«Я люблю вас, учитель!»

      Дорога в Москву заняла меньше времени, чем обычно, потому что я превысил все мыслимые и немыслимые пределы скорости. К счастью, сотрудники ДПС в этот день не попытались вразумить, вряд ли смог бы реагировать адекватно. Меня буквально трясло от ярости.       Как она могла!       То, что видео, которое заставило меня уйти из колледжа и поставило под удар дорогую мне девушку, запустила моя дражайшая сестрица, я даже не сомневался. Слишком узнаваем почерк – экс-супруг моей сестрички как раз занимался монтажом видео, и создать это «произведение искусства» для него ничего не стоило. Либо он, либо кто-то из их общих друзей помогли Ольге сотворить такое.       Иллюзий насчет своей младшей сестры я не питал – такой грязный ход, как сфабриковать разоблачительное видео, вполне в её духе и даже довольно невинен. Если не считать, что на сей раз под удар ставилась молоденькая девушка, которая не могла рассчитывать ни на чью помощь, кроме моей.       Даже хорошо, что мне пришлось вести машину. За это время я привел в порядок свои мысли и мог надеяться, что буду адекватным. Скорее всего. Когда я приехал, уже начался вечер. Квартира моей сестры находилась в новом комплексе, огороженном от посторонних посетителей оградой, так что мне не удалось нагрянуть нежданно-негаданно, пришлось звонить.       Никто не ответил и я сам оказался в той же ситуации, что и Ольга – приехал незваным, не удивляйся, что никого нет дома. Телефон Ольги был выключен, мама тоже не отвечала – что неудивительно, вечер, она наверняка на очередном мероприятии. Придется остановиться у отца.       Дом моего детства ничуть не изменился за все прожитые годы. Я мог бы открыть дверь своим ключом, но, учитывая, когда я в последний раз тут бывал, это было бы невежливо. Поэтому я позвонил. За дверью послышались шаги и звук открывающегося замка. - Привет, мама, это я.       Меня встретила маленькая худенькая женщина средних лет с невыцветающими яркими голубыми глазами и нежной улыбкой: - Алёшенька!- Только мама Наташа во всём мире так меня называла с первого дня нашего знакомства.

***

      Мой отец, Виктор Алексеевич Верховцев, известный в медицинской среде специалист по пластической хирургии, женился на маме в тридцать лет. До этого возраста длилось его обучение, сначала в Тверской медицинской академии, лучшей по пластическим хирургам, затем в Москве. Еще в войну хирургический корпус переехал в Тверь, с тех пор лучшие специалисты, которые могут склеить человека по кусочкам, выходят оттуда. Поясняю – речь идет не о подтяжке лица или накачке губ, речь идет о восстановлении после тяжелых аварий или других несчастных случаев. В частности, пластике груди после удаления молочной железы, пораженной раковой опухолью, или реставрации челюсти, разбитой велосипедистом, столкнувшимся с автомобилем.       Отец, отучившись в Твери, уехал в Москву для прохождения ординатуры. Моя мама была дочерью его профессора, так все и сложилось. Не могу сказать, соединила их большая любовь или папа и мама сочли друг друга просто подходящей партией. Оба были молоды, красивы, амбициозны. Скорее всего, отца привлекли связи маминого отца, нашего деда, а маму – внешность отца и его будущая карьера. Уже к тридцати годам отец был кандидатом медицинских наук, и останавливаться на достигнутом явно не собирался. Так или иначе, они поженились, и через год родился я, а через пять лет – Оля.       К этому времени брак родителей уже трещал по всем швам. Отец, как практикующий хирург, постоянно работал. Для него не было необычной ситуацией, когда в кинотеатре прерывали просмотр фильма и объявляли, что отцу необходимо прибыть в больницу для срочной операции.       Мама была завсегдатаем светских вечеринок, закрытых просмотров кинофильмов, благотворительных балов и выставок. Представляю, как её раздражало, что отец не может никуда пойти, даже в выходные. В общем, более неподходящих друг другу людей я еще не встречал. Скандал следовал за скандалом, и вот однажды все закончилось взрывом.       Мне было десять, и я помню, что крик длился очень долго. Я прятался в прихожей, стараясь не показываться на глаза. Вдруг из комнаты вышла мать, везя за ручку чемодан, а другой рукой держа Олю. Мама была очень разгневана и явно собиралась уходить, поэтому я закричал: - Мама, не уходи, пожалуйста! Моя мама обернулась и сказала: - Алекс, пойдешь с нами?       Я хочу ответить: «Да», конечно же, я хочу быть с мамой! И тут мой взгляд падает на стоящего в дверях комнаты отца. Свою внешность я унаследовал от него. Оля больше в мать, кроме глаз и цвета волос. Отец стоял, внешне невозмутимый и бесстрастный. Но с проницательностью ребенка я сразу понял, что в эту минуту он бесконечно одинок.       И я остался с ним. Грустные глаза младшей сестрёнки, полные слёз, стали мне упрёком на ближайшие годы.       И все это время я знал, что самым горячим желанием Оли остается воссоединение нашей семьи. Когда в жизни отца появилась сорокалетняя преподавательница музыки Наталья Петрова, Ольга впала в форменное бешенство, почувствовав опасность ещё до того, как отец пришел к окончательному решению. Перечислять все пакости, которые она учиняла или учинила бы, если бы я их не пресек, я не буду, но поверьте – её изобретательность не знала границ. Терпению мамы Наташи можно только позавидовать, и мы с отцом бесконечно благодарны ей за то, что она ухитрилась дождаться той поры, когда моя взбалмошная сестрица подросла и перестала изводить мачеху.       С мамой Наташей в нашу с отцом жизнь пришло тепло, уют и классическая музыка. Мне было уже пятнадцать, но у моей новоиспеченной мачехи никогда не было детей, поэтому с самого начала она обращалась со мной, как со своим ребёнком. Не ущемляя моей подростковой гордости, она просто тихо заботилась обо мне, выслушивала меня, поддерживала во всём, пока я, наконец, не понял, что для меня она и правда «мама Наташа», а не Наталья Михайловна.       Когда четыре года назад я впал в депрессию, она единственная, кто не упрекал меня за это. И единственная, кто поддержал моё решение уехать в другой город и начать всё с начала.       И теперь, глядя, как она радостно хлопочет, собирая угощение, я почувствовал, что действительно дома.

