Белая королева

      Неша сидела на полу по-турецки. Мягкие серебристые волосы покачивались от сквозняка, тонкие пальцы отстукивали по коленке ритм льющейся из динамиков симфонии, взгляд необычных глаз, двух холодных голубоватых бриллиантов, был обращён к пушистым облачкам за окном.       Эрик застыл в проёме, любуясь женой. Красавица. Какая же она всё-таки красавица. Будучи, по всеобщему мнению, чересчур симпатичным для своих докторской степени и звания мастера спорта по шахматам, он уже не надеялся найти ту самую: красивую, умную, ту, что и разговор на любую тему способна поддержать, и стать доброй хозяйкой в просторной квартире. Он и не искал давно. А тут подскочила на перемене рыженькая вёрткая старшекурсница и заладила, не хотите, мол, познакомится с моей подругой? Вы с ней, мол, точно найдёте общий язык… Эрик подумал было, это просто глупый розыгрыш, но что-то таки дёрнуло сходить тогда на встречу, о чём ещё ни разу не пришлось пожалеть.       Неша идеальная жена.       — Эрик, ты опаздываешь и кофе стынет, — раздалось мелодичное.       Он покосился на огромную белую кружку в руке. Надо же. И правда, чуть не забыл про него.       — О чём думаешь, родная?       Неша даже не пошевельнулась, продолжая следить за облаками:       — Думаю, насколько красива осень. С одной стороны — великолепие красок первых месяцев, с другой — увядание. Роскошь и смерть — рука об руку. Пир перед чумой, и даже чуть-чуть — во время чумы. Такие разные обличия одного, по сути. Как Элькорт и Бариона. Как я и… — замолкла.       Эрик отпил из кружки уже едва тёплый кофе. Для разговора с Нешей на языке придуманных ею в детстве сказочных миров он проснулся ещё недостаточно. Глянул в окно. Пусть с энного этажа высотки улицы казались бесконечно маленькими и далёкими, зелень на деревьях в парке виднелась вполне отчётливо, как и яркое солнце, и бесконечно голубое небо…       — Странно рассуждать об осени в конце весны, родная.       Неша наконец одарила его задумчивым взглядом.       — Неужели мне нужно тебе объяснять, что такое осень в душе? — прозвенел её голос. Губы растянулись в как всегда безупречной ровной улыбке. Светлой, но слишком уж печальной.       Эрик вздохнул, поставил кружку на подоконник. Сел рядом на пол — неудобно, — приобнял:       — Во сколько у тебя сегодня симпозиум? Хочешь, мы в обед сходим на новую экспозицию в музей? А потом вечером возьмём еды из того итальянского ресторана? Когда тебе грустно, мне тоже как-то не по себе становится.       — Мне не грустно. Мне скучно, — откликнулась Неша, лениво гладя его по руке. — Просто скучно…

