Бисексуалы из высшего общества или проблемы благородных господ

Когда в одном месте концентрируется огромная власть за неё всегда идёт борьба, если двор не упивается ядом, то исходит желчью.

© Холли Блэк. Жестокий принц

Россійская имперія. Петроградъ.

Набережная рѣки Мойка, 94. Юсуповскій дворецъ.

2 (15) декабря 1916 года

13:00

***

      Последние дни Феликс с кокаином и опиумом чувствовал удивительный прилив сил, но единственное с чем приходилось мириться — это каждодневные упражнения с репетиторами: близились экзамены в Пажеском корпусе. В конце концов, пришла пора с ними разделаться и получить вожделенные офицерские погоны, но зато всё остальное время князь проводил в радостных хлопотах с упоением тратя деньги на новую затею и разве бывает занятие приятнее? В столице Юсуповым принадлежали несколько дворцов, но этот, обозначенный номером 94 по набережной реки Мойки в семействе любили больше других. Сотню лет назад обветшалый особняк графов Шуваловых обошёлся предку Феликса в преизрядную сумму четверть миллиона рублей золотом. Неизвестно сколько ещё пришлось потратить, но вскоре новое родовое гнездо Юсуповых затмило собою другие дворцы Петербурга, которые много лет собирая картины для императорской семьи не забывали и свою коллекцию, так что галереи Эрмитажа и Лувра кое в чём уступали дворцу на Мойке. Здешнее великолепие дополняли редкие вазы и скульптуры; знатоки восхищались гобеленами подарком императора Наполеона Бонапарт. Во время путешествия по Италии один из князей посетил некую историческую виллу, увидал там поразительной красоты лестницу и захотел купить для дворца на Мойке. Итальянцы заявили, что лестница часть здания и князь Юсупов не останавливаясь на полпути купил виллу и мраморное чудо отправилось в Петербург: старинные ступени вели в партер дворцового театра.       С легендарной лестницы Феликс в сопровождении Панча прошёл в партер уютный зал роскошно декорированный золочёной резьбой, вмещал до полутораста зрителей самую аристократическую публику и на сцену, которую заново перекрывали сейчас рабочие выходили только лучшие из самых лучших. Здесь гостей услаждают волшебным голосом оперный певец Фёдор Шаляпин, завораживают танцем балерины Матильда Кшесинская, Анна Павлова, Тамара Карсавина, Ида Рубинштейн, выступает королева драмы графиня Екатерина Ламздорф под псевдонимом Катарина Луиза Вильерс и сами князья Юсуповы тоже играют в домашних постановках, а сиятельной княгине Зинаиде Юсуповой предлагал ангажемент сам Константин Станиславский! Надежды на то, что богатейшая княгиня станет служить в театре даже в Московском художественном театре не могло быть, но внимание Константина Сергеевича весьма ей польстило и долго обсуждалось в свете. В восемнадцать лет старший брат, князь Николай Юсупов и его любовница Поленька составили ему протекцию в кабаре «Аквариум» и юный князь в платье и неизменном боа под видом французской певички несколько дней появлялся на сцене. Выступления проходили триумфальным: томную красотку, обозначенную как мадемуазель вместо имени на афише стояли *** осыпали цветами и непристойными предложениями была фантастическая неделя! Гром грянул, когда друзья семьи опознали во французской певице юного князя, поэтому князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон надел драгоценности и жемчуг оказалось слишком приметным.       Вот почему император Николай II, давая согласие на брак своей племянницы Великой княжны Ирины Романовой с князем Феликсом Юсуповым роднился с фамилией много более древней, чем трёхсотлетний дом Романовых и женитьба Феликса на Ирине связала две царские династии — это православных российских императоров и выходцев из колена мусульманского пророка Мухаммеда, когда женитьба Феликса на русской принцессе Ирине Романовой стала делом решённым, то император Николай II спросил князя о том, чего бы ему хотелось получить в подарок и в ответ он услышал озорные слова: «Ваше Величество, я хочу сидеть с вами в императорской ложе». Верно чего ещё мог желать князь Феликс Юсупов? Всё остальное у него было или появлялось при первом желании и по сравнению с богатством князей Юсуповых меркло даже состояние императорской семьи. Император с императрицей подарили на свадьбу мешочек с двадцатью девятью бриллиантами, а родные дочери получали от них на день рождения по одному бриллианту и одной жемчужину, но предки Юсуповых правили в Египте и Персии, Дамаске и Антиохии, поэтому их хоронили на горе Хира в Мекке, а хоронили в священной Каабе и рядом с ней. Юсуповы отвели молодым левое крыло дворца для единственного наследника самого большого состояния в России и его супруги Великой княжны Ирины Романовой! Феликс явил рвение и принялся за устройство семейного гнёздышка, имея возможность выбирать из архитекторов именитых, но пригласил старшекурсника Академии художеств Андрея Белобородова. Хотелось князю свободы от канонов, раскрепощённой фантазии и общаться со сверстником веселее, чем с авторитетным седовласым мэтром! Молодой князь Феликс не был мелочен и скуп в отличие от многих богатых людей в натуре сочетались наивное ребячество с верой в собственное высокое назначение и проделки школьника с жестами большого барина, а уж о таком заказчике любой архитектор и строитель мог только мечтать!       Панч отпрянул в сторону: его хозяин, походя сделал на паркете подобие рискованного па и расхохотался и никто не мог поверить, что сын сиятельной княгини Зинаиды Николаевны решительно не способен к танцам: она-то ведь танцевала изумительно! На одном из балов в Зимнем дворце княгиня Зинаида Николаевна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон вальсировала до самых схваток, так что едва успела добраться в особняк на Мойке, где родила Феликса-младшего, но юный князь никак не мог справиться с бальной премудростью. Сызмальства Феликс невзлюбил субботы: в этот день его возили в дом государственного секретаря Танеева на Инженерной улице и там его ставили в танцевальную пару с противной дочерью хозяина, которой он с удовольствием наступал на ноги. Годы прошли и толстая Анна Александровна Танеева стала фрейлиной императрицы Александры Фёдоровны, побывала замужем за лейтенантом Вырубовым и оставалась последние годы ближайшей подругой императрицы. При будуаре княгини Ирины Юсуповой по желанию её супруга, был спроектирован тайник для драгоценностей, причём задача заключалась в том, чтобы Светлейшая княгиня могла их видеть все одновременно и сделать свой выбор на очередной великосветский раут. Вот как архитектор разрешил эту задачу: маленькая потайная дверь открывалась в узенькую галерейку, проделанную в толщине стены и приводившую в низкое восьмиугольное помещение, стенки которого состояли из металлических дверей. Достаточно было нажать потайную кнопку, чтобы верхние части дверей опустились и открыли ярко освещённые стеклянные зеркальные витрины со всеми сверкающими драгоценностями. Эта волшебная пещера Аладдина была, в то же время и тщательно спрятанным несгораемым шкафом! Княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон попала в пещеру Аладдина — настоящую восточную сокровищницу. Там в стеклянных витринах хранились её фамильные драгоценности императорского дома Романовых: две с половиной сотни бриллиантовых брошей, два десятка диадем, множество браслетов, колье, колец и другие бесчисленные украшения, поэтому романовская принцесса каждый раз выходит в театр, на бал или приём как настоящая императрица, но разве могла иначе выглядеть красавица императорских кровей, супруга потомка владык, создававших царства? Для княгини Ирины Юсуповой при её личных апартаментах, нужно было сделать хрустальную ванну и фонтан слёз из самоцветов и вскоре на стенах и сводах алькова Малой гостиной, расписанных фантастическими цветами и птицами, вода стала переливаться каплями из одной полукруглой чаши в другую, а чаши эти были выточены из разноцветных уральских камней хрустальная ванная осталась в проекте, который серьёзно изучался. Для князя был построен бассейн, пол, стенки и ступени были сделаны из огромных цельных кафельных плит.       В бельэтаже за Малым вестибюлем молодой князь устроил гарсоньерке от холостяцкую квартиру. Личные гости Феликса попадали в необычную полукруглую залу грандиозное впечатление производила туалетная комната о восьми углах, отделанная зеркалами. Феликс Юсупов гордился идеей использовать угольный погреб, расположенный прямо под кабинетом и с появлением во дворце парового отопления нужда в хранении залежей угля отпала, а на днях расписные своды привала комедиантов напомнили князю собственный заброшенный подвал и натолкнули на мысль сделать там столовую с будуаром. Он спустился из зеркальной комнаты по винтовой лесенке — это была дорога для тех, кто прибыли с парадного входа, но вела к столовой и потайная дверь, которая открывалась на лесенку: очень удобно для гостей, не желающих афишировать появление или появление которых не желает афишировать хозяин. Теперь столовая походила на зал средневекового замка, разделённый аркадами на две части и ничем не напоминала угольное хранилище. Канделябры и фонари сеяли зыбкий свет, который подчёркивал полумрак сводчатого зала на этом настоял Феликс, а гранитный пол укрывал толстый, скрадывающий звуки восточный ковёр, но продавцы пытались навязать персидский, но он будучи знатоком не успокоился до тех пор пока не нашёл туркменский с тысячами узелков, дающих ковру сверхъестественную прочность и жизнь почти что вечную. Феликс подумал, что сюда надо поставить распятие: именно его не хватало в этом прибежище средневековых заговорщиков и в коллекции Юсуповых подходящее распятие имелось старинное, красоты необычайной, сделанное из хрусталя в серебряном окладе.       Князь Феликс Феликсович Юсупов-старший, граф Сумароков-Эльстон, который правнук короля Пруссии Фридриха-Вильгельма IV получил 19 июня 1915 года после антигерманских погромов в Москве, которые он не смог пересечь был освобождён от должности начальника Московского военного округа, а 3 сентября 1915 года от должности главноначальствующего над Москвой, а княгиня Зинаида Николаевна Юсупова успокаивала нервы, наслаждаясь уютом и тишиной дворца в Кореизе, а её царственная невестка, молодая княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон с полуторагодовалой дочерью, которую зовут тоже Ириной составила своей mother-in-law компанию. Британские ястребы преследовали цель: вечером 16 декабря 1916 года предстояло собраться участникам Феликс ни секунды не сомневался самого настоящего заговора. Юсуповскому дворцу было не привыкать к встречам самых удивительных людей, но Феликс при всей его безудержной зфантазии не смог бы выдумать более необычной компании. Его любовники, герцог и герцогиня Стаффордширские, а также их коллеги Джон Скейл и Стивен Элли круг за кругом, от разговора к разговору внушали ему имена тех, кого непременно, обязательно надо собрать в условленное время, потому отдав должное изобретательности британцев. Эксцентричного политика принимали не во всех петербургских домах при этом от внимания Владимира Митрофановича Пуришкевича не ускользнул ни внезапный интерес Феликса Юсупова, возникший после выступления, ни его постоянные намёки на устранение Григория Распутина. С приглашением Распутина проблем не предполагалось и он вёл себя дружелюбно и несколько раз Феликс неожиданно приезжал на Гороховую, 64, где всегда ждал радушный приём, если он приглашал Григория Распутина покататься, съездить в ресторан старец не отказывал. Интересно, в азарте думал каково будет, когда княгине сообщат, что сын принимал во дворце её злейшего врага?!       Мысль об убийстве будоражила Феликсу кровь, поэтому герой столичного бомонда он наслаждался опьяняющим чувством риска, когда, кажется, стоит сделать шаг и всё рухнет, поэтому князь одевался как кокотка и неделю выступал в кабаре «Аквариум», чидя в зале знакомые лица, он словно напрашивался на то, чтобы его узнали. Ради этого чувства князь Феликс Юсупов в компании друзей-подружек, студентов Оксфордского университета в женских платьях и их сопровождала верная подруга и сокурсница Элиза Рейнер, графиня Уэссекская выискивал злачные места в Лондоне, перебираясь из Сохо в Ист-Энд или Паддингтон, а сотрудница МИ-6 леди Рейнер помогала своим сокурсникам преображаться в элегантных дам с помощью платьев, юбок, косметики и париков, но тогда и сейчас не пытался предвосхитить события, а просто наслаждался опасностью. Ноздри Феликса возбуждённо трепетали, подражая популярному певцу Александру Николаевичу Вертинскому, а затем князь принялся мурлыкать песенку про несчастную девицу и достал из серванта шкатулку. На письменном столе красовался подарок: хрустальная панель вроде шахматной доски в пядь размером, на золотых ножках в форме львиных лап, а вдоль краёв панели вился орнамент из неглубоких борозд, а по периметру играла огнями алмазная грань. Феликс постучал коробочкой о хрусталь и золотой лопаткой протащил белый порошок по идеальной глади до орнамента, а кокаин аккуратно заполнил две дорожки и Феликс вытащил хрустальную трубку, разбрасывающую радужные блики. Правой ноздрёй через трубку он потянул белый порошок со свистом, что французский бульдог Панч насторожился и подбежал к столу. — Пригласить, что Вертинского, чтобы он выступил в театре, когда родители вернутся? На пол в столовой надо шкуру белого медведя перед просторным диваном прямо поверх ковра светлое пятно неправильной формы на тёмном рисунке станет изумительным диссонансом, а клыкастая пасть белого медведя добавит мрачной мужественности! — вслух рассуждает князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, а затем приладился к трубке ноздрёй, вдохнул порцию белого порошка и поднёс запылённую кокаином стеклянную столешницу к сопливому носу французского бульдога Панча, который отвёл глаза, прижал уши и заскулил и сам лизнул горькую холодную поверхность. Таким план заговорщиков и они разошлись на том, чтобы снова увидеться 1 декабря 1916 года и это время до этого времени Феликс продолжал видеться с Распутиным, но встречи были для князя нелегки, а княгиня Зинаида Николаевна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон, засобиравшись в Петроград из Кореиза 30 ноября она написала сыну: «Вообще невесело на душе и чувствуется, что в Петрограде будет ещё хуже! Так как это письмо не пойдёт почтой, а повезёт его Маша Шаховская, то пишу ещё что-то вдруг заговорили о мире! Во всяком случае, я не верю, чтобы они считались побеждёнными, т.ч. в этом кроется какая-нибудь ловушка посмотрим, что будет дальше. Видно, что Трепов боится и что она тормозит! Я писала Медведеву [Родзянко], что пока управляющий [император Николай II] не будет сокращён и Валиде обезврежена ничего не выйдет, а обезвредить можно очень легко, объявив нездоровой это необходимо и с этим надо спешить. Сегодня К.А. [Великая княгиня Ксения Александровна] мне рассказала как она виделась с женой брата [графиня Наталья Сергеевна Брасова] по желанию матери. Они пили друг у друга чай. Бедная К.А. и ужасно её жаль! Видно, что она страдает как забитый ребёнок, который не понимает, отчего люди такие злые, а он такой несчастный. Очевидно, что брата привезли сюда только с этой целью и цель блестяще достигнута вот что досадно! Он [Великий князь Михаил Александрович] ей сказал, что не видит почему его жена хуже Куликовского [морганатического мужа Великой княгини Ольги Александровны]. Он, конечно, прав, но разница в том, что в том случае политика роли не играет, а это ему скажет жизнь! Он, бедный, ужасно был рад этому сближению и я пришла к заключению, что теперь для простых смертных соединяться с их семьёй мезальянс, а не наоборот». Феликс был настолько занят подготовкой своего плана, что забросил свою переписку и тут же получил от своей матери упрёк: «Вообще, ты на мои письма не отвечаешь, есть вещи, на которые, казалось, что нельзя не отвечать, а ты это чувство как будто совершенно потерял. Мои внутренние глаза видят отсюда очень многое, что их тревожит», но и это письмо осталось без ответа ведь наступило 1 декабря 1916 года и той ночью решалась судьба Распутина, поэтому группа заговорщиков собралась в поезде Владимира Пуришкевича и в эту же ночь депутат Владимир Пуришкевич записал эту встречу в дневнике: «Юсупов и я хотели бы приблизить момент его осуществления и закончить всё не позже 12 декабря, но оказывается у Великого князя Дмитрия Павловича все вечера вплоть до 16 декабря разобраны, а на вечер, который по словам Юсупова был более всего подходящим для выполнения нашего плана у Дмитрия Павловича была назначена какая-то пирушка с офицерами-однополчанами и ни отменить её, ни перенести на другой срок Великий князь не мог, так как оказывается сам назначил день этого собрания и какая-либо перемена его могла бы вызвать толки. Из слов Юсупова я понял, что Распутин проявляет чрезвычайное нетерпение скорее познакомиться с интересующей его дамой и сам напоминает и торопит его по телефону не откладывать дела в долгий ящик». Сейчас заговорщиков волновал вопрос охраны Распутина и они толком и не знали, предупреждает он свою охрану о местах своих визитов, потому в целях предосторожности было решено, что в момент, когда Великий князь с поручиком Сухотиным. Отправятся после смерти Распутина на вокзал в поезд сжигать вещи убитого, а поручик Сергей Сухотин из телефонной будки Варшавского вокзала позвонит в ресторан Вилла Родэ, вызовет заведующего рестораном и спросит прибыл Григорий Ефимович, дождавшись ответа, который, само собой, разумеется, должен быть последовать отрицательным Сухотин кладёт трубку, но предварительно как бы про себя у трубки и так, чтобы это слышал заведующий «Вилла Родэ» произносит: «Ага, так его ещё нет, ну значит сейчас приедет». Теперь оставалось ждать условленного дня, но пришла неожиданная новость, которую принесло письмо княгини Ирины Юсуповой от 3 декабря 1916 года, переданное верным человеком: «Я знаю, что если приеду непременно заболею. Ты не знаешь с каким отвратительным чувством я еду в Петроград. Ты не знаешь, что со мной всё время хочется плакать плакат и настроение ужасное, никогда не было такого. Ради Бога приезжай сюда. Я не хотела всего этого писать, чтобы тебя не беспокоить, но я больше не могу! Сама не знаю, что со мной делается. Не тащи меня в Петроград. Прости, мой дорогой душка, что пишу тебе такие вещи, но я больше не могу. Не знаю, что со мной, кажется, неврастения. Не сердись на меня, пожалуйста, не сердись. Я ужасно как тебя люблю. I can’t live without you. Come to me (англ. я не могу жить без тебя. Приезжай ко мне), если не хочешь приезжать, не надо. Я приеду, но не сердись, если я никуда с тобой ездить не буду и видеть никого тоже не буду. Ты скажешь, что я себя распускаю, что надо держать себя в руках. Я так и делала до сих пор не знаю, отчего я так вдруг сорвалась. Мне нужно было спрятать мои чувства подальше, совсем уйти в себя так, чтобы никто, а главное ты, который всегда так обо мне беспокоишься ничего бы не знал. Не сердись на меня и не расстраивайся напрасно. Одним словом, всегда знай, что мое главное желание — это быть всегда и везде с тобой и никогда не разлучаться». Известие об изменении планов княгини Ирины Юсуповой заставило заговорщиков скорректировать свой план, но благо приезд принцессы не менял многого и до назначенного дня было ещё две недели. Свою жену князь Феликс поспешил успокоить нежным письмом: «Дорогая моя душка, твоё письмо меня не так огорчило как обрадовало. Факт тот, что ты так мне во всем искренне признаешься, меня тронул и я это очень ценю, зная твой характер, а не огорчило оно потому, что то, что ты теперь переживаешь, есть результат всего, что происходит. Затем у тебя нет твоего Фелюни, с которым ты можешь поделиться мыслями, которые тревожат твою душу. Все это пройдет так же скоро как и пришло. Я выезжаю 17 или 18, т.ч. скоро увижу мою маленькую душку, о которой всё время думаю и без которой мне очень тяжело и одиноко. Приеду в Крым с радостью и гораздо больше предпочитаю провести праздники вдали от этого поганого Петербурга. Комнаты наши продвигаются, всё с каждым днём красивее и красивее репетиции идут благополучно. В общем, ещё осталось немного и тогда можно будет вздохнуть свободнее. Какое будет счастье опять быть вместе. Ты не знаешь как я тебя люблю. Крепко тебя целую, моя душка Господь с тобою. Вспоминай о нём, когда тебе тяжело, будет легче. Феликс. Пришли 16 декабря мне телеграмму, что ты заболела и просишь меня приехать в Крым — это необходимо».       Сами старшие Юсуповы были рады остаться в Крыму, а 6 декабря княгиня Юсупова писала сыну: «Итак, всё устроилось к лучшему, раз ты приезжаешь тоже. Мне кажется, что с тех пор, что Ирина узнала, что отец приедет на праздники сюда она захотела остаться. Я её несколько раз спрашивала об этом, но она всё отвечала: «Нет, хочу ехать». Зато твоя дочь все время говорит, что не хочет ехать в Петроград, а хочет чтобы ты приехал сюда! Её никак нельзя было сбить вопросами она всё твердила своё и все то же самое до неуютности! Это очень поразило Ирину!». Сама того не ведая княжна Ирина Феликсовна Юсупова говорила удивительные вещи, когда мать лежала с неврастенией, а бабушка изнывала от бездействия отец готовил заговор маленькая княжна Ирина Феликсовна Юсупова предсказывала будущее. Родные этого, правда, ещё не понимали, но княгиня Зинаида Николаевна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон писала сыну в Петроград: «А немцы какие нахалы их воззвание чего стоит неужели Согласие не ответит твёрдой нотой на эту возмутительную ложь под соусом великодушного мира! Между прочим, твоя дочь повторяла несколько раз во сне слово «война», когда на следующее утро вышла германская нота! Мы ей тогда сказали: — Не говори война скажи — мир! — Нет — война! А скоро будет мир? — Нет. Скажи мир — Война». Вполне вероятно, что княгиня преувеличивала, но даже если это было так, но всё из уст маленькой княжны Ирины Юсуповой сбудутся, но назначенный час неминуемо приближался и как впоследствии будут утверждать все свидетели этих последних дней перед 16 декабря они присутствовали при интересных событиях, тем более что заговорщики не были профессиональными и явно происходила утечка информации многда это было вполне осознанно, например, как в случае с депутатом Василием Витальевичем Шульгиным. То, что что-то должно было произойти не мог не понимать ни один из жителей Петрограда, а Михаил Владимирович Родзянко вспоминал: «Вся Россия одинаково мыслила и к одному стремилась, но курс правительства всё-таки не изменился напротив как будто умышленно подчеркивалось редкое расхождение правительства с обществом», желая достичь одного результата все по какой-то роковой случайности не могли понять друг друга, но об одном и том же всё говорили, но получалось, что на разных языках и все мечтали видеть Россию цветущей и великой державой, а народ счастливым и каждый ожидал понимания своей позиции и поддержки от других, но этого не происходило, а то что происходило отдаляло участников драмы друг от друга. В начале декабря 1916 года Петроград в очередной раз был возмущён и в газетах промелькнуло известие, что княгиня Васильчикова уезжает в свое имение в Новгородскую губернию. Все поняли, что княгиня Васильчикова уезжает не по своей воле и скоро узнали, что Васильчикова написала письмо императрице о Распутине и пострадал обер-гофмейстер Кауфман-Туркестанский [Пётр Михайлович Кауфман-Туркестанский — обер-гофмейстер, член Государственного совета, сенатор, главноуполномоченный Красного Креста в Ставке]. Он решился говорить c императором и он убеждал его удалить Протопопова и поставить во главе правительства лицо, облечённое доверием общественности, но император Всероссийский Николай Александрович с ним соглашался, но приехала в Ставку императрица Александра Фёдоровна. Кауфман уезжал, а когда он приехал в Петроград, то получил уведомление от царя, что он освобождается от представительства Красного Креста в Ставке. Произошедшее страшно возмутило княгиню Юсупову, отреагировавшую 11 декабря немедленно в письме сыну: «Как это ты ничего не пишешь про возмутительный случай с Васильчиковой? Я удивляюсь, что общество на это не реагирует и что все дамы не объявили свою солидарность с ней. Неужели это так останется без ответа? Общество так и проглотит пощёчину и раболепно смолчит! Это будет прямо позор! Я жалею, что я не в Петербурге я бы не допустила этого равнодушия! Здесь все довольны, что я не там, зная, что я могла бы учинить на месте, но я прямо волнуюсь как в кипятке и проклинаю атмосферу, в которой живу и которая связывает руки и ноги! Рядом с этой безобразной высылкой княгини выпускают обратно на свободу Рубинштейна! Чёрт знает что такое!». Феликс не имел времени ответить матери, но если бы он всё-таки ей написал, то смог бы заверить, что не сидит сложа руки и что конец несчастьям близок.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Царское Село. Александровскій дворецъ.