***

      Но и мама Наташа тоже понятия не имела, где может быть Оля, что и неудивительно. Хотя годы и остудили ярость моей сестры, обманувшейся в своих надеждах, но симпатии и антипатии она меняла крайне редко, поэтому душевного тепла между нею и мачехой не было до сих пор.       Пришлось звонить всезнайке Ромке. Тот, конечно, пришёл в телячий восторг от моего присутствия в столице и наотрез отказался что-либо говорить про Ольгу, пока мы не встретимся. «Вотпрямщас». Объяснив ему, что за четыре года я в первый раз оказался в доме отца, и «вотпрямщас» не сработает ни в коем случае, мы договорились встретиться в баре после ужина.       Отец вернулся вечером и принял меня так спокойно и невозмутимо, как будто я уезжал на пару дней. Но я знал, что он мне рад, просто вот такие мы с ним люди. Мама Наташа расстаралась и устроила настоящее застолье, так что я, впервые за долгое время, почувствовал, что у меня есть семья.

***

      Ромка дожидался меня в баре. Темное дерево стойки и зеркальная стена за ним зрительно увеличивали на самом деле довольно маленькое помещение. За стойкой других посетителей не было, и я присел на стул, рядом с другом. - Ну, здорово, приятель. Какими судьбами?       Рассказывать о том, что учинила моя сестра, мне не хотелось. Но Ромка все равно узнает, если уже не знает. Так что я изложил причину своего приезда. - Мдя... Ольга в своём репертуаре. Я бы на твоём месте посадил её на цепь.       Я закурил и сказал: - Нет, а серьезно? Что с ней делать? Ведь это уже выходит за рамки детских шалостей, такое может плохо кончится.       Ромка легкомысленно рассмеялся и возразил: - А по-моему, это как раз типичная детская шалость. Ольга просто-напросто не желает взрослеть, вот что. - Но почему? - Думаю, из-за старшего братца.       Я удивился: - Я-то тут при чем? - Ну как же. Ты же вечно с ней носился, как с тухлым яйцом, пылинки сдувал, утешал, жалел. У нее типичный комплекс младшей сестры. - Ну да, конечно… - Именно. Она так привыкла к тебе в своей жизни, что без тебя не в состоянии адекватно мыслить. Ей нужен рядом кто-то такой, как ты, кто будет обозначать рамки и границы. Именно поэтому она с тем сынком воротилы,Антона Васнецова, жить не смогла. Тот тоже, небось, такой же избалованный ребенок. - Считаешь, я ее избаловал? Но как же последние четыре года? Мы же практически не виделись. - Ну да, это был грамотный ход, она попыталась жить сама. Не очень вышло, но все-таки что-то. Будешь продолжать в том же духе, может, и успокоится со временем. - Думаешь? - Вполне возможно. Ладно, хватит про твою сестрицу, она мне ещё, как ты уедешь, плешь проесть успеет. Скажи лучше. Что у тебя там с твоей нимфой? После такого скандала?       Я уставился на свет галогеновых светильников над барной стойкой через янтарную жидкость стакана. - Не знаю. Она была у меня. В тот день, когда увидела это. Бедняжка была в таком шоке, так боялась сказать или сделать что-нибудь, что повредит мне, что убежала из колледжа без куртки, без проездного и без денег. Добралась до моей квартиры, к счастью, ключ у нее в сумке был. Представляешь, я ее полдня искал, уже не знал, куда кинуться. А пришел домой – она с Акселем прямо в прихожей спит в обнимку, слюни пускает. Как ребёнок… Я себя такой мразью чувствовал, если б ты знал...       Ромка вздохнул: - У тебя становится дурной привычкой собирать около себя детей. - Да иди-ка ты… - Я шучу. Твоя, как её? - Аня. - Вот, Аня. Эта самая Аня не так проста, как кажется. С одной стороны – милашка, малышка и прочие ми-ми-ми. С другой – да черта с два она малышка. Ты много взрослых людей с такой смелостью и силой воли знаешь? К примеру, вот то, что ты сейчас рассказал: рванула к тебе. В шоке, в позоре – по идее, она должна была думать только о себе. А ее волновало – не скажет ли она что-то, что повредит тебе.       Я помолчал. - Думаешь, у нас с ней что-то может получиться?       Ромка глянул на меня искоса, и протянул руку к моей пачке сигарет, лежавшей на стойке: - Ох, не люблю я такие вопросы. Ответишь, как думаешь на самом деле – обидятся. Ответишь, как хотят услышать – обидятся потом, когда все пойдет не так. Не знаю я, Алекс. Вот вообще не знаю. Но я бы на твоем месте хорошенько подумал об этом. Так ли много можешь ты ей дать, чтобы оправдать все, что на нее из-за этого свалится? Она будет ставить твои интересы превыше своих. Так всегда будет. Когда я ее видел, было такое странное ощущение, как будто ее внутреннее содержание старше внешнего. Как-то так. Вроде вот не очень умная, не особенно сообразительная, но в чем-то… особенно в том, что касается тебя – поразительно проницательная. Я с такой никогда бы не связался. - О чём ты? - Слишком глубоко копает. Такая пролезет в душу, потом не избавишься. Я против серьезных отношений, сам знаешь.

