Зараза к заразе не липнет
12 октября 2019 г., 21:32
Попробуйте однажды переспорить Хан Шан Яна и поймите, что вы совершенно несостоятельны в словесных перепалках. Попробуйте его задеть — узнаете о себе много нового в максимально лаконичных фразах без малейшего намёка на оскорбление. Попробуйте хоть что-то сказать в адрес его жены, и вам придётся долго лечиться в самой дорогой психиатрической клинике. Но это только в том случае, если вы не умеете быстро исчезать с глаз долой или брать свои слова обратно. P.S. Отвлекать супругу Босса от важных дел также не рекомендуется.
Часто ли вам приходилось прятаться от разъярённого взгляда вашего начальника? Случалось со многими — поспорить сложно. А что делал ваш руководитель, когда приходил ругаться? Кричал? Грозился уволить? Бывает. А смотрел ли он вам молча в глаза, не моргая и не двигаясь на протяжении десяти минут? Если нет — молитесь, чтобы он никогда не выучил столь изощрённый приём. И не косячьте. Сообщить невестке о том, что Босс заболел, было огромной ошибкой. Окрылённые совершенно бескорыстным порывом юные киберспортсмены познали эту истину в тот момент, когда разъярённой Бог оружия, еле выпутавшись из одеяльного кокона, в котором прятался от холода, явился на тренировку, едва не выломав дверь. Он и правда выглядел неважно. Затуманенный взгляд, прилипшие ко лбу волосы, побледневшие губы… Даже рубашка явственно выдавала то, что валялась она где-то под кроватью. Обычно внимательный к мелочам босс ни за что бы не вышел к своей команде в мятой одежде. Носил он преимущественно тёмное, чаще всего — чёрное, оставляя яркие и жизнерадостные цвета в пользование Тон Нян, но к каждой вещи относился предельно аккуратно. — Признавайтесь, у кого хватило ума? — Голос мужчины охрип после долгого молчания, но звучал всё так же опасно. Ответа не последовало. — Спрашиваю ещё раз, кто додумался сообщить моей жене о том, что я заболел?! Испуганно спрятав головы за мониторами компьютеров, мальчишки молились о чуде и проклинали Демо, который в очередной раз влез не в своё дело. Это он, вернувшись из номера Босса после получение наставлений, убедил каждого в необходимости присутствия Тон Нян. Яростные борцы за справедливость, искреннюю любовь и здоровье любимого наставника даже не обратили внимание на капитана, бесшумно поднявшегося со своего места и исчезнувшего за одной из десятка дверей холла отеля. У Бай, будучи двоюродным братом Шан Яна, умело пользовался всеми доставшимися ему привилегиями. В том числе, без боязни высказывал своё мнение. Каждое его высказывание вызывало бурю эмоций у окружающих, ведь обычно он предпочитал молчать. — Босс, вы выглядели таким несчастным и одиноким. Я подумал, что никто, кроме невестки, не сможет о вас позаботиться, — пропищал Демо, осознав, что в этот раз защищать его точно не собираются. Он и сам уже был не рад. Но Тон Нян, наверняка, уже была в пути, и останавливать её не было смысла. — Чёрт возьми! — Прошипел мужчина, взлохматив волосы, и посмотрел на время. Всего несколько часов, и его очаровательная маленькая жена взбешённым вихрем разнесёт здесь всех и вся, не посмотрев, что у него всего лишь температура и кашель. Она будет мило улыбаться, предлагать всем помощь, но прибьёт любого, кто хоть как-то выдаст причину заболевания руководителя. А ведь такой человек обязательно найдётся и расскажет, что Бог Оружия отправился гулять во время ливня и не внял вполне логичным замечаниям, что это закончится заболеванием. И никому не будет важен факт, что думается лучше в одиночестве, а пустой номер набил оскомину. — Девушек вам не видать как своих ушей, — задорно хихикнул Грант, важно оглядев товарищей. Среди подопечных K&K он был единственным обладателем опыта отношений. Его девушка училась в Пекине и на соревнования приезжала редко. Они встречались на выходных или пересекались в других странах на конкурсах и конференциях. Этому не мешали даже диаметрально