Во имя добра

Изуку с удивлением и лёгким испугом наблюдал, как Джун собирался противостоять сразу двоим ребятам старше его, и не знал, что делать. С одной стороны, Джуну ни за что не справиться сразу с двумя, если учесть, что у него даже нет причуды, с другой — Изуку вряд ли исправил бы ситуацию, но бросать друга в беде не входило в его правила. Как заметил Изуку, разозлить Шигараки — плёвое дело, и добром оно никогда не заканчивается. Скажешь ему, что он придурок — забьёт камнями, решишь ему противостоять… Лучше не проверять, что за этим последует. Тем не менее, Джун не собирался опускать кулаки. Шигараки, из последних сил стараясь не терять спокойной интонации, спросил: — И что же ты мне сделаешь? Джун ничего не ответил, но и с места тоже не сдвинулся, закрывая собой и Коро, и Черноглазку, и Хамелеона, и даже Изуку. — Что ты мне сделаешь, мелочь? — повторил вопрос Шигараки уже громче и подошёл к Джуну почти вплотную. На таком расстоянии можно было увидеть, насколько Шигараки превосходит Джуна: носом Джун упирался Шигараки в выпирающую ключицу, но, чтобы не терять вида, он гордо вздёрнул подбородок и посмотрел противнику в глаза. — Не подходи ко мне, — сказал Джун и оттолкнул Шигараки. Прежде чем Шигараки успел опомниться и напасть в ответ, уже по-серьёзному, совсем не так, как дерутся дети в начальной школе, Джун замахнулся кулаком и изо всех сил заехал ему по скуле. Далее произошло неожиданное. Нечто, выходящее за рамки реального и что потом долго мучило Изуку, хотя он боялся признаться в этом даже самому себе: Шигараки не просто отшатнулся — он отлетел на насколько метров! Школьники с изумлением смотрели на происходящее. Кто-то смог дать отпор Шигараки? Неужели он больше не будет донимать их? Неужели в их жизни наконец появился Герой? Джун тяжело дышал и смотрел на раненую правую руку, которая только что с невероятной силой оттолкнула Шигараки на много метров назад и заставила его взвыть от боли, как раненого щенка. Пульс в ушах и груди задавал темп его мыслям, качал энергию по телу. Он чувствовал нечто великое, зарождающееся в нём. Это было похоже на силу настоящего героя, на силу борца с несправедливостью. Это была сила Всемогущего! Шигараки не сразу поднялся, несколько секунд собирая пыль и грязь потрёпанной одеждой и волосами. Он кашлял и стонал, но нашёл в себе силы встать на некрепких ногах. Его длинная чёлка спадала на глаза, но Джун понял, что в эту секунду Шигараки его возненавидел. Его тощая высокая фигура возвысилась над всеми детишками из начальной школы, вселяя что-то… такое… что-то, похожее на животный ужас. Джун дотронулся до больной руки и с силой ущипнул себя, зашипев в стиснутые зубы. Из глаз покатились слёзы от страшной боли, но страх отошёл. Бежать было некуда, а значит, Джун получил силу, чтобы сражаться. В конце концов, у него ещё осталась и вторая рука. Изуку наблюдал, как Джун поднимает руки и отводит левую ногу назад, чтобы в любой момент ударить Шигараки неповрежденной рукой. Изуку мало знал о человеческих чувствах, поэтому вряд ли смог бы описать горько-сладкое ощущение, которое поселилось у него в животе и клокотало через грудь аж до самого горла. То были искреннее восхищение и жгучая зависть, которые он испытал, когда увидел причуду Джуна — причуду Всемогущего. Если бы и знал, то ни за что не признался бы себе в том, что в самом глубоком уголке души хотел бы, чтобы Джун проиграл этот бой. — Сопливая мелочь, — плюнул Шигараки. Он дрожал. От стыда или от ярости, но он готовился мстить. Даби первым сделал шаг и решил обойти Джуна, чтобы напасть одновременно с Шигараки. Джун сразу понял его план, но ничего не мог с этим поделать, поэтому сосредоточил внимание на обоих противниках, чтобы суметь отбиться. Вся надежда легла на новообретенную причуду. Он покажет Шигараки, кто сильнее, и станет героем. Когда Шигараки подлетел к