Shine on you Crazy Diamond!

Отношения с Роханом как забитый до предела паровой котел - опасны для жизни. Нужно терпение, чтобы каждый из них двоих поверил, что все это взаправду, без подводных камней, что настал наконец их извращенный ХэппиЭнд. Нужно время, чтобы оба притерлись друг к другу, смирились с фактом, что именно без самого раздражающего человека на земле они больше жить и не могут. Рохан ненавидит лжецов, потому привыкает первым, ведет себя честно сразу. Позволяет Джоске проникать все дальше в его личное пространство: смотреть на него за работой без сопутствующих скандалов, заходить в дом без приглашения, обнимать под настроение, а не когда мангаке лень сопротивляться. Он не строит из себя недотрогу, но и дальше определенной границы не подпускает. Сам уже давно не против, но безумно боится, все еще не доверяет настолько. Использовать стенд для обоих табу, хотя жизнь бы сильно упростило. Стопка недвусмысленной литературы в его кабинете давно появилась и постоянно растет. Если Джоске пытается ее прочесть, неизменно получает по рукам и покрасневшего Рохана бонусом. Приходится читать пока мангака спит. Хотя и попыток сделать это при нем парень не оставляет по понятным причинам. Зато спать в его постели позволено. Особенно после того, как Джоске воспрял духом от поддержки Окуясу и решил, что сболтнуть маме об их отношениях будет хорошей идеей. Мама не поняла. И приняла не скоро. А Хигашиката слишком легко привык коротать ночи в особняке Кишибе. Рохан не меняется. Даже рядом с Джоске, даже впуская его так далеко в личное пространство. Он склочный, агрессивный. Иногда пропадает из жизни, сутками рисуя мангу. С ним сложно. Иногда доходит до драк и ругани. Но без этого они бы не привязались друг к другу настолько. Плечи Рохана торчат из-под тонкого одеяла. В темноте они напоминают не человека, а мелькнувшую тень от фар за окном. Слишком бледные, отметины шли ему гораздо больше. Грудь вздымается размеренно в глубоком сне. Он лег спать часа четыре назад, не больше, вновь завис с работой. Или это хобби? Он по-прежнему кажется беззащитным только когда спит. И вряд ли будет сопротивляться. Джоске приближается потихоньку, продавливает массивным плечом матрас, вынуждая субтильного мангаку съехать немного к нему поближе. Почти коснулся зубами прозрачной кожи, но вздрогнул от звонка в дверь. - Еще хоть подумаешь об этом - прикончу. - Шепчет его «ангел». Рохан поднимается нехотя, поворачивается к надувшемуся Хигашикате. Он редко улыбается, чаще смотрит на старшеклассника внимательно, будто старается запомнить в подробностях, а сейчас улыбается едва, одними уголками губ. Что ему такое приснилось, раз такой довольный? - Тц… - Джоске провожает взглядом фигуру мангаки, отправившегося встречать гостей, вслушивается в тихий шорох дождя за шторами. Почти ливень. В школу идти желание пропало окончательно. Уговорить бы только Рохана проваляться все утро в постели. Замок щелкает, раздаются голоса. Джоске приподнимается над матрасом, вслушивается, даже не пытаясь сдерживать порыв любопытства. - Забирай чертов зонт, и чтобы я твою мокрую башку больше не видел! - Кишибе с шлепаньем швыряет мелкий предмет - видимо, зонт - в пришедшего и хлопает дверью. Окуясу - судя по голосу - успевает только пискнуть «спасибо». Джоске утыкается носом в подушку, глуша накатившийся приступ смеха. Только бы до возвращения Рохана успеть отсмеяться, иначе наказание неизбежно. Но ситуация слишком смешная, а Хигашиката слишком счастливый, потому получает легонько по затылку кончиками пальцев, не успев замести следы «преступления». Рохан ужасно изменился. - Подслушивать