Бисексуалы из высшего общества или проблемы благородных господ

Единственный праздник, который всегда с нами — это бал-маскарад человеческого лицемерия.

© Эдуард Севрус

Россійская имперія. Петроградъ.

Дворцовая набережная, 4. Посольство Великобританіи.

23 ноября (6 декабря) 1916 года

12:00

***

— Ах, вот и наш дорогой гость! — обрадовался появлению английский посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен, а слуга поклонился и вышел из кабинета. — Сэр Джордж, спасибо за приглашение в это чудное посольство, но, однако не понимаю причины, по которой я тут нахожусь. Вы в приглашение сказали, что нам нужно поговорить и может быть расскажите? На этом конверте было написано оттуда оно пришло и это посольство Великобритании и зашевелились всё же англичане! — с любопытством поинтересовался премьер-министр Александр Трепов, присаживаясь в кресло: «Уважаемый Александр Фёдорович, буду неимоверно рад увидеть вас в своей резиденции в любое удобное для вас время. Нам явно есть о чём поговорить, а на обратной стороне приглашения есть контакты моего человека, который позволит нам устроить эту встречу. Со всем уважением посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен». — Александр Фёдорович, в конце концов, несколько дней тому назад вы общались с моим подчинённым и вы вовремя этого самого разговора сказали, что в целом далеко не против нашего с вами сотрудничества. Вот именно об этом я и хотел с вами поговорить, — мягко улыбнулся посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Конечно, я ценю своих европейских партнёров из Антанты, поэтому можно перейти к основной теме разговора, но что именно хотите от меня? — радушным воскликнул глава кабинета министров Александр Фёдорович Трепов. — После отставки злого канцлера Бориса Штюрмера ваше влияние растёт, а вот у правящей династии дела идут нехорошо. К сожалению, ваш император при всём моём уважении к нему очень слаб, чтобы управлять огромным государством. Пока Российская империя ещё не столкнулась с серьёзными проблемами всё спокойно, но в случае острого кризиса нужен настоящий правитель, который будет способен решить любую проблему. По одной из версий к приписываемой фаворитке французского короля Луи XV и дочери финансиста Жанне-Антуанетте Пуассон, маркизе де Помпаду́р фразе: «После нас хоть потоп», которую можно трактовать как описание пренебрежения монархии в отношении своего народа и его будущего. Так вот потоп, наконец, настигнет тех, кто с такой лёгкостью и уверенностью твердил о несокрушимости устоев и он сносит всё на своем пути не щадя никого и новый мир может появиться лишь на руинах старого, — вкрадчиво прошептал британский дипломат и посол в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. Из дневника посла Франции в России Палеолога от 16 (29) ноября 1916 года: «Трепов, которого, конечно, нельзя подозревать в снисходительном отношении к Думе или робости перед ней признаёт невозможность работать с Протопоповым, обнаруживающим с каждым днём всё более явные признаки умственного расстройства. Принятый третьего дня в Могилёве императором он умолял назначить другого министра внутренних дел, напоминая Его Величеству, что ставил существенным условием для своего согласия принять пост председателя Совета министров отставку Протопопова, но императрица, которая находится ещё в императорской Главной квартире и бодрствует предвидела этот удар и император, надлежащим образом настроенный ответил Трепову, что он рассчитывает на его лояльность, чтобы облегчить задачу Протопопова. Твёрдо и почтительно Трепов повторил свои настояния. — В таком случае, — продолжал Трепов, — Мне остаётся просить Ваше Величество принять мою отставку. Моя совесть не позволяет мне принять на себя ответственность за власть пока Протопопов сохраняет портфель министра внутренних дел. После минутного колебания император властно заявил: — Александр Фёдорович, я приказываю вам продолжать исполнять обязанности с теми сотрудниками, которых я счёл долгом дать вам. Трепов вышел, закусив губы». — Джордж, но обсуждать вопросы престолонаследия не в моей компетенции, но не могу с вами не согласиться, — хмыкнул глава кабинета министров Александр Фёдорович Трепов, наслаждаясь предложенным чаем. — Александр Фёдорович, полагаю, вы могли бы поддержать смену действующего императора на того, кто сможет взять управление государством в свои руки, но тут всё дело в давнем противостоянии между Россией и Великобританией! — с очаровательной улыбкой произнёс посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, а его французский коллега Палеолог записал в дневник 17 (30) ноября 1916 года: «По моему предложению Трепов награжден званием командора ордена Почётного легиона я тотчас отправляюсь к нему объявить ему об этом. — Правительство республики хотело таким образом признать выдающуюся услугу, оказанную вами союзу тем, что вы так активно повели постройку Мурманской железной дороги оно