16:15

***

— Ваше Императорское Величество, 12 декабря по григорианскому календарю рейхсканцлер Германской империи Теобальд фон Бетман-Гольвег отравил не только нам, но и нашим союзникам Британии с Францией предложение о заключении мира и проведении переговоров, но правительства Великобритании и Франции пока что молчат. Сейчас нам придётся выяснить позицию их кабинета министров, возможно, что дело идёт к мирному договору и новые военные заказы пока что размещаться не будут! — отрапортовал новый министр иностранных дел с 30 ноября 1916 года Российской империи Николай Николаевич Покровский. Назначение его министром иностранных дел после злого канцлера Бориса Штюрмера было воспринято обществом как поражение распутинцев или Тёмных сил, а в Государственной Думе его называли кристаллически честным. По свидетельству современников Покровский чувствовал на новом посту нехорошо и просился у императора в отставку, жалуясь на совершаемые без его ведома закулисные попытки камарильи заключить сепаратный мир. — Я предлагаю ответить, что мы приветствуем любое решение наших союзников и нам теперь нам надо решить, что мы потребуем с Антанты за продолжение войны! — решительно постановил император Всероссийский Николай Александрович, что стало причиной 12 декабря приказа Верховного главнокомандующего по армии о ведении войны до окончательной победы над врагом. Из дневника посла Франции в России Жоржа Мориса Палеолога от 13 декабря 1916 года: «Вчера Германия вручила Североамериканским Соединённым Штатам ноту, в которой она от имени своего и своих союзников заявляет о своей готовности начать немедленно переговоры о мире. В подтверждение этого торжественного заявления не указано никакого условия. С первого же взгляда эта нота представляется стратегической уловкой, западнёй, предназначенной вызвать в лагере врагов пацифистское движение и ослабить нашу коалицию. Пусть Германия сначала сообщит нам, каковы её планы, на какие репарации она готова согласиться, какие она предлагает нам гарантии и мы отнесемся серьёзно к её предложению. Сильно страдая от приступа ревматизма, удерживающего меня в постели я принимаю Бьюкенена и маркиза Карлотти [итальянский посол]. Мы все трое одного мнения». 14 декабря 1916 года: «Император вверил портфель министра иностранных дел государственному контролёру Николаю Николаевичу Покровскому. Выбор неожиданный. Покровскому шестьдесят лет он всю жизнь занят был вопросами, касающимися финансов и государственного контроля, у него нет никакого представления о делах внешних и дипломатии, но с этой оговоркой очень важной в настоящий момент я ничего не имею против его назначения. Во-первых: это человек осторожный, умный и трудолюбивый, вполне преданный союзу. Затем в личных отношениях это человек редких качеств, душевный и скромный, с небольшой долей насмешливого лукавства. Без состояния, обременённый семьей он ведёт жизнь самую простую, самую приличную. За тридцать пять лет с тех пор как он служит в государственном контроле его никогда не коснулась даже тень подозрения». Приказ от имени Верховного главнокомандующего императора Николая II от 12 декабря 1916 года, который вынужден был издать, чтобы успокоить смущённые слухами о перемирии императорскую армию: «Путём напряжения всех сил государства разница в наших и германских технических средствах постепенно сглаживалась. Ещё с осени минувшего 1915 года враг наш уже не мог завладеть ни пядью русской земли, а весной и летом текущего года испытал ряд жестоких поражений и перешёл на всём нашем фронте от нападения к обороне. Силы его, видимо, истощаются, а мощь России продолжает неуклонно расти, а Германия чувствует, что близок час её окончательного поражения, близок час возмездия за все содеянные ею правонарушения и жестокости, чувствуя своё ослабление она внезапно предлагает вступить в переговоры о мире естественно желает она начать эти переговоры до полного выяснения её слабости. Заключить ныне мир значило бы не использовать плодов несказанных трудов ваших, геройские русские войска и флот. Труды эти, а тем более священная память погибших на полях доблестных сынов России не допускают и мысли о мире до окончательной победы над врагом. Я не сомневаюсь, что всякий верный сын Святой Руси как с оружием в руках вступивший в ряды славных моих войск, так равно и работающий внутри страны на усиление её боевой мощи проникнут сознанием, что мир может быть дан врагу только тогда, когда окончательно сломленный он даст нам прочные доказательства невозможности повторения предательского нападения. Будем же непоколебимы в уверенности в нашей победе и Всевышний благословит наши знамена, покроет их вновь неувядаемой славой и дарует нам мир, достойный ваших геройских подвигов, славные войска мои. Мир, за который грядущие поколения будут благословлять вашу священную для них память», а армия совершила Брусиловское наступление, но Февральская революция не дала Россия перешагнуть порог и преданный либералами, Великими князьями и духовенством оказался в полном одиночестве и был свергнут с престола. — Так вы за продолжение войны? — удивился глава МИД. — Николай Николаевич, без победного марша русской армии в улицах Берлина нам никто ничего не отдаст на мирной конференции в Версале, тем более Бьюкенен с Палеологом на аудиенциях крайне дипломатично на это намекали, а так есть шанс, что мы хоть что-то получим, но я уж не говорю об Босфоре и Дарданеллах, а хотелось бы. Вы не учитываете долги Российской империи перед Британской империей и Французской республикой, а там было 100 миллионов золотых рублей, причём эти деньги ушли на перевооружение нашего флота после русско-японской войны и подавляющую часть этого кредита моё правительство получило сразу в виде кораблей и ресурсов для их производства, поэтому приходили ко мне послы Англии и Франции с намёком: «Не можете вернуть кредит воюйте как мы скажем иначе с вами банкротами никто не будет торговать, если не хотите воевать, то на престол взойдёт тот, кто захочет». Бросить иностранных кредиторов на такую сумму и судьбу императора Павла I я повторить не хочу, а сумма кредита такая, что исполнители найдутся, — с нервным лицом отвечает император Российской империи Николай II, будучи довольным от проделанной работой монарх выпил рюмку французского коньяка, закусив лимоном и задумался о перспективах, но аппетит приходит во время еды и захотелось провернуть что-нибудь с Османской империей, тем более что его некогда любимый кузен Вильгельм сам шёл в сети! Нет, захватывать проливы было большим риском, а вот выстроить новую конфигурацию безопасности стоило попробовать и предоставленные министерством иностранных дел справки кричали России выгоден режим дуалистической монархии и диктатуры султана Мехмеда V, а значит есть шансы войти недалёким прогерманским правителем в союз и вытрясти из него военную базу на Босфоре! — Ваше Императорское Величество, но тогда мы должны заявить, что Россия хочет добиться всех целей, поставленных перед ней в этой Великой войне, а туда входит прекращение просто чудовищного геноцида со стороны Османской империи по отношению к армянским христианам, освобождение от мусульманского ига христиан Восточной Фракии, независимость сербов и черногорцев. Освобождение от австрийского гнёта жителей королевства Галиции и Лодомерии, что на Западной Украине, Далмации, Трансильвании и части Словакии, Венгрии и исполнение нашей тысячелетней мечты о контроле над проливами Босфором и Дарданеллами о чём совсем недавно на трибуне парламента говорил премьер-министр Александр Фёдорович Трепов, но его декларация подверглась жёсткой критике, — с чувством национального достоинства говорит министр иностранных дел Российской империи Николай Николаевич Покровский. Как вспоминал французский посол Российской империи Жорж Морис Палеолог 15 декабря 1916 года: «Вступая в отправление своих обязанностей Покровский произнёс сегодня в Думе в самом непоколебимом тоне речь, в которой доказывал иллюзорный и предательский характер немецкого предложения: «Державы Антанты заявляют о своей непоколебимой воле продолжать войну до окончательной победы. Наши бесчисленные жертвы оказались бы напрасными, если бы мы заключили преждевременный мир с противником, истощённым, но ещё не побеждённым». Эти слова, представляющие такой счастливый контраст с двусмысленным и лукавым языком Штюрмера произвели сильное впечатление на Думу. Важно было произнести их, чтобы уничтожить эффект немецкой инициативы. Я всё ещё вынужден не покидать постели и у меня не было недостатка в визитах. Со всех сторон до меня доходит одна и та же нота: «Очень важный результат составляет уже один тот факт, что вопрос о мире поставлен перед общественным мнением. Умы, таким образом, постепенно подготовляются к благоразумным решениям». 16 декабря 1916 года: «Покровский был у меня сегодня днём я поздравляю его с твёрдым и откровенным заявлением, которое он сделал вчера в Думе: «Я точно сообразовался с приказаниями Его Величества императора, с которым я имею честь быть вполне согласным во взглядах. Его Величество решил не позволять больше сомневаться в его воле, которая вам известна император дал мне на этот счёт самые категорические инструкции он даже поручил мне представить ему без замедления проект манифеста, оповещающего армию о том, что Германия просит мира». Затем мы заговорили об ответе, который надо будет дать на ноту германской коалиции. Не установив ещё своего мнения на этот счёт Покровский полагает, что военное положение или как говорят немцы карта войны не позволяет нам ещё точно выразить наши требования и что мы поступим благоразумно, если будем держаться общих терминов материальные и моральные возмещения, политические и экономические гарантии» и проч». — Я представляю как в Лондоне и Париже обрадуются такому заявлению, так как на русинов, сербов, черногорцев и на армян им начихать, поэтому они исполнят наше требование, а вот Босфор и Дарданеллы дело тонкое, но в ноябре, повторяя согласие от 18 марта 1915 года дали зелёный свет, — насмешливым тоном воскликнул Его Императорское Величество Николай II, закрыв рот рукой. Значительная перемена произошла в Лондоне: утомлённый войной Герберт Генри Асквит потерял поддержку Палаты общин и был сменён 6 декабря военным министром Дэвидом Ллойд Джорджем. За океаном президент 7 ноября 1916 года Томас Вудро Вильсон был переизбран президентом и через неполные две недели обратился к воюющим странам с предложением найти выход из военного тупика. Ответом глухое молчание, но и Германия подошла к пределу своих сил и после слепого и бесполезного упорства при Вердене после наступления на Сомме после прорыва Брусилова Кайзеру стало ясно, что достижение победы проблематично. Требовался некий новый ход и Вильгельм увидел его в предоставлении автономии полякам и министру иностранных дел Ягову он пишет: «Давайте создадим Великое герцогство Польское со своей польской армией под командованием наших офицеров. Мы сможем использовать эту армию». 5 ноября было провозглашено польское королевство со столицей в Варшаве и этот шаг имел немалые последствия он ликвидировал последние возможности германо-российской договорённости. Бетман-Гольвег ощущал лучше других: в Стокгольме велись переговоры между германским промышленником Гуго Стиннесом и вице-председателем Александром Протопоповым, а император Николай II, возможно, был готов на многое, но не на создание из царства Польского королевства под германским протекторатом. В Европе обсуждали смерть 21 ноября 1916 года императора Австро-Венгрии Франца Иосифа и первой новостью для 29-летнего императора Карла I было сообщение о переходе 23 ноября генерала Макензена через Дунай чему способствовал мост, сооружённый австрийскими инженерами. Через два дня румынское правительство покинуло Бухарест и переместилось к русским войскам в Яссы, стараясь использовать момент рейхсканцлер Германской империи Теобальд фон Бетман-Гольвег выступил 12 декабря в Рейхстаге с предложением начать переговоры. Ответом Франции было наступление Вердене, а американский президент Томас Вудро Вильсон предложил каждой из сторон сформулировать мирные предложения. Фраза из послания президента Вильсона о том, что США обладают большой гордостью, чтобы воевать покоробила многих, а император Николай отверг предложение Вильсона в очередном приказе по армии 12 декабря, а премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж ответил, что склонен положиться на непоколебленную армию, чем на поколебленную веру, поэтому 30 декабря Антанта официально отвергла предложение рейхсканцлера Теобальда фон Бетман-Гольвега как пустое. На следующий день генерал Эрих фон Людендорф потребовал начала подводной войны против Британской империи, а германский Кайзер Вильгельм II поделился с ближайшим окружением, что теперь побережье Фландрии определённо будет нашим и в конце 1916 года года немцы начали бомбить Лондон не с цеппелинов, а с аэропланов. Германская и Британская империи ещё никогда не вступали в открытое столкновение, но всему приходит конец, потому Вильгельм жаждал войны и резил мечтой стать тем, кто свергнет с престола Владычицу морей и принесёт Германии главенство над всем миром. — Всё возможно, — хмыкнул глава МИД Покровский. — Посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен в ходе частной беседы на приёме в Английском дворце с сотрудниками, герцогом и герцогиней Стаффордширскими поднял ряд деликатных вопросов, касающихся дипломатических отношений между нашими странами. Николай Николаевич, прошу вас подготовить послание, в котором будет изложена наша позиция по международным вопросам и нам нобходимо поддерживать дружеские отношения с Великобританией. Мёд, металл, пушнина, дерево, ядра пушек и многое другое весь экспорт России в Европу шёл через Англию, но в годы правления императора Павла I обрубание этого золотого дождя вызывало недовольство и беспокойство купцов и дворян, то есть подрубало базу под троном, делая его ещё более зависимым от Лондона. Для Британии был прежде всего стратегически важен экспорт русского корабельного леса и Британия — это морская держава, поэтому без мощного флота она просто не смогла бы держать полмира, а издавна корабли строились исключительно из дерев и нигде больше Британии было не найти строительного материала для своего флота только в России. Она стремится захватить германские колонии и уничтожить промышленность и экономику Германии и это означает, что Великобритания будет действовать силой, и Германия как и мы не сможет помешать ей. Да, вести переговоры с Лондоном так же увлекательно и безопасно как дёргать льва за хвост, но всё-таки стоит попытаться договориться с ними сейчас, когда они вполне готовы заплатить за русских солдат на паровом катке до Берлина! Я уверен, что сепаратный мир не входит в планы Лондона, предпочитавшего, чтобы немцы прорвали фронт и увязли на российских просторах, связывая германские резервы и избавляя другие участки фронта от повышенного давления со стороны немцев и Российскую империю такой прорыв заставит5 снимать войска с других фронтов, — приказал император Всероссийский Николай II, встав с кресла и подошёл к окну. — Продвижение в сторону Индии нами остановлено и надо бы заверить посла, что так будет впредь, а то предшественник Борис Владимирович Штюрмер так запугал его, так что неудивительно, что англичане будут трястись над своей жемчужиной в британской короне до самого последнего, — кивнул министр иностранных дел Российской Николай Николаевич Покровский, рассматривая со всех сторон своего венценосного собеседника. — Есть беспокойства о том на кого