Не умру

Мин все дорогу думает о том, правильно ли поступает, вот так кидая своего вроде б лучшего друга Намджуна. всегда были вместе, с младшей школы, но сейчас парень совсем не жалеет, что променял их дружбу на меня. братву на сиськи не меняют, как говорят., но Юну как-то похуй, потому что он давно устал жить по законам Джуна. там три правила — бухать, ебать и веселиться. вроде бы веселые и хорошие слова, но за ними стоит принуждение, издевательства и проблемы с полицией. потому что все, чтобы не пожелал Джун — закон., а Юнги устал. ему хочется любви, нормальной школьной влюбленности и хороших эмоций без вреда для других. и если все это он еще полгода назад считал постыдным, то сейчас это кажется нормальным. и уже подходя к мосту он откидывает все сомнения и предвещает хорошо проведенное время со мной., но что-то идет не так, потому что сердце пропускает удар и Юн видит скорую помощь. -Т\и! — Юнги видит меня на носилках и подбегает к уже подъехавшей машине скорой помощи. он видит незнакомого парня рядом со мной и хмурится, но решая позже просить, кто он, — что произошло? — у него, если честно, сердце готово выскочить из-за страха, но он сдерживается и пытается вести себя спокойно. -ханахаки. она вряд-ли выживет. слишком большая потеря крови и… -она выживет, можете даже не сомневаться, — Мин перебивает врача, берет мою руку и чувствует движение. -да какая смерть, вы что, — я хриплю, наклоняя голову в бок и откашливая бутон, — передайте Намджуну, что если он так часто будет трахаться, у него член отвалится. -вы как очнулись… — врач в ахере, а я киваю Юнги и сжимаю его руку. -отлежусь пару дней, отдохну хотя бы, — теперь улыбаюсь врачу, которого ловит Хосок, потому что он чуть ли не падает в обморок, — да вы не нервничайте так, нормально все будет, мне не привыкать. я, честно говоря, думала это смерть. как-то слишком быстро отключилась и уже успела мысленно со всеми попрощаться., но почувствовала присутствие Юнги и вспомнила про новый непрослушанный альбом Шона Мендеса, про неготовые новогодние блюда и про то, что моя смерть будет херовым подарком на новый. и резко очнулась, пытаясь прояснить свой помутневший разум из-за ханахаки. она конкретно так насылает огромными волнами депрессию и желание удавиться самостоятельно. мне некогда умирать. у меня обещание Юнги сходить на новогоднюю ярмарку, порадовать маму хорошим окончанием года и пунктик в голове — «избавиться от ханахаки без операции». сегодня тридцатое декабря, я вижу за стеклом новогодние гирлянды и сама выхожу из скорой помощи, доходя до входа в больницы. из огромных порезов на руках льется кровь, но я невозмутимо иду вперед, иногда кашляя. к такой жизни привыкаешь быстро и уже не замечает пораженных взглядом прохожих. -чтобы вызов не был ложным, вы можете мне сделать промывание желудка? или откуда там эта зараза растет? — я сажусь на кушетку в палате, в которую меня привели. Хосок и Юнги остались в коридоре, не желая уходить. -хорошо, мы сделаем ее вам, — медсестры готовят все оборудование, пока врач заглядывает мне в глаза, — но вы же понимаете, что вам осталось не долго. вам проще сделать… -операция? проще, не спорю., но только во-первых, -начинаю загибать пальцы, — я не собираюсь лишать себя возможность чувствовать эмоции из-за какой-то дряни, которую вывели для сокращения населения. во-вторых, она стоит херову тучу денег, которых у меня нет. поэтому извиняйте, выбор очевиден, — я пожимаю плечам, а врач вздыхает и решает не говорить больше ничего. с невменяемой трудно разговаривать, что уж. Юнги в коридоре подозрительно косится на Хосока, а второй ощущает себя крайне неловко. он просто вызвал скорую и помог девчонке, которой резко стало плохо, зачем так смотреть то? а Мин думает, что парень то вроде нормальный, но смотрит на него пугливою -я Хосок, новенький в вашей школе. прекрати так на меня смотреть, я просто проходил мимо и вызвал скорую, — он протягивает руку Мину, которую тот пожимает без особого энтузиазма. -Мин Юнги, друг Т\и, — говорит парень и слышит в ответ тихий бубнеж «я знаю», но делает вид, что не слышит. зачем парня то смущать? честно говоря, Хосок не просто проходил мимо. он давно уже делает все не просто так, потому что по-нормальному подойти и познакомиться со мной ему слишком страшно. поэтому он усложняет себе второй год жизнь, наблюдая за моей жизней и тайно вздыхая. этот парень застал все. меня, с еще нормальным организмом, мою жизнь без Намджуна и каждодневных пыток. он смотрел и проебывал свой шанс, потому что подойди он ко мне в первый же день, я