Тропами людей: начало

Домой группа вернулась без происшествий. Катя тут же отправила Иру переодеваться: не хватало ещё испачкать выходную одежду! Внеплановую стирку устраивать не хотелось, да и мыла на даче было мало. Фэанаро снял венок перед тем, как войти и направился сразу к зеркалу, где принялся расплетать растрепавшуюся косу. Катя прошла за ним, и, помявшись немного, спросила:  — Что ты собираешься делать дальше? -Дальше я планирую продолжить своё путешествие. Но прежде я хочу поблагодарить тебя за спасение моей жизни.  — Не стоит. Да и что ты можешь предложить? У тебя ведь ничего нет. Фэанаро, до этого смотревший на неё через отражение, оставил волосы и развернулся к девушке.  — Благодарности не стоит только тот труд, который либо не имеет смысла, либо и вовсе вреден. Моя жизнь очень ценна для меня, и не выразить тебе благодарность будет не только неприлично по отношению к тебе, но и пренебрежительно по отношению ко мне. А насчёт того, что у меня ничего нет — это неверно. У меня есть я, мои знания и умения, мой опыт и моя память. Полагаю, я смогу придумать подарок, который тебе понравится. На последних словах парень улыбнулся. Катя заслушалась его словами. Говорил гость легко, мягко, а небольшой акцент только придавал его речи изюминку. Девушке показалось, что сам процесс общения доставляет ему удовольствие.  — Куда ты дальше пойдёшь? Давай я тебя к участковому отведу?  — Я хочу лучше познакомиться с этим местом, но чёткого плана путешествия у меня нет, — парень снова отвернулся к зеркалу, заканчивая разбирать волосы, — Зачем меня вести к участковому?  — Ну, у тебя же жена и дети, а ты неизвестно, как оказался здесь. Они, наверное, волнуются, не зная, куда ты пропал, — неуверенно ответила Катя, чувствуя себя так, будто оправдывается, и добавила, — Расчёску наверху возьми. Парень взял со шкафа расчёску и принялся приводить в порядок волосы. Всерьёз они спутаться не успели. Дело затрудняла лишь густота и длинна шевелюры.  — Жена и дети для меня сейчас недосягаемы, даже если я вернусь. А мои родители, уверен, знают, где я нахожусь.  — Неужели ты не хочешь вернуться домой? И что случилось с твоей семьёй, что ты не можешь с ними связаться?  — Я вернусь домой независимо от того, хочу этого или нет. У меня и так осталось слишком мало времени здесь…  — Я переоделась! — Ира влетела в комнату, быстро оценила обстановку, тут же спросила в лоб, — Фэанаро, а можно я и сейчас заплету тебе косу?  — Можно. Но я ещё не успел расчесаться, — парень повернулся к девочке, оторвавшись от своего занятия.  — Я тебя расчешу. Садись на пол! Парень выставил вперёд расчёску, но удерживал её на недоступной для девочки высоте.  — Хорошо, но у меня есть одно условие! — Сообщил он.  — Какое? — Ира оценила высоту расчёски и поняла, что допрыгнуть не получится.  — Расчёсывай аккуратно, чтобы я не остался без волос. Договорились?  — Ага! — тут же согласилась девочка и тут же получила расчёску. Сам парень уселся на пол у кресла, скрестив ноги. Девочка забралась на само кресло и уселась на колени. После этого она перетащила все волосы подопытного назад и принялась их расчёсывать, аккуратно, начиная с кончиков. Катя посмотрела на это и решила, что ей тоже надо переодеваться. Да и домашние дела сами себя не сделают. Так что она оставила Иру издеваться над Фэанаро и пошла в свою комнату. Выйдя из комнаты, девушка услышала странный вопрос:  — Ты когда-нибудь болела?  — Да, а что?  — Как? Катя зашла в комнату и оценила висящую на стуле домашнюю одежду. На вид не грязная, так что сойдёт.  — По-разному. Например, этой весной я болела ветрянкой.  — Как это произошло? Катя принялась переодеваться, сразу аккуратно складывая в шкаф выходную одежду. Не дай бог, помнётся: здесь утюга не было, чтобы погладить.  — Первой в классе заболела Ленка. А потом Сашка и Юлька, а я потом. Не болела только Настя, потому что она уже болела в прошлом году. Она тогда в другой школе училась.  — Болезни переходят от больных всем остальным?  — Ага. Поэтому больные не ходят в школу, чтобы не заражать других.  — Как же Ленка заразила остальных, если больные не ходят в школу?  — Не знаю, может она тогда ещё не знала, что болеет? А ведь дядя Игорь в чем-то прав. Этот молодой человек действительно, какой-то странный. Порой появлялось чувство, будто он не знает элементарных вещей. Но на лабораторного он точно не походил: те не должны разбираться в бытовых тонкостях, вроде заплетания красивых косичек девочкам или готовки сырников.  — А как можно узнать, что болеешь?  — Поднимается температура, болит голова, не хочется есть, и вообще плохо, и спишь много. А если ветрянка — то на коже появляются пузырьки, и они очень чешутся. Но чесать нельзя, потому что потом шрамы останутся. Но я всё равно чесала.  — И шрамы остались?  — Ага. Катя оделась и пошла к зеркалу: она решила завязать волосы в короткую простую косу, чтобы не мешали работать по дому и двору.  — Вот, смотри, пятнышко возле локтя, — Ира, очевидно, перешла к демонстрации, — и вот ещё одно рядом.  — Любопытно. Чем ещё ты болела?  — Краснухой. Тогда тоже всё чешется и плохо, только нет таких пузыриков. Только это давно было, и я уже почти не помню. И ещё простуда: это когда горло болит, сопли текут, кашляешь часто, и температура. Но это всё вылечивается.  — Скажи, есть ли болезни, от которых нельзя вылечить?  — Конечно! Рак, СПИД, инфаркт, чума и ещё много-много. Катя закончила приводить себя в порядок и вошла в комнату, прерывая разговор.  — Как успехи? — спросила она, — Надо выбросить старый букет, собрать яйца, накормить кур, собаку, кота, прибраться в доме и прополоть помидоры с фасолью. А ещё мы не разобрали вещи с похода.  — Мы ещё не закончили, — и голос, и вид девочки говорили о том, что она не в восторге от перечисленного списка занятий на ближайшее время.  — Ира, ты бы хотела посмотреть, как именно я заплетал тебе волосы? — вдруг задал неожиданный вопрос Фэанаро.  — Ага!  — Тогда держи резинку и смотри. Ира уже успела расчесать волосы парня, и как раз примеривалась, как их заплести. Но сейчас она взяла протянутую резинку и затихла. Катя тоже с интересом наблюдала, как их спасённый принялся заплетать сам себе сложный колосок на голове, такой же, как и у девочки. Разве что волос в нём было побольше. Парень прикрыл глаза, а его руки порхали над головой, удивительно быстро укладывая волосы именно так, как нужно. Но вот сложное плетение перешло в обычную косу, и Фэанаро, забрав резинку, завязал её. После этого он поднялся на ноги. *** Фэанаро остался один на сеновале. Не раздеваясь, он бросил на сено покрывало и завалился наверх. Он лёг на спину, закинув ногу за ногу, и задумчиво уставился на потолок. В этот день он узнал так много нового, что голова шла кругом. И в то же время он заметил, что реагирует на людей не так, как ожидал. Раньше эльф считал, что люди — враги, что они хотят вытеснить старших детей Эру и править миром. Однако познакомившись с Катей и Ирой, он не увидел в них ничего дурного. Наоборот, они вызывали скорее желание заботиться о них, чем вражду. Это беспокоило: квенди задумался о том, насколько это желание принадлежит ему. Может, это творец вложил в него такое отношение, и он теперь просто выполняет чужую волю, не имея собственной? Эта мысль вызвала такую волну протеста, что Фэанаро выскочил на улицу, заметался по двору. Неужели судьба квенди действительно, предопределена? Неужели эльфы созданы для того, чтобы наставлять младших детей Создателя, а затем угаснуть? И бродить по миру бесплотными тенями до Битвы Битв? Но почему? За что Единый обрёк их стать бессильными призраками в собственном мире? Отчего решил передать целый мир тем, кто прибудет в нём лишь краткое время, кто никогда не полюбит его по-настоящему? Фэанаро от души пнул стену сарая. Мягкая обувь не защитила ногу, и боль прострелила от пальцев вверх. Она же немного пригасила разгорающееся пламя ярости. Эльф повторил удар, а потом прислонился лбом к деревянному срубу, закрыл глаза.  — Тенями печали для юного народа… — пробормотал он, — не проклятие, пророчество… Куруфинвэ развернулся, прислонившись спиной к стене сарая, и засмеялся. Угаснут все, независимо от того, участвовали они в резне или нет; шли за первым домом или в страхе прятались от его последователей; внимали его речам или оспаривали их. Угасание — это не наказание для взбунтовавшихся нолдор, а общий рок всех старших детей Эру. Даже для ваньяр, готовых лизать стихиям пятки. Впрочем, им-то отсутствие тел будет только на пользу: подлизываться к валар будет даже удобнее, ведь не придётся отвлекаться на сон, еду и прочее. Тэлери также не особо испугаются: придумывать мелодии, слоняться и заниматься созерцанием можно и в виде тени. А вот деятельным нолдор придётся тяжело: ни поговорить толком, радуясь звукам речи, ни создать ничего без тела не получится. Существовать до конца мира, не имея возможности ни творить, ни наслаждаться плодами творения. Фэанаро ощутил холодок, пробежавший по его спине. Эльф открыл глаза и наткнулся взглядом на мастерскую. Он хотел творить и не представлял свою жизнь без этого. Хотя, в последние годы его руки редко занимались делами, что были близки его душе. Но сейчас у него был шанс это исправить. Фэанаро поднялся на ноги. Люди… Ну что же, они придут, если на то воля Творца. А вставать против него — это уподобиться Моринготто. Мужчина вошёл в мастерскую, включил свет и осмотрелся. Да, инструменты людей оказались довольно грубыми, по крайней мере те, что находились здесь. В них не было индивидуальности, души. Мастер прошёлся вдоль полок и столов, оценивая то, что видел. Люди… А как они его воспринимали? Ира сказала, что он очень красивый. То же самое был написано и во взгляде Кати. Жители деревни, которые его видели, очень заинтересовались. Жаль, он не мог расслышать, о чём именно они шептались за спиной. Однако факт оставался: эльф привлекает слишком много внимания. Обычно его это не смущало. Однако сейчас он чувствовал себя словно разведчик, который изучает пути людей. И привлекать в этом деле излишнее внимание не хотелось. Фэанаро улыбнулся собственным мыслям. К нему пришла идея, её осталось лишь воплотить. Ещё до создания камней его волновал один вопрос: если квенди не может видеть не облачённых в плоть айнур, то кто мешает им шпионить за ним? Над решением этого вопроса он бился довольно долго прежде, чем нашёл способ решить его. Он научился создавать артефакты, позволяющие видеть айнур в виде духов. Даже подарил каждому из сыновей по одному такому браслету. Правда, у этих предметов оказалось интересное побочное действие, проистекающее из основного. Как оказалось, чтобы увидеть айнур, эльф оказывается на грани плоскостей существования. Из-за этого посторонний наблюдатель не может толком сфокусировать на нём внимание. Вроде, и видит, но толком не запоминает. Сейчас Фэанаро хотел создать что-то подобное. Только браслет сделать не получится, слишком мало золота у него с собой, придётся мастерить кольцо. Материала с одной пряжки сапога должно хватить. Фэанаро ещё раз прошёлся по мастерской. Теперь он уже точно знал, что хотел сделать. Настроение медленно, но верно становилось лучше: наконец-то он займётся тем, что любит больше всего — созиданием.