***

      Я думал над этими словами друга еще долгое время после нашего разговора. Он прав. Её проницательность периодически приводила меня в состояние полнейшего недоумения. К примеру, в самом начале она высказала мысль, что я скрою от нее важную женщину в своей жизни, чтобы она не натворила глупостей. Если честно, такая задняя мысль у меня была, когда я обещал ей все рассказать. Поэтому в тот момент мне показалось, что она читает мои мысли. Или в тот день всех влюбленных, в самом начале наших отношений, когда мы были у меня в квартире, она высказала идею, что я намеренно не пускаю её ни в гостиную, ни в спальню. Что, разумеется, было чистой правдой – я и на кухне периодически распускал руки, а в комнатах с диваном или кроватью мое падение стало бы неизбежным. В тот день, если бы не Ромка, возможно, я позволил бы ей остаться у меня на ночь. Сдерживаться с ней было с каждым разом все труднее и, в конце концов, стало невыносимо.       Значит, это любовь?       Прежде, чем искать ответ на этот вопрос, надо решить вопрос с дурацким видео. Олю удалось поймать только на следующий день. На сей раз ее домофон ответил: - Хэлло! - Ольга, это я. Открой ворота.       Динамик хихикнул: - Я так и знала, что ты примчишься. Въезжай.       Кованые ворота медленно распахнулись, и я въехал на территорию комплекса. Найдя дом сестры и припарковавшись, я позвонил в нужную дверь.       Сестра встретила меня в домашней одежде и со стаканом пива в руке. - Привет, братишка! Давно не виделись, какими судьбами.       Я вошел в комнату. Судя по тому, что никто не топал и не звенел детскими игрушками с жутким звуком, Женька был не тут. - Где малой? - Джой с Машей у маман. Мы вместе ездили в Питер, на благотворительный базар в пользу больных раком детей или что-то такое. Я вернулась сюда, а они там, в Питере, с мамой. - То есть, Женька с няней в петербургской квартире мамы. Так как я в жизни не поверю, чтобы в вечер пятницы мама была дома с внуком.       Оля резко плюхнулась в кресло рядом. - А тебе-то какое дело? Это, знаешь ли, мой ребенок, а не твой. Я сама разберусь, где ему находиться и что делать! - А ты сама, позволь спросить, почему дома? Кстати, не составляет ли тебе компанию, случайно, Марк? - К-кто?- Ольга сделала огромные глазки, как будто это имя слышала впервые в жизни. - Марк Васнецов, небезызвестный мастер видеомонтажа и, по совместительству, твой бывший муж и отец твоего ребенка. Так нет ли его где-нибудь поблизости? Например, в постели наверху?- Я ткнул пальцем на второй уровень квартиры сестры. - Спятил? На кой мне Марк? Мы вообще-то в разводе! Понятия не имею, где он шляется.-       Виноватое лицо сестры для меня всегда было открытой книгой, а сейчас, судя по всему, ей не очень и хотелось прятаться. Необычно. - Ольга, хватит игр, я знаю, что это твоих рук дело. - А?- Огромными детскими глазами посмотрела на меня сестра, похлопав ресницами.- Что? - Не делай, пожалуйста, такой вид, как будто тебе совершенно непонятно, о чем я. Как ты вообще могла додуматься до такого? Склепать видео про меня и Аню и выложить его в сеть, да еще и разослать по адресам – кто это все придумал? Сестра сидела, открыв рот, глядя на меня с ужасом: - Ты...        Я сел и закурил: - Было бы верхом наивности считать, что я не пойму, кто за этим стоит. Ты даже засветилась на одном кадре этого видео. Как можно было не заметить? - Где это я засветилась?- Вскинулась Ольга и тут же сникла.- Вранье. -Нет, не вранье. Ты засветилась на кадре в кафе, где Аня говорит обо мне. Кто-то с твоей подачи снимал её сбоку, и на заднем фоне я отчетливо видел твою сумочку и руку с вот этим самым кольцом. Торопились, видимо, некогда было как следует видео нарезать? Халтурил твой Марк.       