-Экзюпери удивил меня своей футуристичной красотой — не зря его называют одним из шедевров современной архитектуры. Ожидая багаж неподалеку от ленты, я любовадась сочетанием геометричных форм, в которых сплелись стекло и металл, создав контраст суровости и легкости. Сделав пару красивых снимков на память, я оглянулась в поисках сопровождающего с табличкой.       — Мадемуазель Ева Скантейе? — раздалось у меня за спиной.       — Bonjour! Всё верно, — улыбнулась я. — А вы?       — Эмиль Моро, приятно познакомиться. Я здесь чтобы с комфортом доставить вас в Эклипс. Машина уже ждёт, вы готовы?       — Благодарю. Да, готова.       Эмиль Моро выглядел как человек, который всегда спешит, даже если на самом деле не торопится никуда. В его руках светился неприметный черный телефон, по экрану которого постоянно пробегали уведомления. Он улыбался слегка натянуто, словно улыбка была частью инструкции по встрече учеников Эклипса, а вовсе не искренним выражением эмоций. Я подумала, что Эмиль, возможно, видел слишком много подобных мне подростков, прибывающих сюда с одинаково кислым выражением лица.       Проследовав за сопровождающим, я вышла из здания аэропорта и окунулась в вечернюю прохладу Лиона. Воздух был всего на несколько градусов холоднее, чем в родном Бухаресте, но сырость от недавно прошедшего дождя усилила контраст. Невольно поежившись, я поняла что придется спешно обновить гардероб, чтобы соответствовать местному климату. Впрочем, сейчас это было не так важно, учитывая что у входа меня ожидала закрепленная за школой машина.       — Дорога до Анси займёт около полутора часов и еще час мы будем ехать непосредственно до школы, — проговорил Эмиль, едва сев в машину. — Если вам необходим перекус, чашка кофе, всё что угодно — мы можем остановиться в городе.       — Спасибо за заботу, — вежливо улыбнулась я, пристегнув ремень и вытянув ноги. — Ничего не нужно. Я бы предпочла быстрее оказаться на месте.       — Разумеется, — кивнул сопровождающий, взглянув в зеркало заднего вида и машина плавно начала движение.       Когда Эмиль сообщил что мы уже близко, я отложила телефон и повернулась к окну чтобы взглянуть на территорию кампуса. Вначале мы ехали по освещенной дороге через лесную чащу и я не видела ничего кроме деревьев, но когда машина проехала сквозь кованые ворота, за забором показалась ухоженная территория, напоминающая какой-нибудь парк. В сумерках угадывались отдельные деревья и ярко выделялись изящные уличные фонари, выполненные в европейском стиле. На выстриженном газоне в свете фонарей просматривались брусчатые тропинки, вероятно соединяющие между собой разные корпуса школы.       Мягко шаркнув шинами, машина остановилась напротив высокого старинного замка с большими окнами и несколькими башнями, в котором я узнала главный корпус школы, изображенный на обложке буклета. Фасад древнего здания подсвечивался специальными лампами, создавая атмосферу какой-то школы волшебников и я невольно хмыкнула, подумав что отец выбрал красивую школу нарочно. Остается надеяться что он не нагонит сюда папарацци и журналистов, чтобы создать из воздуха очередной эксклюзив о моей жизни и поднять акции компании.       Едва я отошла на несколько шагов от машины, меня окликнула стоящая на входе девушка.       — Вы Ева Скантейе, верно? Добро пожаловать в Эклипс, школу, где учатся лучшие. Я Кристина, помогу вам устроиться и провожу в гостевое крыло, — словно скороговорку прощебетала девушка, жестом показав одному из служащих забрать мой чемодан и сумку из машины. — Сейчас мы пройдем в комнату, где вы сможете полноценно отдохнуть после перелета, а утром вы отправитесь в канцелярию для завершения процедуры зачисления.       — Хорошо, — едва успев вставить слово в её быстрый рассказ, слегка раздраженно ответила я.       Мне никогда не нравились такие люди. Чрезмерно энергичные, излишне деловитые и часто абсолютно пустые внутри. Ведя меня по коридорам главного корпуса, она не замолкая тараторила, объясняя мне планы на завтра.       — А вот и ваша комната, проходите, располагайтесь и ни в чём себе не отказывайте. Я зайду за вами ровно в девять утра, здесь любят точность, о вещах не беспокойтесь, после нашего ухода их доставят в вашу комнату в общежитии. Да-да, все ученики престижных направлений обучения получают отдельную спальню с личным санузлом. В Эклипсе считают необходимым, чтобы у учеников было личное пространство. Ключ от комнаты вы получите у своей наставницы в конце первого дня. Есть какие-либо вопросы, на которые я могу ответить? — наконец закончила тараторить Кристина, вызвав у меня вздох облегчения.       — Спасибо, мне всё понятно, — натянуто улыбнулась я, в надежде спровадить её как можно скорее. — Полагаю… Доброй ночи?       — Доброй ночи, Ева. Если что, звоните по номеру указанному на обороте буклета. И будьте уверены, вы оцените наше гостеприимство и высочайший уровень обучения! — широко улыбнувшись, закончила девушка.       Из-за практически ночного перелёта и одинакового часового пояса с Бухарестом это путешествие далось мне нелегко, а времени на сон осталось совсем мало, около четырех-пяти часов или даже меньше. Наскоро приняв душ, сменив одежду и выпив пару таблеток от головной боли, я устало свалилась на мягкий матрас кровати, моментально проваливаясь в сон.       «Добро пожаловать в Эклипс», — эхом отдались слова Кристины на задворках сознания.