Во имя добра

— Джун! Джун! Отзовись, ты там? Отзовись, Джун! Изуку Мидория в панике бежал сломя голову к ближайшему полицейскому участку и что есть мочи кричал в телефон, но ответа так и не следовало. Сначала все шло по плану: Изуку и Джун созвонились, поставив звонок на запись, и разошлись каждый к намеченной позиции — Джун шёл к Шигараки, Изуку остался слушать разговор. В час икс из динамиков послышался голос Шигараки, как всегда агрессивный и угрожающий. «Я ведь говорил тебе, что именно ты должен приносить деньги», — доносилось до уха Мидории, он слушал внимательно, боясь упустить малейшую деталь. — Так какого хрена, Мори? Вздумал играть со мной?» «Что ты сделал с моими друзьями?» — послышался в ответ родной отважный голос Джуна. «О, сейчас ты узнаешь, что я сделал с твоими друзьями…» После этого Изуку слышал лишь мешанину из звуков: шорох, сдавленные крики, порывы ветра, перебиваемые тишиной, снова крики. — Джун! — не выдержал мальчик и тут же зажал себе рот рукой, поняв, что он натворил. Ответ не заставил себя ждать. «Кто это? — закричал Шигараки. — Ты что, нас записывал?» После этого наступила полная тишина. Изуку знал, что это не к добру, а потому сразу бросился туда, где ему могли помочь. — Пожалуйста, пусть ещё не поздно, — молил он, увидев впереди здание полиции. Добежав, он буквально врезался в двери всем своим юношеским телом и кубарем ввалился внутрь. В приёмной сидели два дежурных полицейских, неспешно заполнявших какие-то бумаги. Появление на пороге мальчика выбило из привычной рутины, и они с любопытством стали его разглядывать. — Чего тебе, малыш? — лениво спросил один из них. — Прошу вас, вы должны помочь мне! — взмолился Изуку, вытирая глаза, наполнявшиеся непрошенными слезами. — Мой друг, он в беде, нужна ваша помощь! — Тише, успокойся, — сказал второй. Оба полицейских растерянно переглянулись. — Что случилось? — Он… на стройке. Я-я думаю, что он… упал, — Мидория стал запинаться не то от волнения, не то от того, что и сам не знал, как лучше объяснить происходящее. — Что за дети пошли, — покачал головой первый полицейский. — Малыш, ты ведь понимаешь, что такие места не для детей? Вы же просто не могли туда попасть! Стройки охраняются сторожем, куда смотрел сторож? — Я не знаю, я не видел сторожа, — оторопело бормотал Изуку. Он ждал, что эти полицейские тут же подорвутся, как только он расскажет им, что случилось, но они совсем не торопились! — Пожалуйста, вы должны пойти со мной! — Кажется, у кого-то разыгралось воображение, — покачал головой второй полицейский. — Разве мог ребёнок попасть на стройку и спокойно играть там? — Я не вру вам! — отчаянно выкрикнул Изуку, но мужчинам перед ним как будто было плевать на его состояние. — Скажи, ты видел, как твой друг упал? — спросил первый полицейский. — Н-нет, но у меня есть запись! — спохватился Изуку, протянув телефон. — Я записал наш с ним звонок. Мидория лихорадочно принялся листать записи и с ужасом обнаружил, что список пустой. Он ничего не записал! Он был так взолнован, что даже не проверил, идет ли запись. В этот миг сердце словно пропустило огромный сгусток крови и остановилось. Он похолодел. — Ты что, пытаешься нас разыграть? — возмутился второй полицейский. — Мальчик, пожалуйста, мы ведь занимаемся серьёзными делами, не отвлекай нас. В глазах Изуку стало темнеть. Нет. Это не может быть правдой. Разве такое возможно? Перед его глазами разверзлась бездна, отделявшая его от двух полицейских, и она всё росла, подобно чёрной дыре забирая в себя весь полицейский участок. Пол, стены, потолок — всё падало туда, а Мидория лишь пятился, с ужасом