***

      Здесь есть и кровать, и письменный стол с витым креслом, и пара книжных полок со странным содержимым, и даже дверь, ведущая в маленькую комнатку со всеми доступными в около-средневековом замке средствами гигиены. Но она сидит по-турецки на холодных камнях и сверлит взглядом дверь. Её доставили сюда обманом, и Неша не собирается с этим мириться. Она не боится смерти, а хуже этого похитители ничего придумать не смогут.       Замок светлый, но до странного пустой и безлюдный. Сквозняк гуляет по залам и коридорам, забивается в каждую щель, заставляет дрожать плечи. Сиди. Примешь от них подачку — будешь подсознательно считать себя обязанной. Терпи, Неша…       Ветер поёт в залах всё громче. Настолько громко, что, стоит на миг отвернуться, и она не замечает приближающихся твёрдых шагов за стеной и вздрагивает особенно резко, когда дверь наконец открывается.       — Пред тобой последний из рода тёмных королей, хозяин Врат, — грозно возвещает женщина в странном доспехе — та самая, что притащила Нешу сюда. — Бесконечна его власть над хребтами Барионы и просторами Элькорта, того, чьё имя Экстерон, что значит…       — Хватит, — обрывают на полуслове.       В проём входит король Барионы — никем другим этот человек быть просто не может. Высокую и широкоплечую, но изящную фигуру подчёркивает глухой безупречно-чёрный наряд, золотые чешуйки наплечников поддерживают тяжёлый плащ с мелким неразборчивым рисунком. Точёные черты, волосы цвета тёмный каштан. И глаза… Глаза тоже чёрные, чёрные, как угли, то и дело освещаемые золотыми и алыми искорками. Он делает несколько шагов вглубь комнаты, ближе к Неше, вынуждая отодвинуться и упереться спиной в книжный шкаф. Приподнимает уголки губ иронично… И вдруг склоняется в глубоком почтительном поклоне, почти задевая краем плаща кроссовки.       — Моё имя Экстерон, на «о». Но для того, кто прожил всю жизнь на Земле, вероятно, легче запомнить без «экс». Чего желает моя королева?       — Свободы, — говорит она неприлично пафосно, выпрямив спину и тщетно пытаясь унять дрожь.       — Я как раз хотел предложить, — всё с той же ироничной улыбкой закладывает руки за спину. — Дверь ваших покоев всегда была открыта, к слову. Сейчас я её тоже закрывать не стану. Найдите меня, если вдруг станет скучно: у таких, как мы с вами, это частая напасть.       Он выходит, сопровождаемый, будто тенью, женщиной в странном доспехе.       Дверь открыта, и в резном проёме виднеется коридор, выполненный в стиле, отдалённо напоминающем барокко. Но Неша всё ещё сидит на полу, мелко дрожа от холода и непонятного раздражения.       Почему он сказал это неуместное «мы»? У них ведь нет совершенно ничего общего.

***

      Пицца в «Miracolo» и правда была чудесная: тесто самой подходящей толщины, золотистое, мягкое и хрустящее, свежие томаты, вкусное мясо, нежный сыр… Неша сидела напротив и мучила бокал с вином. Светлая, почти прозрачная жидкость лизала стекло почти до позолоченного обода от её бессмысленных круговых движений.       — Всё хорошо, родная? — спросил Эрик.       Неша поставила бокал. Подняла взгляд.       — Мы так и не сходили на новую экспозицию, — напомнила.       — Не получилось сегодня вырваться, а после работы мы бы не успели. Завтра сходим, — пожал плечами.       — Когда в галерею приезжала выставка экспрессионистов, ты говорил так же.       — Но мы же сходили?       — Нет, Эрик, не сходили.       Эрик рассмеялся, чтобы скрыть неловкость:       — Прости, родная. Тяжело сделать так, чтобы ты совсем не скучала.       — Невозможно, ты хотел сказать.       Он снова было засмеялся, но Неша, говоря это, не шутила, и смех как-то сам собой прервался. Молчание наступило какое-то давящее. Эрик поспешно извинился и заперся в кабинете наедине с неоконченной статьёй. Жена у него замечательная, и подобная хандра, пусть давала о себе знать всё чаще, но всегда довольно быстро проходила, стоило лишь увеличить дозу лекарства.