хотело кроме того засвидетельствовать доверие, которое оно питает к вам, ввиду трудных обстоятельств, при которых вы берёте власть. Он, по-видимому, очень тронут я верю его искренности, так как он всегда любил Францию, где долго жил. Затем мы говорим о делах не входя в подробности своей размолвки с императором и препятствий, которые он встречает со стороны Думы он заявляет мне, что послезавтра отправится в Таврический дворец и сейчас же возьмёт слово. Вот главные пункты, которых он коснётся в своей речи: 1. Война до конца Россия не отступит ни пред какой жертвой 2. Декларация о Константинополе и проливах, обещание защищать интересы Румынии 3. Подтверждение того, что Польша будет восстановлена в своих этнических границах и образует автономное государство. 4. Торжественный призыв к Думе работать вместе с правительством для доведения войны до благополучного конца. В заключение Трепов говорит: — Я надеюсь, что Дума окажет мне надлежащий прием, но я в этом не уверен вы угадываете, почему и из-за кого Далее он объясняет мне, что Дума решила не поддерживать никаких сношений с Протопоповым, освистать его и прервать заседание, если он войдет в залу и проч. Я спрашиваю: — Неужели император, имевший мудрость отставить Штюрмера не понимает, что оставление у власти Протопопова становится общественной национальной опасностью? — Император слишком рассудителен, чтобы не отдавать себе в этом отчёта, но вот императрицу следовало бы убедить, а в этом вопросе с ней сговориться невозможно. Помолчав, он продолжает тихо, как будто говорит сам с собой — Для России наступил решительный момент, если мы будем продолжать идти тем же аллюром немецкая партия скоро возьмёт верх, а тогда катастрофа, революция, позор. Надо положить конец всем этим интригам и радикально надо, чтобы правительство произнесло безвозвратные слова, которые связали бы все будущие правительства перед лицом России, перед лицом мира. Послезавтра в Думе правительство безвозвратно обяжется продолжать войну до разгрома Германии оно сожжёт за собой все мосты. — С каким удовольствием я вас слушаю». — Сэр, это немного неэтично обсуждать такие вещи при ещё действующем императоре, но я с первого дня своих полномочий в Мариинском дворце пытаюсь сгладить противоречия между Прогрессивным блоком и Его Императорским Величеством, который практически отстранился государственных дел, находясь в Ставке, — с уверенностью сообщает глава кабинета министров Александр Фёдорович Трепов. При обозрении тогдашних событий в определённом ракурсе мы можем оставить в стороне общественную борьбу за установление министерства доверия, которая шла в стенах Таврического дворца и достигла кульминационного пункта при прочтении новым председателем Совета министров Треповым правительственной декларации. На стороне представителей левых фракций, демонстрировавших в заседании 19 ноября и не дававших Трепову возможности огласить правительственную декларацию была, по крайней мере, внешняя логика. С правительством измены страна действительно не могла иметь ничего общего. Было бы слишком наивно измену соединять только с личностью ушедшего руководителя внешней политикой и направлять удары исключительно в сторону жалкого фигуранта. «Русские ведомости», но не загипнотизированные тактикой Прогрессивного блока писали: «Перед Думой выступает сегодня не новый кабинет, а тот же кабинет Штюрмера. Правда, в нём нет самого Штюрмера, но это не меняет основной сущности дела ведь в Штюрмере лишь нашёл себе наиболее наглядное и выразительное воплощение тот дух и та система управления, которые с его удалением не только не исчезли, но напротив не заслоняемые более его красочными личными свойствами, противостоят жизненным интересам государства с большей принципиальной ясностью и определённостью». Недаром представитель националистов граф Бобринский, выступавший после Владимира Пуришкевича охарактеризовал Штюрмера как бездарного председателя Совета министров без программы, без воли и без способностей. Официальным опровержениям современники, загипнотизированные слухами, сомнениями и информациями не верили. С достаточной определённостью высказал с кафедры Государственной Думы монархист Пуришкевич, так долго юродствовавший, а во время войны, по собственному выражению, взобравшийся на колокольню Ивана Великого и на всю Русь святую вдруг закричавший. Говорил бессарабский депутат 19 ноября по поводу депеши Штюрмера 3 ноября за границу с опровержением слухов о сепаратных переговорах между Россией и Германией о заключении сепаратного мира: «Когда много кричат о том, что мира не будет». Надо признать, что о сепаратном мире больше всех и громче всех кричали как раз те, кто боролись с подобной тенденцией, тем самым популяризировали лозунг: «Мир во что бы то ни стало», к которому прислушивались в Германии. Насколько чужда была верховной власти концепция ей приписываемая видно из того как протекал кризис правительственной власти после