наблюдая, как бездна постепенно подбирается к нему. Он осторожно взглянул в бездну. Оттуда на него смотрел окровавленный Джун. — Нет! — взвизгнул Изуку, отскочив к двери. Внезапно его осенило. — Детектив Цукаучи! Позовите детектива Цукаучи! — Мальчик, откуда ты знаешь детектива Цукаучи? — удивился первый полицейский. — Впрочем, мы не можем его позвать. Его сейчас нет в участке, у него важная работа. Давай мы позвоним твоим родителям. — Нет! — Мидория открыл дверь и бросился прочь. «Я должен сам помочь ему!» — крутилось в его голове. Лёгкие горели от напряжённого бега, но Изуку не позволял себе замедлиться ни на секунду до тех пор, пока он не доберётся до Джуна. На бегу Мидория снова и снова пытался дозвониться до друга, но трубку никто не брал. Что же с ним могло случиться? Изуку лишь молился, что ещё не поздно. Что он ещё может успеть. На горизонте показалась уже знакомая дыра в заборе, через которую можно было незамеченным попасть на стройку и в которую он готовился нырнуть с разбегу, но путь ему преградил какой-то человек, которого он никогда ещё не видел. — Стой! — возмущенно крикнул он и поймал мальчика за шкирку, отшвырнув от забора, отчего Изуку не удержал равновесие и грохнулся. — Мальчик, разве ты не знаешь, что здесь запрещено играть? — Мой друг там! — слёзно кричал Изуку, иступленно тыча в забор. — Он сейчас там, я должен помочь ему! — Не может быть, я только что совершал обход, внутри никого нет, — удивился сторож. — Мальчик, ты, наверное, ошибся. — Неправда, я знаю, что он там, — плакал Мидория. — Пожалуйста, мы должны вытащить его оттуда. — Мальчик, я же тебе сказал: там никого нет, я лично проверял, — сказал сторож. — Если ты не уйдёшь, я позвоню в полицию, а они вызовут твою маму. Ты хочешь беспокоить свою маму? — Н-нет, — икнул Изуку. От резких порывов ветра совсем озябли пальцы. Рукавом он вытер слёзы и сопли с опухшего раскрасневшегося лица. Он поднял глаза на сторожа. Его мрачная фигура, заслонявшая солнце, угрожающе нависла над мальчиком. — Иди домой, — сухо сказал сторож, и Изуку ничего не оставалось, как подняться, отряхнуться и пойти прочь. Мидория пришел домой, на ходу скидывая с себя обувь, которая в разные стороны раскинулась по обе стороны прихожей. Он молился. Снова и снова безуспешно звонил по знакомому номеру и громко плакал. Мальчик пошарил рукой где-то сбоку, наугад, вслепую, надеясь наткнуться на твёрдую стену, но поймал лишь пустоту и упал, больно ударившись. Маленькая квартира поплыла и исказилась через линзы его крупных слез, и Изуку завороженно смотрел, стараясь отвлечься от своих мыслей. Он слушал удары сердца, пока в его голове не воцарилась тишина. — Как я мог пойти на это? — просипел он вникуда, пока мысли крутились в его голове где-то далеко, на периферии. Так он и уснул до вечера, распластавшись на холодном полу, пока его не разбудил звон ключей, вонзившихся в дверной замок: мама вернулась с работы. Она вошла, тут же прикрыв за собой дверь, и взглядом зацепилась за лежавшего на полу Изуку. — Изуку, почему ты на полу? — воскликнула она, подскочив к бледному заплаканному сыну и потрогав лоб. — Ты не заболел ли? — Со мной всё хорошо, — сонно пробормотал Мидория, но комок тревоги стал душить его по мере того, как он начал вспоминать, что сегодня произошло. Мать прижала к себе сына и крепко обняла. Изуку вдохнул родной мамин запах и позволил себе немного расслабиться. Всё ведь будет хорошо, правда? Затем женщина мягко отстранила мальчика и серьёзно посмотрела ему в глаза. — Изуку, ты знаешь, где сейчас находится Джун? Нижняя губа Мидории так по-детски предательски задрожала, а глаза