***

      — Ты хочешь что?!       — Заключить брак, — повторяет Терон спокойно. Отпивает из кубка. — У вас на Земле же ещё остались браки, или стоит объяснить, что это такое?       Они обедают на просторной мраморной веранде, выходящей в порядком заброшенный, но всё ещё роскошный сад с непривычными взгляду растениями. Ветер ласково треплет волосы, солнце согревает озябшие от долгого сидения на полу конечности. Идиллия… Вот только король Барионы смотрится здесь донельзя чужеродно в своих тяжёлых чёрных глухих одеяниях.       — Это что, сарказм был? — интересуется Неша.       — Что есть сарказм? — Терон изящно приподнимает бровь. — Моё предложение вполне серьёзно и выгодно нам обоим. Разве вы никогда не замечали, как сильно отличаетесь от людей? Будто… — он нахмурился, задумавшись, но точёное лицо это отнюдь не испортило. — Будто вы не живёте, как все они, а лишь влачите своё существование в месте, что для вас не предназначено, будто вашему уму и таланту тесно в рамках человеческой морали. Вам никогда не казалось, что они тратят свою жизнь на глупости, размениваются на личности, когда надо бы спасать весь вид?.. Мы не похожи на них.       Он сидит на противоположном конце стола, расстояние не столь большое, а когда Терон ещё и смотрит так, словно в самую душу пытается проникнуть, — оно и вовсе исчезает. Чёрные очи, насмешливые алые искры по краю радужки. Близко. Но Неше в чужую душу заглянуть не дано: в бездне зрачка она видит лишь собственное отражение. Чужая. Девочка-кукла с ровной бледной кожей, пухлыми губами и глазами-стёклами, сейчас почему-то светящимися изнутри любопытством. Боже. Неужели, ей правда настолько… интересно?       — Возможно, — отвечает то ли ему, то ли самой себе. — Но не говори так, будто это какая-то суперсила. Это…       Это больно, вообще-то: не понимать людей вокруг и не надеяться когда-нибудь быть понятой ими. Пальцы вновь дрожат то ли от бессильной злости, то ли от сменившегося ветра. Из-за подступивших слёз мир на мгновение теряет чёткость. Не смей, Неша! У него и так все козыри, не вздумай показывать слабость!       — Знаю. Я знаю… Это проклятье, — шепчет Терон с такой же сдерживаемой злостью. Его ладони ложатся поверх её, и по-хорошему стоило бы вырваться, огрызнуться, но Неша даже пошевелиться не может… не хочет. Его руки сильные и непривычно горячие, не такие, как у других людей. По коже щекоткой проносится табун мурашек, но пальцы не дрожат больше. — Ты теперь знаешь, что магия существует, узнай же и то, что мы ею прокляты. Прокляты за то, чего не совершали и чего даже понять до конца не сумеем. За алчность прародителей, за упрямство их потомков — наших предков. И спасти друг друга можем только сами.       — Меня ни от чего не нужно спасать, — заявляет Неша. Хочет освободить ладони, но Терон, словно прочитав мысли, отстраняется сам. Так странно. Она, кажется, тоже чувствует нечто подобное: что-то вроде эха, отголоска чужого нетерпения, недоверия, боли. В груди неуютно покалывает. — Брак нужно… консумировать?       — Ритуал подразумевает это. А что, могут возникнуть проблемы?       Король Барионы очень красив, у него густой мягкий голос, он приятно пахнет: лесным орехом и, почему-то, разогретыми на солнце камнями. По странному стечению обстоятельств, его присутствие не так противно, как должно было бы. Но это не имеет абсолютно никакого значения. Затея бредовая, не ясно, с чего вдруг Неша вообще решила что-то спрашивать.       Она фыркает. «Я не собираюсь спать с тобой. Ты должен был поговорить перед тем, как похищать, а у меня нет стокгольмского синдрома», — хочется сказать.       — А если это не снимет проклятия? Чего ради мне давать согласие?       — Вы не будете одиноки. Кто ещё, кроме меня, поймёт и примет ваши тёмные желания?.. Кто ещё, кроме меня, предложит взорвать парочку планет, чтобы посмотреть, как изменятся орбиты прочих? Разве ваша суть не кричит о том, что людская мораль — лишь клетка? Пока она сдерживает умы, им не обрести бессмертия, а создания смертные — лишь прах, не успевший себя осознать, пыль под нашими сапогами. Наша жажда знания превыше их глупых чаяний. Ведь нам скучно, Неша. Не так ли?       Скучно. Всегда скучно. С губ готово сорваться «да».       — А не пойти бы тебе куда подальше, Величество?