противоположные специальности — девушка Гранта специализировалась на филологии. Наблюдать за отношением Хан Шан Яна было совсем другим делом. Что-то свежее и новое для каждого обитателя K&K, и все искренне наслаждались каждой сценой, случайно ставшей публичной. — Босс такой крутой! — И счастливый, — мечтательно пропел Демо, но резко замолчал, поймав на себе внимательный взгляд капитана, появившегося столь же неожиданно, как и исчез. Забыть о том, что этот молчаливый высокий парень был членом семьи Босса было не так уж сложно. В отличие от старшего брата он редко давал волю эмоциям, вёл себя тихо, предпочитал практику теории и озвучивал своё мнение только в те моменты, когда того требовала ситуация. Говорил он коротко и по делу, делая исключение только для семьи. Болтливые по своей природе дедушка Хан и Тон Нян всегда находили тему разговора, которая была интересна даже такому сосредоточенному молчуну. Участники K&K так часто спрашивали у него об отношениях брата с его женой, что в какой-то момент он просто запретил говорить об этом. Он радовался за Шан Яна не меньше остальных, но ненавидел сплетни и предрассудки, ведь он по определению знал истину. Сплетни и домыслы вносили в жизнь мальчишек красочность. И всё же без контроля это могло плохо закончиться. — Продолжайте тренировку, — тихо произнёс У Бай. Видеть брата таким — всё ещё непривычное занятие. Хан Шан Ян неизменно оставался самим собой: злобно смотрел исподлобья, когда что-то шло не по плану, одним взглядом устранял возмущения и лёгким, практически незначительным, словом, оскорблял, доводя до смертельной обиды. Он был одинок большую часть своей жизни. Даже тогда, когда находился в компании друзей или рядом с родственниками. Он всегда притворялся сильным, потому что на самом деле желал простого уюта и внимания к себе. Тон Нян помогла ему выбраться из социопатического кокона, а потому именно она была посвящена в страшную тайну — настоящий Хан Шан Ян был нежным, любящим собственником, готовым на всё ради любимой. Он не любил проявлять чувства на людях, гонял мальчишек, когда они пытались подглядывать, но даже из-за этого не позволял себе отказывать жене в ласке, когда она в ней нуждалась. У Баю по семейному статусу было положено наблюдать за их семейным счастьем. И вечно молчаливый парень искренне радовался за брата, улыбаясь и отворачиваясь к окну, чтобы никто не раскрыл его сентиментальность. Замечание капитана сработало. Переговариваясь шёпотом и хихикая, ребята всё же вернулись к тренировке. Они прекрасно знали, что через пару часов их ждёт потрясающее представление, которое даже при желании не получится пропустить. Жена Босса, хоть и была невероятно стеснительной особой в силу своего юного возраста, подопечных клуба едва ли боялась. Спустя месяц после свадьбы она без проблем целовала супруга на прощание в самом центре холла, а теперь и вовсе не станет церемониться, когда разговор зашёл о здоровье её ненаглядного. В очередной раз представив масштабы ожидаемой сцены, ребята погрузились в тренировку.***
Тон Нян появилась в отеле спустя пять часов после отправленного мужу сообщения. На её лице тонкими морщинками пролегло беспокойство, на любимом розовом платье виднелись складочки, выдававшие попытку поспать в самолёте. В руках она держала рюкзак с логотипом клуба, подаренный ребятами на свадьбу и сразу же привлекающий к себе внимание фанатов CTF. Не желая беспокоить заболевшего супруга и совершенно логично не предполагая, где он находится, девушка сообщила У Баю о своём прибытии и попросила встретить её в холле. Расположившись на огромном диване возле аквариума с рыбками, она впервые за последние несколько часов позволила себе выдохнуть и немного расслабиться. Тон Нян прекрасно знала, что Демо любит приукрасить ситуацию, и то, что он сказал ей по телефону, звучало действительно ужасно. Однако с такими симптомами, которые он приписал Шан Яну, надо было звонить