«Я люблю вас, учитель!»

      Развернувшись, я пошла к выходу, но даже до двери дойти не успела. Большие руки обхватили меня и заперли в кольцо объятий. Я застыла и слёзы, наконец, брызнули из глаз, сдерживать их было уже не в моей власти. - Любимая…       Я даже не пыталась вырваться и пребывала в каком-то ступоре. До меня доходило только тепло его тела, запах, дыхание у меня над ухом. Мысли улетучились, остались ощущения. Сколько может выдержать человеческое сердце? Не хочу, чтобы это кончалось. Хочу умереть именно так. «Если она умерла в твоих объятиях, значит, она умерла от счастья» - из какой книги эта фраза? Почему она мне вспомнилась? - Что…вы…- хрипло прошептала я, когда смогла, наконец, разомкнуть губы.       Алексей Викторович развернул меня и, держа за плечи, посмотрел прямо в лицо: - Аня, я люблю тебя. И только тебя.       Дыхание перехватило и больше ничего спрашивать не хотелось. Хотелось поверить вдруг и сразу и никогда больше не уходить. Но как-то само вырвалось мучительное: - А Елена?..       Учитель взял мое лицо в ладони и нежно ответил: - Елене в моей жизни давно нет места.       От пронзительной надежды, неизвестно из каких глубин вырвавшейся на волю, я попыталась закрыться холодной стеной фактов: - Но она же была тут, у вас! И она, ваша сестра, говорила, что вы решили снова начать встречаться, а вы…- Горе заставило меня замолчать, в горле снова комок.       Алексей Викторович прижал мою голову к своей груди и, гладя по волосам, сказал: - Это не так. С тех пор, как я признался в любви одной очень глупенькой девушке, в моей жизни нет места для других женщин. Что касается визита Елены... то ты находишься в заблуждении. Она приехала поговорить о возможном сотрудничестве. Но я отказался и больше мы вряд ли увидимся. У нас получилось не становиться врагами, это уже хорошо, но и друзьями мы быть не можем.       Слёзы покатились по щекам, и я уже даже не пыталась их скрывать. А учитель продолжал: - Ты можешь больше не хотеть со мной иметь ничего общего, и я не могу тебя в этом винить. Я и моя семья причинили тебе много боли, я не смог тебя защитить. Но я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной, частью моей жизни. И знай: двери этого дома всегда открыты для тебя. И я буду ждать, пока ты решишь, нужно тебе это или нет.       Все мучения, которые я пережила, вырвались на волю уже не слезами, а настоящим рёвом. Горе, отчаяние, недоумение, надежда, любовь и дикая тоска по этому человеку рвались наружу, не давая мне ни шанса. Я содрогалась от рыданий, вцепившись в учителя. Его губы целовали моё лицо, мои глаза, губы. «Я люблю тебя», «я люблю тебя», «я люблю тебя» - шептал он.       Более-менее я пришла в себя спустя какое-то время, обнаружив, что сижу на диване в гостиной, в объятиях Алексея Викторовича, который прижимает меня к груди и гладит по голове, приговаривая «Всё хорошо, любимая». Сдавленным от слёз горлом я выдавила из себя: - Вы меня правда любите, Алексей Викторович? Именно меня?       Он поцеловал меня в волосы и теснее прижал к себе. - Очень люблю. Прямо с ума по тебе схожу. - А я думала…что…       Мой любимый вздохнул и сказал горько: - Я оказался дураком. Даже не представлял себе, как тебе плохо. Это меня не оправдывает, но знай: я никогда не позволил бы тебе так страдать. Очень не хочется признавать, но нами манипулировали, и довольно умело. Мне пришлось на какое-то время не общаться с тобой. А затем кое-кто сыграл на моих страхах, убедил в том, что ты колеблешься. Что тебе надо дать время подумать, а потом эта твоя прощальная речь… Я подумал, вдруг я ошибаюсь? И решил дать тебе время. Моя ошибка.       Я пытался тебя найти летом. Но у тебя дома никто не открывал. Где ты никто не знал, даже Полина. Я подумал, что ты сама решишь, когда прервать молчание. Мне и в голову не пришло, что ты себе напридумывала. Точнее, что тебе помогли напридумывать.- В его голосе прозвучал металл, и я поняла, что он злится.