***

      Эрику всё ещё было немного стыдно за то, что они не посмотрели на экспозицию. Ведь если начистоту, он просто забыл об утреннем обещании, в обед увлёкшись спором с коллегами. Хотелось как-то загладить вину, сделать что-то приятное… Но что? Цветы Неша не любила, так же как сладкое и плюшевые игрушки. Одно время она не на шутку увлекалась коллекционированием украшений, посещением готических показов и даже в какую-то ролевую тусовку вписалась, но всё это, конечно, быстро прошло, и снова стало не ясно, что ей дарить, чтобы порадовать. Неша разбиралась во многих вещах и многим увлекалась, но никогда — слишком сильно и чересчур долго. Даже о друзьях порой забывала на пару-тройку недель… А ведь точно! Неша давно не виделась с Дикой, той рыжей подругой, что их свела!       Время было ещё не позднее, и Эрик быстро договорился с ней о встрече. Потом сделал ещё пару звонков приятелям, которым давно обещал показать дом и заказал доставку всё из того же «Miracolo».       Неша оделась, как на ковровую дорожку: платье, серьги, туфли на небольшом каблучке, серебристые волосы собраны в высокую причёску. Встречала всех у входа с обычной своей ослепительной улыбкой, приглашала к столу. Ужин начался с разговора о новых фильмах, постепенно перетекая в близкую большинству научную сферу. Дейв увлечённо рассказывал о своей новой работе по помпейским настенным надписям… А потом Неша заявила, что он-де, последних исследований по данному вопросу не читал и ошибается в ключевых вопросах. Лучше бы с подругой наконец поговорила, ей богу.       У Дейва мигом заходили желваки:       — Слушай, приятель, а разве твоя жена второе образование получила? Она же, вроде, физик.       Эрик быстренько свёл всё к какой-то глупой шутке, разрядив атмосферу. Зря, конечно, Неша вообще начала кому-то что-то доказывать. Он-то знает, насколько его жена умна, а остальным такое поведение может показаться… вызывающим.

***

      — Когда меня выпустят?       — Вы и так свободны, моя белая королева. Я даже не тороплю с принятием решения о браке. Вы сами убедитесь, что это лучший вариант для нас обоих.       — Ты понимаешь о чём я. Я хочу домой.       — О, Светотьма. Я устаю от вежливости. Вы не соблюдаете приличий.       — Тебя тоже не просили их соблюдать.       — Замечательно, — Терон без колебаний распахивает дверь до упора, до глухого стука о стену, и, стремительно перешагнув через порог, устраивается в нешином кресле. Чёрный плащ распахивается крылом, золотые чешуйки наплечников отражают свет, посылая множество бликов играть в каштановых волосах, рассыпавшихся по спинке, в чёрных глазах пляшут красные и жёлтые искры. Хочется столкнуть его, хотя Неша никогда не отличалась тягой к насилию. — Много прочла? — кивает на стол, заваленный фолиантами.       — Достаточно, — отрезает Неша. Пальцы отстукивают нервный ритм. Когда он уйдёт, наконец? — Физика с химией ненамного легче, но гораздо надёжнее.       Терон улыбается краешками губ:       — Правда?       — Правда.       Он встаёт. Приближается нарочито медленно, чересчур близко, даже дыхание перехватывает… от ужаса. Терпи, Неша. Это провокация… У короля Барионы красивые глаза. Чисто с точки зрения эстетики, конечно. Простой факт.       — Покажи свою «физикусхимией», — говорит без издёвки. — И обучи меня, если она такова, как говоришь. Я отнюдь не глупее тебя.       — Зачем мне это?       — Возможно, я тоже кое-чему научу тебя в благодарность.       — Я пока прекрасно разбираюсь с магией и без тебя… — Терон отступает, пряча улыбку. — Что?       — Нет, не магии. Я хочу научить тебя летать, моя королева.       Такое обещание стоит того, чтобы подложить под дверь его бронированной охраннице немного самодельного динамита.       Терон лишь отмахивается от жалоб чуть тронутой взрывом подданной. Терон в восторге. Терону, как и ей, давно не было настолько…       Интересно.

