Старый переплёт

Лужи стекают в ливнёвки по старым городским плиткам, от сильного порывистого ветра жалобно дребезжали стёкла, с глухим стуком капли приземляются на шифер остановки под которой я стою. Разноцветные трамваи уезжают один за другим, телефон сел так, что приходиться только верить, что человек с которым мы договорились встретиться придет. Наконец, когда холод пробрал меня насквозь, теплые ладошки легли мне на глаза. — Угадай кто. — Сзади послышался женский довольный голос, я уже знала кто это. Через секунду я обнимала Фриск, мою сводную сестру, нежные чувства согревали изнутри и мы одновременно отстранились. — Как ты изменилась. — Первой подав голос, я рассматривала её овальное лицо покрытое веснушками, золотые глаза излучали тепло пока слегка смуглые руки скрестили пальцы с моей ладонью. — А вот ты совсем не изменилась, такая же хмурая, и волосы никак не отрастишь, но глазки то у тебя красные. — Сказала она слегка прищурившись. — Они всегда такие были, забыла? — Я же про белок, не высыпаешься совсем? — Добродушная голова Фриск склонилась на бок пока два бегающих золотых огонька пытались увидеть и запомнить во мне как можно больше. — Может, пойдем погреться? Тут недалеко есть отличное заведение, я туда иногда захожу. — Не дав мне ответить, Фриск потащила меня. Пока мы шли, я заметила. Улыбка не сходила с наших лиц, даже когда машина окатывала нас с ног до головы, мы лишь смеялись и ускорялись к заветному теплу. Двери открылись выпуская поток теплого воздуха в лицо, раздевшись у усевшись за стол, мы сделали заказ, наш столик был в дальнем углу заведения, когда официант отошел, фриск подперла локтями подбородок и уставилась на меня. — Все еще живешь с Ма? — Неожиданно для себя я задала этот вопрос. — Да, она помогла мне устроиться и теперь мы работает в одной школе, я теперь местный библиотекарь, представляешь? — Тонкий пальчик горделиво указывал в потолок, наверно, любимый жест Фриск. — Могу себе представить. Мы смеялись когда к нам подошел официант и оставил еду, горячий чай приятно спускался по горлу. Фриск неохотно ковыряла насыпной яблочный пирог, мне это совсем не понравилось. — Что-то случилось? — Она отложила вилку и посмотрела сквозь меня. — А ведь, сегодня годовщина как отца не стало. — Синий рукав свитера утер ее слезу и она виновато улыбнулась. — Не будем печалиться, столько времени прошло, давай просто каждый вспомнит хорошее. После минутного молчания Фриск подняла голову, с виду ее плохое настроение как рукой сняло. — Расскажи ты, как живется с Азри? — У меня что-то засосало под ложечкой. И тогда начинается мой рассказ. После освобождения монстров из подземелья, не каждый смог прижиться в новом обществе, Азгор не смог помириться с Ториэль, вскоре его цветочную лавку продали за долги, и он умер, после похорон Азриэль решил вернуть былое величие его семьи и его главный, как он считал, символ, сад золотых лютиков. Он хотел уехать на заработки, а бросать его одного не хотелось, я собралась с ним оставив Фриск присматривать за Ториель, на новом месте все пошло наперекосяк, в уже арендованной нами квартире оказывается кто-то жил, после того как мы нашли новое место, двушка за которую мы явно переплачивали не стала последней проблемой с которой нам предстояло столкнуться, после трёх собеседований брата так никуда и не приняли, он начал искать подработки и днями пропадал на стройке, часто нам почти нечего было есть, а когда деньги появлялись Азриэль сразу тратился на меня, а свою часть оставлял, грустно было смотреть на его каждодневные страдания, но он не брал ни кусочка из того что брал мне, даже если я умоляла поесть его. После первой зимы ненастья прошли, мы оба смогли устроиться на работу и вскоре я смогла позволить себе жить отдельно, карьерный рост пошел дальше, мы много работали хоть и не переставали общаться. Через несколько лет мне пришло письмо, оказывается Азри купил себе участок как и хотел, я немедленно начала собираться туда. Автобусы ходили туда раз в день, после долгой езды по неровной дороге сильно болела спина, пытаясь отдышаться я положила рюкзак на землю и схватилась за поясницу пульсирующая боль отдавала где-то под кожей, тогда я услышала скрип калитки и шаги по гравию. Когда Азриэль застал меня в таком виде, его глаза округлились и он сразу бросился ко мне, но когда понял, что зря волновался лишь посмеялся и обнял меня, потом он помог донести мои вещи в дом. За старыми серыми воротами, начинались его «Владения» они оказались достаточно скромные, к дому вела дорожка из белого гравия, по правую руку начиналась глиняная яма поросшая