нехорошо. - Шепчет над ухом и продавливает матрас совсем вплотную, укладываясь под теплый бок. Так лежать хорошо. Рохан мягкий, хоть и кажется тощим. Теплый. Джоске тянется лапищей, сгребая его за талию и подтягивая к себе еще, перекатываясь на спину, чтобы умостить на широкой груди мангаку, отрезать ему путь для отступления. Пальцы в замке на пояснице. Теперь не отбрыкается, можно еще немного так полежать. - Дождь на улице. - Рохан утыкается холодным лбом ему в подбородок, прячет лицо. Явно готовится сказать что-то странное. - Если выйдешь сейчас, прическу испортишь. - Отмазка так себе. Придумывали ее явно на ходу, но Джоске довод кажется предельно весомым. Руки мангаки урывками тянутся к шее, обвивают ее и гладят легонько затылок парня. Прическа, да. Он даже укладываться не начинал. Подросток поднимает лицо мангаки за подбородок - явно же красный как помидор, потому и прячется - касается коротко его губ. - Проведем весь день в постели, Рохан-сенсей? - Поцелуй слишком приятный. Затягивает. Губы соприкасаются еще, затем снова, уже размыкаясь наконец. Этот рубеж они уже проходили. Главное, остановиться до того, как Кишибе запаникует, растянуть момент как можно дольше. - Тебе всего шестнадцать. Я похож на педофила? - Дыхание мангаки сбивается едва заметно, глаза мутнеют, стоит провести по обнаженной талии рукой. Насколько долго он еще сможет сдерживаться? Вот Джоске уже на пределе. - Возраст согласия уже давно пройден. - Пальцы скользят к резинке пижамных брюк, наглейшим образом оттягивают ее, касаются едва ложбинки между ягодиц. - И книжки Ваши похабные я прочитал от корки до корки. По два раза. Ужасный довод. Сейчас все и закончится. Джоске жмурится, готовясь ловить оплеуху от вспылившего Кишибе, но руками скользит дальше вниз, готовясь отстаивать завоеванные позиции до последнего. Секунда. Две. Три. Время продолжает свой ход. Рохан молчит. Наклоняется ближе. Обдает дыханием щеки, целует его в кончик носа. Джоске приоткрывает один глаз, сталкивается с напряженным, но решительным взглядом мангаки. Это значит: «да»? Рохан прижимается сильнее, кусает нетерпеливо нижнюю губу Джоске, оттягивает немного, сжимая зубы до легкой боли. Старшеклассник шипит невольно, сжимает ягодицы мангаки сильнее. И правда, сам виноват, что медлит. Широкие ладони соскальзывают плавно на бедра Кишибе вместе с пижамными штанами, перехватывают удобнее под коленями, и Джоске ловко подминает мангаку под себя, вжимает в кровать вместе с требовательным поцелуем. Язык скользит глубже, дыхание окончательно сбивается с ритма. Рохан напряжен. Он не сопротивляется, но явно боится. Стягивает пальцами широкие плечи до боли, жмурится, когда Джоске прекращает на мгновение поцелуй, чтобы вдохнуть. - Используй Heaven’s Door. - Хигашиката склоняется к его уху, кусает легонько за мочку. - Напиши, что я все правильно сделаю или что-то в этом роде. Рохан мотает головой, открывает глаза, расслабляется немного, делая над собой усилие. И верно, так будет нечестно, жульничеством. Ощущения получатся не настоящими. Кишибе никогда бы на подобное не согласился. Джоске понимал. Потому и перечитал все те книжки, чуть ли не вызубрил каждую. Рохан ни за что не согласится использовать стенд на парне, даже для своей безопасности. К этому он и готовился. Ему самому сейчас страшно не меньше. Сколько бы Джоске не представлял себе этот момент, сколько бы ему не снилось подобное, реальность всегда страшнее. Сейчас у него права на ошибку не будет. И он не собирался позволять себе ошибаться. Рохан прячет руки под подушку, будто окончательно сдается, выгибается, вжимается в