будет возложена вина и англичане смотрят на немцев, немцы на англичан, а французы на тех и других и всех беспокоят возможные изменения в нашей политике. Мы должны оговорить с англичанами решение о невмешательстве в их индийские вопросы, а также остро стоит вопрос проливов и думаю, что на основе этого можно достигнуть прогресса с Англией и остальными державами. В ходе Дарданелльской операции посол в Париже Извольский завалил меня депешами и буквально требовал высадить десант и забрать проливы пока не стало поздно! — безапелляционным тоном заявил Его Императорское Величество Государь император Николай Александрович. — Англичане настолько сильны, а французам вообще нечего делать, но как говорится свято место пусто не бывает, а агенты Кайзера связался с нашими дипломатами в Стокгольме, но не раз отклоняли предложения о сепаратных переговорах, потому что это слишком жёсткое нарушение союзнических обязательств перед Антантой, — многозначительно поставил паузу министр иностранных дел Российской империи Николай Покровский. — Что они предлагают? — задал резонный вопрос Его Величество. — Мы им мягко намекнули о поражении Центральных держав и бесполезности продолжения Великой войны разваливающаяся Османская империя, колеблющиеся австрийцы и болгары. Политическая и финансовая элита Второго рейха знает свой печальный исход и они во главе с Вильгельмом закусили удила, — ровным тоном воскликнул министр иностранных дел Российской империи Николай Николаевич Покровский. — Нам невыгодно, чтобы Германская империя получила передышку для новой войны, но оставлять Англию и Францию один на один с Германией как предлагал ваш предшественник Борис Владимирович Штюрмер мне не хочется, а то мы получим новый политический скандал, что русские бросили на произвол судьбы своих союзников. В противном случае нам нужна вся Польша, Восточная Пруссия, то есть Кёнигсберг от Германской империи, черноморские проливы и договор о мире на тридцать лет иначе королевство Польша от моря до моря, когда окончательно обретёт свою независимость от Германии и Австро-Венгрии обязательно вступит в войну с Россией, а королева Вильгельмина Фредерика Виктория Каролина фон дер Уолдорф-Гогенцоллерн окажется просто марионеткой под властью своего отца, — с вымученной улыбкой говорит Его Императорское Величество Николай II. — Ваше Величество, но Вильгельм нам Польшу не отдаст, поскольку формально королевой под регентским советом является его двухлетняя внебрачная дочь Вильгельмина, которую он любит не менее чем своих законных детей. Союзники по обе стороны конфликта имеют друг к другу массу претензий, которые будут только усиливаться и как мне кажется многие могут поменять сторону, — докладывает министр иностранных дел Российской империи Николай Покровский. Наступает канун краха союза Российской империи с Западом и не в добрых предчувствиях дипломаты анализируют состояние общества и его вождей. Мориса Палеолога интересует ход мыслей императора, а у ближайшего окружения императора складывается представление, что он контролирует положение. В его речах ничего не изменилось он по-прежнему выражает волю к борьбе и уверенность в победе, но те, кто видел осенью 1916 года отмечают печальные черты и в его действиях, в выражении лица, в фигуре, во всех отражениях жизни проступили признаки уныния, апатии, покорности. Западные правительства запрашивают, кто именно представляет опасность, кто способен обратить Россию на путь сепаратного соглашения с Германией? Накал мировой борьбы достигает пика и Запад желает знать противника в России, а вывод специалистов — это балтийское дворянство, придворные, реакционная партия Государственного совета и Думы, часть финансистов и промышленников и в случае возобладания прогерманской партии император Николай вынужден будет отречься от престола в пользу своего сына под регентством императрицы и открыто обсуждается возможность измены России своим союзникам и западные послы приходят к выводу, что задачей является свержение Штюрмера, но они не представляют себе подлинного противника российскую социал-демократию, а именно в это время оживили работу социал-демократы, а особенно особо крайние большевики. Отмечается организованный характер деятельности социалистов, их чрезвычайная вера в свои силы и офицеры, которые бравировали перед Западом огромной массой и природной стойкостью русской армии к концу 1916 года стали подавать признаки усталости. Откровенная усталость армии заставляла Запад усомниться в союзнике и общество усиленно искало козла отпущения русских бед и с лёгкостью его нашло. Распутин, который в иных условиях никогда не попал в историю, но в текущий момент более других способствовал крушению императорского дома высказывал разносившиеся суждения: «Слишком много мёртвых, раненых, вдов, слишком много разорения, слишком много слёз. Подумай обо всех несчастных, которые более не вернутся и скажи себе, что каждый из них оставляет за собой пять, шесть, десять человек, которые плачут. Я знаю деревни, большие деревни, где все в трауре, а те которые возвращаются с войны в каком состоянии. В течение более двадцати лет на русской земле будут пожинать только горе». Даже рациональный ум западных представителей ставил Распутина источником бед и сокрушителем союзнической лояльности. — Ситуацию на Западном театре я бы охарактеризовал как катастрофическую, поскольку наступление на Сомме закончилось 18 ноября, но Антанте не удалось развить первоначальный успех, а Верден назвали самой настоящей мясорубкой во Франции и Германии, что сепаратный мир вполне приемлем в сложившихся условиях. Спасти Францию как государство может быть может оказаться более важной целью, чем какие-то союзнические обязательства, возможно, какие-то колонии перейдут Франции и репарации Антанте и всё будет зависеть от масштаба и ситуации в самой Великобритании, — тихо сказал император Всероссийский Николай Александрович. — Столкновение с европейскими державами в таком случае весьма вероятно, но и ждать, когда же Англия и Франция, пользуясь беспорядками и армянским геноцидом выставят султану ультиматум рискованно пока обитатели Британских островов смогут отдышаться от удушающей их континентальной блокады со стороны Германской империи, а немцы и турки будут изматывать себя и нас! — запротестовал министр иностранных дел Российской империи Николай Николаевич Покровский. Посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен говорит, что Россия охвачена сомнением и спасение союзника начинает видеться в создании в России на массовом уровне привлекательного образа западных союзников и британский посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен развивает свою активность, пытаясь создать в обществе дружественные чувства к Великобритании. 27 октября 1916 года 1916 года под предводительством председателя Государственной Думы Михаила Родзянко создаётся англо-русское общество, а к концу 1916 года послы установили тесные связи с представителями политических партий, что их спрашивали не работают они тайно в пользу революции. Углублённое знакомство Запада с политическими партиями России создало на Западе образ неспособной к внутренним политическим компромиссам России, а лидеры партий в интересах политической борьбы переходили грань разумного критицизма в отношении правительственных структур. Они касались запретной на период войны темы сомнений в подлинности патриотизма политических противников. 1 ноября 1916 года лидер конституционных демократов Павел Николаевич Милюков в Государственной думе, вопрошая: «Что это? Глупость или измена?» публично заклеймил премьер-министра Бориса Штюрмера как изменника. Из мемуаров Михаила Родзянко: «27 октября было торжественное заседание общества англо-русского флага. Это общество возникло за год перед тем по инициативе М. М. Ковалевского и он был его первым председателем. После его смерти председателем выбрали меня. На собрании, которое происходило в зале Городской думы очень понравилась речь майора английской армии Торнхилла. Он удивительно верно охарактеризовал русского солдата и с большим юмором говорил о бесполезных попытках немцев поссорить Англию и Россию. Он сказал, что Англия хочет завоевать, но не территорию, а благородное русское сердце и что ему как англичанину неудобно говорить, что в этом и наша выгода. Шингарёв, рассказывавший о своих впечатлениях из поездки с парламентской делегацией подчеркнул, что в Англии существует удивительное взаимное доверие между правительством и общественными силами. Эти слова были покрыты аплодисментами, а когда он сказал, что там нет Тёмных сил и безответственных влияний аплодисменты ещё более усилились. Когда один из ораторов упомянул о члене этого общества, бывшем министре Сазонове в публике опять стали аплодировать, все искали глазами Сазонова, желая ему сделать овации, но его в зале не оказалось». — Конечно, я люблю и уважаю Великобританию и Францию и не хочу с ними ссориться, но цель заключается в том, чтобы выбить из англичан как можно больше вооружения и денег за каждую тысячу выставленных нами штыков, если англичане желают решить континентальные проблемы и уничтожить Германию, то им придётся раскошелиться! — с гордым видом постановил император Российской империи Николай II, щёлкнув пальцами. — Речь идёт о приобретении Россией территории на стороне Босфора, но сейчас сложилась удобная ситуация. Англичане и французы ведут дело к вторжению в Константинополь под предлогом защиты армянского населения и нам опасно играть в такие игры с Англией и Францией, если же зона проливов будет контролироваться этими государствами пускай даже и совместно с Россией, то под угрозой будет хлебная торговля! — заголосил министр иностранных дел Российской империи. — Мы будем строить главную базу и будем иметь передовой опорный пункт и это даст нам возможность контролировать выход в Чёрное море и это станет залогом дружбы с османами ведь тоже появляется дополнительный рычаг давления и придётся строить укрепления, а территория будет простреливаться дальнобойной артиллерией и мы перераспределим военный и морской бюджеты и блокирование пролива меняет черноморский театр. В войну Османская империя вступила не сразу, а все её успехи на Чёрном море связаны с рейдами германских крейсеров «Гёбен» и «Бреслау», — обрадовано воскликнул Его Императорское Величество Государь император Николай Александрович. Первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль в начале 1913 года принял меры по укреплению Средиземноморского флота, который намного превосходил предполагаемого противника по мощи, но существенно уступал не только «Гёбену» и «Бреслау», но и новейшим австрийским линкорам в скорости. В Средиземное море были направлены три линейных крейсера: «Индефатигебл», «Индомитебл», и «Инфлексибл». Оперативно вошли в состав Мальтийской эскадры прежде из соображений стратегического удобства расположения практически в самой середине театра военных действий. Каждый из британских крейсеров уступал Гёбену по вооружению и броневой защите, но вдвоём и тем более втроём при согласованных действиях могли вполне рассчитывать на успех. Вот заставить принять неравный бой германский крейсер, который существенно превосходил их в скорости было задачей непростой, если бы британским крейсерам, к которым сразу после разворота и выхода на параллельный курс чуть позади немцев присоединился и лёгкий крейсер «Дублин» не был отдан приказ воздерживаться от боя до истечения срока действия британского ультиматума Германии, то есть до полуночи. Если не сочли на британских властелинах морей излишним извещать французов к тому времени уже отнюдь не сдержанных дипломатическими играми о местонахождении врага. В общем дело шло к конфликту, который мог сильно навредить, особенно с учётом обострившихся отношений с Лондоном. Те только и ждали подходящего момента, чтобы ударить и они искали слабые места, давили на больное, заставляли ненависть обостряться и их терзали ещё не зажившие раны. События августа 1914 года складывались так, будто бы некая сила стремилась превратить локальную войну в мировую. Чего стоит лишь эпизод, когда один клерк в Адмиралтействе, обнаружив шифрограмму приказа о начале военных действий против Австро-Венгрии осуществил рассылку к возмущению Первого лорда Адмиралтейства Уинстона Черчилля, министра иностранных дел сэра Эдварда Грея и прочего руководства не стремившегося к такому повороту событий. Шифрограмма дезавуирована, но успела вызвать замешательство на суше и на море, а конфликт с Австро-Венгрией достигал точки кипения и вскоре война была объявлена. К тому же разряду событий следует отнести и решение Османской империи купить у Германии крейсера «Гёбен» и «Бреслау» взамен конфискованных Англией двух достраиваемых там по заказу Блистательной Порты линкоров. Заказанных, кстати, на деньги, собранные по подписке у весьма небогатого в те времена населения Османской империи и то, что английский союзник должен опасаться удара кинжала в спину русским на восточной границе. Традиционно главная роль в этой провокации отводится Вильгельму фон Сушону, который под предлогом проведения учений и манёвров, а сделать это можно было только в Чёрном море, поскольку выход из Дарданелл был достаточно заблокирован Средиземноморским флотом Великобритании вывел в поход почти все боевые корабли. Конкретные приказы с заданиями нападений на российские базы и порты отдавались в море по команде на кораблях и суднах вскрывали секретные пакеты. — Вы скажете мне прямо, есть ли шанс на успех в этом году? На прорыв? На победу, которую можно преподнести как триумф? — спрашивает Его Императорское Величество Николай Александрович. — Ваше Императорское Величество, шанс у российской армии есть, но требует колоссальной концентрации сил, а Брусиловское наступление выдохлось, но оно показало, что австрийцы слабы, если бить решительно, то нужен один, но сокрушительный удар летом следующего года и для этого нужно накопить резервы, артиллерию, снаряды. Сейчас наши союзники, а это англичане и французы, готовят своё большое наступление на Западе, если мы скоординируем, — уверенно и напористо говорил министр иностранных дел Российской империи Николай Покровский. — Я напишу королю Великобритании Джорджу и президенту Франции Раймону Пуанкаре и потребую ясных обязательств, но сначала нужно навести порядок дома, — с торжественным видом рассказывает император и самодержец Всероссийский Николай II, который откинулся на спинку кресла, но Его Величество не чувствовал триумфа, поскольку он чувствовал чудовищную усталость и тяжесть. Он отдал приказы, которые могли сломать жизни, а может и спасти тысячи, сыграл в жестокую игру и первый ход был сделан, но до победы было бесконечно далеко. — Ваше Величество, революционеры утверждают, когда русский народ сбросит ярмо, тем самым от помещиков, попов и буржуев избавится, то германцы, французы, англичане и прочие народы мира увидят это и тоже восстанут против своих господ, а оружие сложат и думается мне произойдёт это очень скоро, тем временем Британия плетёт интриги за горизонтом и это была геополитическая шахматная доска, — утверждает министр иностранных дел Российской империи Николай Николаевич Покровский. — Пусть подрывные элементы боятся меня и пусть ненавидят своего царя, но пусть подчиняются, а там я покажу, что эта жесткость — это не самоцель, поскольку это инструмент для победы и для спасения, — с коварной ухмылкой заключил император Российской империи Николай Александрович.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Пѣвческій мостъ. Министерство иностранныхъ дѣлъ Россійской имперіи.