скандала, разыгравшегося 1 ноября. Согласно показаниям Милюков на основании того, что узнал Штюрмер выступил с требованием отсрочки Государственной Думы. Поддержки он не встретил большинство министров высказалось против этого и единственное удовлетворение, которое ему дали — это по поводу вопроса о моем преследование. Было отклонено преследовать меня от правительства, и они предоставили это делать ему лично в форме обвинения в клевете Информаторы Палеолога донесли ему, что Штюрмер требовал роспуска Думы и ареста Милюкова, но его поддержал только Протопопов. В речи того же депутата Милюкова было допущено иного рода заявление по поводу которого потребовал в тот же день от Родзянко объяснений о том какие им были приняты меры воздействия на оратора. Правительство в пределах, допускаемых его достоинством будет выдерживать все натиски и будет избегать поводов к дальнейшим недоразумениям. На успешное разрешение предстоящей ему задачи представляется мало данных, так как на правительство возводятся не обвинения, а ставится принципиальный вопрос «Мы или они» и речь идёт о решении Государственной Думы провести в жизнь страны новый правительственный строй. Совет министров возложил на министров военного и морского поручения выступить с напоминанием о том, что чрезвычайные обстоятельства военного времени настоятельно требуют принятия неотложных мер к содействию армии и флоту в их борьбе с внешним врагом, и что к разрешению этой первостепенной важности задачи долг патриотизма повелевает немедля обратить все силы законодательных учреждений». Заседание, где выступили военный и морской министры по замечанию Палеолога произвело сенсацию особенно показательным явилось как бы публичное пожатие военным министром руки лидера думской оппозиции, выступавшего с изобличением 1 ноября. Всеподданнейший доклад Штюрмера и показание самого Шуваева опровергают свидетельство Родзянко, что военный и морской министры явились в Думу на свой риск и страх» и что правительство оставалось равнодушным к этому выступлению. Штюрмер во всеподданнейшем докладе изобразил так: «Вчера 4 ноября министры военный и морской выступили в Гос. Думе и заявили о полном обеспечении русской армии и флота всем необходимым для дальнейшей обороны государства и о твёрдой их уверенности в том, что враг уже надломлен и что окончательное его поражение с каждым днем приближается. Морской министр добавил, что государственная оборона требует совместной работы правительства с Государственного Думой. Означенные заявления были встречены Государственной Думой с единодушным сочувствием и были приняты как свидетельство о том, что война будет продолжаться и что слухи о сепаратном мире должны рассеяться. При дальнейшей оценке речей министров часть высказалась, что слова об единении правительства с народными представителями должны быть приняты, как решение со стороны правительства переменить нынешний состав министерства».       Лидер кадетов Павел Николаевич Милюков вполне удовлетворился отдушиной, которую сделал для накопившихся газов 1 ноября 1916 года не считаясь с тем, что настроение в стране ораторами было поднято на огромную высоту и далеко не в том направлении, которое руководитель счёл возможным охарактеризовать словами: «Страна встрепенулась от ваших речей пролетела электрическая искра по стране. Зарезанные цензурой речи расходятся наподобие былых прокламаций тайно по всей стране. Самая тема прокламаций изменилась после ваших речей и вместо борьбы с лозунгом долой войну раздался лозунг за войну и вместо созвания Учредительных собраний раздалось требование министерства доверия». Как записал в своём дневнике посол Франции Морис Палеолог 1 декабря 1916 года: «Штюрмер так удручён своей опалой, что покинул министерство иностранных дел не простившись с союзными послами и не оставил даже карточки. Знаменательная некорректность со стороны такого традиционного и церемонного человека! Сегодня днём, проезжая вдоль Мойки на автомобиле я замечаю его у придворных конюшен: он с трудом продвигается пешком против ветра и снега, сгорбив спину, устремив взгляд на землю с лицом мрачным и расстроенным. Он меня не видит, он ничего не видит, сходя с тротуара, чтобы перейти набережную он чуть не падает». 