еловыми деревьями. Перед крыльцом расположился маленький палисадник ограниченный белыми камнями, он выглядел очень ухоженно, чего нельзя сказать об остальном газоне на участке, трава была хоть и не длинной, но изрядно исполосована сорняками. Сам дом выглядел небольшим, два этажа в высоту и несколько комнат, зато внутри было вполне уютно, интерьер гостиной напоминал убранство поместья девятнадцатого века. Усадив меня за стул Азри убежал на кухню, вскоре за дверью послышался кавардак, звон ложек и стук чашек, наконец брат вышел, на вытянутых руках он держал поднос с двумя чашками чая и тарелкой маффинов. Только когда он сел напротив я смогла разглядеть его, он сильно изменился, плешивый участки меха он закрывал длинными локонами белой шерсти, на глазах были очки с овальной оправой и толстыми линзами, сами глаза выглядели как-то болезненно желто, голос часто взрывался кашлем как порох. — Хорошо, что ты только что с дороги, попробуй наконец. — Он пододвинул чашку ко мне. — Это отвар из лютиков. — Чуть не уронив стакан я странно уставилась на него, смятение и страх смешались в одно. — Лютики, лютики очень ядовитые, разве нет? Он лишь засмеялся. — Ну конечно, только если их приготовить правильно, они становятся очень даже полезным лекарством, пей давай. — Азри с добродушной улыбкой отпил из своей кружки. Последовав его примеру я тоже отпила содержимое чашки, отвар странно вязал рот и отдавал древесиной, действительно неплохо. — Я же говорил, их у меня много кто скупает, от местных до некоторых фармацевтических компаний. Дальше мы разговорились о бытовых делах, оказывается с братом постоянно судиться местная пасека, но он считает, что в гибели их пчел виноват местный завод который сбрасывает отходы в реку, и из-за этого же предприятия, скважины приходится делать раза в два глубже. Азриэль уже несколько лет не работает, обеспечивая себя пассивным доходом с дивидендов, вкладов и прочих умных слов, смысл которых ускользал от меня, после дороги меня клонило в сон «Чай» же меня еще больше разморил. Остановившись в гостевой комнате на втором этаже, я разложила вещи у улеглась на кровать, в комнате приятно пахло елью, лучи солнца проходящие сквозь окна подсвечивали пылинки которые медленно танцевали в воздухе, под звуки местной природы сон медленно забирал моё сознание. Вечером я проснулась сама, удивительно для меня, спать совсем не хотелось, наверное, такие изменения из-за сна на природе. Когда я спустилась в гостиную, на часах было шесть часов, на столике был маффин, который незамедлительно полетел в рот, нужно же было чем-то перебиться до ужина. На веранде сидел Азриэль доски скрипели под его меланхоличными покачиваниями в кресле. Заметив меня он оживился и предложил пройтись по его саду. На большом поле выстроились тысячи золотых голов, лютики тянулись к заходящему солнцу еле покачиваясь на ветру. Осторожно ступая, пытаясь не задеть цветов я продвигалась в глубь сада, брат шел по параллельной мне дорожке, гордый собой изредка отворачиваясь что бы откашляться. — А как тут пахнет. — Услышав моё восхищение, Азриэль покачал головой. — Вообще, лютик, очень слабо пахнущее растение, раз в пять слабее даже одуванчика, но ты посмотри как их много, вместе они создают прекрасную атмосферу на этом поле, иногда я могу тут блуждать до ночи, пока не спохвачусь по делам. Запах будто дурманил разум, в середине сада выросла беседка в которой остановился Азри, он сел на скамейку и открыл книгу оставив меня наедине с природой. Краем глаза я заметила движение, обернувшись это оказалась пчела мирно подлетавшая к цветку, пришлось двигаться тихо, что бы не спугнуть ее. Подойдя ближе, это оказался мохнатый шмель, милый толстячок сел на цветок, и я присела рядом с ним, у корня цветка лежала пчела, отодвинув листву растений я долго пыталась остановить тремор, вся земля усыпана десятками пчел, некоторые начали гнить, другие были совсем свежие, чувство иррационального страха, страха перед растениями накрыло меня, поле визуально увеличилось до горизонта, я не могла видеть ни беседки ни стен дома, к горлу подступила ком. Лоб горел, а ноги не могли разогнуться, неожиданно кто-то резко положи руку мне на плече, подпрыгнув я смогла встать и наверное еще больше напугала Азриэля, он стоял передо мной, с явным волнением на лице он повел меня домой. Ему я так ничего и не рассказала, он и не спрашивал, вечер прошел тихо, мы лишь изредка перекидывались парой фраз и разошлись по комнатам. Луна появилась в моём окне, но я так и не смогла заснуть, в соседней комнате слышен постоянный стук, топот и скрип, решив что у брата