***

      Незванные гости разошлись поздно. Ноги чуть побаливали от каблуков, тяжёлые серьги с непривычки тянули почти заросшие уши.       Пусть она хорошо отыграла на сегодня роль «идеальной жены», но мгновенно уснуть с чувством выполненного долга не вышло. Эрик ворочался, а сама Неша всё никак не могла понять, зачем он притащил сюда эту Дику. Господи, неужели и впрямь не заметил, что они «немного» повздорили?       Сна не было, и Неша, выскользнув из-под одеяла и достав сигарету, прошла в гостиную. Открыла окно, спичкой высекла огонёк. Затянулась. Пачка всегда находилась на одном и том же месте — в кармане Эрикова пиджака. Эрик слыл среди знакомых спортсменом и фанатом здорового образа жизни и даже свою «идеальную» жену уведомить о вредной привычке не удосужился. А раз Эрик не курит, разве может он упрекнуть кого-то за то, что из несуществующей пачки иногда исчезают несуществующие сигареты? Неша, конечно, не злоупотребляла — курила лишь в ночи, подобные этой, когда расшатанные нервы мешали уснуть.       А Терон ещё говорил, мол, если они не проведут брачный ритуал — когда-нибудь вообще лишатся способности чувствовать. Лгун. Сейчас иногда кажется, что так было бы даже лучше. Легче.       Дика, эта рыжая прилипала, опять пыталась убедить её, будто никакого Терона никогда не существовало. Будто это был просто яркий сон. Будто те полгода, что Неша не появлялась на учёбе, она лежала в коме после тяжёлой черепно-мозговой травмы. Вот ведь враки. Уж кто угодно мог подобное ляпнуть, но только не Дика. Не Дика, которая, ужаснувшись её полной свободе, вновь начала тыкать носом в мораль, нравственность, совесть… И сломала жизнь. Неша просто запуталась. Потеряла контроль всего на секунду, позволила себя увести. Столько месяцев Терон твердил, что её действия ограничиваются лишь фантазией, а тут пришла лучшая подруга и поставила всё с ног на голову. И не говорила прямо, но взгляд показал больше, чем могли бы слова. Дика считала её монстром так искренне, что заставила поверить в это и саму Нешу.       Неша потушила сигарету, закрыла окно. Тихонько прокралась в постель. Эрик был большим и тёплым, но всё же не настолько, как Терон, по чьим жилам словно живой огонь бежал.       Дурные мысли порождают дурные сны, и Нешу в её — встретил король далёкого королевства в безупречно-чёрном одеянии с золотой драконьей чешуёй. Такой реальный. В мельчайших деталях, до последней яркой искорки в тёмных глазах, так, что сердце пропустило удар, не веря.       Он протягивает ей руку и подхватывает, увлекая в старинный тягуче-медленный танец. Терон безупречен. Такой же как она, и при этом совершенно другой, как иная сторона монеты, как полюс магнита с противоположным зарядом… к которому тянет с непреодолимой силой. Неужели Неша скучала?       — Моя белая королева. Хочешь, мы будем смотреть, как разрушаются миры?       — Не важно. Всё не важно…       Разворот. Снова, сначала, сызнова все невыносимо сложные движения.       Он склоняет голову, насмешливо приподнимает чёрную бровь:       — А что же хочет моя безупречная королева?       — Не знаю.       — Неужели моя королева на что-то не знает ответа? Или знает, но боится признаться?       — Тебя.       — Громче.       — Тебя. Без тебя я всегда буду одинока.       Он улыбается вежливо, формально, одними только губами, как никогда не улыбался на самом деле. Равнодушное лицо с глазами-углями исчезает в тёмном водовороте. Неша кричит до хрипоты, зовёт, заклинает вернуться, не оставлять её с монстром, который живёт внутри, но не слышно ни единого звука.       