(b)reak (b)rilliant (h)eart

те самые руки, что ласкают тебя, исчезнут в любой предстоящий момент.

бэкхён нервничает. бэкхён кусает губы. бэкхён водит кончиком языка по верхнему ряду зубов изнутри. бэкхён играется с колёсиком зажигалки в кармане. бэкх- тсссс в рецепторы ударяет яркий аромат мёда и цитрусов, а бён почти ударяет в источник этого аромата острым локтём. — бэкки, не дерись, я с миром, — аромат чуть ослабевает и это как сигнал обернуться. парень со вздохом перекручивается в офисном кресле, с силой распихивая размышления о предстоящей встрече с грубоватым голосом со схожими, в теории, интересами в прошлом и маячащей на горизонте недели ночной вылазке по тёмным углам. — выпьешь со мной кофе? — угостишь? кивок с полуухмылкой в отражении потухшего монитора предшествует в мгновение пустеющему рабочему месту и отливающим мёдом глазам напротив. если бы бэкхёна пытались заманить в ловушку, то это определённо бы стоило делать именно так. — что интересного было позавчера? — парень внимательно наблюдает как скукожившийся бён попеременно прикладывает ладошки то к дымящемуся бумажному стаканчику с молочным шоколадом, то к чуть покрасневшим от кусающего холода щекам. — меня прокатили по асфальту на коленях и приложили лицом об него же, — морщит нос, принюхиваясь к горячему напитку и закатывает глаза, — наверное, я не в курсе. не смотри так, цзытао, я как всегда почти ничего не помню. только разодранные ноги и огромный, блять, фиолетовый синяк на пол-лица, — бэкхён поворачивается к другу и тычет ногтем прям в середину невидимой для остальных гематомы, мол, представляешь? — а ещё платье просто в мясо, обидно пиздец, слов нет. я начинаю думать, что даже эксклюзивная статья с плохими дяденьками в плохих клубах с плохими наркотиками, того не стоит. и это несмотря на то, что в конце концов я поимею после расследования и публикации. лучший человек в мире, ответь, стрельнёшь? темноволосый парень всё ещё цепким взглядом окутывает бледное лицо напротив, не глядя выуживает из глубокого кармана портсигар, кидая прямо на те самые изувеченные колени: — а пить меньше не пробовал? — чирк зажигалки и какой-то удовлетворённый стон сливаются воедино и теперь очередь цзытао закатывать глаза, потому что в ответ только, пробовал, да не сложилось напополам с беспечными круглыми глазами. — ты смеёшься что ли? я твою кошку забрать к себе не смогу, если тебя убьют, бэкхён, подумай хотя бы об этом пушистом чудовище. бэкхён тихо фыркает под нос, прежде чем делает первую глубокую тягу и застывает с блаженной улыбкой на губах. челюсть болит настолько, насколько это вообще, кажется, возможно, но по табаку бён скучал слишком сильно, чтобы принимать её во внимание, потому веки сами закрываются, когда ментоловый привкус щиплет язык, а уголки губ вопреки маленьким иголочкам боли тянутся вверх одновременно с тем, как облако густого дыма смешивается с морозным январским воздухом, уплывая куда-то вверх. — я вчера вечером заходил туда — бармен клялся, что лично сделал мне всего три негрони, в которые, по секрету, не долил джина. он запомнил меня ещё после второго прихода на следующий день и расспросами «что было?», говорит, обычно так никто не делает, — хуан издаёт смешок в большой шарф, кольцом намотанный вокруг шеи, и усаживается рядом, на сводя взгляда с друга. — но его тронула плаксивая придуманная история, из-за которой я обзавёлся лишней парой глаз, приглядывающей за мой задницей. ну не в смысле прямо за задницей, ты понял. старший многозначительно вскидывает бровь и чуть склоняет голову в сторону пришедших подпирать стенку курилки коллег, призывая закрыть тему до окончания рабочего дня. — новенький что ли? — он удовлетворённо хмыкает на энергичный кивок повеселевшего отогревающегося друга, который всё ещё искусно передаёт ладошками тепло от напитка коже. — тогда оправдывает. так, сосулька, на день рождения я подарю тебе мешок шарфов, и если ты после этого буд- — ты приглашён, — бэкхён давится дымом от хохота, ведь прозвучавшее прокуренным голосом будто мне нужно твоё приглашение в ответ такое правильное. мысли в голове путаются от искрящегося тепла, а расцветающую улыбку стереть с лица как-то совсем не получается, и бён прячет глаза в остром плече младшего, обтянутого тканью тёмно-серого пальто. — погнали сегодня ко мне? вместе расшифруем запись с диктофона, я ещё её не трогал. его тон скорее ставит в известность, чем спрашивает. цзытао кряхтит, пока встаёт, кряхтит, пока оттряхивает штанину, которую случайно лягнул в секунду вскочивший за выпутавшейся из пальцев сигаретой бён, кряхтит, пока последний громогласно ругается на мокрый от снега табак, и с удвоенной силой кряхтит, когда бэкхён приземляется обратно и будто показательно медленно достаёт вторую сигарету. — ты губишь мою бесконечную любовь к никотину. — всегда рад заботиться о твоём здоровье, друг. болванка из тёмно-синего шерстяного шарфа тяжело вздыхает и кряхтя падает рядом.