«Я люблю вас, учитель!»

      На волне подъема после встречи с подругой, я вдруг решила пройтись. На ходу мне не хотелось ни о чем думать, просто глядеть на все вокруг. И вот, догулялась, называется. Ноги сами принесли меня сюда.       Я стояла и смотрела на знакомый дом. Все осталось таким же. Аккуратный дом из жёлтого кирпича. Красивые клумбы, цветущие ранними осенними и поздними летними цветами. На улице похолодало и в моей летней одежде стало даже зябко. Хорошо, что я не увлекаюсь мини, как Полька… То есть, как Полли раньше.       Прохожих на улице не было, вдоль тротуара стоял ряд припаркованных машин. Вечер постепенно вступал в свои права и вокруг одного тёмного окна зажигались желтые квадраты окон других квартир. Мне это окно казалось черной дырой, высасывающей из меня последние соки. Конечно, его нет дома.       Там мы пили чай. Впервые провели вместе ночь. Там он впервые признался мне в любви. Там я знакомилась с его друзьями, становилась частью его жизни. И там разбилось мое сердце. А теперь это лишь пустое жилье, в котором никого нет. Интересно, кому он оставил Акселя? Или взял с собой? Скорее всего, Алексей Викторович никогда не бросит преданную собаку. Собаку не бросит...       Задумавшись, я не обращала внимания на окружающее, поэтому, пока сзади на меня не налетело что-то, ничего не замечала. Большой черный лохматый пёс, радостно виляя хвостом и поскуливая, трогал меня своей лапищей, как будто здороваясь. От его радостного приветствия на моей светлой толстовке остались четкие полоски грязи. - Аксель...- Растерянно произнесла я.- Как такое может быть? Он никогда бы не оставил...-       Я резко развернулась, почувствовав чьё-то присутствие.       Позади в знакомой небрежной позе, прислонившись к своему автомобилю (как я его не заметила на парковке?!), стоял, с сигаретой во рту, самый красивый мужчина на планете Земля. Алексей Викторович смотрел на меня и его непостижимые азиатские глаза не выдавали своих мыслей. А я только и могла, что стоять и чувствовать, что опять подступают предательские слёзы. Он подошел ко мне, и я спросила: - Что вы здесь делаете, Алексей Викторович?- сердце больно колотилось прямо в горле, мешая говорить.       Ответ прозвучал для меня совершенно бессмысленно, как набор звуков, как будто сердце впитывало его голос, пока разум безмолвствовал: - Вообще-то, Аня, я тут живу. А вот ты почему здесь? Уже прохладно, ты можешь замёрзнуть.       Я стояла, и мою душу раздирали противоречивые эмоции. С одной стороны, тут он или уехал, он все равно от меня далек. С другой – какое же счастье, просто увидеть его рядом, хотя бы ненадолго. Настоящий подарок, праздник сердца! - А почему вы не в Москве? Разве вы не будете работать в МГУ?- тупо спросила я, ничего не понимая.       Пыхнул красным кончик сигареты, и, выпуская в вечерний воздух струю дыма, учитель заявил: - Если ты считала, что я в Москве, что ты тут делаешь?       Вот зачем такие вопросы задавать! Что, по его мнению, я могу ответить, «я без вас так тоскую, что хотела хотя бы на ваш дом посмотреть»? Ничего тут не ответишь. - Может, зайдешь? Тебе бы не помешало выпить горячего чая.       Я молча кивнула, не в силах даже обрадоваться, пока не пойму, что происходит. Я шла как во сне мимо предметов, которые, как я считала, мне уже никогда не увидеть. Знакомый подъезд, светло-бежевые стены, ряд зелёных почтовых ящиков, знакомая лестница, запылившиеся окна лестничных пролётов, та самая чёрная дверь. Даже вешалка в прихожей. Даже резная металлическая ручка двери в комнату. Каждая деталь взывала ко мне: «Вспомни, вспомни!». Да я и не забывала...

