Во имя добра

— Итак, давай повторим план. Изуку кивнул. Они посмотрели на бильярдную доску, служившую картой местности, на которой располагались: район, в котором стояли их с Джуном дома, на макете склеенные из картона, далее по предположительной траектории пешей прогулки был насыпан крупнозернистый песок, окружённый сплетённой верёвкой, обозначавшей забор — это была заброшенная стройка, на которой уже пару месяцев не велись никакие работы по неизвестным причинам. Чуть поодаль от этих конструкций — покрашенный в синий картонный домик с надписью «полиция». План был серьёзный. Несколько недель они рассчитывали всё до мелочей. — Это произойдет завтра. Шигараки должен ждать меня одного после уроков на заброшенной стройке. С ним обычно Даби и Химико, что усложняет дело, но мы слышали из вчерашнего разговора Химико и твоего соседа… мистера Огавы, что завтра её не будет. Даби я не видел с прошлой недели. Если он не придёт и в этот раз, всё должно пройти, как задумано. — По телефону мы сообщаемся, что ты вышел и в-всё хорошо, — прокомментировал Изуку. — После собрания мы ещё раз проверим, как слышно, ладно? — Да, ты прав, — согласился Джун и впился пальцами в края бильярдного стола. — От этого зависит моя жизнь. И каждый из нас должен включить запись разговора. Они помолчали, колеблясь, стоит ли идти на такое рискованное дело, однако всё произошедшее с ними до этого кричало: определённо стоит. Изуку заговорил о своей части работы: — Между тем я иду к полицейскому управлению и спрашиваю кого-нибудь из дежурных. Как только кто-нибудь подойдёт, я скажу, что видел детей, играющих на стройке, и попрошу пойти со мной. Оттуда до стройки обычным шагом идти двадцать минут. На всякий случай я засеку время. Этого тебе должно хватить, чтобы сделать то, что нужно. — Я сделаю вид, что собираюсь как обычно отдать деньги Шигараки, и при этом попытаюсь вывести его на разговор. В это время ты ни в коем случае не должен меня беспокоить, иначе конец. Если что-то пойдёт не так, я сразу дам знать, и вам с господином полицейским придётся поторопиться. Если же всё получится, то, возможно, мне удастся услышать от него признание в преступлениях, которые они совершили или собираются совершить. Я постараюсь записать как можно больше. — Пожалуй, это был бы наилучший исход событий. Если бы Шигараки только дал нам услышать то, что окончательно скомпрометирует его, это был бы конец. Однако если он заподозрит что-то не то… — Джун вздохнул. — Что же, тогда я побегу со всех ног и буду звать охрану — это лучше, чем быть убитым его причудой. Пусть меня отдерут за ухо и отчитают, а потом отправят на общественные работы, но дело того стоит. Возможно даже, никто не услышит и не откликнется, а Шигараки придёт в ярость, тогда… Тогда я использую свою причуду. Это поможет мне сбить его с толку, и я всё равно убегу. Потом не буду ходить в школу и просижу дома до тех самых пор, пока его не заберут, так что оставшееся тебе придётся делать самому, Изуку. Я буду помогать — давать советы по телефону, но большего от меня не жди. Хотя ты тоже окажешься в большой опасности. Тебе нельзя будет выходить на улицу по вечерам. И лучше попроси полицейского, чтобы он постоянно ходил с тобой. Ещё лучше — попроси, чтобы за тобой присматривал какой-нибудь герой. Хоть самый малый. Сам от Шигараки ты, увы, не сбежишь. Он точно будет преследовать тебя, Изуку. Второй вариант — Шигараки так ни в чём не признается или не скажет ничего, что можно было бы доказать на деле. Тогда приступаем к плану «б». Я сообщу, если так оно и будет. Джун покрутил в руках теннисный мячик. — Давай-ка ещё раз проверим его в действии. Джун расстелил плед и лег на пол, плотно зажав под мышкой посеревший мячик. Его мешковатая футболка раздулась, скрывая его за собой. Изуку опустился на коленки, внимательно осматривая Джуна цепким изучающим взглядом. — Как оно? В-видно? — взволнованно спросил Джун, сглотнув слюну. — Нет, но попробуй упасть с ним. Джун поднялся, поболтал ногами и сымитировал падение, которое они повторяли сотню раз до этого. Он пошатнулся и, делая вид, что пытается сохранить равновесие, раскинул руками, незаметно пряча мяч под мышку, затем рухнул на заготовленное место с пледом. Изуку обошёл его и снова оглядел критически. Выглядело вполне сносно. Мяч по цвету практически сливался с футболкой Джуна, так что если бы он и выглядывал хотя бы частично, заметить это было бы просто невозможно. Особенно если не знать, где искать. — Кажется, всё идеально, — пробормотал Изуку. Глаза Джуна вспыхнули. — Никогда не бывает идеально, — буркнул он, и Изуку почувствовал