нему, Джун ударил. Ударил со всей своей силы... И ничего не случилось. Томура схватился за нос, больше ошеломлённый, чем на самом деле ушибленный. Даби, подкравшийся сзади, схватил его за подмышки и крепко удерживал. Джун рвался, пинал ногами воздух, извивался всем телом, и, конечно же, все попытки были тщетны. Что же он сделал не так? Куда делась причуда? Осознав, какую ошибку только что совершил, Джун замер. Тело оцепенело, и на этот раз он не знал, что с этим делать. Может, стоило молить о пощаде. — Чёрт подери, где твоя сила, герой? — засмеялся Шигараки и ударил в живот. Послышался странный, глухой, задушенный звук. Дети забеспокоились, сбиваясь в кучки. Девочка, за которой следил Изуку, захныкала. — Завалите рты! — крикнул Даби, и голоса моментально стихли. Остался только этот глухой звук. Шигараки бил ещё. И ещё. Даби отпустил, и Джун без сил повалился на землю, а Томура продолжал его избивать. Наконец он поднялся, с удовольствием взглянув на Джуна сверху вниз, и собрался уходить, но — постойте, нет — он сделал один широкий шаг обратно и со всей силы пнул Джуна под бок. Раздался тихий всхлип. — Не надо, — взмолился Джун. — Пожалуйста. — Эй, шавка, — надменно бросил Томура, — а что будет, если я тебя убью? Ужас прошиб тело Джуна, из последних сил он попытлся отползти или хотя бы пошевелиться, но получил ещё один удар в бок. Из горла вырвался лишь слабый хрип. Изуку стоял вместе с остальными школьниками, не смея вмешаться. Однако каждый новый удар и отчаянный хрип царапали сердце. Изуку хотелось бы защитить Джуна, но Шигараки убьёт его, если он попытается помешать ему. Почему никто из них не хочет помочь Джуну? В отличие от Изуку, у каждого из этих детей есть причуда. Если бы они только решили работать сообща, то смогли бы дать пинка под зад и Даби, и Шигараки, но почему же никто из них даже не шевельнётся? Ведь не может Изуку решить что-то в одиночку. Мама говорила, что он должен держаться подальше от старших. Он должен бежать и звать на помощь. Если он не может бежать, он не должен сопротивляться, он должен искать способ спрятаться, найти укрытие, чтобы шторм миновал его. Нельзя сопротивляться советам матери, подумал Изуку и снова услышал тонкий голосок внутри него, который уже однажды говорил ему: «Герои так не поступают». Тогда страх и чудесное спасение от гибели кричали в нём на сто ладов, во сто крат сильнее. Нежные, успокаивающие слова говорили ему, что он не должен быть героем. Он должен быть живым и невредимым. Изуку проигнорировал тонкий голос. Тем не менее, разве он мог игнорировать его сейчас, когда его лучший друг молил о помощи? Перед глазами растеклась горячая густая кровь, льющаяся из щеки Джуна. Перед глазами лежал полуживой Джун со швами на пухлой щеке. — Стой! Изуку бросился к Джуну и получил сапогом по лицу, но своего добился: Шигараки остановился. Мир завертелся вокруг Изуку, а звуки резко выключились. Ему едва удалось прийти в себя, первым делом ощущая нарастающую боль в скуле. — Ещё одна дрянь, — выплюнул Томура и облизнул обсохшие потрескавшиеся губы. — Тоже подохнуть хочешь, псина? — Умоляю, оставь его! — захныкал Изуку, уговаривая себя не заплакать и не сбежать. — Ты идиот? Брысь с дороги. — Шигараки только злился. Его сухое изможденное лицо не давало и намека на жалость. Как же Изуку мог его убедить? Что он должен сделать? Он должен предложить избить себя вместо него? Возможно, но он просто не мог этого выговорить. Изуку старался предложить себя, но противоречия делали только хуже. Горячие слёзы упали на шероховатые колени. — Я сделаю все, что хочешь, не трогай Джуна, — выговорил Изуку. Господи, пусть только Томура не захочет избить его. Пусть он только захочет, чтобы Изуку кинулся в ноги и лизнул ботинок — даже эта позорная участь показалась ему лучше, чем оказаться на месте Джуна — неспособного говорить, двигаться и как-то