Иная судьба

На следующее утро Арсения проснулась раньше будильника. Солнечный луч пробивался сквозь щель в шторах, рисуя золотую полосу на полу. Она потянулась, ловя себя на мысли, что ждёт сегодняшней встречи с Данилой с... нетерпением?   *"Это просто любопытство. И ничего больше"*, — убеждала она себя, наливая кофе.   Но когда в 9:55 раздался стук в дверь, сердце предательски ёкнуло.   — Открывайте, инквизитор с добрыми намерениями! — раздался весёлый голос за дверью.   Арси глубоко вдохнула и открыла. Данила стоял на пороге в лёгкой белой рубашке, шортах и с огромной корзиной в руках.   — Сегодня у нас пикник, — объявил он. — На самом красивом пляже острова.   — А где... — начала Арси, оглядывая его с ног до головы.   — Серый мундир? Оставил в шкафу. Сегодня я просто Данила.   Они шли по узкой тропинке к пляжу, и Арси не могла не заметить, как на него оглядываются прохожие.   — К вам все так присматриваются, — заметила она.   — Ага, — он усмехнулся. — Местные думают, что я соблазняю наивную туристку.   — Я не наивная!   — Конечно нет, — он подмигнул. — Вы же меня до сих пор опасаетесь.   Пляж действительно оказался прекрасным — белый песок, бирюзовая вода и ни души вокруг. Данила разложил плед, достал из корзины фрукты, сыр и бутылку вина.   — Вот, — он протянул ей бокал. — За новые впечатления.   Арси осторожно пригубила. Вино оказалось лёгким, с фруктовым послевкусием.   — Ну что, — Данила откинулся на локти, — теперь, когда вы узнали меня получше, какие выводы?   Арси задумалась, наблюдая, как волны набегают на берег.   — Вы... не такой, как я представляла.   — А каким представляли?   — Холодным. Безэмоциональным. Как... машина для исполнения Договора.   — Ох, — он рассмеялся. — Это вы про нашего начальника. Тот действительно похож на оживший айсберг.   Они болтали о пустяках, о книгах, о музыке. Арси с удивлением узнала, что Данила играет на гитаре и обожает старый рок.   — Вот бы послушать, — невольно вырвалось у неё.   — Сегодня вечером, после заката, — тут же предложил он. — У меня гитара в номере.   Арси покраснела при мысли о его номере, но кивнула:   — Договорились.   Когда солнце начало садиться, окрашивая небо в розовые и золотые тона, Данила неожиданно стал серьёзным.   — Арси, — он повернулся к ней, — я хочу показать вам кое-что.   Он достал из кармана маленький чёрный камень с выгравированным знаком инквизиции.   — Это...   — Мой оберег. Я ношу его с первого дня службы. — Он перевернул камень, и Арси увидела вторую гравировку — светящийся символ Дозора. — Видите? Мы не так уж отличаемся.   Арси осторожно взяла камень. Он был тёплым на ощупь.   — Почему вы мне это показываете?   — Потому что... — он замолчал, глядя на горизонт, — я хочу, чтобы вы перестали бояться. Не только меня. Себя. Своих чувств.   Арси почувствовала, как что-то сжимается в груди.   — Я...   — Не отвечайте сейчас, — мягко сказал он. — Просто знайте — вы не есть страх.   Они молча наблюдали, как солнце касается воды. — Садись где хочешь, — он махнул рукой, устраиваясь на диване.   Арси осторожно присела рядом, стараясь не касаться его плечом. Данила настроил гитару и начал играть — что-то мелодичное, незнакомое.   — Это ваше сочинение? — спросила она.   — Да, — он улыбнулся. — Ещё со времён академии.   Они разговаривали до глубокой ночи. О книгах, о музыке, о том, каково это — быть Иным в мире людей. Арси, к своему удивлению, расслабилась настолько, что, когда Данила нежно коснулся её руки, она не отдёрнула ладонь.   А потом был поцелуй. Сначала осторожный, потом страстный. И всё — страх, сомнения, мысли — растворились в тепле его губ.   Утро началось с нежного солнечного света и запаха кофе. Арси потянулась, нащупывая рядом Данилу, но место было пустым. Зато с балкона доносились приглушённые голоса.   — ...спасибо, что согласился помочь, — раздался знакомый бас.   Арси замерла. *Гесер?*   — Не за что, — ответил Данила. — Хотя должен признаться, задача была... необычной.   — Ну, ты справился. Думаю, теперь её фобия останется в прошлом.   — Надеюсь.   Арси почувствовала, как лёд сковывает её грудь. Она осторожно подкралась к балконной двери.   — Главное — не говори ей, что это была договорённость, — продолжал Гесер. — Пусть думает, что всё вышло само собой.   — Конечно, — усмехнулся Данила. — Хотя...   — Хотя?   — Ничего.   Арси отшатнулась, как от удара. Всё — его улыбки, его слова, этот вечер... Всё было ложью. Частью "лечения".   Она оделась так быстро, как только могла, и выскользнула из номера, даже не оставив записки.   — Арси!   Данила догнал её уже в холле отеля. Он был бледен, в смятой рубашке, с тенью паники в глазах.   — Ты всё слышала. Да? — Да, — её голос звучал чужим. — И теперь я уезжаю.   — Позволь мне объяснить...   — Что? Что это была "работа"? Что ты просто выполнял просьбу Гесера? — она засмеялась, но в голосе не было веселья. — Поздравляю, инквизитор. Ты «вылечил» меня.   Он попытался взять её за руку, но Арси резко отпрянула.   — Я не врал о своих чувствах, — тихо сказал он.   — Но врал обо всём остальном.   Она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. В самолёте Арси прижалась лбом к холодному иллюминатору. Остров, солнце, его улыбка — всё это теперь казалось ядовитым сном. Медальон Семёна на её шее дрогнул.   — Арси? Ты уже в пути? — раздался голос мага.   — Да, — прошептала она.   — Что случилось?   — Ничего. Всё в порядке.   Но это была ложь. И самая горькая правда заключалась в том, что где-то глубоко внутри она всё ещё ждала, что дверь в салон распахнётся, и он появится — смущённый, растерянный, настоящий.   Но дверь оставалась закрытой. А самолёт уносил её всё дальше — от обмана, от боли...  И от того единственного, что, вопреки всему, успело стать важным.