18:00

***

— О дипломатических делах у господина Николая Покровского нет представления, но оно и хорошо и легче будет склонять его к интересам Британии и Франции и опутать сладкими комплиментами! — с радостью говорит посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен. Главная новость: министр иностранных дел Николай Николаевич Покровский показался им хорошего свойства. Шестидесятилетний бывший государственный контролёр выказывал полную преданность Антанте, но естественно, что как только послы узнали о назначении шефа внешнеполитического ведомства навели о нём необходимые справки. Советники и секретари, побеседовав с русскими знакомыми доложили, что тридцать пять лет Николай Николаевич Покровский был занят финансами и государственным контролем, но его никогда не коснулась даже и тень подозрения в казнокрадстве. Бьюкенен и Палеолог вышли из кабинета министра иностранных дел, что в здании у Певческого моста и оба посла испытывали одинаковое чувство удовлетворения, которое ещё больше сближало их старых друзей по Балканам, где они преуспели в византийских интригах ещё до Великой войны. Бьюкенен и Палеолог за последние недели приложили много сил, чтобы убрать Штюрмера, бывшего премьером и министром иностранных дел. Разумеется, британский посол обделывал свои дела в тайне через агентуру МИ-6 и главу военной миссии Сэмюэля Хора, а экспансивный француз в светском салоне клялся свалить немецкого камергера как тогда называли Штюрмера. — Это да, — согласился француз. — Новый министр иностранных дел Николай Покровский — это человек осторожный, умный и трудоспособный, а в личных отношениях душевный и скромный с известной долей насмешливого лукавства. Большого состояния у него нет, но у него имеется большая семья и жизнь ведёт простую и приличную. Это уже довольно, поскольку женщину ему, наверное, уже не подставишь как Вильгельму и в махинации не увлечёшь, — с удивлением говорит посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. Николай Покровский был лучше, чем злой канцлер Борис Штюрмер, про которого говорили, что он своим креслом премьера обязан Распутину. Правда, сплетни эти возникли с подачи дипломатов, но, в конце концов, сами дипломаты глубоко поверили, что всё так было. Теперь, когда швейцар в ливрее выпустил дипломатов на Дворцовую площадь встретил лёгкий морозец и приятное похрустывание снега. Возносилась в голубое небо Александрийский столп и даже тёмно-красный фасад Зимнего дворца не казался мрачные каким он выглядел под серым небом. Дипломаты решили пройтись по Миллионной до посольств и оба дипломата отпустили экипажи с секретарями. Бьюкенен и Палеолог были не только любителями прогулок и хотели на воздухе обсудить последние события, которые начинали стремительно разворачиваться. — Я никогда не обращал внимания, что Зимний дворец словно окрашен кровью, — вдруг сказал на английском языке Морис Палеолог, сворачивая к Эрмитажу. — Мой друг, вас же говорит литератор, будущий член Французской академии! — вежливо польстил Палеологу посол Великобритании сэр Джордж Бьюкенен, зная о литературных претензиях коллеги. Один из агентов главы военной миссии Сэмюэля Хора приносил копии со страниц дневника французского посла, поэтому польщённый француз, чтобы перевести разговор в интересовавшее русло обратился к новому образу. Атланты из сердбольского гранита, украшающие портик Нового Эрмитажа привлекли его внимание, но сухой ум британца поразился живости воображения француза, что сэр Джордж Уильям Бьюкенен не преминул отметить вслух. Морис Палеолог падок на лесть и не увидел за ней подготовку старого друга к выуживанию сведений, но как истинный британский дипломат Бьюкенен не спешил приступать к сути дела, старясь разогреть говорливого Мориса. — Только мужи поддерживают дом Романовых! — отмечает представитель Франции, глядя на Атлантов Нового Эрмитажа. — Вам понравился Николай Николаевич Покровский, дорогой друг? — улыбнувшись так, словно он произносит слово «чииз» спросил британский посол сэр Джордж Бьюкенен. — Джордж, по его заявлению поддерживает императора как атлант министр иностранных дел Николай Николаевич Покровский это не типичный русский, — продолжал навеянный Эрмитажем образ французский посол Жорж Морис Палеолог. — Как представляете типичного русского? — снова улыбнулся сэр посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Сэр, многие русские люди настолько эмоциональны и неуравновешенны, что им всегда мало того, что у них есть и они не могут насытиться, им нужно что-то новое более яркие ощущения, сильные потрясения и острые удовольствия и это приводит к тому, что они часто прибегают к запрещённым веществам, алкоголю и участию в оргиях. Они жаждут новых впечатлений и не всегда следуют моральным нормам и я уже говорил вам, что у русских довольно смутное представление о пространстве и времени. Они довольствуются приблизительными расчётами и не всегда могут оценить ситуацию в полной мере, — рассуждает посол Франции Жорж Морис Палеолог. Бьюкенен внимательно слушает его, хотя как гордый бритт, ни в грош не ставит ни один народ кроме своего, которому должны повиноваться не может разделить оценки французского посла русские солдаты, по сути дела, спасли Францию от разгрома в первые дни войны, а Палеолог между тем продолжал источать своё красноречие. — Вы судите о русских по Великим князьям и аристократам, с которыми мы предпочитаем близко общаться. Однако, если бы вы были знакомы с такими промышленниками, как Коновалов, Терещенко, Путилов и Рябушинский, вы, вероятно, изменили бы своё мнение! — с улыбкой заметил господин посол Джордж Уильям Бьюкенен. — Эта неспособность представить себе отношения между фактами во времени ещё больше чувствуется у безграмотных, составляющих массу и этим замедляется экономическая жизнь русского народа, — рассудил посол Франции Морис Палеолог. — Эти французы не очень умны, если это было так, то Россия не превратилась бы за последнее время в промышленную державу, способную конкурировать с Великобританией, если не объединить буржуазию с дворянством и землевладельцами, заинтересованными в германском рынке, то она станет опаснее Германии. Необходимо перевести на реалистичные рельсы иначе французский локомотив унесёт неизвестно куда, — с вежливой улыбкой рассуждал британский посол, внимательно слушая галльские излияния. — Джордж, но я согласен с вами, что русские пессимисты и я недавно обедал в ресторане «Донон» с Коковцовым и Путиловым. Бывший председатель Совета министров, соперничая в пессимизме с промышленником говорил: «Мы идём к революции», а промышленник Алексей Путилов возражал: «Нет, мы движемся прямо к анархии!» и Путилов сказал, что русский человек не революционер, то анархист, а это разница, если у революционеров есть воля к восстановлению, то анархист думает только о разрушении, — взволнованно заключил французский дипломат и посол в России Жорж Морис Палеолог. — Морис, но не сообщали ли наши великосветские друзья, что на днях будет убит Григорий Распутин? — спокойным тоном, словно речь шла о рядовом спектакле завершил вопросом свои построения британский дипломат и посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Сплетни носятся буквально в воздухе и граф Константин Петрович Кирсанов-Двинский это адъютант Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Александровича рассказал, что неоднократно докладывал своему Августейшему шефу о скандалах, о негодовании императорской семьи против Григория Распутина, — интересуется на английском языке посол Франции в Российской империи Жорж Морис Палеолог. — Другой адъютант барон Врангель говорил Михаилу со слов российской элиты о том, что положение может быть спасено коллективным выступлением императорской семьи против императрицы Александры, если они единогласно заявят императору об опасности, о необходимости уступить общественному мнению, то гроза разразится без молнии, но Великий князь Михаил Александрович сначала ответил шуткой и он предложил адъютанту поехать к Распутину и поговорить с ним, но затем сказал: «Мне лучше написать Государю, хотя я и не умею письменно выражать свои мысли», но согласитесь, что Его Императорское Высочество Великий князь Михаил Александрович мог быть регентом или конституционным монархом. Он не столь упрям и не одержим идеей самодержавия как венценосный брат Николай, — с расслабленным тоном протянул сэр Джордж, а посольство и агентура давно уже вела работу в этом направлении. Теперь глава британской миссии хотел скоординировать свои действия с союзником. Письмо Великого князя Георгия Михайловича от 11 ноября: «Затем считаю долгом написать тебе после длинных разговоров с доблестным и редко преданным тебе генералом Брусиловым о тех прискорбных явлениях, которые мне пришлось уже замечать не только в тылу, но и здесь. Положительно у всех заметно беспокойство за тыл, то есть за внутреннее состояние в России. Прямо говорят, что если внутри России дела будут идти так как теперь, то нам никогда не удастся окончить войну победоносно, а если это действительно не удастся, то тогда конец всему. Ненависть к Штюрмеру чрезвычайная тогда я старался выяснить, а какие же меры могли бы излечить это состояние? На это могу ответить, что общий голос удаление Штюрмера и установление ответственного министерства для ограждения тебя от обмана различных министров. Эта мера считается единственною, которая может предотвратить общую катастрофу. Если бы я это слышал от левых и разных либералов, то я не обратил бы на это никакого внимания, но это мне говорили и здесь говорят люди, глубоко преданные тебе и желающие от всей души блага только тебе и России нераздельно вот почему я решился написать это тебе. Признаюсь, что я не ожидал, что я услышу здесь в армии, то же, что я слышал всюду в тылу. Значит, это желание всеобщее, глас народа, глас Божий и я уверен, что Господь тебе поможет пойти навстречу всеобщему желанию и предупредить надвигающуюся грозу из нутра России. Прости, что я тебе так откровенно написал, но совесть моя заставила меня написать это именно из армии, ибо я услышал это из уст самых преданных тебе, глубоко порядочных и отважных людей и писал я тебе это письмо как верноподданный и горячо тебя любящий человек». — Его Императорское Высочество весьма симпатичен и для России нужен именно такой император здоровья некрепкого, ума невыдающегося, неисправимый оптимист, человек не искушённый в политических интригах. При нём империя явно не станет претендовать на внешнюю экспансию и легко её сделать вечным стражем и противовесом Германии и Михаил вполне управляем, а Львов уже сам себя министром-президентом назначил, — высказал точку зрения французский посол Жорж Морис Палеолог, а на углу Мошкова переулка приветствовал господин из пролетавшего автомобиля, в котором лощёный сэр Джордж Бьюкенен узнал князя Путятина, коменданта царскосельских дворцов. — Великий князь Михаил Александрович квартирует здесь недалеко в доме двенадцать, а с правой стороны в доме с пилястрами собирается цвет оппозиции, а его морганатическая жена, графиня Наталья Сергеевна Брасова часто в своём доме в Гатчине принимает либеральных деятелей, — проявил осведомлённость чрезвычайный и полномоченый посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. Французский посол, желая проявить осведомлённость поведал своему коллеге, что 1 ноября в Ставку в Могилёве приехал Великий князь Николай Михайлович и после разговора, в котором он от имени и матери предупреждал о том, что трон накануне потрясений, вручил письмо, в котором призывал двоюродного племянника освободиться от влияния Тёмных сил имея в виду Распутина. Джордж Уильям Бьюкенен выслушал с интересом, хотя знал больше, причём от самого Великого князя Николая Михайловича, бывавшего в английском посольстве, конечно, не виски и не джин развязывали язык Великому князю Николаю Михайловичу во время встреч с послом. Его Императорское Высочество Великий князь Николай Михайлович искал поддержки у Бьюкенена в своих интригах, поэтому знал, но способствовал тому, чтобы письмо содержания направил Великий князь Георгий Михайлович. Он проявил немалую заботу, чтобы Великие князья Кирилл Владимирович и Николай Николаевич тогда побывали в Ставке и упрашивали дать стране Ответственное министерство не перед Его Величеством, а перед Государственной Думой, тем самым превратить Россию в парламентскую монархию, выпустив революционный пар из котла, грозящего взрывом. Джордж Бьюкенен дивился экспансивности и неосведомлённости французского посла, который не может или не хочет связать воедино все факты и сплетни, наполнявшие Петроград, но Бьюкенен внимательно слушал. Послы продолжали путь и они были теперь недалеко от Мраморного дворца, сославшись на осведомителя из высшего общества Жорж Морис Палеолог отметил, что другие социальные силы готовятся не к фразе, а к схватке с самодержавием. Особенно активна социал-демократическая партия и в частности её крайне левая фракция — это большевики, но к удивлению Бьюкенена знания посла Франции оказались поверхностны он утверждал, что столпами движения являются три депутата Чхеидзе, Скобелев и Керенский. Посла Британии больше всего волновало бурно растущее рабочее движение и влияние Ленина, нашедшего убежище в Швейцарии. Было отмечено согласно сведениям Департамента полиции 273 крупные стачки происходили в петроградском и московском промышленных районах, где жестоко действуют полиция и жандармерия. Это беспокоит англичан, подстёгивая события и спешат с перестановками на вершине власти бы пирамида не была обрушена рабочим и крестьянским сословиями. — Я недавно был в Мариинском театре на балетах «Египетские ночи», «Исламей» и «Эрос», а в антракте мне захотелось курить и я отправился в вестибюль ложи министра двора и там я встретил генерала назовём его В., который он великолепный патриот и мне удалось недавно оказать услугу. Я спросил верно, что армия в столице заражена революционной пропагандой. Представьте этот доблестный вояка согласился и он сказал мне следующее: «Действительно, дух гарнизона Петрограда нехорош. Недавно, например, когда случились беспорядки на Выборгской стороне солдаты отказались стрелять в бунтовщиков. Военные власти хотят направить на фронт все эти запасные полки и команды, заменив их надёжными. Надо было бы начинать с всеобщей чистки ведь этих ненадёжных, прежде всего слишком много». Генерал назвал ужасающую цифру у русских, наверное, слишком много солдат, а мы считаем каждого раненого, чтобы вновь послать его на фронт, а здесь прохлаждается не менее четверти миллиона солдат! Они почти ничему не учатся, безобразно командуют и солдаты в Петрограде скучают и развращаются, если они и служат для пополнения кадров, то не действующей армии, а самой настоящей анархии и кто это придумал?! Вы знаете, мой бравый генерал закончил на очень пессимистической ноте: «Если же Бог не избавит нас от революции, то её произведёт армия!», — рассказывает посол Франции в Российской империи месье Морис Палеолог. В знак согласия он непрерывно кивал своим крупным носом, торчащим из-под каракулевого пирожка, делавшего его профиль похожим на петушиный. Они почти дошли уже до английского посольства, будучи хорошо воспитан сэр Джордж пригласил коллегу на чашку чая, зная, что тот приглашения не примет и помчится составлять шифровку своему президенту Раймону Пуанкаре о новом министре иностранных дел о том, что сэр Джордж Бьюкенен полностью разделяет его идеи о необходимости более энергичной помощи оппозиционным кругам при сохранении парламентской монархии. Джордж Бьюкенен не стал настаивать на приглашении ему не терпелось обсудить с главой военной миссии Сэмюэлем Хором и военным атташе Альфредом Ноксом возникшие у него во время прогулки с коллегой. Эти мысли были о том, что надо бы активизировать фронду Великокняжеских и великосветских салонах сохранении монархии, что касается Коновалова и Терещенко, то Генеральный консул Великобритании в Москве Роберт Брюс Локкарт ещё давно до их переезда в Петроград передал на связь британской разведке как перспективных политических деятелей. — Au revoir, — попрощался седовласый джентльмен.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Театральная площадь, 1. Маріи́нскій теа́тръ.