- Надеюсь, ты сможешь меня простить. Потому что я не могу жить без тебя. …       Я работала летом в «Колокольчике», а жила в квартире Нины Ореховой. Васька был у бабушки в гостях, а папа с мамой, наверное, как раз тогда ездили в деревню к тете Любе…       И у него не было моего нового номера. И у Польки тоже не было. Пока он меня искал, я была рядом с ним каждый день, я гуляла с собакой, но мы ни разу не встретились. Как такое может быть?       Я обернулась, чтобы увидеть его, и, впервые за много месяцев, могла рассмотреть лицо учителя. Маска воспитанного интеллигента куда-то делась, на меня смотрел очень взволнованный мужчина, который ждал ответа. Такое уже было…. Я потянулась к его губам, и он ответил мне таким страстным поцелуем, что у меня голова закружилась.       Его объятия были такими знакомыми, и снова все встало на свои места – дыра вселенной закрылась, и мир стал целым. От прикосновений мое тело горело, как в огне. Я обхватила шею моего любимого руками, и он долго целовал меня, именно так, как я мечтала в фантазиях, не как хрустальную вазу, которую тронуть жалко, а так «как будто скоро конец света и у нас остались последние пять минут». Учитель прижал меня к себе с силой: «Моя, только моя. Никому не отдам. Люблю». Я почувствовала, что он больше не сдерживается. Каким бы невозмутимым и даже бесчувственным не выглядел этот человек со стороны, сейчас, в эту минуту, когда он ослабил контроль, мне открылось, что эмоций в нём так много, что бьют через край.       Можно ли быть настолько счастливой? Наверное, нет. Это была одна из тех минут, за которые не жалко отдать жизнь. Я уверена в этом, как никогда.       Его поцелуи, горячие и страстные, туманили меня. Я ничего не знала, ничего не осознавала, думала лишь о том как не потерять сознание. Два года моих терзаний. Сомнений. Всевозможных препятствий. Вот так и закончатся? В его объятиях? Это лучшее, на что я могла надеяться.       Моё тело отзывалось на его ласку. Я, наконец, нашла выход жару, снедавшему меня долгие месяцы. Я знаю, как утишить огонь. Мои руки и губы сами знали, что делать.       Алексей встал с дивана, подхватил меня на руки и отнес в постель.       Пусть это звучит избито, но это было, как песня. Ни одной фальшивой ноты, гармония и невероятный накал чувств. Моя первая любовь. Мой первый мужчина. Не стыдно быть раздетой, раздевать его. Не стыдно гладить и целовать его тело. Счастьем полыхало в груди, тело пело от каждого прикосновения. Может, кто-то и считает что секс – это естественное занятие, приносящее радость участникам, но я теперь знаю – это огромное счастье, венец большой любви.       Мы были одним целым, и я точно знала, что ему так хорошо, как никогда в жизни, как и мне. И это главное.       Потом мы лежали на его огромной кровати. Я обнимала его, а он, полулежа на подушках, курил свою сигарету. И все стало на свои места.

***

- Я так долго ждала этого...- сказала я, водя пальцем по его руке.- Ты всегда был такой далёкий, недоступный. Кто-то, кого можно обожать, но не ждать ответа. Такой потрясающе красивый, такой умный, образованный. Как яркая звезда, недоступная с Земли. Я просто не могла поверить, что ты можешь меня полюбить…       Алексей рассмеялся: - С того самого дня, точнее, с той летней ночи я влюбился в тебя, я уже говорил. Но потом… - Потом? - Потом все мои действия были попыткой отрицать, насколько я тобой очарован. - Он затянулся и снова продолжал.- Понимаешь, на следующий день это всё показалось наваждением. Я и студентка-малолетка! Никогда еще я не попадал в такое дурацкое положение – руки чесались обнять тебя и никуда не отпускать, а разум говорил, что это все полная чушь. Тебе было шестнадцать. Уже женственная, но еще ребенок. Кем надо быть, чтобы воспользоваться такой ситуацией?       Так что мне пришлось туго. Собирать крохи твоего внимания, которые мне были доступны, и не мечтать о большем. Ты знаешь, что этот чертов вайбер я установил на телефоне только ради тебя? Я решил попробовать, вдруг ты напишешь. И не ошибся. В отношении меня ты всегда была так предсказуема! Это одновременно и упрощало мне жизнь и делало её невероятно сложной.       