2 декабря 1916 года: «Был сегодня днём на заседании Думы лишь только в дверях зала показались министры и среди них Протопопов, поднимается шум. Трепов выходит на трибуну, чтобы прочитать декларацию правительства, а крики становятся сильнее: «Долой министров! Долой Протопопова!». Очень спокойный с прямым и надменным взглядом Александр Фёдорович Трепов начинает чтение три раза крики левых вынуждают его покидать трибуну, наконец, ему дают говорить. Декларация именно такова как он излагал позавчера место, в котором правительство подтверждает решение продолжать войну, встречается горячими аплодисментами, но фраза, относящаяся к Константинополю падает в пустоту, образованную индифферентностью и удивлением. После того как глава правительства Трепов кончил чтение заседание прервано депутаты рассеиваются по кулуарам. Пуришкевич воскликнул: «Надо, чтобы впредь недостаточно было рекомендации Распутина для назначения гнуснейших лиц на самые высокие посты. Распутин в настоящее время опаснее, чем был некогда Лжедмитрий. Господа министры, если вы истинные патриоты поезжайте в Ставку, бросьтесь к ногам царя, имейте мужество заявить ему, что так не может дольше длиться, что слышен гул народного гнева, что грозит революция и тёмный мужик не должен дольше управлять Россией». За три дня до возобновления ноябрьской сессии 16 ноября происходило совещание бюро Прогрессивного блока с представителями общественных организаций (городского и земского союзов и военно-промышленного комитетов), на котором вырабатывались тактические директивы на ближайшее будущее в те будни, которые должны наступить после блестящей победы. Настроение собравшихся можно охарактеризовать тогдашним письмом, отправленным большевиком Шляпниковым заграничным товарищам в Швейцарию. Шляпников узнал, конечно, о том, что говорилось 16 ноября и препарировал несколько тенденциозно информацию слова «будни» и «блестящая победа» заимствованы из этого письма, но его информация в общем, совпадает и с отчётом полицейско-жандармской агентуры и отчасти с записями самого Павла Милюкова. Большинство ораторов настаивало на том, что агрессивная политика дальше невозможна и рекомендовало даже воздержаться от созыва в ближайшее время съездов организаций, которые могут предъявить требования. В действительности единства не было: если умеренный Стахович в заседании доказывал, что тактически сделано ужасно много, что Государственная Дума одержала победу, что теперь должна благодарить за удаление злого канцлера Штюрмера и показать свою способность работать. Основная причина зигзагообразной тактики блока лежала, конечно, не в каком-то особом лицемерии его руководителей, не в лживой природе кадетского либерализма, а в нежелании вступить во время войны на революционный путь, хотя бы для достижения только политических целей и в сознании рискованности пути. В период захвата власти большевиками в газете «День» марксистский идеолог Потресов, умевший государственные интересы противопоставить партийной фантастике бросил либералам упрёк, что они не сумели во время войны направить национальное движение на правильный путь борьба должна направляться против Гогенцоллернов и Романовых. Отсюда непоследовательность тактики либерально-демократических элементов, входивших в Прогрессивный блок и идеологически доминировавших в нём увлечение парламентской иллюзией министерских комбинаций, боязнь нарушить единство общественного фронта, перемежавшиеся с революционными действиями к каким в теории надлежало отнести думское зрелище. Павел Николаевич Милюков с преувеличением для эпохи описываемой назвал парламентскую речь, штурмовым сигналом к революции: общественное мнение признало 1 ноября 1916 года первой пулей русской революции. Прогрессивный блок независимо даже от господствовавших в нём настроений, зависевших отчасти от среды, из которой он вербовался не был склонен вступить на более активный путь и повести разговоры уже в силу того, что надеялся, в конце концов, оказать влияние на власть иначе наладить работу правительства.       Для оценки позиции блока нам, конечно, важнее то, что записал Милюков и для характеристики изменения позиции Прогрессивного блока может служить инцидент, происшедший с Треповым ещё до назначения его премьером, а 6 ноября он был в качестве министра путей сообщения допущен для объяснений в заседание военно-морской комиссии. В заседании бюро, когда не остыл боевой дух оппозиции, противоречащий заявлению блока об отказе работать с правительством создавший прецедент и свидетельствующий, что это поле битвы проиграно блоком подвергся специальному обсуждению и председатель комиссии Шингарёв должен был объяснить, что он не предполагал, что оппозиция Государственной Думы означала полный саботаж правительства. На почве оппортунизма Прогрессивного блока и разыгрался междуфракционный конфликт в самой Думе 19 ноября и среди оппозиции так мало было договорено, что, по признанию Милюкова заседание в тот день в силу обструкции вышло более бурное, чем ожидали. Блок предполагал ограничиться повторением выражения недоверия, так как выяснилось, что Трепов за девять дней, которые протекли между перерывом и возобновлением сессии Думы, ни в какие переговоры о соглашении, ни в какие обязательства по отношению к большинству Думы не вошел, таким образом, никакой перемены в установившейся между правительством и Государственной Думой линии не произошло положение осталось, тем же как было раньше. Отсюда и решение блока оставить прежним свое поведение и сделать соответствующее заявление сейчас же, как только Трепов выступит со своим заявлением: «Мы для обструкции не видели оснований можно было бы отнести её к Штюрмеру, но устраивать обструкции человеку, который впервые явился, не открыл ещё рта, нам казалось нецелесообразным. Назначен не предатель, не распутинец, не взяточник», — определил в заседании 16 ноября Шульгин и действительно ноябрьские эпизоды, явившиеся предвозвестником грядущей революции, наложили свой отпечаток на ход мартовских событий. 