20:25

***

— Вот сегодня бархат кресел помнит ещё спины Великих князей и величественных императриц, а хрусталь люстр отражает не только свет, но и тени прошлых эпох и балет — это не просто танец и это квинтэссенция русской души, выкристаллизованная в движениях и музыке. Видел я много балетов и классику и модерн, но в Мариинском театре, знаете ли, даже в самом авангардном спектакле чувствуется эта незримая связь с традицией. Взгляд балерины, изгиб руки, звук падающей капли пота на паркет и её изящные пируэ́ты всё здесь проникнуто духом величия. Сегодня дают Лебединое озеро Петра Ильича Чайковского и сколько раз я его видел? Наверное, больше, чем прожил дней, но каждый раз нахожу что-то новое, то Одетта покажется более хрупкой, то Зигфрид более отчаянным и музыка Чайковского проникает в самое сердце, заставляя забыть обо всём на свете. Порой я думаю, что балет — это последнее, что удерживает нас от окончательного падения в хаос революции, эта гармония, красота и грация напоминает о том, что в мире есть место для прекрасного и вечного и пока существует Мариинский театр и звучит чарующая музыка Чайковского у нас есть надежда, что красота спасёт мир! — умиротворённым голосом рассуждает элегантный князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон. Чёрный Роллс-Ройс доставил аристократа и светского льва к парадному входу Мариинского театра и кенязь прошёл через внутрь, сдав в гардероб пальто в гардероб, задержавшись перед зеркалом в вестибюле стал раскланиваться со знакомыми. За время учёбы на курсах Пажеского корпуса Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон сначала привык, а затем полюбил военную форму, сшитую, конечно, лучшим столичным портным и вот теперь аристократически сверкая погонами с императорским вензелем поправил белую портупею и одёрнул мундир, который сидел на его стройной фигуре как литой. По широкой лестнице он поднялся на второй этаж в фойе перед зрительным залом, проходя мимо ящика для пожертвований князь Феликс щедро опустил в прорезь несколько крупных купюр. Его взгляд скользил по мраморной отделке, колоннам и живописному панно на потолке, изображавшему богиню охоты Диану и богатый князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон посетил уборную, где остался наедине с заветной шкатулкой с колумбийским кокаином, вернувшись в театральный зал светский лев находился в приподнятом настроении и поднялся в ложу, где сидели его английские знакомые. — Ваша Светлость, мы не ожидали вас здесь увидеть, — удивился Скейл. — Джентльмены, поздравьте меня, поскольку мои догадки в отношении господина депутата Пуришкевича полностью подтвердились. Его речь в русском парламенте была великолепна и теперь я окончательно уверен он тот, кто нам нужен, поэтому я наладил с ним контакт 21 ноября, — восторженным голосом говорит князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, салютуя подхваченным по пути бокалом шампанского, сидя в ложе Мариинского театра перед началом Лебединого озера, тем временем в партере гомонит толпа избранных гостей — сливок высшего общества. Пожертвования в пользу армии они уже сделали, а балет интересует их во вторую очередь, а главным было клубление в закулисье, но для того и придумана светская жизнь, чтобы в ней участвовать, а кто не бывает на концертах, раутах, балах и приёмах тех в свете не существует. Как записал директор Императорских театров Владимир Теляковский 2 (15) декабря 1916 года: «Теперь защитниками чести, порядочности и престижа, хорошего нравственного поведения артистов является Кшесинская со своим любовником Владимировым они подают заявления и взывают к суду чести. Так сегодня мне говорили, что по поводу инцидента с режиссёром Александринского театра Петровым к Студенцову приехала Кшесинская с Владимировым, прося разобрать дело Петрова в суде чести». — Владимир Пуришкевич — человек с неустойчивым эмоциональным состоянием и склонный к красноречию и нам бы хотелось видеть на его месте более спокойного и уравновешенного человека чего только стоит история с трамваем! — с сомнением отвечает британский офицер Джон Скейл, восседая в бархатной ложе. Этой весной об этой истории судачил весь Петроград: депутат Владимир Пуришкевич ехал в пролётке и подгонял кучера и не обратил внимания на знаки городового, поэтому на ходу вывернул с Пантелеймоновской улицы на Литейный проспект и столкнулся там с трамваем, повредив пролётку. Кучер не уступил дорогу и был виноват, но депутат Пуришкевич набросился на вагоновожатого с кулаками с нецензурной бранью и присутствие дам его не остановило. Тогда один из пассажиров крепкий мужчина за шиворот вытащил из трамвая лысого матершинника, который визжал на весь Литейный: «Не сметь! Он — подлец! Вы не знаете кто я? Я — депутат Пуришкевич!». — Джон, я вас уверяю, что более подходящего человека нам не найти, тем более я уже общался с ним и он согласен совершить убийство этого человека! — решительно заявил князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон и светлейший князь Романовский-Архангельский после употребления кокаина. — Феликс, мы же просили вас не проявлять чрезмерной инициативы и я надеюсь, что вы не наговорили ничего лишнего, — укоризненно сказал капитан Стивен Элли, вращая в руке бокал шампанского в ложе Мариинского театра. Кроме того аристократу Феликсу поручили найти подходящего депутата-монархиста на глазах набиравшей силу и говорили многие, что удастся деньгами, посулами или уговорами отодвинуть Распутина от престола и загнать в сибирский угол, откуда он точно не сможет влиять на погоду в Царском Селе. — Джентльмены, но за кого вы меня принимаете? — возмутился богатейший князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, но старшие офицеры британской разведки в Петрограде хорошо понимали с кем имеют дело и неспроста они обратились именно к Феликсу скучающему кокаинисту, именитому плейбою, вхожему в любой дворец имперской столицы, женатому на племяннице императора, когда князю предложили способствовать удалению Распутина он согласился, но аристократ и светский лев догадывается о том, что его знакомые Скейл и Элли это не простые сотрудники военной миссии Антанты и гораздо интереснее была новая интрига: он окунулся в неё со всем безрассудством молодости и с восторгом от участия в заговоре. Главный интерес для британских разведчиков составляла возможность встречаться у князей Юсуповых с нужными людьми, имея гарантию конфиденциальности, прибывая на светские приёмы ускользали от взглядов в просторах дворца: завсегдатаями сборищ в Юсуповском дворце на Мойке, 94 были Джон Скейл и Стивен Элли. — Феликс Феликсович, все улики будут указывать на Берлин как вы и распорядились, если вы после дела не выступите с публичном признанием касаемо вашего участия, но в Петрограде в ближайшее время планируется большая зачистка власти, но нам удалось договориться, чтобы англичан не тронули! — с преувеличенным пафосом шептал капитан королевской армии Стивен Элли. Феликсу дали понять, что британцы озабочены влиянием Распутина при дворе, что беспокоит набирающая силу прогерманская партия императрицы Александры Фёдоровны, а тем более любое сближение с Центральными державами не может не настораживать союзников. Особенно когда слухи о возможности сепаратного мира между Россией и Германией появляются с пугающей частотой приходят из самых источников, а удалить значит развязать руки императору. Из слабоволия, любви к императрице и жалости к больному цесаревичу Алексею сам император Николай не сможет сделать, но освободившись от фаворита Российская империя пожнёт неувядающие лавры победы в Великой войне. Принесёт свободу балканским народам, приобретёт обширные территории и станет новой Византией, а Распутина необходимо срочно убирать от тела императора, но вряд он пойдёт на контакт с британскими офицерами, если сотрудничает с немцами. Вот и понадобился князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, чтобы войти к нему в доверие ведь князь ни разу открыто не выступал против Гришки в отличие от своей матушки и большинства членов императорской фамилии. Промозглый воздух и постоянный холод, а клерки британского посольства работали в перчатках почти не покидая свои кабинеты. Сам посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен обычно педантичный в распорядке дня теперь проводил ночи за расшифровкой сообщений, а Лондон требовал невозможного нужна была ясность в русском хаосе и в одном из кабинетов посольства за массивным дубовым столом сидел человек, чьё имя вскоре станет ключом к разгадке преступления века. Освальд Рейнер, герцог Стаффордширский — оксфордский выпускник, блестящий лингвист, дипломат, адвокат и профессиональный киллер на службе у Его Величества. На столе перед Рейнером лежала красная папка с надписью «Тёмная сила» кодовое имя Распутина в переписке британской разведки, а рядом поблёскивал воронёной сталью «Webley-455» — это любимое оружие британских спецслужб. — Ситуация критическая, так как Распутин убеждает императора заключить сепаратный мир с Германией, но сам Распутин не германский шпион, но очень опасный проводник! — с ужасом думал майор королевской армии Джон Скейл перед началом балета «Лебединое озеро». — Если это произойдёт, то триста пятьдесят тысяч германских солдат окажутся на Западном театре военных действий и вот тогда! — молвил капитан Стивен Элли, восседая в ложе Мариинcкого театра и договаривать не требовалось и все понимают, что Британская империя, над которой никогда не заходит солнце не может допустить выхода России из войны.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Царское Село. Дом Анны Вырубовой.