Я недовольно сморщила нос и Алексей, чмокнув меня, продолжил рассказ: - Да, все что ты делала и говорила, свидетельствовало о твоей любви. Ты стала здороваться со мной каждое утро и каждый вечер. Я радовался. И злился… на себя. Я заставлял себя не отвечать тебе, но на то, чтобы запретить тебе мне писать духу уже не хватало. А потом был твой день рождения… Чёрт, я даже сейчас себя за это ненавижу. - Помню, я тогда жутко замерзла. - Я чуть с ума не сошел, когда твоя Полина проорала мне в лицо, что ты замёрзла почти насмерть! - Ну, Полька всегда выражения не выбирала… - Она хороший друг. И она была полностью права. Я хотел пойти, но решил проявить сознательность. Решил, что чем меньше мы будем видеться, тем быстрее ты меня забудешь. Ведь, в конце концов, ты была всего лишь ребёнком. И твое сообщение, «Доброе утро! Сегодня отличный день. Я очень надеюсь, что вечером мы увидимся» - меня просто раздавило. Но я все же решился не ходить. Думал, ты поплачешь немного и утешишься с друзьями. Ждал, что ты позвонишь мне, и я откажусь приехать, но ты так и не набрала меня. Я даже злился, думаю, ну вот, звала, а сама даже не спрашивает, где я. Ну и ладно, решил я, вот и хорошо. А потом утром тебя нет на занятиях. А после них прибегает твоя подруга и устраивает сцену! Я просто не мог поверить.       Прижавшись к любимому, я засмеялась: - Да, фирменный скандал Чеботаревых, так я это со школы называла. - Фирменный скандал, как ты говоришь, меня добил. Мне и так было скверно на душе, но при мысли о том, как фея лесной реки замерзает на улице, пока я сижу в тепле и жалею себя... Пожалуй, я никогда так на себя не злился! А еще – как узнать, что с тобой? Полина твоя на меня как на гада последнего смотрела, хотела с кулаками наброситься, какой-то парень её буквально вынес из моего кабинета, ты знаешь? - Ага, Полинка мне рассказывала. Я тогда лежала с температурой, а она прибежала и рассказала, как с тобой пообщалась. Я была в ужасе. Думала, ты со мной больше никогда не заговоришь. Думала, ты меня возненавидишь...       Пальцы Алексея перебирали пряди моих волос. - Дурочка моя. Я переживал, но что делать, не знал. Если бы ты не пришла на следующий день в колледж, я бы позвонил тебе. В крайнем случае – приехал домой. Но ты приехала и пряталась от меня целый день. Еле подкараулил в коридоре, просто повезло. Я ведь шел в аудиторию, чтобы вызвать тебя под каким-нибудь предлогом. - Ого! Ничего себе!– Вспомнив тот день, я прыснула со смеху, представив себе, как бы это было. - Вот-вот. Я уже решил пригласить тебя куда-нибудь. Уговаривал себя, что просто обязан перед тобой извиниться. А ты так радостно согласилась, так искренне была счастлива... Это было трудно выносить. Если бы ты наорала на меня, как твоя Полька, я бы был спокойнее, я это заслужил. Но ты вела себя, как брошенный щенок, который не собирается злиться на хозяина, а просто счастлив, что тот вернулся и взял его на руки. - Хатико... - Именно так ты тогда, в караоке и сказала. Села ко мне в машину, такая вся неземная. А в караоке сняла куртку и я онемел. В этом черном платье, сверкающая, как юная весна. Я пригласил на свидание школьницу, а передо мной оказалась девушка неземной красоты. Точно больше, чем я заслуживал.       Я недовольно хмыкнула: - А мне ты ничего такого тогда не сказал! По тебе вообще не видно было, что я тебе понравилась, только курил без остановки. - Да. Обычно я столько не курю, но тогда по-другому просто в себя прийти не мог.- Когда же ты запела...- он замолчал и мечтательно выдохнул струю дыма в потолок. - Что? - Тогда я окончательно перестал себя обманывать. Я влюбился, как дурак. В юную девушку, почти ребенка. Ты танцевала и пела, и я просто не мог остановить тебя. Я, как наркоман, надеялся, что это будет длиться без конца. - Но почему же ты тогда мне ничего не сказал? Ты ведь тогда во второй раз меня поцеловал, и так холодно, как будто через силу себя заставил. - Через силу заставил себя держаться в рамках. Ты, как наивное дитя, даже не представляла, что играешь с огнем. А когда пришел домой, посмотрел этот фильм, из которого ты взяла фразочку о Хатико. О преданной собаке, которая до самой смерти ждет хозяина. Конечно, романтическая оценка действий животного, но все равно впечатляет. Меня больно укололо, что ты сравнила себя с собакой, которой ничего не светит, кроме вечного ожидания. - Именно так я себя тогда и чувствовала. - Дурочка. Это я ждал тебя. Все это время ждал. Никуда не отпущу.