Ольга надулась: - А хоть бы и так! Да, это я! И я не жалею и оправдываться перед тобой не собираюсь! Ты сам напросился!       Я закурил и внимательно смотрел на сидящую рядом девушку. - Удали это видео из сети, немедленно.       Сестра капризно дернула ножкой: - С чего вдруг?       Я встал, подошел к дивану, наклонился к лицу Оли и мягко сказал: - Потому что ты не такая. - Что?- Она широко распахнула глаза. - Ты не такая. Ты не из тех, кто считает, что цель оправдывает средства. Хватит, ты уже добилась, чего хотела. - Что? - Я ушел из колледжа. Довольна? Ты этого ведь хотела? Теперь удали видео, не порть ей жизнь. - Ты уволился? Правда? Значит, ты вернёшься в Москву, домой?- Ольга с надеждой воззрилась на меня.       Я вздохнул: - Нет, Оля. Я не вернусь в Москву, не сейчас, по крайней мере. - Но... - Пожалуйста, сестра, хватит! Сейчас речь идёт о том, чтобы остановить травлю невинной девочки. Удали видео. Везде. С сайта, ноутбука, флэшки – где бы ни была ещё копия, удали. И Марку вели сделать то же самое. - Нет! - Оля! - Если ты не дашь мне слово, что вы расстанетесь с этой пигалицей, я не удалю видео. Пусть дальше обсуждают.       Я почувствовал, что тщательно контролируемая злость внутри меня начала шевелиться: - Ольга, я ведь по-хорошему прошу, прекрати всё это немедленно!Ты о ней подумала?       Сестра поджала губы и сощурила глаза: - А с чего я должна о ней думать?Мне нет дела до её чувств. Она сама виновата. Зачем она появилась? Какой толк от её щенячьей преданности? - Оля!       Сестра отстранила меня, встала с дивана и начала ходить по комнате, взволнованно говоря: - Ты думаешь, вы сможете быть вместе? Думаешь двенадцать лет – это не так уж много и вы вполне сможете стать парой? Я понимаю, ты влюбился и сошел с ума от этой девочки. Но, если ты не думаешь о себе, подумай о ней: что ты ей сейчас можешь дать? Дом, семья, надежный мужчина? Все это было бы подарком для взрослой женщины. А что нужно ей в её семнадцать? У нее первая любовь. Ей же хочется ходить за ручки, получать глупые дешёвые подарочки, гулять вместе с подружкой, переписываться с парнем в интернете, а поцелуй – это вообще событие. Не помнишь себя в таком возрасте? - Я никогда мечтал о дешевых подарочках и не переписывался с парнем в интернете! - Прекрати ёрничать, я серьезно! Для семнадцатилетней девушки тридцатилетний мужик – это уже старик. Вот, где правда. Ты просто не хочешь думать о ней, как о девочке. Ей удалось зажечь тебя, и ты совершенно забыл, что юность бывает раз в жизни и что рядом с тобой у неё этой юности не будет.У неё не будет возможности видеться с друзьями. Ты представляешь себе совместную компанию твоих и её друзей? Нет? Вот видишь! А как она себя будет ощущать в компании твоих высокоинтеллектуальных циничных саркастичных друзей? Когда они будут на неё смотреть, как на твою игрушку?       Нет, брат, пойми меня правильно: я хотела, чтобы ты влюбился. После Елены ты был пустой совсем, и я хотела, чтобы у тебя появился кто-то, кто тебя разбудит. Но эта девочка – не то, что тебе нужно. Она не сможет стать твоей опорой и поддержкой. Тебе нужна не маленькая девочка, а женщина. Для которой ты станешь не романтическим эпизодом юности, а мужчиной всей жизни. - Я думаю, ты преувеличиваешь наши различия. Не так уж я и стар, как ты это рисуешь. – Я попытался перевести разговор в шутливое русло, понимая, что Ольга заводится и скоро говорить с ней адекватно будет невозможно. А мне необходимо, чтобы она удалила проклятое видео. - Ты думаешь, дело в возрасте? Думаешь, ты учитель, она ученица и когда эти ваши роли будут сыграны, вы сможете быть вместе? До тебя еще не дошло, что ваше неравенство куда глубже десятка лет? Ты останешься для неё человеком с другой планеты, даже если попытаешься опуститься до её уровня. - Опуститься? Ты считаешь, что я так высоко, что мне до неё нужно опускаться? - Это для любого очевидно! Она простушка, с банальным вкусом и узким кругозором, не выезжавшая за пределы своего городочка. Что может быть общего у тебя с ней? - Ты настолько презираешь её, что мысль о том, что ты ломаешь ей жизнь, тебя совершенно не тревожит?       