укол вины. В конце концов, это не он рискует жизнью. В отличие от Джуна, Изуку с большей вероятностью вернется домой. Хотя в итоге пострадать могли они оба. — Теперь считай пульс, — скомандовал он, и Изуку тут же кинулся к нему. Взял запястье Джуна в руки и замер. Пульс отдавался ему в пальцы, словно электрический разряд, и с каждым разом становился слабее, пока не исчез окончательно. — Я ничего не чувствую! — воскликнул Изуку. — Отлично, — улыбнулся Джун, но радостнее от этого не становился. — Главное не забывать вовремя сжимать и разжимать руку, иначе они всё поймут. — А шея… — спохватился Изуку, потрогал свою собственную, чтобы сообщить Джуну, что чего-то не хватает. Ведь для того, чтобы удостовериться, жив он или мёртв, в первую очередь попробуют прощупать пульс на шее. — Завтра перевяжу шею бинтом, — отмахнулся Джун, сел на пледе и подтянул к себе колено. — Мне удалось достать свиную кровь. Вылью немного себе на бинт, перед тем как идти к Шигараки, тогда мою шею не будут трогать. Тем более, мы достаточно успели поэкспериментировать с бутафорской кровью. Не хочу пачкать футболку перед завтрашней миссией. Итак, если Шигараки не скажет ничего полезного, мне придётся вступить с ним в драку и… умереть. К несчастью, раззадорить его — пустяковое дело. Я выберу момент, когда вы с полицейским будете на подходе. Будем надеяться, они все поверят в мою смерть, особенно полицейский, иначе… Иначе Шигараки убьёт нас по-настоящему. После того как полицейский удостоверится, что я мёртв, тебе, Изуку, нужно будет позволить мне уйти. — Да, — выдохнул Изуку, вспоминая свою часть плана. — Я притворюсь, что зол на Шигараки и н-нападу на н-него, он, — он погонится за мной, чтобы уб-бить меня, но я быстрее, так что он не поймает меня сразу, а полицейскому придётся погнаться за нами. Тогда ты останешься один, так что у тебя будет возможность уйти. Даже если они увидят, что ты ж-жив, никто им не поверит. Когда ты и-исчезнешь с места преступления, в полиции решат, что на тебе сработала причуда Шигараки. Таким образом, Ш-Шигараки точно сядет. — Всё верно, этому гаду не уйти, — усмехнулся Джун, но Изуку ничего на это не ответил. В его голове крутились другие мысли. — Что ты будешь делать, когда, — когда… — Инсценирую собственную смерть? — помог Джун и снова безрадостно растянул губы. — Что же, пожалуй, мне придется уйти из города. Куда подамся — не знаю. Как буду жить — не знаю. Я стараюсь не думать об этом, ведь кто знает… — он пожевал дрожащие губы. — Может, меня приютят где-нибудь, пока я не вырасту, дадут новое имя и новую жизнь, а потом я всё-таки смогу поступить в ЮЭЙ или в другую геройскую школу. Или, может, стану одним из героев-нелегалов, и со временем общество всё-таки признает меня. Глаза Джуна озорно блеснули, и он посмотрел на Изуку: — Или я вернусь к тебе и буду помогать в твоей лаборатории, где мы вместе разгадаем секрет причуды! — Это было бы здорово! — обрадовался Изуку, и на сердце мгновенно потеплело. Мечты едва не унесли его далеко за пределы этой комнаты, куда-нибудь в роскошно обставленную государственную лабораторию, где он и Джун делят один стол, живут отлично и ни в чём себе не отказывают. Мрачная атмосфера снова заполонила комнату. — Если, — пробормотал Изуку севшим голосом, — если Шигараки не поверит, что ты умер? Или если он испугается и захочет тебя распылить прежде, чем придёт господин полицейский? — Тогда, — процедил Джун, — я буду драться. Я буду драться до тех пор, пока не убью его. И плевать, что обо мне узнает полиция. Я убью его и избавлю тысячи людей, которые встречали его или должны встретить, от мучений. Я буду героем, Изуку, кто бы что ни говорил. Ты ведь… веришь в меня? — Конечно верю! — закивал Изуку. — Но ведь тебе придётся просидеть в тюрьме полжизни. — Ничего страшного, если ты будешь навещать меня каждый день, — тепло улыбнулся Джун и потрепал Изуку по голове. — Зато я буду знать, что ты в безопасности. — Но будешь ли в безопасности ты? — спросил Изуку, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Ты знаешь, какие в тюрьме порядки. — Мне придётся завоевать авторитет, — заключил Джун, почесав подбородок. — Думаю, мы это ещё обсудим в мой первый день там. Они сухо рассмеялись. На очередное «а что, если…» Джун взмахнул рукой, указывая на время: почти час. Завтрашний день обещал быть сложнейшим в их жизни, а они и без того отставали по графику, ложась спать так поздно. Изуку расстелил спальный мешок, который имелся в кладовке бара — хозяин имел пару на случай, если жена выгонит его. Незаданный вопрос так и остался комом в горле. «А что если ты умрёшь?»