late night

      Чонин тяжело раскрывает глаза. Он лежит на руке Чана, которому явно неудобно. Ноги всё ещё закинуты на альфу. — Вот кто из нас доминант, — шепотом проговаривает Ян. — Ну я бы поспорил, не я же вчера постанывал: «Ах да, Чани, быстрее, еще, да». Такого Ян явно не ожидал. — Просто я запаниковал. Я лежал и смотрел на тебя, поглаживал бедра, талию, и тут ты начал просыпаться, — Бан притягивает младшего. — Доброе утро, солнце. И поцелуй. Ян обнимает за шею зарываясь носом в волосы. «Сегодня так много дел, черт его возьми. А ведь еще сто процентов буду долго искать одну вещь, а потом в спешке искать другие, ведь мне осталось как минимум сорок минут или час до закрытия большинства магазинов. Еще этот парашют». От мыслей тот скривился, но альфа чмокнул его в нос. — Не лезь ко мне, — Ян, несмотря на своё предупреждение, сам наваливается на Чана и душит. Бан нежно обнимает за талию. — Не трись, а еще сегодня я буду поздно. — Не понял прикола. Все-таки хахаля нашел? Пока я на работе похаю, а он… Ага, я понял, — Чан разворачивается на спину, руки складывает и губы дует. — Дурачок, — Нин чмокает в щеку. — Все, мне надо собираться. — Это подарочек? Ты будешь покупать мне подарочки. Чан улыбается как маленький ребенок. — Все, я пошел. Чонин обнажённый подрывается с кровати, а Чан задорно смеется. Ну не любит, когда он так задом своим светит. — Не смейся, тебе ведь нравится мой зад? Смотри какой, — Чонин прыгает на месте. Бан закусывает губу и рукой к члену тянется. — Иди ко мне. Чонин берет джинсы, толстовку и белье. — И куда ты такое белье взял? По мужикам? Чонин цокает. Он пытается быстро одеться, но пару раз падает, что вызывает улыбку у Бан Чана. — Ты такой красивый, люблю тебя. Чонин смотрит на погоду и немного офигивает. Почему так светло и тепло. «Ну хоть пальто или теплую толстовку надевать не придется».

***

Чонин выписывает то, что он купил и то, что ему надо поторопиться. Он уже купил часы. И офигел от цен, особенно двое. Но ему нравится. Сейчас он пойдет к Сынмину. Он попросил его распечатать фото. Купил коллаж белый. Сейчас он направляется к магазину с фейерверками, по пути набирая своему корешу, своему братику, своему Богу. То есть Чанбину, который работает в компании с парашютом. Хотя, черт, это Чанбин.Такой злой, еще и цену себе набивает, пф. Но коронное: «Ну, хён» — никогда еще не проваливалось. — Боже, как сложно с этими салютиками, — Чонин выходит из здания, вдыхая полной грудью. Получилось много всякой херни. Он опять же просит Сынмина помочь с ней. Также просит Чанбина ничего не говорить, вообще быть как в танке. Массаж — Ну вашу за ногу, а, — Ян зло стонет. Чонину уже лень идти в СПА. Поэтому он идет в магазин. И это мега трудное задание со звездочкой. В магазине он проводит три часа. Целых три часа, покупая все, что он знает по съедобности, он смотрел видео. Домой он приходит в 21:36. Он с громким хлопком закрывает дверь и заходит в дом. Специально ставит громко пакеты, а потом вспоминает, что Чана возможно нет дома. Он лениво скидывает обувь. И заходит на кухню. — Боже, Бан Чан, ты дурак, — Чонин кладет пакеты и прикрывает рот ладонью. Слезы пошли как-то сами. Боль и обида загорелись в груди. Там сидит Бан Чан с вином и фруктами, на кухне вкусно пахнет, на плите стоят кастрюльки и сковородочки, а это дите заснуло. Он подходит к старшему и проводит ладошкой по лицу. Ему кажется, что Чану не двадцать два, а чертовы тридцать. Кожа выглядит не слишком здорово: мешки, морщины. Он поправляет волосы и целует в ухо. В сережку с рисунком лисы. — Сколько же ты не спал? — шепотом проговаривает омега. — Чан-и, просыпайся. Ян щипает за щеку. — Боже, ну почему ты такой милый, ужас, — чмокает в плотно сжатые губы, потом еще. Он направляется в комнату, где распределяет подарки. У него нет каких-то подарочных упаковок. Он просто клеит бантики на то, что есть и обратно в портфель кладет. — Привет, прости не дождался. Ян уже начал переодеваться в любимую розовую пижаму из длинных штанов и рубашки. Но пока надевал штаны, почувствовал руки на талии. Так медленно и нежно обнимая, кладя подбородок на плечо. — Пойдем спать, тебя ждет тяжелый день, Чани-хён, — Ян загадочно улыбается. Брюнет смотрит непонятливо, даже, кажется, немного виснет. — О мой Бог, ты забыл? Ты обязан взять отпуск, а завтра увидишь.