- Я плавилась в лучах его любви и впитывала в себя каждое слово, как пересохшая морская губка. Даже воспоминания о боли начали стираться из памяти, так мне было хорошо. - А тут как назло еще тот парень… Думаешь, ты одна ревновала? Ты себя недооцениваешь. Я ревновал. Как же меня бесил этот красавчик-спортсмен, с которым ты все ходила из колледжа? Я думал, с ума сойду от ревности. Ведь он подходил тебе. И ровесник, я неплохой парень. Не слишком умный, но добрый. Как раз тебе под стать. У меня просто руки чесались оттащить его от тебя за шкирку, каждый раз, как видел вас выходящими вместе из колледжа. - Но я же для вас... - Знаю. Но ведь не сразу узнал? Кроме того, я знаю, что он был в тебя влюблён.       Вот это было неожиданно! Я тревогой посмотрела в глаза Алексею: - Откуда… - Сойтись с тобой близко и не влюбиться невозможно. И я держался на расстоянии именно потому, что понимал, как только я заключу тебя в объятия, отпустить уже не смогу. Понимаешь? Сейчас мне уже все равно – использую я тебя или нет. Я слишком долго ждал. Тебе было страшно, что я кого-то найду? Ты не представляешь, как мне было страшно! Ведь ты была рядом – протяни руку и ты моя. Понимаешь это? А я отстранялся. Ты бы начала встречаться с тем парнем, и что бы я сделал? Ведь сам же тебя оттолкнул. А привязать к себе сразу? Воспользоваться твоей наивностью я тоже не мог. Ты имела право выбрать себе другую жизнь. Как я мог просить, чтобы ты тратила на человека, вроде меня свою единственную юность?       Я поцеловал тебя тогда в походе, потому что поддался искушению. Когда я смотрел после этого в твои изумленные глаза, то понял, что так просто все это не закончится. Ты ведь была такой счастливой! Один поцелуй – а ты вся обмерла. Знаю, пожелай я тогда зайти дальше – ты бы не остановила меня.       Вспомнив бурю чувств, вызванную во мне первым поцелуем, я смущенно кивнула: - Да, не остановила бы.       Он прижал меня к себе крепче и затянулся, потом выдохнул: - И еще я никогда особенно не доверял женщинам. А уж малолетним тем более. - Из-за мамы? И Елены? - Да, из-за них, наверное, в большей степени. Хотя я и сам с годами стал недоверчив. Привык к одиночеству. К Акселю. Не хотелось никого впускать в свою жизнь. Слишком тяжело я переношу потом разрывы. Однако тебе я почему-то сразу поверил. Ты была такая искренняя, прямая. Так легко говорила о своей любви! Но не мог ответить на твои чувства. Я должен был дать тебе шанс на нормальную жизнь с ровесниками, а не на тайную позорную связь с взрослым учителем, которая все равно рано или поздно кончится, как я думал, понятно?       Я кивнула. Потом мне пришла в голову мысль: - Знаешь, наверное, в чём-то всё, что произошло с нами за это время, полезно для меня. - О чем ты? - До этого я не воспринимала наши отношения, как настоящие. Мне всё время казалось, что я их себе придумала. Поэтому все, что говорили твоя сестра или остальные, меня так задевало. - А теперь?       Я поцеловала его плечо: - Учитель – высота, до которой не дотянуться. Но теперь я обнимаю не учителя, а тебя. А ты – мой любимый мужчина. - Да уж, ты права. - В чем? - Какой я, к черту, теперь учитель, после того, что сделал с несовершеннолетней студенткой!       Я засмеялась и снова поцеловала его. Любовь, уверенность в его любви, сделали меня такой сильной, что, кажется, я бы могла полететь, если бы захотела. Новое право называть учителя на «ты». Ещё один повод для сердцебиения: - Ну, ты долго меня мучил, прежде чем сдался! - Это точно. Смешно, как подумаю, что я так волновался о твоём возрасте, а в итоге из нас двоих более зрелой оказалась ты. Ты приняла решение и следовала ему, несмотря ни на что. А я постоянно раздирался противоречиями, заставляя тебя страдать от неуверенности в моих чувствах.       