(b)reak (b)rilliant (h)eart

бён бэкхён такой до безобразия шикарный, что у юкхэя элементарно дёргается глаз и сводит скулы, когда он слишком соблазнительно ухмыляется и, тряхнув волосами в неизвестном лукасу жесте, почти выпадает в дверной проём, — юкхэй инстинктивно дёргается навстречу, но мгновенно усаживает себя на место. благодарный кивок на звучащее словно сквозь толщу воды бодрое «ещё?» прибавляет шампанское в бокал и отбавляет вопросы от понимающего тэмина. тот вытягивает с него обещание не быть таким букой, расслабиться и совсем вскользь не пропадать в омуте бёна, когда из-за стены, громче даже орущего над ухом тэна в караоке, доносится оглушающий истеричный смех чонина, переплетающийся с не менее истеричными криками и хохотом бэкхёна, а лукас только смеётся в ответ потому что он просто становится ещё больше собой, ещё раз благодарит хёна и в доказательство присоединяется к кружащим у телевизора парням. вон душит в себе блядское неравнодушие и топит его в стакане с джином под аккомпанемент согнувшегося напополам в хохоте марка. шорох ткани над ухом и ноль целых ноль десятых оформленных мыслей. — ты чего здесь один? — маленькие ладошки на плечах и шёпот где-то позади в макушку ловят на месте преступления — сильно опустевшая бутылка джина, зажатая между ног, обхватывающие наполненный бокал пальцы и нервно поджатые губы как завершение. бён зарывается носом в волосы, наполненные ароматом свежей малины, и обнимает обтянутой тонким свитером рукой за шею, выдыхая горячий воздух из лёгких в беспорядок на голове, и этот контраст пускает тысячи мурашек по всему телу, концентрирующихся на, по-видимому, волшебных кончиках пальцев бэкхёна, лениво ползущих по затылку против роста волос. невесомый поцелуй в висок пускает ток по коже, прерывая и так неуверенное хён, я прост- , связывает юкхэя по рукам и ногам, бьёт под дых и выкручивает нервные окончания на максимум. миниатюрная ладонь пропадает за воротом водолазки и останавливается на ключице — острые ногти по коже стирают мысли похлеще высокоградусного алкоголя внутри. — знаешь, ты такой неземной. - губы всего лишь мажут по скуле, но мышцы отдают ноющей болью, и у лукаса, кажется, среди всего этого хаоса мыслей на мгновение находится что-то важное, но одурманенный бэкхён ведёт носом от виска до подбородка и выбивает крохи сознания, — а я такой пьяный, я знаю. но если ты скажешь мне остановиться, — бён совершенно точно не собирается появляться в поле зрения, оставаясь за спиной, руки замирают, а говорит он грёбанным шёпотом, почти неощутимо касаясь губами уха. — то я сразу же уйду. последнее слово погружает их обоих в отрезвляющий вакуум. юкхэй поворотом головы насильно выдёргивает себя из оцепенения, пока такой удивительный и близкий мужчина с окутывающим теплом прищуром душит и так несуществующие причины отказа, прикасается к чужимчутким губам и зарывается ладонью в копну волос, притягивая ещё ближе. у бэкхёна губы вкуса ментола и можжевельника — отпечатывается у вона ярким пятном в памяти — пока он поудобнее откидывает голову парня на спинку дивана, хватая его волосы в кулак и нависая сверху, властно сминает пухлые послушные губы и стонет в поцелуй, когда паутина колючей боли скручивает внутренности и будто ломает позвоночник. бён отрывается буквально на пару сантиметров и натыкается как-то чересчур неверяще замутнённым взглядом на испуганный напротив ведь мне не показалось да? читает тот же самый вопросподтверждение в глазах. остаточная боль искрами скапливается на кончиках подрагивающих пальцев — высокий болевой порог у обоих позволяет держать лицо — бэкхён безуспешно пытается выбрать подходящую эмоцию, вглядываясь как-то по-новому в черты лица вона, пока последний опускает голову, пряча ползущие вверх уголки губ за спадающими волосами. магическую тишину осознания разрушает совсем смешное басистое «у вселенной хорошее чувство юмора» лукаса, нисходящее до усмешки, когда бён оставляет ещё одну пьянящую тень поцелуя в уголке губ и тихо счастливо соглашается, обещая поговорить об этом чуть позже. у вселенной действительно хорошее чувство юмора думает недышащий по меньшей мере минут пять тэён, устроившийся на ворсистом ковре у дивана с давно потухшим телефоном в руке, который покинул кухню, предпочитая полусладкого итальянца, унесённого из бара, и молчаливого юкхэя шумным читтапону и марку, оставшимся перекрикивать изогнутый ящик вдвоём.

впрочем, и это решение нельзя включить в список лучших. определенно.