22:00

***

— Григорий и Наталья как же хорошо, что вы приехали, а то наша императрица Александра Фёдоровна очень переживает, что в такой снегопад на дороге могли произойти какие-то неприятности, — взволнованным тоном заключила подруга императрицы Анна Александровна Вырубова, встречая своих гостей, крестьянина Григория Распутина и его элегантную вторую жену, графиню Натали Фредерикс в норковом манто, а под ним красное бархатное платье. — Бог меня не обидит, — с величавой улыбкой сказал сибирский старец и крестьянин Григорий Ефимович Распутин, который с красивой женой Натали шагал по красной ковровой дорожке коридора домика Анны Вырубовой, отставая от них прихрамывает Анна Вырубова. Император Николай II и императрица Александра Фёдоровна терпеливо ждут их в гостиной, а на овальном полированном столе кипел сверкающий самовар и ярко как бирюза сверкали чашки, ваза с печеньем и банка малинового варенья. Григорий Распутин заметил, что в стороне на столике приготовлена его любимая мадера из Массандры и низко поклонился венценосной чете. — Ах, извините, что немного опоздали, поскольку мы с Григорием занимались продолжением нашего рода! — с кокетливой улыбкой извинилась 28-летняя фрейлина императрицы и графиня Наталия Луиза Вильгельмина Максимилиана Кристина Августа Фредерикс, присаживаясь за богато накрытый стол. — Сегодня ко мне ночью пожаловал Апостол Пётр и спрашивает меня почему я молитву на ночь укоротил? Я ему как на духу, что молиться уже устал, а он говорит: «Не ждал я от тебя, Григорий такого не ждал» и спрашивает, что бывает, когда дом строится? Мусор и грязь кругом, а потом убирают и стоит новый дом и подумай об этом за утренней молитвой, — говорил мягким басом сибирский старец и крестьянин Григорий Распутин, благословляя императрицу Александру Фёдоровну и властно вглядываясь в её голубые глаза, которая взяла его руку и поцеловала её, но старец видел в глазах тревожный, вопрошающий блеск и решил, что, прежде всего надо погасить ее тревогу, которая опасна для делового разговора. В углу в камине, обшитом деревом потрескивали поленья, а багровый отсвет играл на полированном потолке и его медной поковке. — Григорий Ефимович, это поразительно, а вчера утром Бэби спрашивает у меня: «Мама, а куда девался мусор, который горами лежал, когда строили нашу церковь». Поразительно, что вы понимаете как это всё связано как это все значительно! Господи! — прошептала императрица Всероссийская Александра Фёдоровна, урождённая немецкая принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская в лиловом кружевном платье и восторженно смотрит на Распутина в красной рубахе и чёрных шароварах и Её Императорское Величество истово перекрестилась. — Во время своих путешествий я встретил отрока-инока, которому на тот момент было около шестнадцати лет. Удивительно, но он был похож на нашего обожаемого цесаревича Алексея: такие же большие глаза и светлые кудри, но его душа была озарена божественным светом и он глубоко понимал суть божественных помыслов. Разговор с этим благородным юношей запомнился мне на жизнь и удивительно как в юном возрасте человек может обладать таким глубоким пониманием. Я тогда веру искал и я спросил у него, что такое вера? Глянул этот отрок на меня большими глазами и говорит: «Вера — это всё доброе, что делают люди». Великая истина Божьего отрока! — пророческим голосом шептал Распутин заранее приготовленный рассказ, а его серые глаза горели пламенем веры, а лицо сделалось бледным и скулы обострились. — Истина, истина, — в экстазе повторяла графиня Натали Фредерикс. — Сколько мы видим вокруг людей без веры! Надо беречь святой престол от людей без веры, которые шныряют возле нашего царя-батюшки! — гневно воскликнул сибирский старец и крестьянин Григорий Ефимович Распутин, сдвинув косматые брови и устремив на императрицу налитые болью глаза, а сам император Всероссийский в мундире полковника смиренно молчал. — О ком вы? — удивилась графиня Наталья Владимировна Фредерикс. — Новый премьер Трепов отправляется в Ставку, чтобы продвигать людей на ключевые посты, а царь Николай не позволит уйти в отставку и теперь глава правительства Александр Фёдорович Трепов считает себя незаменимым. Под предлогом этого он будет продвигать своих людей и увольнять неугодных престолу, а первыми под удар попадут верные люди, назначенные стариком Штюрмером в первую очередь это Александр Протопопов — единственный человек, который проявляет такую же веру и преданность как и сам царь, но Трепову он не нужен и будет только мешать. В министерство юстиции Трепов назначил своего человека Макарова, а вот теперь очередь дошла до Протопопова, ибо на него ведётся охота с двух сторон и Трепов и толстяк Родзянко пытаются его убрать. Оба недовольны тем, что Протопопов служит не им, а трону, если бы наш батюшка-царь посмотрел в глаза Трепову, а в глаза Протопопову, он бы всё понял, а у одного глаза полны неверия, а у другого сияют верой, — глубокомысленно говорил сибирский старец и крестьянин Григорий Ефимович Распутин, осенив собеседников крёстным заменем. — Неужели они по-прежнему хотят его убрать? — в ужасе спрашивает императрица Александра Фёдоровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская, глядя на Распутина расширившимися зрачками. — Мама, Протопопова трогать нельзя, а то будет беда! Только ты можешь спасти трон от этой беды, если ты хочешь я специально за тебя помолюсь нашему Богу, — доложил сибирский старец в красной рубашке и чёрных шароварах, восседая в центре стола. — Григорий Ефимович. Храни вас Бог! — слёзно промолвила императрица Александра в лиловом платье с глазами полными слёз. — Храни Господь Бог ваших чудесных деток и везде слышится хвала русским царевнам ведь они столько добра делают в госпиталях, ухаживая за ранеными воинами, а значит Великие княжны преисполнены святой верой. От этого у них и красота в лицах и в душах, а через них и людская любовь к трону поднимается, — умильно прошептал сибирский старец и крестьянин Григорий Ефимович Распутин, а затем словно волшебной палочкой опустил императора Николая II, императрицу Александру Фёдоровну, графиню Натали Фредерикс и Анну Вырубову на колени перед собой, осенив их большим серебряным крестом, висящим на шее и благоговейно смотрел на свою преданную паству. — Да, наши старшие дочери Ольга и Татьяна работают в госпитале в Александровском дворце с большим энтузиазмом и я с удовольствием слушаю их рассказы о жизни наших доблестных офицеров и даже наблюдаю как они взрослеют с каждым днём, — робким голосом промолвил 48-летний император Всероссийский Николай Александрович, стоя на коленях перед старцем, словно под каким-то сильным гипнозом. — Наташа, милая моя оближи, — ласково просит Распутин, а затем опустил в банку малинового варенья два своих пальца и засунул их в рот тайной жене Натали и придворная красавица послушно выполнила просьбу, стоя на коленях. — Ах, зависть и ненависть высшего общества здесь как тени сопровождают меня, но вы думаете, что быть императрицей — это сплошные балы, приёмы и бриллианты? Отчасти да, но за каждым этим бриллиантом, за каждым восхищённым взглядом скрывается ядовитый шепот, ехидная улыбка и затаённая злоба. Я помню как впервые вошла в петербургский мир, который мир интриг и показного блеска, то аристократки смотрели на меня как на выскочку, шедшую за гробом покойного императора. Бедная немецкая принцесса не знающая местных обычаев, претендующая на место, которое, по их мнению, принадлежит им по праву рождения. Они завидуют моему положению, власти и богатству и завидуют тому, что император уделяет внимание и расположение. Каждое моё слово и каждый жест анализируются с предельной внимательностью и каждое моё действие вызывает осуждение и насмешки за моей спиной, но их ненависть — это смесь зависти и презрения, но они считают себя выше меня, умнее меня, достойнее меня, но я здесь я на троне и они ничего не могут с этим поделать. Они могут только плести интриги, распускать слухи и надеяться, что я оступлюсь, но я не оступлюсь. Я докажу им, что достойна этого места и пусть они завидуют дальше, — самокритично говорила императрица Александра Фёдоровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская. Как записал в дневник директор Императорских театров Владимир Теляковский 4 (17) декабря 1916 года: «Сегодня у меня был граф Татищев и много рассказывал про современное его положение. Оказывается Протопопов хотел создать прежнее положение Курлову и место графа Татищева уничтожить, за что он Татищев должен был в виде компенсации быть сделанным членом Государственного совета. Граф Татищев мне рассказывал, что княгиня Васильчикова, урождённая княжна Мещерская написала письмо Государыне императрице Александре Фёдоровне, содержание письма неизвестно, но, вероятно, это было по поводу современного положения в России. После этого князь Б. Васильчиков был вызван к графу Фредериксу и ему объявлено, что жена его высылается из Петрограда по Высочайшему повелению». 5 (18) декабря 1916 года: «Весь город только и говорит об истории княгини Васильчиковой. Вчера к князю Васильчикову заезжали все почти члены Государственного совета и члены Думы и оставляли ему карточки. Говорят, что письмо княгиня Васильчикова послала Государыне Императрице по почте, что особенно поставлено ей в вину. Рассказывают также, будто предполагалось лишить князя Васильчикова придворного звания, но против этого восстал министр двора. На все лады толкуют и перетолковывают инцидент с княгиней Васильчиковой, которая вместе с мужем покинула Петроград. В газетах появились статьи, что князь и княгиня вследствие петроградской распутицы покинули столицу и многие видные члены общества, Государственного совета и Думы завезли им карточки. Когда граф Татищев мне рассказывал про историю Васильчиковых, потом прибавил, что его belle-mère [тёща] Нарышкина — обер-гофмейстерина получила приказание от Её Величества не только не скрывать происшедшего, но напротив, это рассказывать. Говорят, что князь Васильчиков просил разрешения остаться в Петрограде три дня пока в деревне вытопят дом, но ему было отказано и он уехал с женой в охотничьих костюмах». 7 (20) декабря 1916 года: «По поводу выходки княгини Васильчиковой в обществе мнения разделились, знающие её за гордую, глупую и весьма самонадеянную женщину не одобряют её поступка ввиду того, что странно писать письма после постановлений Государственного совета, Думы и дворянства. Кроме того тут видят умышленный женский маневр, чтобы воспользоваться случаем и заставить своего мужа покинуть Петроград, где он очень увлёкся княгиней М. Трубецкой (урождённой Долгоруковой). Этим и объясняется, что она написала письмо, не сказав об этом своему мужу. Говорят, что когда Великая княгиня Виктория Фёдоровна была у императрицы Александры Фёдоровны (рассказывала В.И. Мятлева сегодня) и говорила императрице как против неё настроены общество и народ императрица указала ей на груду писем, которые она получила и между прочим упомянула о письме княгини Васильчиковой, но показать его не пожелала. Не показала она его и министру нашему Фредериксу, который её просил, чтобы знать в чём дело, имея поручение говорить о высылке князю Васильчикову. Вообще письмо это императрица никому не пожелала показать и сказала, что она обижена не только как императрица, но и как мать и как женщина. Императрица сказала, что довольно уже пожертвовали стариком Штюрмером, но Протопопова не дадут лучше уж лишиться Трепова, который проскочил без её ведома. Императрица не верит, что против неё настроены и не верит тем, кто ей про это говорит, так что все эти письма, с которыми к ней обращаются, совершенно бесполезны. Государь император предполагал говорить с Государственным советом и Думой 6 декабря, но его предупредили, что будут просить об удалении Распутина, а потому Его Величество решил 4 декабря уехать и 6 декабря провести в Ставке. Когда Родзянко был принят в Ставке, то аудиенция длилась около 1½ часов. О современном положении было доложено Государю императору во всех подробностях, а также о существующем настроении. Его Величество выслушал Родзянко безмолвно и ничего не сказав с ним простился». 8 (21) декабря: «Княгиня Гагарина мне вчера рассказывала, что Катуся [Екатерина Петровна] Васильчикова собирала подписи на письме, которое предполагалось послать императрице Александре Фёдоровне, чтобы обратить внимание Её Величества на современное тяжёлое настроение в России. Письмо это должны были подписать княгини Паскевич, Балашова и другие дамы, объезжая знакомых на извозчике княгиня Васильчикова потеряла это письмо и теперь его ищут по городу». 9 (22) декабря: «Был у меня сегодня князь Чернышёв, который на время приехал из Киева и на днях возвращается к императрице Марии Фёдоровне. Между прочим, он мне рассказывал, что когда в Киев приехала Великая княгиня Мария Павловна и желала остановиться во дворце, ей дали понять, что императрица Мария Фёдоровна советует ей остаться жить в вагоне. Императрица в Киеве пользуется большой популярностью, гуляет по улицам, заходит в магазины. Она очень удручена всем происходящим и обо всём говорила Государю, когда он там был. Его Величество, по-видимому, со всем соглашался по приезде в Ставку императрицы Александры Фёдоровны всё менял по-прежнему. Один из офицеров сводного конвойного батальона в Царском рассказывал ему, что случайно видел как императрица при приветствии у Распутина целует руку как у священника». — Гибнет русский мужик за британскую корону, что проливы османов нам сулила по сообщению одного австрияка. Выходи из войны не твоя она! — хриплым монотонным голосом повелевает сибирский старец и крестьянин Григорий Ефимович Распутин. — Как выяснилось у нас нет никаких обязательства перед Сербией, впрочем, у Сербии перед Россией тоже! — верно подметила фрейлина Её Величества графиня Наталья Владимировна Фредерикс. — Я говорю о моральном долге, но лишь Господь может спрашивать с меня моральный долг, а перед Ним я и отвечу, — спокойно и даже снисходительно ответил император Всероссийский Николай Александрович. — Натали, ты допустишь, чтобы Австрия съела бедную Красную Шапочку Сербию? — удивлённо спрашивает фрейлину императрица Александра Фёдоровна. — Ваше Величество, даже если и съест, то придут охотники и лесорубы и выручат Красную Шапочку из волчьего брюха, если он сам до того не умрёт, но Сербия сама особа весьма ядовитая, а Австро-Венгрии ещё одну страну не переварить, если она этого не понимает, тем хуже для неё, — с недовольством процедила графиня Натали Фредерикс. — Ваше Величество, мы стремимся сделать армию ещё более сильной и могущественные и для этого нам необходимо не воевать, а работать. Как говорил ваш отец, что у России только два союзника — армия и флот. Я бы добавил к этому ещё и промышленность с сельским хозяйством и без развитой промышленности не сможем превзойти европейские страны по количеству пулемётов и других орудий. Кто будет работать у станков? Кто будет выращивать и убирать хлеб? Зачем отвлекать от работы пять или шесть миллионов человек? Чтобы Сербия стала первой державой на Балканском полуострове? Русские солдаты гибли за свободу болгар, похоже, теперь им снова придётся жертвовать собой ради сербов, — с сожалением говорит сибирский старец и крестьянин Григорий Ефимович Распутин. — Германию побьём, если нам помогут союзники! — сказал Его Величество, но как-то неуверенно.

***

Британская имперія. Лондонъ.

Норфолкъ. Загородный клубъ «Чёртова дюжина».