19 ноября три раза премьер-министр Александр Трепов вынужден покидать кафедру и только при выступлении мог огласить правительственную декларацию. Декларация нового премьера, конечно, не удовлетворила Прогрессивный блок, так как Трепов не мог поставить подписи под определённым планом, предложенным думским большинством и не имел плана государственной и законодательной работы. Выступивший с критикой декларации 22 ноября Милюков признал даже, что прежние премьеры говорили об уступках правительства общественности и о производительной работе с законодательными учреждениями гораздо лучше особенно Штюрмер, потому что в руках было опытное перо журналиста Гурлянда, останавливаясь на тех положениях, которыми новый премьер желал по выражению оратора заслужить нашу благосклонность признание законодательных прав, услуг, оказанных печатью и общественностью Милюков отыскивал в жизни факты, которые вводили в ту же сферу безответственных тёмных влияний: «Мы будем продолжать начатую борьбу пока не достигнем цели, поставленной декларацией большинства Думы, если наша цель была достигнута мы совершили бы чудеса». В соответствии предложенная блоком резолюция говорила об устранении Тёмных сил и о том, что будет стремиться законным способом к тому, чтобы образовалось правительство, объединённое пониманием задач, готовое опираться на Государственную Думу и провести в жизнь программу большинства, тем самым резко отделял себя в дальнейшем от революционной тактики. — Александр Фёдорович, в мире большой политики вчерашние друзья могут вонзить нож в спину, а старые враги объединиться ради своих интересов, но такова foreign policy, но мне понравилась ваша парламентская декларация, — с радостью говорил посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен уже спокойным и привычным голосом. В декларации 19 ноября премьер-министра Александра Фёдоровича Трепова нас могут интересовать главным образом определённые заявления о Константинополе и Польше ими публично аннулировались, которые немцы давали России в преддверии заключения сепаратного мира: «С этой кафедры не раз заявлялось от имени правительства, что война будет доведена до конца, до совершённой победы, не раз заявлялось также, что преждевременного мира, а тем более мира, заключенного отдельно от наших союзников, не будет никогда. Этой решимости правительства ничто не может изменить. Она исходит из непреклонной воли державного вождя земли русской, единомыслящего со всем верным его народом. Россия не положит оружия пока не будет полной победы война будет доведена до решительного конца до сокрушения германских засилья и насилия. Мощь врага подорвана и час желанного возмездие всё близится мы не остановимся на полпути и должны вести войну до сокрушения германского империализма и невозможности его скорого возрождения. Нынешняя война должна кончиться не только победой над внешним врагом, но и над внутренним врагом». Под последним глава кабинета министров Александр Фёдорович Трепов подразумевал германизм, врывшийся в кровь и плоть Российской империи и народа: «Война открыла нам глаза и мы впервые ясно сознали весь тот гнёт, который душит и губит русскую жизнь во всех её направлениях. Русская промышленность, русская школа, русская наука, русское искусство все оказалось в значительной мере захваченным германскими выходцами и одна из непременнейших задач, лежащих перед Россией ко времени возникновения нормальных условий мирного времени — это твёрдо решительно стать на путь самобытности и самосознания. Враг продолжает занимать часть нашей территории. Нам предстоит её отвоевать и тем самым вернуть Царство Польское, силою оружия временно отвергнутое. Это мало, мы должны вырвать от врагов исконные зарубежные польские земли и хотим воссоздать свободную Польшу в этнографических её границах и в неразрывном единении с Россией». Затем премьер-министр Александр Фёдорович Трепов коснулся вопроса, близкого сердцу каждого русского человека: «Ключ от Босфора и Дарданелл, Олегов щит на вратах Царьграда вот исконная заветная мечта русского народа во все времена его бытия и это стремление теперь уже близко к осуществлению. Жизненные интересы России так же понятны нашим верным союзникам как и нам и в соответствии сему заключенное нами в 1915 году с Великобританией и Францией соглашение, к которому присоединилась и Италия окончательно устанавливает права России на проливы и Константинополь. Русский народ должен знать за что он льёт свою кровь и по состоявшемуся ныне взаимному уговору соглашение наше с союзниками сегодня оглашается с этой кафедры». Эта