сразу в Скорую, а не тратить почти пятнадцать минут на междугородный звонок жене виновника торжества. Значит, полученную информацию можно было разделить на два, а то и вовсе на четыре. Однако совсем исключать угрозу было нельзя, и Тон Нян была готова ко всему. Мама всегда говорила, что если мужчина болеет, то можно покупать попкорн и садиться на диван — грядёт великое представление. Со мной всё в порядке, нигде не болит, температуры нет, и вообще, не обращайся со мной, как с беспомощным. Нет ничего ужасного в том, что иногда человек чувствует себя плохо. Как говорится, слабость ещё никогда пороком не считалась. А слабость из-за самочувствия, уж точно. Однако мужчины во все времена предпочитали храбриться, выпендриваться и запускать даже обычную простуду настолько, что их ненаглядные потом не спали долгими ночами, спасая благоверных от лихорадки. Тон Нян надеялась, что Шан Ян промолчал по какой-нибудь другой, очень важной причине, а не потому, что боялся показаться слабым. Спустя несколько месяцев после свадьбы они всё ещё притирались характерами. Получалось успешно, но не без конфузов. — Невестка… Малыш Бай поприветствовал родственницу в привычной для себя манере — тихо и без особого энтузиазма. Посмотрел бы кто-то со стороны, и вовсе сделал вывод, что младшему невестка пришлась не по вкусу. Однако этот «мелкий засранец» — самое нежное прозвище, полученное юношей от старшего брата — ко всему прочему ненавидел демонстрировать свою привязанность к кому-либо, предпочитая развернутым предложениям короткие и ёмкие фразы. — Этот молчун точно один останется, если не научится нормально выражать свои мысли, — один раз высказался Бог Оружия, развалившись на диване после тяжёлого соревновательного дня. — Ты тоже был не очень разговорчив и дружелюбен, — справедливо заметила тогда Тон Нян, вызвав сдавленный смешок у Ми Шао Фэя, заглянувшего обсудить итоги соревнований. Подождав, пока менеджер, подгоняемый летящими в него подушками, скроется за дверью, она добавила. — Не переживай, всему своё время. Сейчас или позже он обязательно найдёт девушку, с которой захочет прожить всю жизнь, и добьётся этого, — заметив воодушевление мужа и довольную улыбку на его лице, она добавила уже чуть тише, — или наконец докажет той единственной, что действительно достоин быть рядом с ней. Девушка виртуозно укрощала дикого тигра, оставляя ему при этом безоговорочное главенство в отношениях и право принимать решение практически во всех ситуациях. Споры с Хан Шан Янем всегда имели непредсказуемые последствия для окружающих, и девушка трепетно берегла психическое здоровье любимого и всего коллектива K&K. — Почему он не отвечает на звонки? — поинтересовалась Тон Нян, без возражения отдавая спешно собранный чемодан У Баю. — Прячется от твоего гнева, — слегка улыбаясь, отозвался брат Шан Яна, подвозя чемодан к лифту и призывая невестку следовать за ним. — Он в номере Демо и Гранта, делает вид, что ругается. — А на самом деле? — Ждёт твоего появления. Дверь лифта плавно закрылась за его спиной, и на пару мгновений в тесном помещении повисло молчание. Парень увлёкся наблюдением за сменой обозначения этажей на электронном табло и не собирался возвращаться в реальность самостоятельно. — С ним всё в порядке? Или рассказ Демо — чистая правда? — Я не знаю, что придумал Демо, но брат и правда выглядит неважно. — На несколько секунд задумавшись над необходимостью следующей фразы, он всё же сказал. — Думаю, ему не хватало тебя. — Спасибо, — благодарно улыбнулась девушка, покраснев от смущения. Это была ещё одна отличительная черта У Бая. Он ловко управлял словами — всегда попадал точно в цель. Двери лифта открылись на двенадцатом этаже. — Демо и Грант живут в 1207-м номере. Номер Шан Яна на этаж выше — 1309, — проинформировал невестку малыш Бай и, легко подтолкнув девушку к выходу, отправился выполнять почётную миссию носильщика вещей. Чемодан доставят в нужное