спастись от моря боли, которое его душило. — Что ты можешь сделать, неудачник? — рассмеялся Шигараки. — Чёрт бы тебя побрал, может, заставить тебя биться лбом о землю, пока кровь не пойдёт? Шигараки сделал вид, что задумался. — А может… — Тягучая пауза убивала, ведь приторный тон предвещал грядущий кошмар. — Ты хочешь встать на его место? нет нет нет нет нет нет нет! — Пожалуйста, не делай этого! — заревел Изуку. Слёзы туманили мир вокруг. Кажется, он задыхался. — Прошу, не надо! Должен же быть выход. Должен быть какой-то выход. Что ему надо? Что ему от них всех надо?! — У тебя нет ничего, тупая мелочь, — сказал Томура. — Всё, чего я от тебя хочу, — это видеть твои мозги на асфальте. — Но мы ведь ничего тебе не сделали, — в сердцах воскликнул Изуку, давя отнюдь не мужественные слёзы. Он с надеждой бросил взгляд в сторону остальных ребят, но они были напуганы не меньше его. Хотя разве мог быть кто-то испуганнее Изуку? Позади захрипел Джун, его стон был тихий и едва различимый, только Изуку смог его услышать, потому что находился на расстоянии касания. Этот слабый голос болью отозвался в душе мальчика, и он был не в силах это исправить. Желудок скрутился, но Изуку не обращал внимания, лихорадочно подбирая варианты. Как спастись от Шигараки? Как спасти Джуна от Шигараки? Что дать Шигараки, чтобы он ушёл? Зачем он пришёл? Ему ведь что-то нужно. Он чего-то не получил. Дети говорили, что у Изуку, возможно, есть… деньги! Не раздумывая больше ни секунды, Изуку засунул обе руки в широкие карманы шорт, набитые бумажными деньгами, которые мама дала, чтобы Изуку сам купил себе школьные принадлежности и чтобы он мог покупать себе обеды или что-нибудь перекусить, когда она поздно возвращается домой. Этих денег должно было хватить на целую неделю, но теперь Изуку не терпелось избавиться от них. Всё, что угодно, только бы не пережить то, что пережил Джун. — Вот, держи! Ты ведь за этим пришёл, да? — отчаялся Изуку, не переставая всхлипывать. — Я отдам всё, что есть, всё твоё, забирай. Трясущимися руками он выкинул на землю все купюры, лежавшие у него в кармане. Даби жадно смотрел на разлетевшиеся деньги. Шигараки молчал. — Собери их, — приказал он. Изуку на коленках ползал по земле, борясь с нарастающим ветром, уносящим купюры, и подбирал все, сминая бумажки и загоняя под ногти дорожную грязь. Он поднялся, хотя слабость в ногах едва ли помогала удержать равновесие, и протянул все деньги Шигараки. — Это все? — хмыкнул Томура. — Мне нужно больше. — Э-это всё, что у меня есть, — зыхныкал Изуку. Что ещё ему надо? Он уже отдал ему все свои деньги, так что же, чёрт возьми, ещё ему надо? — Я сказал, — его сухие губы побелели. — Этого, мать твою, недостаточно! Рука Шигараки шлёпнула по запястьям, и деньги снова разлетелись по всей улице. Изуку не кинулся их подбирать. Он молча смотрел на Томуру. — Подбирай! — рявкнул он, но Изуку не отреагировал. «Я сказал, что у меня больше ничего нет», — проговорил про себя Изуку. «Забери то, что я тебе даю, я не смогу дать больше». «Дай нам наконец уйти». Ничего из этого он не произнес. Джун в опасности. Изуку в опасности. Шигараки изобьёт их обоих и заберёт всё, что они имеют. Он просто не может это сказать. Он должен сказать что-то ещё. Что-то, что успокоит Шигараки. Неважно, что, главное, чтобы они смогли уйти на этот раз. — Я-я… Я добуду ещё. Потом, — пробормотал Изуку. Он ещё не знал, но этими словами подписал себе приговор. Ситуация с самого начала была безвыигрышная. — Ты думаешь, я идиот и поверю тебе? — Шигараки пихнул его в грудь, но Изуку нашёл в себе силы устоять. Сердце билось в груди птицей, и эта трепетная тяга к жизни тянула его язык. — Об-бещаю, я дам тебе больше! Буду отдавать тебе всё, что у меня есть, каждую неделю, честное слово, пожалуйста, поверь. Шигараки смотрел на него высохшими глазами. Его бледная кожа будто была