вновь наполнились слезами. «Мама, возможно, он мертв», — пронеслось в его голове, и мальчик, не выдержав, зарыдал. Может, это всё-таки неправда? У Джуна ведь был план Б! У него всегда есть запасной план, Джун храбрый, он намного лучше труса Изуку, намного сильнее, у него есть причуда, Джун просто не может вот так проиграть… Не может ведь?.. — Изуку, малыш, ты что-то знаешь? Ты знаешь, что случилось с этим мальчиком? Мне звонила его мама, она не смогла дозвониться до него, отец тоже не отвечает. Когда ты видел его в последний раз? — мама Изуку пыталась разговорить его, и он бы и рад был ответить на этот нескончаемый поток вопросов, но истерика полностью забрала его голос. «Соберись, — отчаянно думал Мидория. — Джуну нужна твоя помощь, ты должен быть сильным! Хотя бы ради него». Через полчаса в тесной прихожей толпились заплаканная мать Джуна, мама Мидории, сам Мидория и человек в плаще, в котором Изуку признал детектива Цукаучи, того самого, кто обещал помочь ему, но в самый ответственный момент просто пропал. Глядя на него, Изуку непроизвольно сжал кулаки, пытаясь совладать с обидой, клокочущей внутри при виде детектива. Он ведь обещал! Детектив, видя недоверие мальчика, присел на корточки, и теперь смотрел на него не сверху вниз, как обычный взрослый, но снизу вверх, и лицо его излучало спокойствие и доброту. Он положил руку на плечо Мидории и попросил рассказать, что он знает о Джуне. Изуку не выдержал. Он, тараторя и запинаясь, наперебой начал рассказывать всё с самого начала: о деньгах, Даби, Тоге, Шигараки, о том, как его одноклассники пропадали и как ему угрожали, и как они решили в конце концов справиться с Шигараки своими силами, но в последний момент всё пошло крахом. По ходу своего рассказа Изуку краем глаза замечал, как бледнеет лицо его мамы, как мама Джуна в ужасе прижимает руку ко рту, будто пытаясь подавить крик, и тем больше его удивляет, как детективу удаётся оставаться таким невозмутимым. Наконец Мидория закончил, выдавив из лёгких весь воздух, и шумно перевёл дыхание. Воцарилось молчание. Детектив думал. — Говоришь, главный у них Шигараки Томура. Ты знаешь, где живёт этот мальчик? — спросил детектив Цукаучи. — Н-нет, я ничего о нём не знаю, — признался Изуку. — Но я знаю, где живёт Химико Тога, она почти что моя соседка. — Хорошо, я отправлю людей обыскать стройку, а мы с тобой сейчас пойдём поговорим с Химико, — сказал детектив, и эти слова внушили в Изуку надежду. Они ведь во всём разберутся, так? «Боже, мой мальчик», — донеслось до Мидории: это была мать Джуна. Они все стояли перед дверью, где, предположительно, жила Химико. Как-то раз они с Джуном решили, что должны проследить за ней и узнать, где она живёт. Им это удалось, но Химико обнаружила слежку и пообещала, что, если они снова придут к ней, она попросит Даби испепелить их. «Вы будете гореть, — с кокетливой улыбкой говорила она. — Долго и мучительно». Детектив Цукаучи постучал. После недолгого ожидания дверь заскрипела, и на пороге показалась заспанная Химико Тога в грязной растянутой футболке, прикрывающей её почти до колен. Она лениво потерла глаза, щурящиеся от яркого света, и громко зевнула. Волосы, обычно завязанные в хвостики, свободно разметались по плечам. — Что вам нужно? — буркнула она. — Родители дома? — первым делом спросил детектив. — Отец работает в ночную смену, — сказала Химико. — Вам знаком этот мальчик? — детектив отступил, давая Химико разглядеть Мидорию. — Знаю, соседский пацан, — коротко бросила она. — А этот? — спросил детектив, протягивая девочке фотографию Джуна Мори, которую трепетно выбирала его мама, когда заявляла