Ольга сразу растеряла пыл: - Ломаю? Ты как скажешь...       Я взял сестру за плечи: - Оля, она дорога мне. Я не хочу, чтобы ей было больно. Всё и так уже хуже некуда. Мне пришлось уволиться, она осталась одна, на нее будут пялиться, обсуждать. А я даже не могу её поддержать, потому что нам запретили общаться, пока ей не исполнится восемнадцать. Ей сейчас очень плохо.А если ей придется уйти из колледжа за аморальное поведение. Что будет потом?       Мелкая недовольно пробубнила что-то себе под нос. Я опустил её и достал сигарету: - Иди и удали немедленно. - Только при одном условии. - Оля! - Оно законное! Ты сказал, ей запретили с тобой общаться до восемнадцатилетия. Соблюдай это правило, и я удалю всё, что касается этого видео. Иначе у Марка все равно есть копия.       Я удивлённо спросил сестру: - Ты серьёзно полагаешь, что в твоих силах заставить меня вести себя, как тебе хочется? - Это не только моё желание! Это желание её родителей и колледжа и любого разумного человека! И, насколько я понимаю, не такое уж невыполнимое – когда там у неё день рождения? - В середине ноября. - А сейчас середина мая! Полгода, а не сто лет. Чего ты боишься? Что она тебя забудет за полгода? Чего тогда стоит вся эта любовь?       Конечно, сестра играла грязно. Это просто немыслимой дикости поступок, в голове не укладывается. Но. Нельзя сказать, что в ее возмущении нет разумного зерна. Во всей этой ситуации виноват только я. Мне следовало подождать с Аней. Встречаться со студенткой... Видео, в сущности, было даже невинным, а вот что, если бы Аню увидели у меня дома? Поздно вечером? А ведь такое бывало, и не раз. А поездка в оперу – вообще безумие. - Хорошо.       Сестра, недовольно морщась, взяла со столика ноутбук и раскрыла его. Пока она производила манипуляции, я задумался обо всей этой ситуации.       Ольга отложила ноут: - Всё, удалила. Не волнуйся за свою драгоценную Анечку.       Я вздохнул: - В настоящий момент я больше волнуюсь за тебя, Оля. - А?- Большие круглые глазки, полные недоумения, всегда были фишкой сестрички. - Что происходит? Как моя сестра докатилась до интриг против меня? - Я... не против! Я хотела тебя защитить! - Испортив мою репутацию? Приклеив ко мне ярлык «совращателя студенток»? Ты понимаешь, что такая слава далеко бежит? Или думала, если это маленький городок, то до Москвы не дойдет?       Ольга живо села рядом и затараторила: - А тебе и неважно, что они будут думать, тебе вообще необязательно работать в России! Елена предлагает взять тебя снова в их фонд, ты сможешь работать в Германии и...       Я перебил сестру: - Никакой помощи от Елены я не приму ни сейчас, ни впредь, и удивлен, что тебе это не было ясно с самого начала. Я-то думал, мы понимаем друг друга. - Алекс!       Я поднялся и взял свое пальто, лежавшее тут же, на диване: - Я очень разочарован, Оля. Из списка дел, которые, по моему мнению, ты никогда бы не смогла совершить, такое было бы на первом месте.       Я ушел, слыша топот ног и крик вслед: - Ты об этом еще пожалеешь! Ты дурак, Алекс! Имей в виду: я узнаю, если ты с ней видишься. И видео вернется! А может и похуже!       Она моя сестра. Однако оставлять всю эту ситуацию на самотёк и позволять ей впредь поступать так, как она хочет, тоже нельзя. Придется что-то придумать.