декларация не произвела особого впечатления отмечали тогда газетные корреспонденты, но то же впечатление вынесли и иностранные послы. Бьюкенен говорит, что декларирование о Константинополе прошло незамеченным по выражению Мориса Палеолога фраза Трепова, относящаяся к Константинополя попала в пустоту в отнеслись с индифферентизмом к тому, что возвещено осуществление византийской мечты, словно Трепов вытащил на Божий свет утопию, о которой давно забыли. Круг наблюдения Палеолога не слишком был велик к тому же французский посол Жорж Морис Палеолог склонен был собственные представления выдавать за мнения собеседников иначе увидел бы, что византийская мечта никогда не затрагивала струн народной души. Она муссировалась и всегда была чаянием группы политических националистов, а Морис Палеолог ссылается на заявление депутатов, говоривших ему, что народ возмутится против мира без Константинополя. Государственная Дума была занята текущей злободневной политической борьбой, чтобы думать об отдаленной утопии и реальные политики в действительности не придавали большого значения декларациям союзников и опубликование константинопольского соглашения рассматривали как подтверждение англо-русской дружбы. Укрепившаяся мысль, что непосредственное овладение Россией проливами и Константинополем может гарантировать реализацию задачи высказана в докладе нового министра иностранных дел Покровского. Указывая на необходимость экспедиции для захвата Босфора Покровский писал: «Нисколько не преуменьшая политического значения этих документов, тем не менее, было бы ошибочно думать, что мы могли бы только ими осуществить наши главные стремления. Состояние географической карты войны к моменту открытия мирных переговоров будет иметь решающее значение для проведения в жизнь политических проектов. Отсюда для нас вытекает необходимость ко времени заключения мира овладеть проливами. Без этого мы едва ли когда-нибудь получим Константинополь и проливы и самое соглашение о них превратится в простой клочок бумаги».       Константинополь в декларации Трепова оказался связанным с Польшей согласно ранним предположениям Штюрмера, но на слова о Польше тогда обратили внимание меньше, по крайней мере, впоследствии даже в польских кругах никто не ссылался на это место правительственной декларации. Может быть, здесь сказывалось невольное недоверие к декларациям быстро сменявшихся министров или может быть ощущалось слишком разительное противоречие, которое получалось от правительственного сообщения по поводу немецкого акта с провозглашением триединой Польши: «Германское и австро-венгерское правительства опубликованном в газетах 2 ноября, пользуясь временным занятием их войсками части русской государственной территории провозгласили отделение польских областей от Российской империи и образовали из них самостоятельное государство. При этом наши враги имеют, очевидно, целью произвести в русской Польше рекрутский набор для пополнения своих армий. Императорское правительство усматривает в этом акте Германии и Австро-Венгрии новое грубое нарушение нашим врагом основных начал международного права, воспрещающего принуждать население временно занятых военной силой областей к поднятию оружия против собственного Отечества. По существу польского вопроса Россия с самого начала войны уже дважды сказала своё слово. В её намерение входит образование целокупной Польши из всех польских областей с предоставлением ей по завершении войны прав свободного строения своей национальной, культурной и хозяйственной жизни на началах автономии под Державным скипетром Государей Российских и при сохранении единой государственности это решение нашего Августейшего Государя остается непреклонным». Одновременно с правительственным сообщением польский вопрос подвергся обсуждению в Государственном совете в заседании 1 ноября 1916 года и старые разногласия остались, конечно, непримиренными и русско-польские круги постановка вопроса об автономии после германского акта о независимости Польши не могла удовлетворить. Представитель польского кола Шебеко, упрекая правительство за то, что оно ничего не сделало по польскому вопросу, указывая на необходимость попытаться исправить ошибку, говорил о неприемлемости для поляков получения из рук врагов фальшивой независимости ценою отказа от колыбели польского народа Познани, от всех польских земель, насилием и захваченных Пруссией, без Кракова, без Галиции, без доступа к морю: «Долг России и союзных держав парализовать в зародыше гнусный план центральных держав. Россия с союзниками должны заявить, что для Австро-Германии час расплаты, час разгрома близок, что истекающая кровью Польша им дорога не менее самоотверженной Бельгии и героической Сербии». Отвечал представителю польского кола лидер правых Щегловитов по его мнению обещанная немцами самостоятельность Польши путь к могиле: «Поляки суть наши братья, которых спасение в руках самодержца Российского и