натянута на кости, скрытая под чёрной одеждой. Он здесь король. Король страха и смерти. — Подбери деньги, — наконец сказал он. — На следующей неделе в то же время. Я жду. Не веря своему счастью, Изуку кинулся на землю, загребая всё, что выронил, вместе с грязью. Его руки шарили по пыли и песку, вздымая пыльные облака, забивавшиеся в нос и рот, но это его не волновало. Только бы отдать деньги Шигараки, чтобы он и Даби поскорее ушли. Остальные школьники понемногу расслаблялись, сбитые с толку и напуганные. Они настороженно проводили взглядами уходящих Томуру и Даби и только потом, не говоря ни слова, стали разбредаться по домам. Никто не обращал внимание на почти бессознательного Джуна. Изуку больше ничего не оставалось делать. Мамин голос снова заговорил в нём в полную силу. Есть единственная вещь, которую Изуку может сделать. Оставалось позвать на помощь. Он оглядел избитого Джуна, который прикладывал титанические усилия, чтобы подняться, и не знал, с какой стороны подступиться, чтобы помочь подняться. Изуку даже не знал, куда им идти, ведь он впервые пришёл в этот район, а между тем солнце садилось пугающе быстро. Обращение маме снова всплыло в его голове. Он нарушил слово, и теперь ему ужасно плохо. Какой же он глупый. Что же теперь делать? Неужели это конец? Плеча коснулась как будто невидимая рука, и Изуку со вскриком обернулся. Неловко переминаясь с ноги на ногу, перед ним стояла Коро. — Я живу недалеко, — произнесла она почти шёпотом. — Мы можем отнести твоего друга ко мне, ведь вы спасли мой кошелёк. — Она с застенчивой улыбкой показала свой маленький кошелёк, который, по-видимому, вернула Черноглазка за ненадобностью. — Папа говорил, что надо помогать тем, кто помогает тебе. Сердце Изуку радостно затрепетало. Он беспокойно кинулся к Джуну и понял, что совсем не знает, как он собирается нести Джуна. Изуку с трудом поднимал сумки с мамиными покупками, а Джун и того был размерами чуть больше Изуку. Ведь не мог же он тащить друга по земле. Коро чутко уловила растерянность Изуку и тоже подошла к Джуну. — Я могу взять его за ноги, а ты — под руки. Дотащим его вместе, — предложила она, и прежде чем Изуку согласился, они услышали ещё один стон. Медленно и неповоротливо Джун сел на земле, хватаясь за голову. — Всё нормально, — прохрипел Джун, с усилием справляясь со своим голосом. — Если хотите, я могу его понести. Все трое синхронно подняли головы и увидели, что к ним вернулся Ястреб. Он взбудораженно потряхивал крыльями за спиной, и одно перо одиноко опустилось на асфальт. — У меня сильная спина, — пояснил он и посмотрел куда-то в сторону, видимо, смущённый таким пристальным вниманием. Джун тихо возмущался в попытке сохранить остатки мужества, но Изуку и Коро без раздумий приняли предложение Ястреба, и он взвалил слабо брыкающегося Джуна к себе на перистую спину. — Веди, — сказал Ястреб, обращаясь к Коро. — Что это было? — спросил он, но теперь говорил с Джуном. — У тебя причуда Всемогущего? — Не знаю, — отозвался Джун и погрузился в свои мысли. Изуку никогда не видел, чтобы он так долго смотрел в одну точку. Коро и вправду жила неподалеку от детской площадки. Их встретил ряд серых домов, расставленных один к одному, с балконов которых свешивалось бельё. — Мама! — закричала Коро во всё горло, и в одном из окон домов показалась женщина, которая, завидев Джуна, скоро скрылась в окне, а через минуту показалась из-за парадной двери. — Спасибо, Коро, — поблагодарил Изуку, не в силах сдержать благодарность. — Коро? Но меня не так зовут, — обиделась девочка, сводя брови на переносице. Изуку растерянно улыбнулся и сбивчиво пробормотал объяснения о том, что она похожа на коропуккуру. Девочка о них не слышала, поэтому долго решала, стоит ли ей обижаться, но в конце концов просто промолчала. К Ястребу Изуку не стал обращаться, осознав, что забыл его настоящее имя.