late night

Чонин уже второй час сидит за компьютерным столом, активно ища и выписывая интересные предложения, пытаясь подобрать удачное время для их осуществления. Часы Чонин подумывает о Rolex, но они ведь чертовски дорогие. Свои деньги он сразу потратил. Прыжок с парашютом Чонин так любит прыжки с парашютом. Они с Чаном обговаривали это, но что-то у них не получалось. Массаж Чонин вроде хочет и сам сделать, но в то же время ему хочется отвести его к профи. Фейерверк Это уже конец всего дня. На реке Хан. Фотоколлаж Это лучше сначала, когда старший придёт домой… Утром. «Да я прям романтик, это будет лучший день» Ян смотрит на время. 23:47 Он подумывает позвонить этому наглецу, который пришёл сегодня на тридцать минут переодеться, правда, пятнадцать из них они целовались, но Яну хотелось ласки. Ведь чертовски скучает. — Алло, Чан-и? Ты скоро домой? Я так соскучился, а еще мне так холодно без тебя, я даже в твоих вещах, — Ян делает голос как можно грустнее. — Боже, Нини, и слова сказать не дал, а я ведь был уже сегодня, — вообще Бан уже стоял возле двери на выходе из студии. — Ну, хён, ну не мучай ты малыша своего, — Чонин поджимает под себе ноги, из-за чего чуть не падает с кресла. — Считай, сколько часов пройдет, — Бан выходит из здания, сладко причмокивая в трубку телефона, но в ответ одни возмущения. Ян дует губки. Время 23:55. Он плюхается на кровать, поглаживая свои бедра от нетерпения. «Может, сказать на день рождение? Думаю, он меня убьет». Он улыбается своим же мыслям. Ян включает музыку и снова садится за компьютер, хотя кровать теперь его манит больше. Он еще немного перелистывает всякие сайты и пытается настроить себя на ужин. — Блин, это так красиво и мило, но если я начну готовить, то, во-первых, Чану придется мыть много посуды; во-вторых, это минус квартира, но посуду я могу и сам помыть, — разговаривая сам с собой, он не заметил старшего. Перед младшим появляется маленький букет белых хризантем и холодный поцелуй в шею, отчего тот поежился и улыбнулся. — Предатель. Сказал, что будешь поздно. — Как я могу своего малыша оставить, — он обнял младшего за плечи и понемногу вдыхал запах шампуня с волос Яна. Младший поднял голову и потянулся к губам старшего. «Компьютер!». Болью отдалось в голове младшего. Тот встал с насиженного места, обвивая шею старшего и углубляя поцелуй. Бан сразу же перемещает руки на талию малыша, прижимая к себе. Но Ян-то фишку свою не выдает. Убирает руки и толкает старшего на кровать. Он одним движением снимает толстовку, пока Бан нервно, трясущимися руками, расстегивает пряжку ремня и снимает джинсы. Дальше полетели шорты, две футболки, а потом уже и белье. — Это очень странно, — со смешком говорит омега, залезая на бедра старшего. Обычно Чан валит младшего, Чан его раздевает, а он лишь иногда стаскивал вещи старшего, а тут каждый сам за себя. — Когда у тебя течка? — поднимаясь к шее, кусая и засасывая. Чан с Чонином давно помеченные.

***

Это был первый раз Чонина и первый раз в их отношениях. «Не дождался своего истинного значит». Эту фразу он говорил после каждого левого засматривания Чана. Посмотрит на табличку с надписью — эта же фраза, опустит взгляд — опять двадцать пять. Это он говорил более двух месяцев, а потом редко вспоминал. Ну, а потом, Бог дал Чонину Феликса, который с его хахалем были в странных отношениях. Они вроде встречались, но кто-нибудь из них ходил на свидания с другими. И один раз Чанбин застукал за этим свою омегу. И появилась, как по словам Чонина: «Крутая метка». И об этом же: встречается пара уже три года. Мама Чонина говорит: «Уже замуж пора, а вы только в щечку» — а после смеется, вгоняя в краску Яна и впуская сверчков в голову Бана.