разгоряченную грудь Джоске. Его взгляд сосредоточенный, полностью поглощенный процессом. Он смотрит на Хигашикату как на разворот манги, над которым работает. Значит, отдается на все сто процентов. Это льстит и возбуждает еще больше. Непривычно, когда он такой покладистый. Но его редкие стороны видеть особенно приятно. Губы подростка скользят ниже, очерчивают линию подбородка слабыми засосами, оставляют уже гораздо более яркие следы на шее, ключицах. Плевать на то, как их много, кто их увидит, он всегда может это вылечить. Сейчас на бледной коже следы были жизненно необходимы для Джоске. Он кусает ее, зализывает раскрасневшиеся точки языком, тянет кожу, пробирается все ниже по телу мангаки, оставляя за собой отчетливые следы. Рохан следит все напряженней. Чем ближе Джоске к его паху, тем тверже мышцы на животе мангаки, сложнее тянуть зубами кожу в попытках оставить более четкие отметины. Брюнет проходится языком по выпирающей тазовой косточке, утыкается щекой во влажную головку члена мангаки. Рохан вздрагивает, подается бедрами вперед, оставляя на лице Джоске вязкую полосу, и тут же закрывает свое лицо валяющейся рядом подушкой. Смущающийся Кишибе - это как отдельный вымирающий вид. Нечто прекрасное и неуловимое. Безумно хочется подольше оставить его в этом состоянии. И Джоске все готов для этого сделать. Язык проходится по возбужденному органу, останавливается в углублении уретры, смахивая каплю смазки. Рохан издает полустон-полувсхлип из-под подушки, пытается резко сдвинуть ноги, но Джоске уже уперся локтем ему в бедро, не позволяя подобных выходок. Не прекратит, пока его отчетливо не попросят, но мангака пока молчит. Нравится? За Рохана говорит разгоряченная кожа, сбивчивое дыхание и приглушенные стоны, доносящиеся из-под подушки. Его бедра подрагивают от каждого движения языка подростка, пытаются сдвинуться в миллионный раз, но мангаке слишком хорошо, чтобы хватило сил на подобное. У Джоске явно неплохо удается минет. Во всяком случае, он не зря так часто представлял, как это делает Рохан. Вернее, как он должен был бы это делать, чтобы довести парня до экстаза. Прикосновения ко всем частям его тела не вызывают отвращения или отторжения. Каждый кусочек кожи Рохана манит непреодолимо. И Джоске забывается, затягивая разгоряченную плоть все глубже в рот и чуть не провоцируя у себя рвотный рефлекс. Дальше идти все еще страшно. Если сейчас все идет по плану, это не значит, что и дальше все получится. Меньше всего парень хотел попробовать это один раз и остановиться из-за неприятного опыта. Даже у упертости Рохана есть свой предел. Однако мангака не согласен. Он отбрасывает подушку в сторону, упирается в затылок Джоске ладонями, оттягивает того за волосы, заставляя остановиться, поднять голову. - Прекрати! - Он явно сердится. Рохан тянет Джоске к себе резким грубым движением, переворачивает на лопатки. Его бедра дрожат от возбуждения, стягивают талию парня. Мангака опирается легонько одной ладонью брюнету на грудь. - Так долго намекал на это, а теперь передумал? Говнюк малолетний! Когда Рохан ругается - это быстро сбивает настрой. Джоске постоянно паникует, он давно знает, что мангака в ярости становится абсолютно неадекватным. И сейчас Кишибе метает молнии и явно готовится к рукоприкладству. Джоске вновь затравленно жмурится. Ждет, когда размашистая оплеуха все прервет. Рохан приподнимает немного бедра, будто… Подросток открывает глаз, жмурится снова. Мангака ждать его не собирается, идет напролом, готовит себя сам. Лицо у него должно быть чертовски сексуальным. Джоске снова приоткрывает глаза, но Кишибе тут же кладет