***

С утра пораньше Чонин уходит к его любимому Сынмину, чтобы все сделать. И всегда есть одно «но». Ян так и не заказал СПА. — Ну ладно, буду экономной женушкой, сам сделаю, а потом как нападу. Чонин вприпрыжку скачет домой. Он заваливается как всегда. Вообще ничего не меняется, кроме того, что Чан уже не спал. Он выходит весь запуганный, с глазами по пять копеек. — Ты где был? Ты понимаешь, как я переживал? Где твой телефон, боже, Чонин, как я переживал, — Чан крутит телефон, ходит с места на место. Младший резко притягивает за шею и стервозно целует. — С днем рождения, истеричка, — и снова целует. Бан пока ругал и забыл, что он именинник. Бан просто тянет младшего на себя, утыкаясь в шею. — У меня много подарков для тебя, хотя, может немного, но день хорошо пройдёт. Чан сладко кусает шею. Первое, что он делает, — бежит за телефоном и часами. Он в комнате включает видео и идет в гостиную. — Чан-хён, ты же знаешь, как я люблю тебя? И ты знаешь, как я люблю парные вещи и вот, — он кладет телефон на тумбочку и смотрит видно ли их. Он берет из портфеля коробочку. Подходит почти вплотную. — Боже такое ощущение, что ты мне делаешь предложение, — нервно смеется. Но Чонин резко делает серьезное лицо, а тот пугается. Чонин улыбается и открывает коробку. — Я обожаю тебя, малыш, — Чан вовлекает Яна в поцелуй. Нежно двигая губами и перебирая пряди волос. — Заберешь? — он одной рукой держит за шею, а во второй в стороне коробку. А альфа не может поверить. Нет, конечно, забирает подарок, снова целуя. — Готов? Я вообще не по плану пошел, — он пятерню в волосы снова. Так любит он это делать. Ему кажется, что это очень интимно и очень… Нежно? Возможно. — Еще? Ян Чонин, я не готов, — Бан закидывает на плечо, — Давай устроем передых. И вроде несет в комнату. — Нет, остановись, пожалуйста, — Чонин проводит пальцами по позвоночнику, вызывая табун мурашек. Бан опускает младшего на пол, тот чмокает в щеку и убегает обратно в комнату. Он берет пакет с коллажем и простыми распечатками. Он разворачивается и смущенно улыбается. — Ты невероятен, — Чан смотрит зачарованными глазами, подходит ближе и берет в ручки коллаж. Первое свидание На фото Чан и Чонин на качелях. Чонин был таким ребенком в тот момент. Да и сейчас. Старший провожал младшего, пока еще не стемнело. В тот день был красивый закат. Яркие качели, красного и желтого цветов, которые как-никак подходили под обстановку. Бан фоткал в тот момент, и видна его рука, которая держала младшего. Они переплели пальцы. А Ян улыбается, ярко