***

      Дорога домой заняла немало времени. Сначала я перекусил в ближайшем кафе, так что когда выезжал, было уже довольно поздно. К N я подъехал поздно. Аксель встретил меня, так отчаянно виляя хвостом, что его задние лапы тоже заносило то в одну, то в другую сторону.       Прогулка с псом по тёмным тропинкам парка дала мне возможность спокойно обдумать сложившуюся ситуацию.       Что делать? Разумным решением было бы поехать в Москву, к профессору Карлову и продолжить работу над диссертацией, благо материала теперь достаточно. Но как Аня воспримет моё отсутствие?       Я слишком устал, чтобы всесторонне обдумать этот вопрос и заснул

***

      Утро следующего дня началось с телефонного звонка. Номер был незнаком. - Слушаю. - Алекс, привет! Узнал?       Да, я всё еще узнаю этот голос. Хотя прошёл уже не один год, я всё ещё могу узнать его с полуслова. - Что ты хотела, Елена? - Я в N. Хочу повидаться. Я уже на вокзале и у меня есть твой адрес, сейчас я возьму такси. Просто хотела предупредить, что скоро буду - Что?! - Пока, до встречи.       Нахмурившись, я понял, что со сна забыл надеть очки и перед глазами всё плывёт, мешая думать. Нащупав на столике рядом с кроватью свои очки, я надел их и наконец мир приобрел чёткие очертания.       Осталось сообразить – этот звонок мне сейчас приснился, или нет? Учитывая, что я сижу, скорее всего, нет. Елена приехала. Думая об этом, я пошёл в душ, затем на кухню – поставить чайник. Когда он закипел, раздался звонок домофона.       Елена была в красном платье и легком норковом жилете. Само совершенство, как и всегда. На меня пахнуло знакомым ароматом духов. - Проходи.       Я провел её в гостиную и предложил чай. Отпив немного, она начала: - Алекс, мы должны кое-что обсудить. Хватит ходить вокруг да около, давай поговорим, как взрослые люди.       Я удивился: - Что ж, давай. Но обсуждать нам особо нечего. Между нами всё кончено, и давно. - То есть, по-твоему, никто не имеет право на ошибку? И меня нельзя простить, раз я ошиблась?       Просто удивительно, как превратно она всё понимает. - Вовсе нет.       Елена горячилась: - Ты считаешь, что во всем виновата я одна? А сколько раз я просила тебя приехать ко мне? Мне было одиноко, а ты ни разу не нашел время навестить меня! Ты же знал, если я приеду, то потеряю работу – и зачем тогда были все эти страдания? Почему-то для всех я плохая, я тебя бросила, но никто не вспоминает, что на самом деле это ты первый бросил меня!       Я вздохнул: - Лен, послушай. Я не виню тебя за то, что ты ушла к Гаррету. - А? - Да, я тяжело переживал, когда узнал об этом. Но на самом деле причина моих страданий была не в том, что ты больше не моя. Да, какое-то время я тебя ненавидел. А потом понял – я ни черта не смыслю в том, для чего живу. Я понял, что предпочел тебе работу. Так же, как и ты. Мы оба поступили одинаково и этим доказали, что между нами не было особой любви. - Алекс! - В том мире, где ты живешь, это нормально. С самого детства нас так растили – лучшая школа, лучшие репетиторы, лучший университет. Достичь вершины в такой системе ценностей невозможно – каждый раз планка становится все выше и выше. Я думал, окончив университет, стану свободным, но ошибся. Бесконечная гонка за статьи, гранты, проекты – она не останавливалась ни на минуту. И я просто понял, что не хочу так больше жить.       Поэтому я уехал из Москвы, а вовсе не из-за нас с тобой. Я решил попробовать понять, чего же хочет Алексей Верховцев. Сам по себе, независимо от всех тех, кому он когда-либо и чем-либо был обязан. - Алекс, я понимаю, что сильно давила на тебя, я клянусь, теперь всё.. - Все будет точно так же.- У меня не хватило терпения выслушивать все ее обещания.- Ты точно так же будешь стремиться к вершинам, и толкать туда меня. Разумеется, ради меня, чтобы я реализовал свои способности и состоялся как человек. Но знаешь что, Лена? Тебе всегда было плевать на то, какой я на самом деле человек. Ты хотела, чтобы я соответствовал тому образу мужчины, с которым ты могла бы быть рядом. Начни мы сейчас все заново, все кончилось бы точно так же.       Елена встала с кресла и подошла к моему дивану. Села рядом и положила руки мне на грудь, нежно глядя в глаза: - Но ведь мы можем попробовать? Хотя бы попытаться?       