***

      Сняв обувь, я прошла в ванну. Взглянув на свое лицо в зеркало, я пригладила взлохмаченные волосы и умылась. Не хотелось выходить. Страшно, очень страшно снова его увидеть. Даже если он еще не уехал, скоро уедет. Но еще хоть немного побыть с ним...       Я прошла на кухню, где Алексей Викторович заваривал чай. Знакомый чайник, знакомая фигура, плавные движения. Еще чуть-чуть, и я разревусь. А я-то думала, что со слезами покончено! Сколько раз в этой самой кухне я вот так сидела и пила чай. Как же я была счастлива... Я такая глупая...       Накрыв на стол и поставив большую чашку чая на подставку передо мной, Алексей Викторович, как обычно, уселся напротив и мягко сказал: - Пей.       На сей раз вкус чая я угадывать не стала. Отпила пару глотков и вопросительно посмотрела на учителя.       Он выглядел очень серьезным. Что я здесь делаю? Почему я снова тут, на этом месте, как будто ничего не изменилось? Ведь на самом деле теперь всё по-другому. Так почему же он меня позвал? Может…может он женится? И хочет мне рассказать?       Эта мысль была так ужасна и в то же время так вероятна, что мне захотелось тут же выскочить и убежать, куда глаза глядят. Даже босиком. Лишь бы не слышать этого.       Учитель как будто бы тоже собирался с духом, прежде чем сказал: - Аня, я всегда знал, что ты очень прямой и честный человек. Поэтому я попрошу тебя: можешь мне честно ответить на один вопрос?       Почему?! Я думала, он хочет мне что-то сообщит, но что он хочет узнать от меня? - Л-ладно,- неуверенно ответила я. - Почему ты тогда так сказала? В чем настоящая причина?       Я замерла, слова застряли в горле. Верно. Ведь это я его бросила. Он никогда не говорил, что хочет со мной расстаться. Никогда не обижал меня. Возможно, он допустил пару двусмысленных ситуаций, но, если очень хотеть, на это можно было бы закрыть глаза или хотя бы потребовать объяснений. Что я ему скажу? Что я вот так, походя, одна решила всё за него? Но и сейчас я считаю, что была права… - Почему ты молчишь?- Учитель сидел напротив меня, он наклонился немного вперед, и его лицо стало еще ближе.- Почему не отвечаешь? Между нами уже нет никаких отношений, так чего ты боишься?       Раньше за этим столом мое сердце в основном билось как бешеное, а сейчас оно заледенело и мне даже казалось, что перестало стучать. Да, это тоже, правда. У нас уже нет никаких отношений. Вообще. - Потому что иначе вы бы отказались уезжать в Москву. Вы собирались остаться тут, со мной. Я не имела права на такую жертву.       Правда упала тяжелым камнем. Сколько сил было приложено, чтобы она не сорвалась с моих губ не вовремя. Так зачем теперь я это сказала? Какое это теперь имеет значение? Но всё же – какое это облегчение, что он теперь будет знать.       Когда учитель щурился, его глаза казались узкими прорезями на лице. Он откинулся на спинку стула и спросил: - То есть? Ты бросила меня, чтобы я мог строить свою жизнь где-то еще? - Да.- Односложные ответы всегда давались мне гораздо лучше, чем многословные объяснения. - И кто дал тебе право решать за нас двоих?       Мне было мучительно больно, потому что в этом он был полностью прав. И в то же время – нет. - Простите…       В голосе Алексея Викторовича зазвенел гнев: - С чего ты взяла, что это все для меня важнее, чем была наша любовь? Знаешь, что самое обидное? Ты просто струсила!       Что он только что сказал?! Вся боль, мои дни, наполненные трудом и пустотой, ночи, в которые я не могу заснуть без мелодий, которые он выбрал для меня, разочарование и невыносимая тяжесть этой жизни, которую я веду только для того, чтобы не причинять ему новую боль – все это обрушилось на меня разом. Впервые учитель предстал передо мной не всемогущим и никогда не ошибающимся, все понимающим и знающим ответы на все вопросы практически богом, а обычным тупым парнем. - Да как вы смеете?!- Я так резко вскочила, что стул за моей спиной с грохотом упал, а кружка с чаем звякнула об ложку и завалилась на бок, из нее хлынул поток горячей жидкости. Алексей Викторович быстро встал и схватил меня за руку, дернув на себя, до того, как со скатерти закапали первые горячие капли.       Я оттолкнула его: - Может, я и решила за нас, но вы-то что сделали?! Взяли и уехали. Бросили меня тут одну, жить со всем этим, укатили в свою голубую даль, к Университету, науке, Елене, опере, концертам, родителям и к кому угодно! А я пыталась тут выжить, пыталась не умереть! Я пыталась стать счастливой и у меня это даже почти получилось. Я работала целыми днями, чтобы только ночью заснуть, а не плакать до утра! Я вынесла все это ради того, чтобы вы из-за меня не оказались в болоте, и вот что вы про меня думаете!!! - Аня!- Лицо учителя было совсем рядом, и отчаянное желание кинуться ему на шею можно было обуздать только высказав все, что накопилось на душе. - Я все знаю про Елену! Знаю, что она провела с вами тут ночь, я видела, как вы с ней отъезжали отсюда на машине. Я знаю, что вы снова вместе. А теперь вы ломаете тут комедию и представляете меня во всем виноватой? Это, по-вашему, по-мужски? Я с отчаянием смотрела в любимое лицо, понимая, что сейчас в лучших традициях Польки «жгу мосты». Ну и пусть! Что мне толку от его доброго отношения! Я не собираюсь «оставаться друзьями». Не с ним. - Вы сами сказали, что у нас «всё сложно». Сами мечтали о научной деятельности, мечтали защитить диссертацию, вернуть то, что потеряли. Сами позволили Елене навещать вас тут. Вы хотели уехать, и только я, я вам мешала. Я не бросала вас, я вас отпустила! Это вы ушли!       Ну, вот и все. Я все сказала. Сейчас остается только уйти. Из кухни, из квартиры. И навсегда из его жизни.