польский король есть император Всероссийский. Исключительно от великодушного соизволения русского царя может исходить разрешение этого славянского вопроса, который именуется польским старинного спора между славянами, которым наш великий поэт предсказал слияние в русское море. Мы возлагаем наши упования не на декларации, а на разгром Австро-Германии. Все спасение русской Польши в благоразумии русских поляков и в силе русских штыков». Выступивший Шебеко возразил на Щегловитовым точку зрения: «Если есть лица, полагающие, что можно подбодрить польский народ, что он как ручей сольётся в русское море, то я думаю, что такие лица толкают польский народ не на славянский путь. Польский народ считает, что он как национальность представляет самодовлеющую ценность и ему нет нужды сливаться с каким бы то ни было морем». Гурко от имени непартийного объединения, приветствуя заявление представителя польского кола ограничился общим заявлением не слишком конкретным и обязывающим по содержанию: «Россия совместно со своими союзниками, поскольку это касается Галиции, Польши и Силезии должна громко и ясно провозгласить то, что неминуемым последствием поражения Центральных держав явится возможность единства трёх населенных польской национальностью частей бывшего государства польского с обеспечением этой возрождённой Польше свободного национального развития». — Джордж, мне неизвестно чем мой предшественник, имеющий немецкую фамилию мог вас запугать, но я готов к сотрудничеству, но только при условии соблюдения интересов России, о которых я говорил 19 ноября на парламентской трибуне, но меня практически никто из депутатов не слышал, тем более подвергли мою политическую программу жёсткой критики. Завтра вы получите официальную бумагу, которую должны передать своему правительству, но нас объединяет то, что я как и вы выступаем против нахождения господина Александра Протопопова на посту министра внутренних дел! — с гордостью постановил премьер-министр и бывший министр путей сообщения Александр Фёдорович Трепов. Джордж прервал свою работу и откинулся на спинку удобного кресла и теперь необходимо начать кропотливую можно даже сказать рискованную работу и Британии пришлось договариваться с русским императором и в Лондоне решило, что стоит сменить вектор деятельности по отношению к России и тогда нового премьера пригласили на приём в посольство Великобритании, чтобы прощупать почву, поэтому стоило попробовать наладить с ним контакт. Из дневника директора Императорских театров Владимира Теляковского от 18 ноября (1 декабря) 1916 года: «Сегодня я был с докладом у министра нашего. Граф на вид очень озабочен как общим положением внутри страны, так и тем, что по состоянию своего здоровья не может ехать в Ставку, где по его мнению происходят нетактичные распоряжения и нет человека, который бы дал искренний настоящий совет. Так, например, после доклада, сделанного председателем Государственной Думы Родзянко не был приглашён к завтраку, что обыкновенно делалось, а в настоящую минуту необходимо. Граф неохотно говорит о политике, но я его давно зная и сам мог в его молчании на мои вопросы отгадать ответ. У него был А.Ф. Трепов и продолжительно беседовал. Слух о том, что он уходит, подтверждается, ибо Трепов ставит условием уход Протопопова из министерства внутренних дел. Граф думает, что завтра в Думе произойдёт скандал и ее распустят, а это может быть началом больших осложнений я редко видел графа в таком настроении». — Okey, — согласился седовласый джентльмен. — Что мы имеем? Посол Британской империи Джордж Уильям Бьюкенен пригласил меня к себе в резиденцию. О чём именно мы с ним должны поговорить сэр Джордж не упомянул в приглашении, но и так понятно, что он собирается начать прощупывать почву на что я готов пойти и насколько могу быть полезным англичанам. Я в целом представляю, какими могут быть итоговые цели нашего с англичанами сотрудничества? У них даже с собственными колониями всё идёт не очень хорошо, но они и продолжают удерживать свой текущий уровень могущества и влияния. Однако без резкого усиления они всё это рано или поздно потеряют и тогда будут утеряны все колонии, а Британская империя скукожится до своих островов, где могут возникнуть проблемы с Шотландией и Ирландией, а европейцы будут держаться за своё и даже друг на друга волком смотрят, а Ближний Восток больше похож на пороховую бочку, а после падения Блистательной Порты все станут воевать друг с другом и нормально вести дела тяжело не договорившись сразу с несколькими серьёзными игроками Великобританией и Францией в этом регионе, а это сделать чрезвычайно сложно,— мысленно рассуждает премьер-министр и министр путей сообщения Российской империи Александр Фёдорович Трепов. Из писем императрицы Всероссийский Александры Фёдоровны от 11 ноября 1916 года: «Старик напрасно не сообщил мне о других твоих намерениях они страшно поразили меня. Прости меня, дорогой мой, верь мне я тебя