23:10

***

— Дэвид, ты, куда меня пригласил опять на оргию? — с любопытством поинтересовалась сотрудница внешней разведки Великобритании МИ-6 Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская, идя на каблуках под руку с наследником по зелёной лужайке, шелестя зелёным платьем, придерживая рукой пятимесячный живот, рассматривая нарядных леди и джентльменов. На изумрудной лужайке перед старинным замком, казалось, расцвёл сад из шёлка и улыбок, смешиваясь с едва уловимым шлейфом дорогих духов, а английские аристократки в платьях, украшенных кружевами грациозно скользили по траве, а их кавалеры, облаченные в строгие костюмы обменивались шутками и приветствиями. За столиками, уставленными закусками и сверкающими бокалами с шампанским и вином разгорались оживлённые беседы. Взгляды встречались, улыбки вспыхивали и каждый старался казаться немного более интересным, чем он есть на самом деле, но все здесь знали друг друга, по крайней мере, в лицо и прекрасно понимали правила этой светской игры. — Элизабет, ты же любительница разнообразных оргий, но этой ночью нас в загородном аристократическом клубе «Чёртова дюжина» ожидает не совсем традиционная оргия, а кое-что более интересное! — саркастично высказался Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский, улыбаясь встречным дамам и господам на вечеринке в саду. Однажды агентесса британской МИ-6 Элиза Рейнер увидела как принц Уэльский увлечённо мастурбирует в парке на территории Виндзорского замка и роковая красавица предложила любовнику свою помощь, поэтому от оральных ласк Его Королевское Высочество не выдержал и кончил и это чувство она запомнила навсегда. — Освальд и Феликс считают, что оргии это чисто мужское занятие и прекрасные дамы в ней участвовать не должны! — капризничает сексуальная и пышногрудая красавица-шатенка Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская. Пока ведущий объяснял участникам, стоящим на лужайке перед роскошным дворцом правила Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский вместе с остальными джентльменами ушёл за стенку с круглыми отверстиями и в это время зрители с восторгом приветствовали новую участницу конкурса Элизабет, герцогиню Стаффордширскую. Ведущий объявил, что победительницы прошлых дней не смогли достичь успеха, поэтому выигрыш удваивается, поэтому конкурс начался и приглашённым элегантным дамам завязали глаза. Они встали на колени, чтобы им было удобнее, а затем начали выходить участники, скрытые от дам за плотной ширмой с круглыми отверстиями, так называемой «glory hole». Мужчины были обнажены, а их члены крепко стояли, а в свою очередь прекрасные дамы должны были ласкать и сосать разные члены пока не найдут тот единственный, с которым пришли на конкурс. Они рисковали перепутать его с другими, но это было частью испытания их чувств. В мерцающем полумраке загородного клуба, где басы пульсировали в унисон с возбуждёнными сердцами, поэтому элита Лондона жаждущих зрелищ и острых ощущений стекались, чтобы стать свидетелями и участниками запретных удовольствий. За кулисами царила атмосфера предвкушения, а великосветские участники, скрытые за масками и псевдонимами готовились к выходу на сцену, где их ждёт анонимная слава и мгновения чувственного триумфа и воздух пропитан запахом дорогих духов, феромонов и лёгкого страха. Первые смельчаки занимают места за плотной стеной с круглыми отверстиями на уровне пояса, готовые предложить горячую плоть в рты прекрасным дамам и публика замирала в предвкушении, когда первые руки начинали ласкать обнажённые тела, а стоны разносились по лужайке. Конкурс набирал обороты, превращаясь в калейдоскоп запретных желаний и чувственных экспериментов, а мужские и женские тела переплетались в танце, границы между дозволенным и запретным стирались, оставляя первобытное влечение и жажду наслаждения. Победители получали не только признание и славу, но возможность испытать изысканные и экстремальные формы удовольствия, которые только можно было представить. Glory hole оставался местом, где фантазии становились реальностью, а анонимность дарила свободу от ограничений. В полумраке клуба «Чёртова дюжина» царит атмосфера возбуждения и тайны событие, обещавшее самые и раскрепощённые переживания. Элита Лондона жаждала зрелища, предвкушая запретные удовольствия и в центре лужайки возвышается конструкция с отверстиями, манящими своей загадочностью, а за отверстием скрывался участник, готовый отдаться во власть незнакомки, а сердца колотились и прикосновения робкими, неуверенными, но вскоре уступали место вожделению. Стоны и шёпот наполняли воздух, создавая симфонию похоти и конкурсанты демонстрировали грани чувственности, изобретая способы доставить удовольствие, партнёру, а зрители завороженно наблюдали, поддаваясь соблазну и желая оказаться по другую сторону отверстия. Напряжение нарастало с каждой минутой: эротические танцы, откровенные наряды и алкоголь подогревали светскую публику и glory hole становится порталом в мир запретных фантазий, где стираются границы между дозволенным и невозможным. В финале конкурса жюри выбирает раскрепощённых участников и победители вознаграждены, но главным призом стало освобождение от комплексов и возможность испытать новые, ни с чем не сравнимые ощущения. Ночь glory hole оставила неизгладимый след в памяти каждого, кто осмелился переступить порог загородного клуба и мрак опустился на Лондон, окутывая неоновым сиянием, а рамки дозволенного стирались, уступая место животным инстинктам и раскрепощённости. Зрители не скрывали восхищения, одаривая участников аплодисментами и возгласами. Каждый, кто осмелился принять участие в этом конкурсе получил свою долю удовольствия и признания и после завершения конкурса атмосфера оставалась накалённой, а страсть и возбуждение витали в воздухе, напоминая о только что пережитом опыте. Ночь обещала быть долгой и полной сюрпризов.       Элизабет Александра старается и вспоминает, что чувствует своим ртом и сопоставляла со вторым раундом, когда была уверена в ответе она начинала сосать быстрее и член изливается в её рот, лаская очередной незнакомый член, покачивала округлившимся животом перед восторженными зрителями, поэтому сексуальная красавица-шатенка путешествует от одной дырки к другой и глубоко берёт в рот множество пенисов: толстых, тонких, длинных, коротких, поэтому за плотной ширмой развратной герцогине приходится брать глубоко в горло, чтобы испробовать вкус спермы каждого, но сексуальная и пышногрудая красавица-шатенка Елизавета Романовна даже не знает сколько членов она пересосала, но своего принца найти не может. Однако это оказалось настолько увлекательно, что остановиться было всё труднее и труднее, но видимо шалят гормоны при беременности и glory hole было прекрасной возможностью делать minette сколько угодно не привлекая к себе лишнего внимания, в конце концов, чем больше членов, тем больше шансов обнаружить среди них своего принца. Лиза ощетинилась пенисами, высунутыми через дырочки, ходя от члена к члену и пробуя их на вкус должна была угадать каждый номер. Елизавета как и остальные участницы перепробовала все члены порядка трёх десятков и после случившегося у красотки был соблазн пососать их подольше, заставив кончить, но она выбрала только половой орган того, кого искала всё это время. Она сосала со всей любовью и вскоре с радостью испила его спермы, когда кончили все, а ширма раскрылась и участники явились своим участницам. Кто-то угадал и праздновал победу, а чьи-то чувства оказались не достаточно сильны и они всё это время сосали члены тех, кого даже не знали и только герцогиня Стаффордширская оказалась в необычном положении. — Эли́забет! — с радостью воскликнул Эдвард, схватив за её голову и тут же кончил, а его фаворитка в наслаждении закрыла глаза, но герцогиня ничего не сказала, поскольку рот был занят его спермой и остатками других мужчин, но как только роковая красавица смогла перевести дыхание и рассказала как долго искала своего принца Уэльского и сколько членов испробовала, разыскивая его. Ведущий один за другим высвечивал номера на табло и высветил последний и зрители взорвались аплодисментами, приветствуя победительницу. — Ох, — устало застонала герцогиня Стаффордширская, двигая челюстью.

***

— Давай, засади своей принцессе! Войди глубже, растяни меня и сделай так, чтобы я не могла ходить завтра! — стонущим голосом прокричала беременная агентесса британской спецслужбы Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская. — Это ведь не повредит нашему малышу? — вдруг задал вопрос принц Уэльский. — Дэвид, наш малыш полностью изолирован от внешнего мира околоплодными водами и ему ничего не угрожает, а sex идёт на пользу беременным! — восторженным голосом поясняет 27-летняя британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и похотливо улыбнулась принцу Уэльскому и королевская особа и сдавила упругую грудь четвёртого размера обворожительной фаворитки обеими руками и потянулся губами к лицу горячей красотки. — Элизабет Александра, а теперь я могу удовлетворить две твои дырочки полностью, но у тебя поистине глубокая глотка, если бы я был прекрасной дамой я бы так не смог! — сладострастно прошептал Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский, а затем слегка толкнул свою беременную фаворитку и роковая красавица легла на спину и покорно раздвинула ноги, приподняв вверх подол зелёного платья, испачканного в сперме множества мужчин за этот весёлый вечер и королевская особа пристроилась к развратной герцогине, поддерживая её разведённые стройные ноги и ритмично двигал своим тазом. Твёрдый член, словно хорошо смазанный поршень легко заскочил в женскую вагину, а объёмный животик аристократки мягко покачивался в такт фрикциям, так как горячая красавица-шатенка поддерживает его с обеих сторон руками, словно желая оградить своё дитя от внешнего мира, оттого сотрудница МИ-6 похотливо стонет от резких толчков мужчины. Эдвард замедлился, проводя ладонью вдоль упругого живота любовницы вниз к промежности, распластанной перед ним любвеобильной фаворитки, поэтому толстый ствол заблестел в обильной смазке и будущий король Эдвард VIII, резкими толчками начал долбить её матку, а сексуальная и красавица-шатенка Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская томно замычала, извиваясь под напором своего королевского любовника, разгибая ножки, когда член проникал особенно глубоко, тем временем роскошная комната наполнилась звоном шлепков между разгорячёнными телами, а наследный принц замедлил темп и вновь подхватил ноги сексуальной любовницы, задирая их повыше, оттого движения члена стали не торопливыми и амплитудными, но вздыбленный пенис полностью проник в вагину шатенки, сотрясая тело нежной красавицы, которая в блаженстве закрыла голубые глаза и начала тереть свой крупный клитор, похожий на маленькую головку пениса, а горячий фаллос словно смазанный поршень вышел почти полностью и одним мощным движением вернулся в глубину, тараня бешеную матку и наследник престола сделал ещё несколько глубоких толчков, распахивая лоно британской шпионки по всей длине. Елизавета Романовна Воронцова вскрикнула неожиданно громко, ощутив удар в глубину и ребёнок неожиданно толкнул её и роковая дама ладонью погладила сбоку в месте сигнала, а Эдвард Альберт Кристиан Джордж Эндрю Патрик Дэвид был неспешно двигал членом внутри фаворитки и каждый раз полностью вынимая его наружу и настойчиво вгоняя в глубину, а любвеобильная герцогиня дернула бёдрами, пытаясь отстраниться от мужчины, работающего в режиме отбойного молотка и Его Королевское Высочество принц Уэльский сделал несколько толчков и вогнав член в глубину замер на минуту, а его фаворитка под ним превратилась в безвольную куклу, пальцы крепко впились в упругую большую грудь любовницы, а из его лёгких вырвался дикий протяжный рык, а горячий фаллос в глубине вагины конвульсивно задёргался, изливая порции семени в бешеную матку герцогини Стаффордширской, а затем не вынимая члена перевернул фаворитку Лизу как блин на сковородке на бок выпускал струю за струёй густую сперму в вагину, а член пульсировал с каждым вбросом, двигая не опавшим членом в глубине наполненной спермой щелки. — Ты меня чуть не порвал по швам от такого напора, — в блаженстве закричала сексуальная дама, закрыв голубые глаза и широко раскрыв кроваво-красные губы. — Лиза, прости меня, пожалуйста из-за перенапряжения я не могу контролировать свои эмоции, поскольку так сильно возбуждаешь меня, что я не могу остановиться, тем более что у нас не было близости с начала сентября! — запыханным голосом отозвался будущий король Эдуард VIII. Жадный язык наследника престола очень быстро удалил всё лишнее и до блеска наполировал промежность, заставляя блестеть капельками смазки, а еле слышные томные стоны развратной герцогини Стаффордширской служили для будущего короля щедрой наградой за старания, поэтому балтийская немка из Эстляндской губернии Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф действительно была на седьмом небе блаженства и в её стонах не было ни нотки фальши или притворства. В жизни так сложилось, что допустить язык к своей промежности для британской шпионки является актом наивысшей степени доверия и расположения к мужчине и Эдвард, принц Уэльский является лидером среди ограниченного числа её мужчин, когда либо получавших привилегию касаться её розового бутона губами. Тем ярче ощущался контраст между её отношением к куннилингусу и минету, но делать его британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер обожает и практически всегда этим занимается и никогда не отказывается проглотить сперму или принимать на лицо, потому что любит подобную форму трепетной и нежной любви и лоно горячей красавицы изнывает от возбуждения, угрожая излиться новыми потоками влаги. Сладкая истома в низу живота концентрическими кругами расходится, отдаваясь дрожью и судорогой в грудях и едва принц Уэльский ввёл два пальца в распаханную вагину и впился губами в крупную жемчужину клитора Элизабет Александра Рейнер томно и застонала. Ногти впились в затылок, вдавливая лицо мужчины в промежность из которой брызнули женские соки и беременная красавица Элиза обмякла еле удерживая равновесие и тело пронзили сотни электрических разрядов и реальность дала знать неожиданным толчком ребенка в утробе. — Элиза, тебе понравились мои пируэты языком? — ласковым голосом спрашивает Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский, который лежал на кровати и поглаживая фаворитку вдоль её животика и красавица-шатенка улыбнулась с благодарностью и потянулась к его губам своими. — Да, мой принц! — промурлыкала герцогиня Стаффордширская, а затем агентесса британской спецслужбы Элизабет взяла инициативу в свои руки. Обеими руками она сосредоточённо ласкает эрегированный орган любовника и нежно сдавила его пальцами, а другой рукой подрачивает вдоль окаменевшего ствола, переминая фаллос в пальцах, который начал обильно брызгать на её смазливое лицо. — Лиза, я очень рад, — удовлетворённо выдохнула Высочайшая особа, слушая за стеной загородного клуба в графстве Норфолк сладострастные женские и мужские стоны. — Ты когда нибудь вставлял беременным девочкам? — с любопытством поинтересовалась британская шпионка, советник по культуре при посольстве Великобритании в Российской империи и разведчица Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, урождённая немецко-прибалтийская дворянка из Эстляндской губернии Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф, но не ожидала услышать положительный ответ, рассчитывая возбудить воображение наследного принца. — Ещё не приходилось, — честно ответил Его Королевское Высочество, возлежа в кровати в объятиях обворожительная любовницы. — Так, что я первая и хватит уже на сегодня drink like a fish, — с недовольством отвечает сотрудница МИ-6 Элиза Рейнер. — Элиза, а дядюшка Вилли знает, что у нас совсем скоро родится малыш или малышка? Я бы всё что угодно отдал бы, чтобы только посмотреть на его реакцию! — с надменным лицом и хитрой ухмылкой спрашивает Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский и его тело выгибает от умелых ласк шатенки, но роковая красавица умело применяет опыт и умения соблазнительницы, чувствуя каждый импульс пробегающий вдоль пениса партнёра. — Скорее всего нет, если только его агенты в Петрограде и Лондоне не доложили ему о моей беременности, но твой отец Джорджи тоже не знает, что в мае следующего года он станет дедушкой, поскольку я сказала королю отец моего ребёнка это мой супруг! — задумчиво произнесла британская шпионка, советник по культуре при посольстве Великобритании в Российской империи и разведчица Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская. Эдвард напряжённо сопя попытался попасть смазанным членом между ягодиц фаворитки головкой слепо простираясь между ягодицами сверху вниз. Елизавета завела руку назад и ладошкой обхватила член направила в прямую кишку, раздвинув ягодицы, но тут же сладко всхлипывая прикусила губу, ощутив крепкие мужские ладони на своих бёдрах герцогиня сама подалась назад, насаживаясь ягодицами на вздыбленный член своего возлюбленного и красотка Элиза резкими толчками продолжает насаживаться прямой кишкой на королевский член, словно на кол. Елизавета Романовна, возлежа на боку заработала мышцами, то сжимая член в глубине прямой кишки, то приотпуская его, а большая грудь и живот затрепетали. Затем инициативу перехватил Его Королевское Высочество и закачал своими бёдрами, оттого частыми шлепками вбивал свой немаленький член в самую глубь ануса очаровательной фаворитки балтийского происхождения, а балтийская немка похотливо застонала. Эдвард сделал ещё несколько фрикций и с судорожной дрожью сдавил упругие бёдра своей избранницы, словно стараясь проникнуть в прямую кишку ещё глубже. С дрожащим усилием продавливая ягодицы наследный принц Великобритании еле слышно застонал, натягивая ягодицы развратной герцогини на себя до упора. В тот миг агентесса британской разведки почувствовала как задницу буравит большой член, раскрывая стенки бархатистой прямой кишки и проникая всё глубже и фаллос легко начал проникать в расслабленное колечко сфинктера. Эдвард двинулся вперёд, погружая свой пенис в задний проход беременной Елизаветы, разрывая её изнутри и 22-летний наследник престола долбит её как зверь. Вид большого члена, разрывающего задницу британской шпионки был почти невыносимым и принц наконец почувствовал как приближается кульминация, извергаясь в глубину прямой кишки и половой орган несколько раз задёргался закачивая порцию за порцией семенную жидкость. Элизабет Александра тоже вскрикнула в экстазе, сжимаясь вокруг пульсирующего члена, когда она кончила на его член, извергая поток женской спермы на простыни, положив пальцы на разбухший клитор герцогиня стала натирать клитор и половые губы, стремясь доставить себе большее удовольствие. — Главное, что это произошло и всё ещё впереди у нас! — тонким голоском сказала по-английски Августейшая особа из Саксен-Кобург-Готской династии, а его орган медленно упал, выскользнув из покрытого спермой широко раскрытого ануса фаворитки с влажным шлепком. Его Королевское Высочество никогда не чувствовал таким сытым и таким опустошённым. Елизавета провела вдоль его плеча ладошкой, а второй рукой поглаживала у себя вдоль промежности, а из растянутого сфинктера беременной красотки полилась на простыню белая жидкость и виднелась вылезшая наружу прямая кишка, чувствуя пульсацию. — Дэвид, вчера твоему брату Берти исполнился двадцать один год и я хотела бы спросить нашёл ли он себе девушку? — поинтересовалась британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер. — Нет, ты стала его первой партнёршей 2 сентября 1916 года и больше с того момента у Берти связей не было, но надо было его пригласить его сегодня на glory hole! — умиротворённым голосом ответил Эдвард, принц Уэльский. Лондон, город туманов и многовековой истории всегда славился своей открытостью к новым веяниям и экспериментам. Неудивительно, что именно здесь в самом сердце британской столицы набирает популярность glory hole, вызывающий дискуссии и привлекающий внимание ценителей острых ощущений со всего мира. Glory hole — это анонимный секс через отверстие в стене, где участники не видят друг друга, концентрируясь исключительно на чувственных ощущениях. Конкурс добавляет элемент соревнования и зрелищности, приглашая продемонстрировать свои навыки и получить оценку от жюри и зрителей, в участникам гарантируется анонимность. Конкурс состоит из нескольких этапов и участники демонстрируют умения в различных категориях, а жюри оценивает технику, страсть, оригинальность и умение доставить удовольствие своему партнёру или партнёрше, поэтому обедители получают призы и признание публики. Glory hole — это не просто секс, но это перформанс, искусство и вызов общественным нормам и возможность испытать новые ощущения, расширить границы сексуальности и получить удовольствие от анонимного контакта.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Набережная рѣки Мойка, 94. Юсуповскій дворецъ.