место — в этом можно было даже не сомневаться. А вот Тон Нян ждало очень важное дело. Стесняющееся своих проблем, имитирующее вечный двигатель, чрезвычайно гордое дело. Мальчишки явно жаждали грандиозного шоу. Демо, чьи родители развелись больше года назад и до сих пор постоянно ссорились из-за того, что их уже давно не касалось, не знал других способов общения между супругами, кроме постоянного взаимного оскорбления. Грант же слишком рано уехал от родителей — юный возраст не способствовал тщательному анализу взаимоотношений в семье, а потому и сформированных понятий об этом тоже не было. Оба присоединились к клубу в самом начале. Демо был счастлив, что хобби превратилось в отличный способ покинуть родителей и самостоятельно зарабатывать на жизнь, а Грант грезил чемпионством, набираясь энергии от каждой воодушевляющей речи наставника. Босс всегда был сдержан в эмоциях и предпочитал словам действия, а потому стал для них примером для подражания, и одиночество, к слову, тоже входило в список для копирования. Девушка ворвалась в жизнь Шан Яна так внезапно, что никто даже не успел осознать, как она стала членом их большой дружной семьи. Юная, энергичная и наивная. Она всегда внимательно относилась к каждому участнику команды, стала для них верной подругой, а для некоторых и наставницей, несмотря на незначительную разницу в возрасте. Никто и подумать не смел, что этот яркий человек сможет перевернуть всё с ног на голову, растопить ледяное сердце Босса и стать для него единственной и неповторимой. И всё же… Тихое и взволнованное «Хан Шан Ян», прозвучавшее в комнате в исполнении невестки, спугнуло ребят, увлечённых своими мыслями, и они дружно обернулись в сторону двери. Шан Ян обернулся последним. Он часто сбегал от проблем и прятался на крышах ближайших зданий от мачехи. Лишь бы не пришлось объяснять всё, происходящее в голове, и снова переживать причинившие боль события. В этот раз он даже не был виноват. Просто не рассказал Тон Нян о простуде, а все подняли такую панику! Ему почти удалось поприветствовать жену в привычной серьёзной манере, но у кашля были собственные планы на этот момент. — Всё-таки заболел, — расстроенно констатировала факт Тон Нян, сложив руки на груди. Половина истории, рассказанной Демо, всё же оказалась правдивой. Если когда-нибудь вам приходилось наблюдать за детьми, отвечающими перед матерями за свой проступок, то непременно разглядели бы в выражении лица Шан Яна схожие с тем явлением черты: взгляд исподлобья, поджатые губы и сложенные в замок руки. — Ничего серьёзного, — наконец откашлявшись и вернув себе контроль над ситуацией, ответил мужчина. — Не надо было тебя отвлекать от важных дел. Ребята очень устали на тренировках и поэтому не совсем правильно поняли моё состояние. Со мной всё в порядке, правда? Кинув хищный взгляд на Демо, Шан Ян заставил того кивнуть. Но тот, совершенно не умеющий лгать, лишь ещё больше доказал девушке, что от неё пытаются скрыть что-то очень значимое — состояние здоровья её мужа. Ну что ж, клин клином вышибают. Она точно знала, как выйти из этой ситуации. — Нет никого важнее тебя, — абсолютно серьёзно заявила девушка, робко хватая мужа за рукав привычно чёрной рубашки. Безотказно действующий приём, наполненный искренним беспокойством. Мужчина ясно ощутил горячее желание остаться с девушкой наедине и заключить её в крепкие объятия. Он даже сделал шаг в её сторону, демонстрируя свои намерения не только девушке, но и двум участникам команды, про которых уже успел позабыть. Гранту едва удалось сдержать улыбку, но тихий, вырвавшийся совершенно случайно, смешок сделал своё дело. Босс отступил, а Нян Нян залилась краской. Вообще слова, с такой лёгкостью произнесённые его супругой, были одной из основных причин, почему Шан Ян был готов вечно благодарить всех известных этому миру богов, что женился он в столь зрелом возрасте, а не пошёл на поводу у дедушки, который