***

*** — Нескоро, — Ян ухмыляется своему ответу. Чонин такой человек, что его хватает на максимум два захода. А вот у Чана выдержка хорошая и долгая, он как чертов кроль. Как раз в первый их раз (и еще восемь следующих), он об этом не знал, поэтому мучился более трёх часов. А потом несколько дней друзья подкалывали за кривую походку от бедра. А в течку это может длиться ВЕЧНОСТЬ. Ему не три-четыре дня надо, чтобы боль была не такой острой, ему надо неделю минимум. У него чертовски болят ноги, руки, пресс, даже, черт её возьми, поясница. Ведь у Чана сносит крышу напрочь любое место, любая поза. Яну кажется, что даже если во время течки он был на потолке, его и там бы отымели. Бан разводит ягодицы и поочередно бьет по ним. Проникает пальцем в узкую дырочку, получая маленький несдержанный стон. — Кто-то у нас перевозбужден, ты же вроде по таким мелочам уже не стонешь, — Чан добавляет второй палец, а Чонин толкает того на кровать. Царапает грудь, чтобы не зазнавался. Насаживается уже на три пальца. Чан бы давно убрал их, но ему так нравится худое и бледное тело младшего. Он выгнулся дугой, отчего ребра и тазобедренные косточки выпирают, давая знать, что у Чана в скором времени появится фетиш. — У меня, похоже, реально перевозбуждение, — он двигается на длинных пальцах, задевая член старшего бедром. Чонин сам убирает руку Чана, ведь если еще чуть-чуть, то выйдет на один заход меньше. Ян кидает в лицо презерватив, от чего получает по заднице. Бан раскатывает медленно, а Ян, будто кот, внимательно смотрит, облизывает губы, которые предательски быстро вновь становятся сухими. Альфа подползает, устраиваясь более удобно. Ян берет в руки член старшего и осторожно насаживается. Он блаженно закрывает глаза, шумно выдыхает и немного охает от долгожданного наполнения. — Чан, ты такой невероятный, почему мне так хорошо? Неужели мое тело так скучало по тебе? — младший возмущается. Нет, а почему это так? Ян тут уже почти на грани, а Чан лишь смеется, иногда выдыхая. — Дай руки, пожалуйста, — Чонин переплетает их пальцы и начинает двигаться. Просто ерзая вперед и назад, чуточку приподнимаясь. — Мне так больше нравится. Эмоции Бана абсолютно не меняются. Чонин пытается прыгать, но из-за упругости и мягкости кровати, вместе с ним прыгает и Чан. Не очень удобно. — Бан, блять, Чан, что, мать твою, такое, — Ян резко одергивает руки, смотря дикими глазами на старшего. — Со мной все хорошо, — Чонин уже хотел возмутиться «Ах, значит, это со мной что-то не так?». — Просто ты говоришь больше, чем мы трахаемся. Ян встает и ложится чуть поодаль от старшего, укрываясь одеялом. — Нет, Нини, я не об этом. Просто, ты же знаешь, что я люблю твои стоны больше, чем- — Чем мои личные предпочтения и эмоции, — огрызается Нин. Бан забирается под одеяло и трется носом о шею, подползает ближе. Он проводит рукой по бедру всё выше, смотря, как Чонин сложил губы в полоску. — Без стонов значит, ну посмотрим, насколько тебя хватит, — Бан смотрит на часы. 2:07 «Уже спать пора» Альфа хочет лечь между ног, но те оказались сомкнуты. — Ты серьезно обиделся? Хорошо, можешь комментировать, но немного, и мы будем делать всё так, как ты хочешь, — Ян делает вид, что задумался, а после поворачивается. Крис видит зеленый свет и ложится между ног, которые младший всё же развёл в стороны. Он уже хотел убрать одеяло, как омега обратно укрывается. — Тебе холодно? Сейчас станет жарко, — Чонин отрицательно машет головой. — Я хочу под одеялом, — Ян накрывает их с головой. — Чонин, ты, блять, девственник, что ли, — Чан убирает с головой одеяло. — Да даже когда им был, то мы все равно не были под ним, — он притягивает за шею, — может продолжишь начатое? И снова с головой. «Каприз омеги для альфы как вынос мозга» — это любимая цитата Чана. И старший продолжает медленно, но резко вгоняя член в младшего. Шлепки разносятся по комнате, но Бану кажется, что только под одеялом. Он движется уже быстрее, но все также резко. Ему нравятся всхлипы, крики и стоны Чонина, а шлепки их тел — это просто нечто. В такие моменты ему кажется, что он на седьмом небе, а Чонину кажется, что Чан и есть седьмое небо. Шлепки за шлепками, засосы и укусы, царапины, которые оставляет Чонин. Он царапает не только спину и плечи, но и грудь, и шею, и любимую накаченную задницу альфы. Оргазм за оргазмом накрывают их, забирая множество сил. «Компьютер». И снова это слово. Ян с пыхтением и болью во всем теле выключил компьютер, свет и залез на старшего, который тяжело дышал.