о пропаже ребёнка. На ней Джун солнечно улыбался в объектив камеры. — Не-а, впервые вижу, — сказала Химико, окинув фото беглым взглядом. — Этот мальчик утверждает, что ты и твои друзья вымогали у них деньги, — детектив Цукаучи внимательно изучал лицо Тоги, будто пытался подобрать слова, которые заставили бы её занервничать. — Ничё такого, — спокойно ответила Химико. Она оперлась плечом о дверной косяк и скрестила руки на груди. — Она врёт! — воскликнул Изуку, но мама сжала его плечо и взглядом приказала успокоиться. Внутри у него всё жгло, Мидория поражался, как легко и спокойно могла врать Химико. — Можешь дать контакты своих друзей? Я хотел бы поговорить с ними, — детектив достал из нагрудного кармана ручку и маленький блокнот, готовясь записать адрес или телефон. — Каких? — спросила Тога. — Шигараки Томура и Даби, — уточнил детектив, ручка уже было полоснула по белому листку, но в ту ночь он так и остался чистым. — Не знаю таких, — невозмутимо произнесла Тога. Она успела потерять интерес к разговору и с удовольствием ковыряла кутикулу на ногте, совершенно не обращая внимания, какими голодными взглядами смотрят на неё её ночные гости, словно она находилась на очень скучной лекции. — Это неправда! — воскликнул Мидория. — Кажется, ты что-то не договариваешь, — в этот раз детектив Цукаучи согласился с Изуку. — Я не собираюсь наказывать тебя, Тога, мы лишь ищем пропавшего ребёнка. Любая информация сейчас крайне важна. — Я Вам не вру, — резко ответила Химико, подняв глаза на детектива. — Это всё Вам пацан рассказал? Так вот знайте, я часто вижу, как он ходит по улице и разговаривает сам с собой. С друзьями я его редко видела, а соседи поговаривают, что он двинутый. Может, и гулял он с каким-то пацаном, может, и правда он пропал, у нас район сами знаете какой, но я Вам вот что скажу: у этого лучше показания не берите, он себе друзей сам выдумывает. Тирада Химико породила в коридоре целый балаган: возмущалась мама Мидории, возмущалась мама Джуна, возмущался сам Изуку, кричал детектив, пытаясь привести всех к порядку и невольно загораживая Химико Тогу от разъяренных родителей, в гневе тянущихся к наглой девчонке. Наконец, поймав напряженную тишину, детектив Цукаучи снова задал вопрос Химико. — Почему ты считаешь, что мы должны верить тебе, а не Изуку? Тога расплылась в хищной акульей улыбке. — Вы просто спросите, как зовут его друзей, — сказав это, Тога захихикала, едва сдерживая смех. — Чего смеёшься? — грозно спросил Изуку, насупившись. Он тут же начал перебирать в голове имена всех друзей. Всех, кто пострадал от её рук и от рук Шигараки. Всех, кто пропал без вести по их вине. Всех, кого они с Джуном хотели спасти. — Вот их имена: Коро, Черноглазка, Хамелеон, Ястреб, Прыгун… Его прервал громкий голос. Химико смеялась уже открыто, хватаясь за живот и запрокинув голову, и при этом все приговаривала: «Видите? Я уже Вам говорила. Он псих!» В панике Изуку обернулся к остальным собравшимся, ища поддержки и искренне не понимая, что её так рассмешило, но родители и детектив глядели на него как-то странно, будто с сочувствем. — Мам? — растерянно позвал Изуку, тронув её за край куртки, но мама лишь рассеянно погладила его по голове. К нему обратился детектив Цукаучи. — Изуку, ты ведь понимаешь, что это ненастоящие имена? — Конечно, настоящие! — с жаром воскликнул мальчик, чем вызвал новый взрыв хохота Химико, которую откровенно веселила сложившаяся ситуация. Он так привык к этим прозвищам, что напрочь забыл, что у этих детей были собственные имена. Эта мысль больно и запоздало посетила его лишь на следующий день, а пока он