подсовывал ему в качестве невесты первых встречных. Тон Нян дарила ему столько любви и заботы, что он готов был возмещать всё в двойном размере хоть каждую секунду. Он и пытался это делать, хотя работа часто мешала. Тон Нян сама сделала шаг вперёд, подойдя к мужу вплотную. Демо и Грант смущённо опустили головы. Хотя они любили подтрунивать над Боссом и его покладистостью, когда дело касалось его любимой, в этот раз они явно чувствовали себя лишними. — У тебя температура! — забавно приподнявшись на носочки для удобства и прижав ладонь ко лбу, воскликнула она. — Идём в номер, тебе необходимо лечь, иначе доведёшь себя окончательно! Демо и Грант удивлённо наблюдали за тем, как их строгий Босс послушно плетётся за своей юной супругой, даже не пытаясь спорить. Наверное, есть в отношениях мужчины и женщины то, что им только предстоит вкусить. Заговорчески переглянувшись, ребята вернулись к чтению. В номере Шан Яна царил самый настоящий творческий порядок, если подобный вообще был присущ людям технических профессий. Огромная двуспальная кровать, занимающая большую часть помещения, была не тронута — мужчина либо не спал вовсе, либо предпочёл мягкому матрасу жёсткий диван. Оба варианта свидетельствовали о том, что Босса что-то беспокоило. К болезни наверняка уже добавилась хроническая усталость, что значительно ухудшало ситуацию. Сам Шан Ян виновато смотрел в пол, пряча глаза от возмущённой жены, и пытался ногой незаметно спрятать под диван рубашку, сменённую вчерашним вечером, но так и не отправленную в специальный пакет для грязного белья. Иронично выгнув бровь, Тон Нян наблюдала за этим — не иначе как цирковым — представлением и ловила себя на мысли, что мальчики и в тридцать лет оставались мальчиками. Глубоко вздохнув и не сказав ни слова, она убрала с кровати ноутбук и свернула покрывало, сложив его у подножья. — Ложись, — строго попросила девушка, указав рукой на подушку. Шан Ян не без причины считал, что его очаровательная маленькая супруга выглядела забавно, когда злилась. Он попытался сдержать умилительную улыбку, за что тут же получил замечание. — Если будешь сопротивляться, я закрою тебя в номере, и пойду на соревнования вместе с Ми Шао Фэем. Будешь в одиночестве наблюдать за ребятами через экран ноутбука. Возмущённый такой наглостью мужчина ревниво фыркнул и направился к кровати. — Ты пользуешься моей добротой, — без тени сомнения заявил он, нырнув в прохладную постель и натянув одеяло до самого носа. А затем хитро улыбнулся и подмигнул. — Разрешаю это только тебе. Так что пользуйся на здоровье! В двадцать лет он, наверное, был ещё самым настоящим подростком, раз уж сейчас вёл себя так игриво, снова подумалось Тон Нян. Поступал импульсивно, тяжело прощал ошибки и не был готов к глубоким чувствам и серьёзным отношениям. Все признаки на лицо. С другой стороны ему пришлось рано повзрослеть и учиться всему самостоятельно. А потом и найти в себе силы, чтобы осуществить главную мечту всей жизни — выиграть для Китая чемпионат мира по CTF. На этой дороге он был одинок, ведь лучшие друзья стали соперниками. Оттого чувство одиночества не покидало его на протяжении долгих лет, а потом он и сам не желал сближаться с людьми. Слишком это было больно. Такой сильный и такой ранимый одновременно. Настоящий мужчина! Мужчина, за которым хотелось ухаживать и которого хотелось сделать самым счастливым. Однажды Тон Нян призналась маме, что с большим удовольствием стала бы домохозяйкой, лишь бы была возможность находиться с мужем как можно чаще. Услышать такое от дочери, которая с самого детства трудилась на благо обществу, было непривычно, и женщина ещё долго сидела в кресле, не произнося ни слова. Они сидели в гостиной, ожидая, когда Шан Ян приедет после очередных соревнований и заберёт Тон Нян домой. Его самолёт приземлился около часа назад, и мужчина, скорее всего, уже был в пути. Тишина в комнате становилась практически невыносимой, и