***

*** Ян все время шутит по типу «Своего зада не имею, поэтому выражаюсь на твоем». Но шутки шутками, а он серьезно начал истерить по этому поводу. Он смотрел на свою фигуру, и она ему нравилась пятьдесят на пятьдесят. Бледное, худое, красиво изогнутое, но не имеющее каких-либо фигур. Ни бедер, ни попы, ни даже груди. Он хочет, чтобы она хоть чуточку выделялась от живота. Ну, а есть только соски, которые говорят: «ТУТ ГРУДЬ, ЕСЛИ ЧТО». Ну, а еще он рад, что у него есть такой альфа. Который широкоплечий, грудастый, имеющий бицепс, трицепс и всю эту херь. А еще любимая часть: — Глупый ты, Чонин, у тебя красивое тело, посмотри, как оно идеально подходит моему, — руками проводит по талии сверху вниз, спуская руку по бедру и на внутреннюю часть. А еще его лицо — это волшебство. Чонин любит водить по нему пальцами и получать поцелуи в их кончики. Он много раз рисовал контуры, пытаясь повторить точь-в-точь. Его губы пухлые, вечно покусанные. Губы Яна не такие и все время в ухоженном виде. Мягкие и сладкие. У брюнета, как можно уже понять, сухие, шершавые, обветренные. И когда Ян с кровью и потом намазывает на губы бальзам, Чан все равно за ними не ухаживает. Носик Бан Чана широкий с еле выделяющимися «крылышками». Поэтому блондин часто кусает именно за кончик, а может и за переносицу. У Яна носик — вот прям носик. Маленький и аккуратный; об него старший любит тереться своим, когда Ян сделает что-то не проблематичное, но раздует из мухи слона. Он стоит с опущенной головой, а брюнет берет личико в руки и освещает его своей улыбкой. Трутся носиками, а потом нежно целует и говорит, какой же Чонин милый. Глаза старшего немного шире яновых, темные, ему даже кажется, что они заполняют все глазное яблоко. Только за этой частью лица он ухаживает. Носит очки за компьютером: линзы для него — это сложная тема. Они ему до безумия идут, особенно голубые, но глазки после них красные. Потом капли, так же он ходит каждые два месяца к окулисту (мог чаще, но не считает нужным). Чан тоже сходит с ума по ямочкам Яна. Он пытается как можно чаще его веселить или просто заставить улыбаться, чтобы посмотреть на эти лисьи глазки и немного потерять грань между реальностью и вымыслом. Их тела можно сравнивать вечно, но их любовь нет. Ян до последнего стука сердца будет любить Чана, а тот, в свою очередь, до последней капли крови будет заботиться о Чонине.