бы не засмотрелась на Кима и все бы у нас с Хо было хорошо., но он сам выбрал своей путь и сейчас пытается строить из себя добродушного парня, который на самом деле давно хочет откусить голову Юнги. потому что ревность штука сильная. *** мы встречаем новый год втроем. я, бухлишко и Хосок. ну, вечно активный Намджун с его неугомонным членом тоже ментально с нами присутствует., а вот Юнги не смог, его родственники насильно затащили к детям, а он вместо мамы нам отправил фото в подтверждение что он правда на месте. там он был со страдательным лицом и «милой» улыбочкой. выглядело это настолько нелепо и смешно, что бой курантов мы провели в слезах от смеха и разлили все шампанское на ковер Хосока, от чего начали ржать еще больше. вообще, Хосок жался как девчонка и целый вечер, что мы провели на детской площадке около моего дома не мог предложить отметить новый год вместе. ради приличия был приглашен еще Юнги, но как же громко вздохнул про себя Хосок, когда он отказал. на самом деле мне Хосок понравился сразу. с его милой привычкой краснеть по поводу и без и выглядеть как милый пирожочек каждый раз, стоит мне к нему прикоснуться. я так его и записала у себя в телефоне, кстати. слишком было заметно то, что не просто так он ко мне подошел на мосту, потому что по глазам видно было, он меня знает. и знает настолько, что очи блестели как стразы на свету, когда я назвала его ангелом. я ему нравилась. и мне очень хотелось бы с ним сблизится., но пока Хо после десятиминутого беспрерывного смеха без раздумий записан в лучшие друзья, потому что ржали мы вместе долго и очень долго, записывая по десять минут голосовые Юнги, который материл нас с душой. и мы уже успокоились, успели чокнуться за здоровье и все что только можно, но на фоне голосового послышался тоненький голосочек «дядя Юнги, а что значит «выпиздеть, уебать и пиздануть»?» и нас вынесло мгновенно. теперь стало на одно пятно больше. на обоях. потому что из Хосока полетело шампанское как из пушки, а я скатилась на пол в судорогах от смеха., а потом, ближе к трем часам утра, когда мы лежа друг на друге философствовали под воде бы пятую бутылку шампанского, Юнги открыл дверь с ноги, потому что никто ее, конечно же, не закрыл. зато за нас сделал это Мин, от души хлопнув ей так, что задрожали стены. -все, отстрелялся? — Хосок икает и смеется, а я протираю кулаком глаза и зеваю, не двигаясь на груди парня. -бля, да чтобы я еще раз, еще раз блять сидел с этими демонами, — Юнги ругается и залпом выпивает бокал шампанского, продолжая свою тираду, — да я… -открывайте, мы пришли вас с новым годом поздравить! — стучат кулаками в дверь и прерываю Юнги вместе с этими словами, а мы, как партизаны, пробираемся бесшумно к двери и видим Намджуна, который с ухмылочкой смотрит прямо в глазок. около него стоят его друзья, такие же прибуханные., а у меня сон как рукой снимает. мы не пугаемся, отходим осторожно обратно в гостиную и смеемся, зажимая рот руками. Намджун пришел нас поздравить, ну не прикол? наверное подарком мне будет куча «хороший» слов, для Юнги будет четкий удар в челюсть, а Хосоку, чтобы не обидно было, тоже что-нибудь придумают. уже под градусом нам всем становится плевать на риски, на возможные переломы и все прочее. поэтому мы надеваем куртки, чуть не падая на пол и вылезаем из окна, падая на снег со смехом, благо первый этаж. -а как же квартира? они же вломятся…разграбят еще… — просыпается во мне трезвый разум, а Хосок отвечает «похуй, съемная же» и берет меня за руку, толкая Юнги вперед, чтобы шел быстрее. -стоять! — слышится сзади рык Джуна, скрип снега и наше пьяное громкое хихиканье. ну, еще мат от Юнги, который наступил в говно и желтый снег., а мы ржем, пошатываясь и кое-как убегая вперед. и когда отбегаем на приличное расстояние, в врага летят снежки. и когда попадают прямо в цель, мишени ускоряются, а мы пока по сугробам бежим быстрее, успеваем одновременно допить еще одну бутылку алкоголя и снова начать обстрел. -я попала ему в голову, ебануться можно! — кричу это и крепче держусь за Хосока, одновременно захватывая руку Юнги, который чуть не проваливается в снег. там в квартирах звон бокалов, свечение гирлянд и елки нарядные, а мы пробегаем мимо этого, по дворам. ловим в спину единственный попавший снежок и мелкими перебежками добегаем до центра, все еще видя сзади бегущую банду нетрезвых хулиганов. видимо, это мы еще мало приняли, потому что их совсем ноги не держат., но они продолжают размахивать руками и угрожать, а мы позволяем себе вольность и останавливаемся, втроем