и нежно, с брекетами. Первый поцелуй Да, первый поцелуй, прям первый, им не получилось запечатлеть, но это проходило в тот день. На этом фото Ян смущенный, вспышка засветила немного, и лица получились слегка неестественно. Ян улыбается, а Бан целует в щеку. Конечно, ему не захочется целоваться в губы на камеру. Любимый Это множество маленьких фото Бан Чана и их общие. Чан улыбается, Чан плачет, Чан злиться, Чан любит Чонина. Ох, и отдельные фото — пара интимных. Чонину даже как-то неловко стало, когда забирал. Но зато, когда он перекидывал фото, ему было все равно. — Чан-хён, я хотел давно тебе сказал, что… В этом мире я был рожден для тебя одного. Я много тебе об этом говорил и скажу снова. Я правда думаю, что мы соулмейты. Мы через многое и в то же время малое прошли за три года. И я действительно благодарен судьбе за то, что влюбился в низенького паренька с брекетами, в розовой одежде и почти всегда с кудряшками на еще ни разу не крашеных волосах. Спасибо, что еще любишь одного глупого омегу. От лисенка с запахом мяты; любимому альфе с запахом черного шоколада. Чан читает вслух и улыбается, иногда убирая слезы с глаз. Особенно в тот момент, когда Ян описал себя. Ведь тогда он казался таким идеальным, а сейчас смотришь на него и всё ещё понимаешь, что ничего не изменилось. — Иди ко мне, мой глупенький омежка, — Ян почти сразу же падает в объятья. И сам начинает плакать, возможно, эти слова надо было сказать на годовщину, но почему-то захотелось сказать именно в день рождение. Может потому, что судьба все-таки соединила их, и они вместе дожили до девятнадцатилетия Яна и двадцатитрёхлетия Чана. — Еще есть подарки? Мне кажется, я не выдержу: заплачу так, что еще долго осушивать землю Сеула будете от моих слез, — Чан ласково смеется. Обнимает крепко: он не может высказать все, что он чувствует, но хотя бы руками сможет. — Есть, но его ещё надо подождать. Прогуляемся? На качели сходим? — Яна накрывают с головой эмоции. Он не перестает плакать. Вроде улыбается, но из глаз слезы одна за другой. Бан только и вытирает, чтобы они забылись и потерялись.Чтобы его мальчик не плакал. — Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю, люб- Яна затыкают. Беспорядочно и несдержанно, медленно соприкасаясь губами, после язык пропускает между губ. Как же Яну нравятся подобные поцелуи. — Все, идем, — но, к сожалению, надо разорвать поцелуй и дальше радовать его булку. Ведь Чан — булка, а Чонин — его крошка. Это придумали друзья, а после они сами начали называть так друг друга.