Поэтому я и допустил всю эту ситуацию. Я должен был понять, что ты, с твоим идеализмом и одержимостью мной, никогда сама не решила бы расстаться, если бы не считала, что это нужно мне! Я с самого начала боялся, что ты однажды проснешься и поймешь, что увлечение прошло. Я так этого боялся, что предпочел временное, как я думал, расставание окончательному разрыву. Ушел из колледжа, чтобы тебе не было неловко встречаться со мной. А тут эта работа… Москва, возможность защитить диссертацию. Ты права, это не ты струсила, а я всё это время был трусом. Как когда-то от Елены и Москвы, в этот раз я сбежал от тебя.       Я решил, что дам тебе доучиться, защищусь, а тогда уже вернусь и попробую завоевать тебя снова. Если бы ты была уже занята… Не знаю, чтобы я тогда сделал. Наверное, попытался бы вернуть тебя всё равно. Я не принял в расчёт серьёзность твоих чувств. Да и кто бы мог подумать, что в твоём сердце я занимаю столько места? А потом ещё Ольга. – Алексей замялся. – Ты в курсе, что это видео её рук дело?       Я кивнула: - Да. Сразу догадалась.       Он вздохнул: - Я этого боялся. Да, её отношение к тебе было отвратительным. Но мне бы очень хотелось просить тебя… Я знаю, что у нас нет на это права… Но Ольга, по большому счёту, ребёнок. Я слишком жалел и опекал её, и она просто не могла смириться с тем, что я живу своей отдельной жизнью где-то далеко от неё. Но последнее время в её жизни вроде произошли какие-то сдвиги. Похоже, что она снова сойдется со своим Марком. По крайней мере, я обещаю, что не дам больше ей портить нам жизнь. Я останусь здесь, в городе, пока ты не окончишь колледж, и ей будет не так просто снова лезть к нам.       Я приподнялась на локте и посмотрела ему прямо в лицо: - А как же твоя научная работа?       Любимые глаза ласково смотрели на меня, рука гладила мне спину, вызывая дрожь. - Кое-кто помог мне разглядеть новые горизонты. Мое преподавание внезапно стало для меня очень важным. Я считаю, что смогу продолжить научную работу в этом направлении. Вместо того, чтобы углубляться в пыль веков, я буду заниматься будущим истории. - То есть? Разве твоя работа не в Москве? А диссертация? А что будет с нами? Любимый усмехнулся: - Столько вопросов разом, даже не знаю, с какого начать. Во-первых, я не поеду жить в Москву. По крайней мере, в ближайшем будущем. Острой необходимости сейчас в этом нет, я пишу учебник по истории и могу это делать где угодно. Во-вторых, ниоткуда я не ушел, я все так же собираюсь преподавать историю в университете, просто взял трехмесячный творческий отпуск для защиты диссертации, руководство в курсе. В-третьих, о нас мне тоже есть что сказать.       Облегчение затопило меня волной. Он не уедет, мы будем вместе! Я вздохнула от счастья. А Алексей продолжал: - Я сказал тогда, в самом начале, что ты можешь поговорить со мной после выпуска. Но оказалось, я переоценил свои силы. Ждать еще полтора года, даже больше, я не в силах. Мне плевать, что я эгоист. Что ты можешь пожалеть об этом через десяток лет. Я больше не хочу тебя никогда никуда отпускать. Я не могу ручаться, что буду хорошим мужем. Или отцом. Но я всегда буду рядом, что бы ни случилось.       Всё-таки воспитание заставило его встать и опуститься перед кроватью на одно колено. Учитывая, что мы оба были полностью обнажёнными, зрелище было весьма живописным. - Ты выйдешь за меня замуж? - Я согласна!!!– От радости мне хотелось кричать во все горло.       Мой любимый рассмеялся и, вставая с колен, произнес: - Узнаю мою липучку! Ни секунды колебаний, даже не сделала вид, что подумала. Сразу с места в карьер!       Он согнулся над своими брошенными на пол вещами и достал из кармана брюк коробочку, которую раскрыл и взял предмет.       Самоуверенно растянувшись на постели, улыбаясь, я протянула руку: - А чего думать? Я больше двух лет ждала и мечтала, как ты это скажешь, думаешь, я упущу такой шанс? - Дурёха,- сказал мой мужчина, надевая мне на безымянный палец кольцо, полыхнувшее огнём в свете бра.- Любимая. – Добавил он, целуя мою руку.       Наша ночь только начиналась.