Нян Нян поспешила обнять маму и уверить, что в ближайшее время этого точно не случится. К тому же сам Шан Ян ни за что не позволит ей каждый день заниматься только приготовлением еды, мытьём посуды и уборкой дома. Виновник торжества явился в тот самый момент, когда мама и дочь рыдая и смеясь одновременно обнимались, стоя у окна. Ничего не понимающий Хан предпочёл удалиться на кухню и выпить чашку зелёного чая. Несмотря ни на что желание заботиться о своей маленькой семье, о своём мужчине было самым настоящим и искренним. И сейчас был тот самый момент, когда Шан Ян, как бы он ни сопротивлялся, нуждался в ней более всего. — Немного полежишь и завтра будешь в полном порядке, — пробормотала Тон Нян, присев на краешек кровати, и заботливо коснулась горячего лба мужчины губами. Убедившись, что на самом деле всё не так уж и плохо, она ворчливо добавила. — Совсем не заботишься о себе. Все мысли в соревнованиях. А как же все остальные? Что они будут делать, если ты заболеешь и не сможешь быть рядом с ними на соревнованиях? Разве не знаешь, как для них важно твоё присутствие? — А для тебя? — прозвучало надломлено, совершенно не в стиле Шан Яна. — Что «для меня»? — Для тебя важно моё присутствие? Самый настоящий ребёнок, честное слово. Может быть, даже хуже. Он ведь и сам прекрасно знал ответ на этот вопрос, и Тон Нян хотела так и сказать, уже приготовившись задорно смеяться. Однако потемневший взгляд мужчины был серьёзен — он ждал ответа, затаив дыхание. — Ты всегда мне нужен. Больше, чем кто-либо на этом свете. Потому что если ты исчезнешь, я не смогу жить, — прошептала Тон Нян, прижавшись к груди мужа и нежно обхватив его плечи. Она гладила его руки, тут же покрывшиеся мурашками, целовала шею, чувствуя, как сбивается его дыхание, и тихо напевала песенку, написанную ею специально к их свадьбе. — Что случилось? — Мягко и всё же настойчиво спросила девушка. — Малыш Ми сказал, что я давлю на тебя. — Давишь на меня? — искренне удивилась девушка, на мгновение приподнимая голову и тут же укладывая её обратно, увидев протест в глазах мужа. — Да, — подтвердил Шан Ян, кивнув для большей убедительности. — Я хотел взять тебя с собой на эти соревнования, но Шао Фэй сказал, что я постоянно таскаю тебя за собой и не даю спокойно работать и учиться. Заставляю тебя ухаживать за мальчишками и выполнять всякие поручения, оставляю одну… И родственники! Каждый раз, когда приезжают мама или дедушка, наши семьи постоянно напоминают о детях. Ты молода, я знаю и не хочу торопить тебя! Нам хорошо вдвоём. И я всё понимаю! Но… Он затих, не желая продолжать дальше. Одно неверное слово, и его жена испугается тех мыслей, что роятся в его голове уже не первый день. Мужчина старательно молчал, потому что старше и мудрее, ежедневно выполнял заученные действия и старался не подавать вида, что его что-то беспокоит. Но ведь это было не так. Он набирался смелости, чтобы поговорить серьёзно, но совершенно не ожидал, что этот разговор состоится именно сейчас. — И давно? — уточнила Тон Нян. — Давно ты собирался поговорить со мной об этом? Заданный вопрос заставил Шан Яна оторваться от вновь завладевших им мыслей и удивлённо взглянуть на девушку. Она строго смотрела на мужа в ожидании ответа. — С того момента, как мама вернулась в Норвегию. — Два месяца?! — Два месяца, — уныло повторил мужчина, снова пряча глаза. Тон Нян поражённо воззрилась на супруга. Как же так получилось, что она совершенно не знала об этом? Как проглядела, что Шан Ян чем-то серьёзно обеспокоен и старается справиться с этим? Быть предельно честной. Только так можно разрешить недопонимание, сложившееся между ними. Пусть сейчас оно и кажется крохотным. — Я знаю, что у тебя есть много таких мыслей, которыми ты со мной не делишься. Думаешь, что я ещё слишком молода для этого и могу не понять. Но Хан Шан Ян, если ты будешь молчать, мы никогда не разберёмся во всех тонкостях и не научимся