***

Они сделали еще пару фото на память. И теперь направляются на прыжок с парашютом. Чан только и делает, что нервно перебирает пальцы Чонина, не дает покоя карманам на джинсах. Время час дня, а Чан уже перехотел праздновать. Чонин с Чаном заходят к Чанбину в кабинет. А там. Тортик, друзья. А Бан чуть ли не прыгает от счастья. Они немного посидели. Чан опять же плакал, но вот, время пришло прыгать. Чан с Чонином переодеваются. Идут на улицу, и Чан просто обнимает Чонина, загораживая путь. — Не будь ребенком, — Ян отталкивает от себя старшего. — Я не ребенок, мне сегодня двадцать три, — гордо заявляет Чан. — Утю-тю, малыш Чан, — и берет за руку. Они молча прошли весь путь. Дошли до вертолета, и Чан уже хотел просто лечь в яме недалеко отсюда.

***

— Ян Чонин, гори в аду, хотя я сам чуть туда не попал, — орет Чан бегая за младшим. — Никакого больше экстрима. Чан валит младшего, а потом еще и бьет по жопе. Старший долго еще отходил от прыжка. Ноги были ватные, горло немного саднит от криков, голова побаливала. В кафе они сидели бурно что-то обсуждая, но не Чан. Он просто находился в другой стране. — Хён, все хорошо? Ты злишься? — Чонин поглаживает бедро старшего. Чан повернулся в его сторону, поцеловав в губы. — Все хорошо, мне понравилось, просто правда стремно для первого раза, — переплетая пальцы и нежно целуя ладонь Яна. — Теперь понимаешь, как мне было тогда, — шепчет на ухо. Чан облизывает губы, пытаясь не засмеяться. — У меня еще подарки есть, точнее два, — и показывает пальчиками. Они еще долго сидят, пока Сынмин не говорит, что им пора. Говорит еще ни разу не палевно, что Яну и Чану надо один на один. Они гуляют по парку за ручки, целуясь почти под каждым деревом. Сваливаясь на траву. И вот они: грязные, растрепанные, но такие влюбленные. Они подходят к реке. Сегодня, как назло, нет яркой луны. Она была, но такая тусклая. Но река так ее красиво отражала. Черты лица Чана до безумия кажутся такими родными. Чонин подходит к брюнету. Между ними остается может шаг, может меньше. Ян берет за руки, а Бан немного напрягается. — Чан, с днем рождения тебя. Ты сегодня уже читал, и я много говорил об этом. И сейчас снова. Я до потери сознания люблю тебя, даже если когда-нибудь произойдет конфуз, и я потеряю память, я не забуду тебя. Когда мы познакомились, я почему-то думал, что мы знакомы. Ты еще так круто объяснял английским в тот день, я влюбился в твой акцент. А еще мне понравилась твоя улыбка. И я никогда бы не подумал, что смогу так держать тебя за руки на твой день рождения или заниматься чем угодно на год, два года, месяц, да когда угодно. Носить твои вещи, пользоваться твоими духами. Я действительно рад, что ты любишь меня, не знаю как тебе, но может тебе накладно любить меня, — Чонин смотрит прямо в глаза и на последних фразах немного сокращает расстояние. — Боже, я потерян. Ну во-первых, я до последнего буду говорить, что я люблю тебя. И мне? Любить тебя? Накладно? Все, что мне накладно — это решение, которое я принимал последние шесть месяцев. Бан нервно одергивает рубашку. — Закрой глаза, — Чонин сначала округлил глаза. Но все-таки закрыл. Бан смотрит и немного ждет. Потом он отходит от Чонина, включает камеры, немного строит рожицы и подходит обратно. Пишет смс Чанбину о том, что надо внимательно следить за ними. Бан вздыхает, а Ян тянет руки, чтобы хотя бы узнать, не сбежал ли старший. — Тут я, тут, — он целует руку. — Открывай. Чонин открывает, а Бан смотрит перепуганно. А в его чертовой руке два кольца. — Кристофер Бан, ты идиот, — Чонин немного в ступоре, у него последний подарок остался как салюты. Много салютов. Это был и Чана и Чонина. — Ты будешь моей женушкой? — Чан немного смеется, подергивая плечами. Ему явно неловко. — Даже если бы ты не сделал предложение, я бы все равно был твоей женушкой. И они целуются. Одновременно притягивая друг друга. — У меня тоже последний подарок. Чонин достает удлиненную коробочку с радужной ленточкой. Чан держит за талию младшего, а тот от страха уткнулся в шею. Он развязывает ленточку. Целует Яна в щеку, тихо спрашивая, как сильно меня это может напугать, но Ян молчит, как партизан. Он чуточку открывает, но ему ничего не видно, он раскрывает коробочку. И его глаза, рот, воздух — все это резко стало непонятным. Чан садится на корточки и смотрит в коробочку. — Боже, как я- о боги, Ян Чонин, — Бан обнимает очень сильно. Ян даже выгибается в другую сторону. — Не обнимай так сильно, — Ян закидывает руки на шею. Что в коробке? Все, что могу сказать: результат будет через восемь-девять месяцев.