Её лицо было так близко… Сколько раз я забывал обо всем, глядя в эти небесные очи? Я взял ее руки за запястья и опустил вниз. - Нет. - Но почему? Ты ошибаешься, я люблю тебя. Всегда любила. Я докажу это, дай мне шанс! - Если это так, мне еще больше жаль, Лена. Потому что я больше не люблю тебя.       Елена вскочила, в ее взгляде металась боль: - Нет! Это неправда! Мы столько пережили вместе, мы так долго любили друг друга. Какие-то три года не могли стереть все это из твоего сердца! - Я уже сказал тебе, Лена, что наша любовь была гораздо меньше, чем нам казалось. Мы просто хорошо и вовремя встретились. У нас было много общего, все нас одобряли, впереди ждал успех – и мы верили, что все это и есть любовь. Но с первыми же трудностями вся наша «любовь» рассыпалась, как карточный домик. За эти три года я смог узнать, что есть любовь, которая не боится трудностей. Которая остается рядом с тобой, несмотря ни на что.       И я хочу такой любви. - Это та малышка, как её, Аня? Из оперы? - Да. Сначала я считал ее очень приставучей, настоящей липучкой. Но сколько бы раз я ее не отталкивал, не обижал, каждый раз она возвращалась. Она четыре часа провела на морозе, чтобы дать мне шанс найти ее. Когда мне было плохо, она бросилась мне на помощь, даже не задумываясь, несмотря на то, что я ее сильно обидел. Она дарила мне тепло, заботу, любовь и взамен не требовала ничего, кроме того, что я ей давал. Принимала все мои условия, мирилась с комплексами, радовалась любому знаку внимания. Она провела ночь у моей постели, когда я болел, знаешь? Держала меня за руку и сидела, не шевелясь, чтобы не побеспокоить меня. А когда я спросил ее, почему она это делает, знаешь, что она ответила? - Что?- одними губами прошептала Елена. - Что ей не нужно мое разрешение, чтобы любить меня. Что она будет любить меня всегда, независимо от того, что чувствую я. Ты так сможешь? Сможешь любить меня, зная, что я никогда не буду с тобой? Что я люблю другую женщину? - …       Я рассмеялся: - Я знаю, это уж слишком. Но эта девушка сделала меня еще более взыскательным, чем я был. Теперь я уже не соглашусь ни на что меньшее. Ни на кого, кроме нее. Извини, но того, что можешь предложить мне ты, мне уже недостаточно. - Это какой-то кошмарный бред, я просто не верю своим ушам! Алексей Верховцев, автор научных работ и без пяти минут кандидат наук и воспитательница детского сада, которая сама еще не до конца выросла из подгузников! - Однако именно эта маленькая девочка, как ты говоришь, смогла показать мне то, чего не показала блестяще образованная и потрясающе прекрасная женщина. Она научила меня тому, что такое преданная искренняя любовь. Я знаю, впереди у нее годы взросления, и кто знает, что произойдет за это время. Но я сделаю все, чтобы она по-прежнему выбирала меня.       Елена была очень расстроена и во мне шевельнулась жалость: - Может, перестанешь дуться, а? Мы три года не виделись, неужели расстанемся вот так, в ссоре? Мы не можем больше быть вместе, но это не значит, что я все забыл. Я благодарен за то, что ты была моей первой любовью, Лена. Сейчас и здесь я таков, каков есть, потому что в моей жизни была ты. Если бы не ты со своими бесконечными гонками за гранты, я бы не мог позволить себе жить так, как я хочу, независимо от родителей. Просто я хочу поставить точку здесь. Не хочу бежать дальше.       Елена закрыла глаза и на мгновение напряглась как струна. Через секунду расслабилась и широко улыбнулась: - Ты прав, Алекс. Не стоит расставаться врагами. Может, ты в чем-то и прав. Я тоже благодарна тебе за то, что ты был в моей жизни. Возможно, благодаря тебе я не стану окончательно стервой. Хотя ручаться за это я бы не стала… Я вернусь в Германию и выйду замуж за Гюнтера. Стану фрау Гаррет. Знаешь, через несколько лет он наверняка станет лауреатом Нобелевской премии. И, безусловно, я продолжу проектную деятельность. Я не очень понимаю, чего ты хочешь достичь, но желаю тебе удачи. Жаль… - Я подвезу тебя до вокзала.       Когда мы вошли в здание вокзала, Елена повернулась ко мне и сказала: - Твоя сестра очень хотела, чтобы мы помирились. - Я знаю. – Кивнул я.- У Оли свои навязчивые идеи. - Она очень хотела, чтобы мы увиделись. Это она привезла меня сюда, извини. Я соврала про такси. - Что?! – Я опешил. – Оля здесь?       Елена кивнула: - Да. Я не знаю, где. Но она заберет меня отсюда, я ей позвоню. Так что не жди, едь домой. Думаю, тебе надо говорить не со мной.