лепим свои снежки и все целимся в Намджуна. подарочек от нас ему за все хорошее. итог — мат на всю улицу и озверевший Ким, с полностью снежным лицом. адреналин в крови повышается, а бег ускоряется. руки остаются скреплены, а я смех громче. ярмарка почти пустая, но нам все равно удается оторваться от Намджуна и его друзей, помахав им ручкой с другой стороны дороги и скрыться за множеством ёлок. *** первое, второе и третье января проходит как день сурка. мы просыпаемся, немного подбухиваем и обязательно идем гулять. алкоголь к концу для выветривается, но это не мешает нам веселиться все три дня как под действием чего-то сильнее шампанского. я периодитечески провожу по пару часов в туалете в обнимку с унитазом и всегда с улыбкой выхожу, стараясь забыть про боль, которая с каждым днем усиливается. мне страшно, хочется это все закончить прямо сейчас, но я все равно улыбаюсь, смотрю прямо в глаза Хосока и забываю о болезни и понимаю, что пропадаю. этот парень захватывает слишком быстро. погружает в себя за пару секунд и я правда считала, что такое возможно только в фильмах., но жизнь показывает не только плохое. слишком странно и нереально так быстро забыть все, что тебя окружало из-за одного человека. слишком страшно для меня чувствовать эти чувства впервые и знать, что это я чувствую так, а не болезнь. Намджун бесится, смотрит инсту Юнги, где я счастливая с Хосок и снова начинает трахаться как кролик. я чувствую это по неспокойному сердцу и сегодня особенно часто бегаю в туалет, извергая уже по несколько целых цветков за раз и поражаюсь тому, как еще не умерла. и по выходу из своей обители чуть ли не падаю в обморок, попадая в руки Юнги. -не выставляйте больше…блять — кашляю и все-таки пытаюсь договорить, — не выставляйте никаких фото в твиттер и инсту, он меня убьет, реально. я скоро так не выдержу, — выплевываю цветы уже на пол в своей квартире и радуюсь, что мама уехала на долгих два месяца с отцом в командировку. Хосок говорит что-то, а у меня это проходит сквозь пелену, потому что Намждун «заканчивает» и перед глазами вспышка, а изо рта новая партия цветов. меня отпускает на некоторое время и я говорю об этом парням, которые пытаются положить меня на диван. они бояться, наверное, даже больше меня, потому что выглядят так, как-будто я умираю. может быть это и выглядит так, но если откинуть моральную и физическую боль, чувство такое, как-будто я перепила. меня шатает, перед глазами плывет, а еще пропадет желание существовать. ну последнее так, как бонус., но я стараюсь сфокусироваться на лице Хосока и понять о чем он так с\усердно говорит, но улавливаю только это: -Т\и, ты меня слышишь? нам нужно в больницу… — твердят в один голос парни, а у меня гениальная идея рождается в голове настолько резко, что начинает болеть все в двойном размере. у меня есть пару минут, пока Ким не начал снова. и я стараюсь взять себя в руки, чтобы осуществить задуманное. -дайте телефон кто-то, быстро! — хрипом выходит из меня, пока Юнги подает мой телефон с непонимающим видом. я открываю камеру, сползаю на пол, кладу около себя целые стебли лилии и распрямляю руку. фотографирую специально смазанно, как-будто меня трясет и выставляю с подписью «я ненавижу тебя, Ким Намджун. мама скажете тебе спасибо за мою смерть». -Что ты… — начинает Хосок, заглядывая в телефон, но я перебиваю его. -я пока не хочу умирать, а вот Джун очень хочет этого, — начинаю я, прерываясь на паузы, — он трахается с девочками практический 24\7, а я чувствую это. и вы видите результат, — снова кашляю, — и чтобы это прекратилось мне надо не выебываться, а состроить из себя жертву, которая буквально умирает от любви к нему. меня уже, кстати, отпустило, — я улыбаюсь и пытаюсь встать, но ноги плохо функционируют и я оказываюсь в объятьях Хо, который только с радостью ловит и захватывает меня в свои крепкие объятья. -ты уверена, что это сработает? — спрашивает Юнги с нотками нервозности в голосе и косится на телефон в руке. -это уже начало работать, — я пролистываю вниз под фото и нахожу десятки комментариев, — он ответил. и я чувствую, что марафон окончен. хотя бы на сегодня. -тебе легче? — подает голос Хосок. «с тобой — да», — отвечаю мысленно и обнимаю его в ответ, пытаясь отдышаться., а у Чона сердце бьется быстрее от моего вроде бы дружеского действия. он улыбается мне слабо в волосы, пока Юнги качает головой и идет на кухню заваривать мой любимый чай, который всегда волшебным образом снимал боль в горле после приступа. эта болезнь отступит. когда-нибудь. и я дождусь этого любой ценой.