такая же бессонница я продвигалась к его комнате. За дверью происходило нечто, Азриэль запихивал в себя лютики с серебряного подноса, потом ложился в кровать, но через мгновение возвращался и продолжал есть цветы. Заворожённая и испуганная я наблюдала за ним через дверной проём, так продолжалось недолго, когда брат в очередной раз встал к подносу, он резко схватился за голову и начал шипеть и дергаться. Я испугалась и влетела в комнату, громко распахнувшаяся дверь напугала Азриэля, он начал пятиться назад, начав трясти его за плечи суженные зрачки смотрели мне в глаза. — Ч-чара, это ты? — Он еле слышно цедил слова сквозь зубы, пришлось прислушиваться, это было ошибкой. Когда я ослабила хватку брат вырвался из моих рук и повалил на пол, дикое лицо нависло прямо надо мной, его рука потянулась к рассыпаным на пол цветам. Я пыталась сопротивляться, но он припечатал меня намертво, он открыл мой рот и начал засовывать цветы, слюна вперемешку с лепестками падала в горло от чего я закашливалась и начала задыхаться. Когда он понял, что я не жую он принялся это делать за меня, руками закрывая и открывая мою челюсть, искусав все щеки и язык, рот начал вязнуть от стального вкуса крови и травянистого привкуса лютика. В глазах темнело, рассчитывать было не на что, сумасшедший брат убьет меня в своей комнате и похоронит у себя в саду, обида и злость захлестнули меня. Собрав последние силы я совершила невозможное, плюнула в его наглую морду, кровавый след медленно потянулся по его щеке, а сам он отстранился потирая правый глаз. Ноги подкашивались, но я смогла встать и дать пощечину забившемуся в угол Азриелю. — Какого чёрта ты устроил? Что это было. — Голос срывался было больно говорить каждое слово, но ненависть подавляла остальные чувства. Брат лишь умоляюще смотрел на меня, мотая головой из стороны в сторону, расчесывая шею будто пытаясь открутить голову. — Это все отец… Он сказал мне перед смертью… Всхлипывая начал он. — Ты видел как он умирал? — Он лежал, он не смог справиться с новой жизнью, сказал, что не смог защитить нас, поэтому попросил меня приглядеть за мамой, за всеми, что бы было как прежде — Когда я оказался дома, каждую ночь я слышал отца, что я не справился, поэтому я уехал, уехал чтобы сделать как он хотел, я работал без продыху все эти дни. — Иногда его слова перебивал гулкий кашель вырывавшийся откуда-то из груди. — И вот я тут, сделал как он хотел, думал все закончиться, нет, стало только хуже, я слышал его постоянно пока не посадил это поле лютиков, они же вообще бесполезны, столько тратиться на них… — Каждую ночь я просыпался и только когда ел эти цветы голос отца пропадал, я мог нормально спать, но потом мне становилось все хуже, я почти слеп, Чара, это все сломало меня. Пост травматический синдром? Не знаю, не помню о чем я думала, просто упала на колени рядом с ним, мы сидели около часа изредка всхлипывая. — Хочешь, я помогу, тебе? — Азриэль поднял голову и непонимающе смотрел на меня. Я думала, что знаю как ему помочь. Думала, мы приедем домой к маме, я запишу его к врачам, к психологу и мы заживем счастливо. — Поехали со мной, к маме, мы тебе поможем, я обещаю. — Брат потянулся к моей руке. Пожав руки мы улыбнулись друг другу. Азриэль успокоился и сказал, что рад новой жизни, обнял и отправил спать, он попросил не беспокоится и что завтра же мы уедем отсюда. Вымотанная я совершенно ничего не заметила и сразу уснула у себя. Проснувшись в полдень я сразу вбежала в его комнату На его кровати была лишь белая пыль, он не справился, не справился с «Новой жизнью» о чем я только думала когда это говорила, какая же я дура. Не помню сколько мой крик разрывал тишину его поместья, дрожащими руками я собирала и подметала его останки в банку, потом уехала, уехала и хотела забыть об этом всем. Все это время я не смотрела на неё, глаза Фриск были на мокром месте, не знаю как долго она плачет, наконец сквозь всхлипы она посмотрела на меня. — Чара, дорогая моя, за что нам это все, зачем ты мне это так рассказала, Чара… — Пересев ко мне она повисла на моем плече, ткань быстро стала мерзко мокрой, но я не могла отстранить её, я знаю как ей это важно, но дело есть дело. — Неделю назад, мне позвонило юридическое агентство, они не нашли его завещания, так что нам надо решить как мы его поделим. — Фриск подняла удивленное лицо. — К-как ты можешь такое говорить? — Я лишь улыбнулась и закрыла глаза, в голове уже давно был ответ. — Просто пора начинать новую жизнь. — Сказав это я слегка ударила сестрёнку по лбу, мило ойкнув она отстранилась от меня, ее глаза смотрели сквозь меня.