Иная судьба

В штабе Инквизиции было прохладно и тихо. Арси поправила мундир, который всё ещё казался чужим. Высший Инквизитор, сухой старик с пронзительным взглядом, протянул ей короткий серебряный клинок: — Перед присягой можно отказаться. Последний шанс. Она взяла оружие. Металл оказался неожиданно тёплым. Где-то в Москве Катя, наверное, уже нашла медальон в своём рюкзаке — Арси подбросила его утром, завернув в записку: *«Твой папа был лучшим»*. — Клянусь соблюдать Договор, — сказала ровно. Старик кивнул клерку у стены. Тот запустил голограмму с текстом устава. Арси машинально подписала документ электронной печатью. Всё прошло буднично — никаких мистических вспышек или говорящих теней. Даже кровь брать не стали — теперь использовали ДНК-сканеры. — Распишитесь здесь, — клерк указал на экран. — И здесь. Страховка включает лечение от магических травм, но не покрывает... Она не слушала. В кармане ждал камешек с моста — единственное, что взяла с прошлой жизни. Здание Школы Инквизиторов напоминало заброшенную больницу: облупившаяся краска, треснутые окна, заколоченные вторые этажи. «Маскировка» — пояснил куратор, седовласый инквизитор с шрамом через глаз. — «Здесь учатся видеть суть, а не обёртку».   Арси получила номер вместо имени — «Слушатель 17». Первым испытанием стал «Зал Отражений». Комната с зеркалами, где каждое показывало искажённую версию реальности.   — Выбери настоящее, — сказал куратор, исчезая.   В одном зеркале она видела себя в куртке Ночного Дозора, в другом — в одеждах Тёмных. Настоящее оказалось третьим: треснутое стекло, за которым маячил силуэт Николая.   Преподаватели не объясняли — ломали.   — Ты думаешь как Светлая! — кричал наставник по нейтрализации артефактов, когда Арси попыталась защитить однокурсника от ожогов «Пламени Феникса». — Инквизитор не спасает — оценивает ущерб! Группа из двадцати слушателей сократилась до шести за месяц.   «Слушатель 5», парень с даром телепортации, исчез после попытки сбежать. На стене остался его силуэт, выжженный магическим импульсом.   Он появился на занятии по допросам — тощий паренёк в очках с линзами «антиглаз». Преподаватель представил его как «пример неудачного выпускника».   — Дреер пытался спасти вампира-подростка, — сказал наставник, включая голограмму. — Результат? Погибли двое людей. Ваша задача — найти его ошибку.   Арси смотрела на запись: Дмитрий, год назад, кричит что-то женщине в плаще, пока вампир рвёт горло охраннику.   — Он замешкался, — сказала она. — Дал эмоциям перевесить логике. — Неверно, — преподаватель ткнул указкой в точку на голограмме. — Он не проверил фон. Женщина — его сестра.   Дмитрий, сидевший в углу, хрипло рассмеялся. Он поймал её у автомата с кофе после отбоя:   — Слышал, ты из московского Дозора. Как Гесер? Всё ещё прячет конфеты в ящик стола?   — Ты здесь чтобы меня проверять? — Я здесь чтобы напомнить: они учат тебя ломать, но сломаешься ты сама. На следующее утро Арси нашла в учебнике записку:   «Ищи комнату 303. Там ответы, которые они скрывают». За дверью с кодом «Чистилище» висели портреты проваливших выпускников. Среди них — Николай Петров, 22 года, причина отчисления: «Избыточная эмпатия».   На столе лежал дневник:   «...Гесер предлагал вернуться в Дозор. Но как я буду смотреть в глаза тем, кого предал?» Резкие шаги в коридоре заставили её спрятаться в шкаф. Через щель она видела, как куратор стирает надпись на доске: «Инквизиция — не судьи. Мы — последствия».   Финал обучения — «Суд Теней». Арси поставили перед выбором: нейтрализовать юного мага, случайно убившего отца, или дать Дозорам его забрать.   — Он не контролирует силу, — говорил «прокурор» в маске. —Риск нарушения Договора — 87%.   — Его сестра — Тёмная, — добавил «защитник». — Она научит его. — Передать сестре, — сказала она. — Под наблюдение Инквизиции. Куратор улыбнулся впервые за полгода. На церемонии Арси вернули имя. Жетон гласил: «Инквизитор 3-й категории. Специализация — пограничные случаи».   Дмитрий, теперь её куратор, бросил в прощальной речи:   — Помни: мы не ставим печати. Мы — те, кто их снимает.   В кармане мундира лежала фотография Кати. На обороте — новая надпись:   «Папа был бы рад. Спасибо».