Неша проснулась с этим беззвучным криком на губах. Пижама прилипла к телу, растрёпанные волосы — ко лбу. Сердце колотилось так, будто вот-вот пробьёт рёбра и выскочит из груди. Эрик, как ни в чём не бывало, сопел, подперев рукой щёку. Как всегда, ничего не заметил.       «Ты не живёшь, как все они, а лишь влачишь своё существование в месте, что для тебя не предназначено… Чужая. Для всех, кроме меня, чужая», — раздалось в голове ласковое и чуть ироничное.       Для всех, кроме тебя…       Неша не знала, зачем она вышла замуж. Всё тогда было в таком тумане: какие-то уколы, таблетки, антидепрессанты, врачи, врачи, врачи… Суетливая Дика появлялась то тут, то там, Неша уже даже не вслушивалась, что она ей говорит, и не всматривалась, что суёт: явно сфальсифицированное медицинское заключение или любовное письмо от моложавого доктора каких-то-там наук.       Неша не знала, зачем она вышла замуж. Из всех людей она могла выбрать для брака лишь одного, но не выбрала, побоялась. Побоялась пасть на выдуманную глупыми, такими же трусливыми людишками, сторону зла, переступить через навязанную мораль ради полной свободы с единственным, кто понимает… И принимает. Она побоялась. Она оттолкнула протянутую руку и ушла. Ушла не прощаясь, оставив его наедине со своей проклятой сутью.       Но не забыла, нет. Всё это и правда было, все вокруг просто врут ей.       Неша прошагала на кухню. Пыталась, по крайней мере. Ступни противно шлёпали по паркету, колени дрожали и подкашивались, кружилась голова, удары сердца всё ещё гулко отдавались во всём теле. Она взяла один из идеально вымытых вчера стаканов, потянулась было к крану в наивной надежде, что холодная вода хоть немного улучшит поганое состояние… Но почти тут же поставила стакан на место.       Окно на кухне было старое, деревянное, с облупившейся краской. Его заменить после новоселья то ли ещё не успели, то ли банально забыли, не суть важно. Важно, что это старое окно оказалось самым большим в квартире.       Пальцы слушались плохо, перед глазами всё плыло, но Неша-таки щёлкнула шпингалетом, потянула вверх раму. Внутрь мигом ворвался сквозняк.       Что ж она, дура, столько времени потеряла? Неша же знала, знала, что Терон реален, а значит, она умеет летать. Она помнит, где портал, она всё это время могла провести там. Вдали от глупых «учёных» и «любящего» мужа, видящего в ней лишь способ подчеркнуть статус. На свободе…       Неша забралась на подоконник, вцепилась в раму. Остатки краски застревали под ногтями.       — Я передумала, слышишь? Я хочу смотреть, как исчезают миры… Или просто сидеть в библиотеке рука к руке. И слушать, как бьётся сердце… — Что-то холодной вспышкой мазануло вниз по щеке. Неужели слёзы? Она плачет? Да, точно… — Я передумала… Я люблю тебя. Я стану твоей белой королевой, и мы спасём друг друга. Спасём…       Она умела летать. Она помнила… Как же он говорил?       — Бойся. Именно страх раскрывает твои крылья, когда столкновение неминуемо, — подсказал знакомый голос словно прямо на ухо. Показалось даже, что искры-огоньки отразились в мутном стекле. — Сделай шаг — расправь крылья, и когда стихия тебя подхватит, ты поймёшь, ты сама всё поймёшь…       Неша закрыла глаза и, разжав пальцы шагнула навстречу бьющему по лицу ветру.       Над городом занимался алый рассвет.