***

      На обратном пути меня переполняли дурные предчувствия. Ничего хорошего в том, что Ольга рванула в N вслед за мной, да ещё и с Еленой под боком, не было. Но что на сей раз могла выкинуть эта невозможная девчонка?       Подъезжая к дому, я припарковался на привычном месте и вышел из машины. Перед моим подъездом на скамейке сидела Аня. Хотя уже начинало смеркаться, ошибиться я никак не мог. Она тоже увидела меня, вскочила, пошатнулась, и как-то неловко двинулась в мою сторону.       Я замер, сам не зная, почему. Что не так? Она не в первый раз является без приглашения. Это же Аня. Она всегда где-то поблизости. Так почему дурное предчувствие стало еще сильнее? - Алексей Викторович?       Милое, встревоженное лицо. Меня охватила грусть. - Ты не должна сюда приходить, забыла?- Привычный упрек сейчас показался мне нелепым.       Я смотрел на неё, пытаясь понять, какие же эмоции заставляют меня так реагировать на нее. Грусть, жалость, бесконечная нежность ухитрялись совмещаться во мне в одно щемящее чувство. Но ее лицо сегодня было таким странным… - Аня, послушай, сейчас тебе лучше уйти. Твое присутствие здесь полностью перечеркнет все, чего мне удалось добиться за эти дни. Я свяжусь с тобой, когда будет время. А пока, будь добра, иди домой.- Огорчение в ее взгляде было способно тронуть даже камень. Но что другое я могу ей сказать? Ольга где-то здесь, наверняка наблюдает. Она разозлится, увидев, что я отшил Елену. Встреча с Аней – риск для нее. Сначала надо разобраться с полоумной сестрицей, а потом уже поговорить с Аней. - Вы меня ненавидите?- Этот вопрос поразил меня своей неожиданностью. Что творится в этой голове?       Я машинально потер переносицу под очками: - Аня, ну что ты такое говоришь?Нет, я не ненавижу тебя.- Какие глупости приходят в голову этой странной девушке. С моих губ чуть не сорвалось привычное «дурёха», но почему-то эта новая странная Аня, с таким строгим взглядом и взрослым видом, не располагала к фамильярности. - Тогда почему вы не связывались со мной? Где вы были все это время?       Я не мог сейчас ей рассказать об Ольге. Как бы то ни было, она моя семья и я должен решить вопрос так, чтобы все пострадали как можно меньше. - Это мое дело, Аня. Мне было нужно уехать на время.- Потом, когда я все решу, я обязательно расскажу ей подробно, но не сейчас. - А мне, значит, можно ничего не говорить? Разве я больше не ваша девушка?       Я устало прислонился к машине: - Почему же все так запутано?- Почему мне приходится балансировать между сестрой и Аней. И как так получилось, что теперь эта девочка, которую я еще год назад и знать не знал, теперь стоит наравне с самым близким мне человеком с детства? - Запутано? Что именно?- В голосе Ани звучала неожиданная обида. На что она обижается? - Все это.- И Ольга, и Елена, и ты, Анюта моя. Чем я вам всем сдался-то так?       Моя девочка тихо произнесла: - Алексей Викторович… - Что-то хотела сказать?- Сказал я как можно нежнее. Ее огорчение сильно ранило меня. Я был уверен, что она захочет зайти ко мне и я заранее расстроился, что придется ей отказать. Но дальнейшие ее слова стали для меня полнейшей неожиданностью. Нет. Настоящим шоком. - Я решила, что вы были правы. Ничего не получится. Мне жаль. Я решила прийти к вам, Алексей Викторович, чтобы сказать, что я подумала обо всем, и решила, что мы не сможем быть вместе. Это с самого начала была просто моя фантазия. Я была очень глупой, простите. Сейчас я понимаю, что это просто мое воображение завело меня так далеко. Я причинила вам неудобство, и за это извиняюсь. Теперь вы пойдете своей дорогой, а я – своей. Мы никогда больше не встретимся, поэтому я хочу поблагодарить вас за то, что вы всегда были добры ко мне.       Её голос звучал так холодно-официально, как будто она отвечала урок в классе. Теперь я понял, что мне казалось в ней странным сегодня – не было привычной радости при виде меня. Не было широкой улыбки, сияющего лица и брызг радости из уголков глаз. Я, должно быть, что-то не так расслышал, поэтому резко спросил: - Ты понимаешь, что сейчас сказала?       Ее спокойный, отстраненный голос произнес: - Да. - Ты уверена?- Я похолодел и внезапно осознал реальность происходящего. - Да.       Возможно, она опять пытается меня защищать? - Если это из-за того, что ты боишься, что у меня будут неприятности… Аня меня перебила: - Нет, вовсе не поэтому. Просто я выросла и поняла, что вы были правы с самого начала, у нас бы все равно ничего не вышло. Прощайте и удачи вам.       Вот и всё? Сказка закончилась? Больше всего на свете мне хотелось схватить её и не отпускать. Но разве я имел на это право? Молоденькая девушка, вся жизнь впереди и она нашла в себе силы прожить ее без меня и моих сложностей. Забавно, а я-то самоуверенно считал, что она меня никогда разлюбить не сможет. Я же ее бог. Вот и расплата. - Понятно. Прощай.- Я не могу удерживать её. Просто не могу. Ей со мной будет в разы сложнее и если она не хочет этих трудностей, как я могу пытаться остановить её?       Её силуэт медленно растаял в вечернем сумраке. Я стоял, не в силах пошевелиться, пока она полностью не исчезла из виду. - Не уходи...- Тихо шепнул я в наступающую ночь.       Я должен был сказать это ей. Но не смог. Снова женщина, которую я люблю, уходит, а бессилен что-либо изменить…