на них ладонь, ложится ему на грудь, дыша сбивчиво под ухом. - Хочу дойти сегодня до конца. - Шепчет требовательно, будто отдает приказ. И тут же целует подростка под челюсть, оставляет маленькое пятнышко засоса. Впервые. Нельзя ослушаться приказа, раз уж его так озвучивают. Спина Рохана размеренно вздымается, расправляется с каждым вдохом, выставляя перед Джоске результаты его полуторачасовой работы. Сейчас отметины на своем месте, оставлены тут по праву, потому радуют глаз, снова будоражат юный организм. Подросток целует мангаку в плечо, едва касаясь губами истерзанной кожи, чтобы не потревожить, и накрывает его тонким одеялом. Рохан вымотан. У него сегодня перебор с новыми впечатлениями, пусть большинство и оказалось довольно приятным. Ему стоит немного поспать. Джоске уже уснет врядли, потому поднимается тихонько с постели, кутается в плед и спускается вниз за своей порцией кофе. Машины у мангаки в доме нету, тот предпочитает готовить сам, в турке. Джоске тоже пришлось научиться, что он с успехом и проделывает. Самое время присесть у окна с огромной чашкой и подвести итоги. Даже первый угловатый секс хорош и имеет смысл, если засранец, втемяшивший себе в голову, что это нужно сделать здесь и сейчас, по совместительству оказывается человеком, которого ты любишь. Он прикрывает глаза, в пелене воспоминаний проигрывая еще раз ритмичные движения (когда Кишибе перестает всхлипывать, а Джоске смелеет немного и набирает ритм), распахнутые глаза мангаки, зубы, оставляющие больной укус на плече, лишь бы не выплеснуть под конец эмоции во весь голос и сдавленный хриплый стон в самое ухо, когда укус Рохану сдержаться совершенно не помогает. Хигашиката жмурится сильнее, снова напоминая себе вспышки электричества, пронизывающие с каждым толчком все тело, постепенно заряжая его для оргазма, натягивая мышцы и нервы до предела. Открывает глаза, пьет кофе, чтобы уже отвлечься. Соблазн побежать наверх и продолжить нарастает, но подросток все еще сидит. О произошедшем не поговоришь с друзьями, не поделишься с матерью. Единственный человек, который и правда поймет его и разделит эмоции, лежит сейчас наверху изможденный и тихо сопит во сне. Но рассказывать обо всем и не обязательно. Главное, что это произошло. Мозолистые пальцы ложатся на широкие плечи, загребая Джоске немного назад, притягивая к еще прохладному после душа торсу. Губы мангаки опускаются ему на лоб. - Холодно там. - Сообщает он, тыкаясь ледяным кончиком носа в висок подростку. Он сегодня какой-то невероятно покладистый. Мистика, не меньше. Будто читая мысли Хигашикаты, мангака фырчит в самое ухо. - Это для тебя настроение. Кто-то узнает - убью. Медленно и мучительно. Нет, все тот же. - Буду нем как могила. - Божится Джоске и ловко закидывает его на плечо, неспеша топая наверх. Рохан легкий, обмякший в его руках. От каждого шага напрягается немного, явно морщится от боли. Чтож, неумелый первый секс и с идеальной теоретической подготовкой останется неумелым первым сексом. Тут сложно не нарушить табу на стендов, потому Crazy Diamond все же активирует свою способность, когда Джоске уже заносит мангаку в комнату. - Засранец. - Шепчет Рохан, но по тону явно благодарен. Подросток укладывает его аккуратно на кровать, прижимает грудью к матрасу нависая сверху. Очередного раунда не будет. Просто хочется побыть так немного, не поддаваться животным инстинктам. - Люблю тебя. - Слова из уст Рохана доносятся отчетливо, но все равно кажутся миражом. Потому что звучат всего лишь второй раз за все время. Мангака улыбается, щурится затуманенными глазами. - Кому-то скажешь подобное - убью.