3 (16) декабря 1916 года

00:16

***

— По информации наших источников Германия готова впрячься в одну упряжку с Россией, что вызывает опасения с британской стороны, — с ужасом на глазах шепчет посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен и тоже закурил, но не трубку, а сигару. — Джордж, давайте мы будем говорить без этих дипломатических вывертов, так что давайте поговорим как добропорядочные подданные британской короны, — вкрадчиво произнёс резидент МИ-6 в России Сэмюэль Хор в разгар небольшой вечеринки в Юсуповском дворце, который был одним из островков блистательной светской жизни, которая, казалось должна была исчезнуть с началом войны, но никуда не ушла. В изысканно обставленной курительной комнате собралось шесть человек: хозяин, князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон в форме пажа небрежно развалился в кресле, попыхивая сигарой. Рядом сидел его друг Великий князь Дмитрий Павлович. За столом, наливая себе коньяк был молодой депутат от кадетской партии граф Николай фон Эссен, представляющий либеральную оппозицию. Тут же был посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен и глава британской военной миссии Сэмюэль Хор и пожилой граф Шереметев. — Наш император Николай Александрович замышляет что-то недоброе и это направлено против Государственной Думы, против министерства правды общественного доверия, таким образом, против всего, что хоть ограничивает самодержавие к тому же Его Величество начинает отступать даже от тех небольших уступок, которые были сделаны ещё в 1905 году, возвращая нас к временам своего прадеда Николая Палкина, — вставил граф Шереметев своим глуховатым, размеренным баском. — Может Российской империи нужна твёрдая рука, а болтовня в Государственной Думе к чему она привела? Солдату в окопе всё равно кто там находится у власти кадеты или октябристы, поскольку ему нужен хлеб, патроны и вера, что его жертва во имя победы не напрасна, если император сможет это дать, сменив мягкость на жёсткость, — с уверенностью говорит богатейший князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон. — Ты серьёзно, Феликс? После всего, что мы собираемся сделать с Распутиным? — удивлённо поднял брови Его Императорское Высочество Великий Дмитрий Павлович. — Мы совсем скоро устраним этого человека, полагая, что избавляемся от источника позора для Российской империи, кажется, мы разбудим самого спящего льва и теперь этот лев рыщет по своему зверинцу, ища, кого бы сожрать первым и у него уже есть списо и я не уверен, что наших фамилий в нем нет, — объясняет любовнику князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, а в комнате повисла тягостная пауза. — Мой источник в Генеральном штабе сообщает, что это только начало, что Его Императорское Величество работает над планом летнего наступления 1917 года и выбивает у союзников из Антанты гарантии Босфора и Дарданелл, так как хочет победы любой ценой не только России, но и Великобритании с Францией, — заговорил либеральный депутат граф Николай фон Эссен, размахивая сигарой. — Ваше Сиятельство, какую цену придётся заплатить русскому народу? Аресты, военное положение — это пороховая бочка, поскольку вы можете подавить народный бунт, расстреляв сотню человек, но что, если количество бунтующих увеличится до тысяч? Войска, на которые вы полагаетесь состоят из крестьян в шинелях и они на стороне своего народа. Может быть стоит поискать другие пути, основанные на компромисс и на внимании к нуждам народа? Ведь, в конце концов, народ основа любого государства, его сила и богатство, если народ несчастен и унижение голодом и войнами, то и государство не может быть процветающим! — с недовольством спрашивает посол Великобритании в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен на беглом, но русском языке. Он посвятил шестнадцать страниц мемуаров отрицанию того, что русская революция была организована Великобританией. Причина в том, что эмигранты обвиняли Великобританию в соучастии в буржуазной революции, а среди них была княгиня Ольга Палей это морганатическая супруга Великого князя Павла Александровича. В газете «Revue de Paris» от 1 июня 1922 года княгиня Палей писала: «Английское посольство в Петрограде по приказу премьер-министра Ллойд Джорджа превратилось в рассадник пропаганды. Там постоянно собирались либералы: князь Львов, Милюков, Родзянко, Маклаков, Гучков и другие. Именно в английском посольстве было решено отказаться от легальных путей и вступить на путь революции». Княгиня Ольга Валериановна Палей обвинила французского посла Мориса Палеолога в пособничестве Бьюкенену: «Его положение в тот период было весьма щекотливым. Он получал из Парижа недвусмысленные приказы поддерживать во всём политику своего английского коллеги, хотя и понимал, что эта политика противоречит интересам Франции». Посол Франции Жорж Морис Палеолог признаёт в дневнике, что взаимоотношения сэра Джорджа Бьюкенена с либералами часто ставил французское посольство в неловкое положение: «Меня несколько раз спрашивали об отношениях Бьюкенена с либеральными партиями не работает ли он тайно на революцию». Морис Палеолог обычно отрицал подобные обвинения, настаивая на том, что Бьюкенен был истинным джентльменом, который счёл бы для себя полнейшим позором интриговать против императора, при дворе которого он аккредитован. В ответ на это князь Вяземский возразил: «Но если его правительство приказало ему поощрять наших анархистов он обязан был это делать!», а французский посол Жорж Морис Палеолог с иронией ответил: «Если бы его правительство приказало ему украсть вилку в следующий раз, когда он будет обедать с императором как вы думаете он бы подчинился?». Тем не менее, когда почти три миллиона германских солдат двигались на Париж выживание Франции зависело от Великобритании и она была не в том положении, чтобы «раскачивать лодку» и была заинтересована в России как верной союзнице. Когда княгиня Ольга Палей назвала посольство Великобритании нервным центром революции она не просто распространяла сплетни и якобы была в курсе британских операций в Петрограде. В ночь на 17 декабря 1916 года Великий князь Дмитрий Павлович оказался втянутым в зловещую драму – убийство Распутина, но целое столетие историки твердили, что за нити этой кровавой интриги дергал князь Феликс Юсупов. Однако, словно из тумана забвения всплывают новые данные, указывающие на иного кукловода агента британской спецслужбы Освальда Рейнера, который близкий друг или любовник князя Феликса Юсупова по Оксфордскому университет. Поговаривают, что именно Освальд Рейнер, скрываясь в тени направлял ход событий, возможно, именно его рука сделала контрольный выстрел в голову Распутина как утверждает Эндрю Кук в своей книге «Убить Распутина». Эндрю Кук отмечает, что в секретном сообщении, подтверждающем факт убийства Григория Ефимовича говорится: «Наша цель достигнута. Реакция на гибель Тёмных сил была хорошо воспринята всеми. Рейнер занимается незавершенными работами». Либералы были убеждены, что Великобритания поможет им установить в России конституционную монархию, основанную на демократических принципах. В мемуарах княгиня Ольга Палей задаётся вопросом как русские могли поверить Великобритании ведь враждебность Англии к России проходит красной линией через три столетия и отмечает, что Британия в течение 300 лет старалась помешать России выйти к свободным морям, под которым подразумевала доступ к незамерзающим портам из-за этого было пролито немало крови. В 1915 году на Восточном фронте шли кровопролитные бои, и русские войска отступали, понеся большие потери, но в то же время на трёх других фронтах наступали немцы, австрийцы и турки и в этих условиях Германская империя предложила Российской заключить сепаратный мир, а император Николай II был готов принять это предложение, но вмешались союзники. Они сделали императору предложение, от которого он не мог отказаться, а 18 марта 1915 года Великобритания, Россия и Франция заключили секретный пакт. По условиям этого пакта в случае победы Антанты Российская империя должна была получить Константинополь, а также проливы Босфор и Дарданеллы. Как отметила княгиня Ольга Палей, что блокирование выхода Российской империи к Средиземному морю было британской политикой. Если бы России позволили занять Дарданеллы, а корабли могли бросить вызов британскому контролю над Суэцким каналом и торговыми путями на Восток. — Сэр Джордж, но пока всё относительно спокойно на верхах нашего общества и пока не введена гвардия, а это особый мир, поскольку это преданность не идее, а Штандарту и фигуре монарха, поэтому они будут стрелять, если им прикажут! — с преувеличенным пафосом произнёс князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон. — Ваша Светлость, но до определённого предела и я наблюдал за вашей страной много лет, но в ней есть предел терпения даже для гвардии! — загадочно улыбается глава военной миссии Сэмюэль Хор, а в дверь раздался стук и в курительную комнату вошёл старый камердинер Григорий Бужинский. — Князь, к вам господин Родзянко, — отрапортовал камердинер. — Михаил Владимирович? Просите его сюда, — обрадовался князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон и через мгновение в курительную комнату вкатился председатель Государственной Думы и лидер октябристов Михаил Владимирович Родзянко, а его лицо было багровым от волнения. — Вы слышали? Только что пришли новости из Царского, — возмущённо протянул господин депутат. — Что случилось? — искренне удивился князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, включив граммофон на небольшой светской вечеринке с участием представителей высшего общества, находясь в заметном возбуждении после принма кокаина. — Его Императорское Величество Николай Александрович издал указ об экономии в императорских дворцах и это будет опубликовано во всех утренних газетах! Он играет в народного царя, так как одной рукой хочет задушить либералов арестами, а другой бросает кость голодной толпе и это циничный, но очень гениальный ход! — поразился председатель Государственной Думы Михаил Родзянко, а князь Феликс Юсупов задумчиво постучал пеплом от сигары о край пепельницы. — Михаил Владимирович, но это не циничный, а верный стратегический ход, поскольку монарх явно показывает, что императорская семья и двор разделяет лишения народа, а те кто бунтует это враги не только Его Величеству, но и российскому государству, таким образом, император раскалывает наше общество на две части, — коварно усмехнулся князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, а за дверью слышался звонкий женский смех. — Феликс Феликсович, сила русского парламента в общественном мнении, если же император Николай перегнёт палку, если кровь польётся по улицам рекой, то тогда наше слово станет оружием, а пока, кажется, я присоединюсь к вашему коньяку, чтобы заполировать эту горечь! — с обречённостью говорил лидер октябристов и председатель Государственной Думы IV созыва Михаил Родзянко, а официальные представители Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен и Сэмюэль Хор внимательно слушают разговоры русских друзей и мысленно записывают с целью передачи информации в Лондон. — Кто это сказал, что Россия европейская держава? Мы евразийская империя и понимаем мы только силу и народ не забыл об очередях, об арестах, но благодарен тому, кто дал победу, потому что теперь у дяди Ники есть реальный успех как подтверждение правильности выбранного пути. Он поверит, что только так и надо, что ослабление и возврат к диалогу это предательство и слабость, а победа не смягчит его, а ожесточит, но если это измена, то что же тогда патриотизм? Слепое послушание, ведущее к гибели нации, но история рассудит, кто из нас был прав, — сухо возразил Его Императорское Высочество Великий князь Дмитрий Павлович. — Нам нужен сильный правитель, но не одержимый, кто видит измену в каждом действии, но что будет, когда восторг от побед на фронте пройдёт? Когда раны войны заболят, когда крестьяне спросят о своей земле, а рабочие о своём хлебе и человеческих правах? Император ответит им штыками и виселицами, поэтому тогда взрыв будет в тысячу раз сильнее. Победа — это одновременно триумф и страшная ловушка, которая доказывает действенность насилия и теперь тот, кто захочет остановить это насилие будет объявлен врагом победы, врагом России. Мы оказались в дьявольской дилемме: желать поражения своей империи немыслимо, но и желать укрепления этого нового порядка не менее страшно, — с обеспокоенным лицом произнёс председатель Государственной Думы Михаил Владимирович Родзянко.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Царское Село. Александровскій дворецъ.

01:30

***

— Боже, помоги мне, — громко помолился император Всероссийский Николай Александрович, а столе перед ним лежали черновики, написанные его быстрым, размашистым почерком. Рядом словарь английских и французских военных терминов, так как он писал сам без помощи министра иностранных дел, поэтому без витиеватых фраз придворных стилистов. Телеграмма королю Великобритании и Ирландии Георгу V: «Дорогой брат Джорджи, я пишу тебе не как монарх монарху, а как главнокомандующий главнокомандующему союзной армии. Положение серьёзное до крайности, поскольку моя Российская империя на пределе сил. Солдат в окопах нужно поддержать не только снарядами, которые благодаря совместным усилиям теперь поступают чаще, но и надеждой на решительный конец этой бойни, но эту надежду может дать только скоординированная сокрушительная победа. Российская армия готова нанести сокрушительный удар летом 1917 года, но этот удар должен быть частью нашего общего плана, поэтому мне нужны гарантии, что британские силы предпримут решительное наступление на Западном фронте не позднее июня 1917 года. Мне нужны конкретные цифры: количество дивизий, сроки, участок прорыва и отбрось дипломатические условности, поэтому пришли мне, пожалуйста, военный план, подписанный твоими генералами, но я понимаю трудности у Ипра и на Сомме и в уничтожении террористов в Ирландии, но повторю, что Российская империя не может нести основную тяжесть Великой войны одна, если союзники видят в нас лишь щит, то щит этот может дать трещину, то тогда волна хлынет на всех нас. Я делаю всё, что в человеческих силах, чтобы укрепить этот щит, но мне нужна твоя железная воля, направленная в ту же сторону, так что давай договоримся как договаривались наши адмиралы и генералы в более счастливые времена! Твой любящий кузен Ники, который очень надеется на тебя December 3 (16), 1916». Телеграмма президенту Франции Раймону Пуанкаре: «Господин президент, я обращаюсь к Вам в час величайшего испытания для наших народов ведь Франция показала миру пример несгибаемого мужества под Верденом. Российская империя каа верная союзу отдала лучшую кровь своих сынов в Нарочской операции и в боях у Барановичей, чтобы облегчить положение прекрасной Франции. Теперь настал момент для ответного решающего жеста. Я требую от правительства Третьей Французской республики и от генерала Нивеля письменных обязательств: наступление французской армии должно начаться одновременно с русским не позднее конца июня 1917 года. Координация через штабы должна быть ежедневной, поэтому необходимо исключить ситуацию, когда русские дивизии будут истекать кровью впустую не получая поддержки с Запада. Я ввожу в своём государстве чрезвычайные меры, чтобы мобилизовать все ресурсы для великой победы и я ожидаю такой же мобилизации политической воли от наших ноаеах союзников, если же Франция хочет не только выстоять, но и победить, то она должна видеть в Российской империи на только не вспомогательную силу, а равноправного и решительного партнёры по битве. Я прошу Вас передать генералу Нивелю: его план должен быть не амбициозной мечтой, а подробной и реализуемой операцией, поэтому я жду её изложения для согласования! С уважением и верой в наш общий триумф! Николай December 3 (16), 1916». — Ваше Величество, вызывали? — стальным голосом отчеканил дежурный флигель-адъютант. — Эти телеграммы зашифровать и передать по срочному каналу в Лондон и Париж лично в руки адресатам, минуя министерства иностранных дел это приказ, — повелевает Его Императорское Величество Николай Александрович. Он смотрел на карту Европы: красные флажки русских армий, синие союзников, огромный фронт от Балтийского до Чёрного моря, поэтому император Всероссийский должен был заставить эту громоздкую машину дёрнуться сокрушительным рывком, но для этого нужно было заставить работать каждую шестерёнку, подавить сопротивление внутри общества, переломить хребет бюрократии и запугать всех террористов. Николай Александрович чувствует себя канатоходцем над бездной и под ним в этой бездне были не только враги, но тени его прежнего «я» и страх в глазах сына Алексея, молчаливое осуждение четырёх дочерей, но назад пути уже не было только вперёд сквозь пороховой дым покушений и чернила дипломатических сражений. Его ждала работа: переговоры с союзниками о мире, планы земельной реформы, борьба разрухой и изматывающая борьба с самим собой, а в отражении смотрел на него человек с седыми вискам и и глазами, в которых живёт неизлечимая усталость, но и твёрдая решимость — Слушаюсь, — кивнул он.