искренне верил в то, что говорил. Детектив Цукаучи сдержанно извинился перед Тогой, и она не скрывая радости тут же захлопнула дверь. — Почему Вы отпустили её? — прошептал Мидория, но детектив больше не обращал на него внимания. Он развернулся к матери Джуна. — Я сейчас свяжусь с отрядом, проверяющим стройку. Возможно, они уже закончили. Мужчина вышел на улицу. — Дорогой, неужели ты всё выдумал? — дрожащим голосом спросила мама Изуку. Этот вопрос словно проломил пол под ногами мальчика на несколько этажей вниз. Голова гулко пульсировала и не то болела, не то кружилась. Его тошнило. Ужасно тошнило. Нижняя губа снова задрожала. — Почему ты не говорила, что твой сын — идиот! — закричала мать Джуна. Её сухое хрупкое тело тряслось от злости и страха. Наверное, она не понимала, что говорит, наверное, внутреннее отчаяние пробуждало в ней худшие чувство, которые она была просто не в силах сдержать. Наверное, в глубине души она не считала, что Изуку идиот. — Ты не смеешь его так называть! — жёстко ответила мама Мидории, сжав плечо сына. Вмиг она обратилась в фурию. Изуку ещё никогда не видел её такой. К счастью, этим двум матерям не суждено было продолжить спор, так как довольно скоро вернулся детектив Цукаучи. На этот раз от его плаща несло крепким табаком. Он оставался невозмутимым, но его слова отнюдь не сулили ничего хорошего. — Отряд прочесал стройку вдоль и поперёк, включая котлован, в который мог упасть мальчик. Ни следа. В голове Изуку стало пусто. Он не помнил, как оказался дома. Мама Изуку ушла поддержать маму Джуна, простив ей оскорбление её сына. Эта женщина никогда не была злопамятной и всегда старалась искать в людях лучшее, а потому поверила, что несчастная мать пропавшего ребёнка говорила это всё не со зла. Изуку иступленно продолжал звонить Джуну, раз за разом слушая безразличные долгие гудки. Этот звук разрезал ужасную, давящую, леденяющую душу тишину пустой квартиры, в которой он снова остался один. Снова. Один. Джун ведь ответит? Наверняка Джун придумал хитрый план и спасся. Звонок пришлось сделать беззвучным, чтобы Джун смог спрятаться, а когда он окажется в безопасности, то обязательно перезвонит Изуку, который так ничего и не смог сделать для своего друга. Деку. Вот так вот. Изуку самый бесполезный друг на всем белом свете. Очередной гудок прервался внезапным ответом. — Джун! — едва не плача воскликнул Изуку, тесно прижав телефон к уху. — Ну приветик, — послышался на том конце мерзкий, противный шелестящий голос: голос Шигараки. Внутри Изуку словно что-то оборвалось и рухнуло вниз. В голове стал нарастать странный жужжащий шум. — Что ты сделал?! — крикнул Изуку, вскочив на ноги. — Сам как думаешь, а? Предатель. Подумай, сопля, что я сделал. — Ты не мог, — выдавил из себя Изуку. — Да, мог, — расхохотался в трубку Шигараки. Искренне и зло. — И теперь то же ждет тебя. — Ты не мог! — повторил Изуку громче, зажмурившись. — Да, Деку, я испепелил его. Он орал и корчился. Твоя очередь орать и корчиться. Жаль, ты не видел. Ох, как жаль, что ты не видел! — Замолчи! — Я сделал именно то, о чем ты думаешь. Это ты послал его на смерть, трус. Ты и твои друзья. Знай, что по твоей вине он теперь труха. Труха. ТРУХА. ТРУХА. ТРУХА! Шигараки всё повторял и повторял эти слова, они паразитами проникли в уши Мидории и продолжали звучать в нем, даже когда звонок оборвался. Перед глазами Изуку ясно встали преследовавшие его картины мёртвой кошки, медленно превращающейся в тело Джуна. Обездвиженного. С внутренностями наружу. Сгнивающего и рассыпающегося на части. Изуку закричал. Шум в голове заглушил его вопли. Наступила темнота.