по-настоящему доверять друг другу. А я хочу этого, очень хочу! Потому что люблю тебя. Обещай мне, что не будешь больше ничего скрывать. — Обещаю, — прошептал Шан Ян, не отрывая взволнованного взгляда от девушки. Он прекрасно знал, что не изменится по одному щелчку пальцев и не сможет доверить ей сразу все секреты, не потому что сомневается — просто боится. Боится, что однажды она изменит своё мнение. Ему понадобится время, чтобы привыкнуть, что он действительно больше не один, что всегда будет находиться рядом человек, способный и готовый помочь. — Тон Нян, — всё также тихо сказал он. — Дай мне ещё немного времени, чтобы привыкнуть к семейной жизни. Но я обещаю, что не буду от тебя ничего скрывать. Если бы её спросили о самом запоминающемся литературном герое, Тон Нян никогда бы не призналась, что прочла десятки романов о любви и мечтала о мистере Бингли из «Гордости и предубеждения». О милом, нежном и внимательном молодом человеке с добрым сердцем. Мечтала и в результате получила самого настоящего мистера Дарси 21 века. Этакого сурового тигра с душой маленького котёнка. Такого же милого, нежного и внимательного, но стойкого и целеустремлённого. За что и была безмерно благодарна судьбе, потому что представить мужчину лучше, чем он, было сложно. Шан Ян не любил говорить о своих страхах, и девушка прекрасно знала, какой ценой дались ему эти слова. Он безжалостно ломал барьеры, сдирал колючую проволоку и открывал замки на воротах с давно проржавевшими петлями. Нежность накрыла её с головой, будто девушка с разбега бросилась в морскую пучину. — Я люблю тебя, Хан Шан Ян. Я так сильно люблю тебя! — без тени смущения повторила Тон Нян, всё теснее прижимаясь к удивлённому мужу, не готовому к такой бурной реакции на свои слова. — Если ты плохо себя чувствуешь или тебе одиноко, даже не думай молчать. И если я нужна тебе, пусть это будет даже самая дальняя и длительная поездка, не пытайся меня отговорить. Я всё равно приеду. — Хорошо, малышка, я больше не буду строить из себя всемогущего, — улыбнулся мужчина, пытаясь чуть приподняться на подушке. Непривычное ласковое обращение слетело с языка совершенно случайно, и Шан Ян, пригладив непослушную прядь волос жены, осторожно прошептал «малышка» ещё раз. Распробовав новое слово, он улыбнулся ещё шире и прикрыл глаза. Казалось, простуда и вовсе отступила, испугавшись действенной силы любви, но Шан Ян чихнул, снова обращая на себя внимание супруги. — Как я могла забыть? — всполошилась Тон Нян, размыкая объятия. — Тебе нужно померить температуру, выпить лекарство и хорошенько отдохнуть. Выпутавшись из рук сопротивляющегося супруга, уже через пару секунд она с важным видом изучала содержимое аптечки, перебирала пластинки с таблетками и бутылёчки с микстурами в поисках градусника. Количество лекарств, поместившееся в маленькую, казалось бы, сумочку, на деле могла поднять на ноги целую футбольную команду. А может, и не одну. Однако всё это предназначалось одному Шан Яну, и тот уже начал беспокоиться. В тот момент, когда мужчина уже хотел убедить супругу в бесполезности такого объёма лекарств, заветный градусник наконец-то был найден, а пугающие пластинки с таблетками вновь исчезли в аптечке. — Подержи его пять минут, — пробормотала девушка, протягивая градусник. Шан Ян послушно оттянул ворот футболки и засунул стекляшку с ртутью — как говорил недовольный Демо, когда болел — под мышку. — Полежи рядом со мной, Нян Нян, — прошептал он, не отводя взгляда глубоких карих глаз от Тон Нян, и похлопал по кровати рукой. — Если мне и понадобится лекарство, чтобы почувствовать себя лучше, то только одно. Её щёки мгновенно вспыхнули, и девушка поспешила принять предложение. Спрятать смущение, уткнувшись в шею мужа, ещё не утратившую аромат одеколона, было её любимым способом борьбы с неловкими ситуациями. И всё-таки иногда мама ошибается, подумала Тон Нян. Шан Яну нравится быть беспомощным в её руках.