умоляю не сменяй Протопопова и теперь он будет на месте и дай ему возможность взять в свои руки продовольствие и уверяю тебя всё пойдет на лад. Штюрмер находит, что он суетлив, потому что сам Штюрмер был медлителен, ненаходчив и недостаточно крепко держал их всех в руках. Если ты сместишь Бобринского, то по-моему ничего не изменится только не Протопопову этого не нужно делать. Конечно, я более чем сожалею о том, что там Игнат. (очень левый) и что Трепов по главе всего, но ты найди нового министра путей сообщений он не может справиться с двумя делами зараз, но теперь, когда всё это имеет такое важное значение, хотя, конечно, он будет говорить, что справится со всем. Макарова можно было бы отличным образом отставить, он не за нас, но Протопопов честно стоит за нас. О, милый ты можешь на меня положиться. Я, может быть, недостаточно умна, но я сильно чувствую и это часто помогает больше, чем ум. Не сменяй никого до нашего свидания умоляю тебя давай спокойно вместе обсудим все. Пуст. Ты не знаешь как всё это трудно теперь, так много приходится переживать и притом такая ненависть со стороны испорченного высшего круга. Продовольствие должно быть в руках Протопопов и против него ведутся интриги до него дошли сведения из Ставки несколько дней тому назад. Настали тяжёлые времена не ломай всего сразу с Штюрмером это был уже большой шаг назначь теперь Трепова его преемником и кого-нибудь помоложе на место Бобринского, но только оставь Протопопова не сердись на меня я для твоего же блага говорю всё это я знаю, что это не принесет добра. Прощай, мой ангел. Ещё раз вспомни, что для тебя для твоего царствования и Бэби и для нас тебе необходимы прозорливость, молитвы и советы нашего Друга. Вспомни как в прошлом году все были против тебя и за Н., а Наш Друг оказал тебе помощь и придал тебе решимости ты всё взял в свои руки и спас Россию мы перестали отступать. Он говорил Штюрмеру, чтобы тот не принимал поста министра иностранных дел, что это будет его погибелью: немецкая фамилия и все станут говорить, что это дело моих рук. Протопопов чтит Нашего Друга, потому Бог будет с ним. Штюрмер трусил и месяцами не виделся с Ним и он был неправ и вот потерял почву под ногами. M-me Танеева объявила во всеуслышание, что Игнатьев, Кривошеин и т.д. намереваются свернуть Протопопову шею и сделают всё, чтобы добиться успеха. Он не сумасшедший это его жена посещает Бехтерева из-за своих нервов. Прошу тебя ради меня не сменяй никого до моего приезда и скажи Тpeпову, что ты оставляешь себе ещё один или два дня на размышление, а затем ты ему скажешь, что ты не намерен давать отставки Протопопова и пожалуйста передай ему продовольствие как то было решено верь мне и он все наладит в стране это уж начинают понимать». 12 ноября 1916 года: «Теперь, дорогой мой ангел о главном: не сменяй Протопопова. Вчера я имела продолжительную беседу с ним он совершенно здоров, конечно, Трепов (как я и знала) сказал мне то же самое это совершеннейшая неправда он тих и спокоен и безусловно предан, что, увы, можно сказать лишь о немногих и у него дело пойдет на лад. Всё уже идет лучше и было бы безумием сменять его в такой серьезный момент. По приезде я расскажу тебе подробности и интриги и тебе все станет ясно. Вот почему я просила тебя подождать с Треповым до нашей встречи. Всё это снова направлено против твоей женушки. Им известно, что он всецело мне предан, что он меня посещает как и Шаховской (хотят сменить и его). Не сменяй сейчас никого иначе Дума вообразит, что это произошло благодаря ей, что ей удалось всех выставить. Нехорошо начинать с разгона всех новые не успеют приняться на своих местах за дело, пока заседает Дума. Тебе известно, что я не слишком хорошего мнения о Трепове, а его желание разогнать преданных мне людей уясняет мне его игру. Они тогда будут министрами наподобие выбранных прежней Ставкой, где все были против меня. Они чувствуют, что я твоя опора и это их раздражает. В прошлом году тебе понадобилось немало времени, чтобы понять это, а теперь вокруг Трепова сгруппировалась скверная клика. Воейков также играет в этом деле некрасивую роль вместе с Андронниковым он цепляется за этого дурного человека. Я равнодушна к тому, что обо мне говорят дурно, только ужасно несправедливо, что стараются удалять преданных, честных людей, которые любят меня. Я всего лишь женщина, борющаяся за своего повелителя, за своего ребёнка, за этих двух самых дорогих ей существ на земле и Бог поможет мне быть твоим ангелом-хранителем только не выдергивай тех подпорок, на которые я нашла возможным опереться. Трепов будет рекомендовать его на место Шаховского, но это нелепо раз он говорит, что он ненормален. Будь тверд и сейчас же пошли за Протопоповым побеседуй с ним основательно, если хочешь в моём присутствии. Только когда ты станешь говорить Трепову, что ты не желаешь сменять Протопопова, а также Шаховского, ради Бога не упоминай моего имени — это должно быть твоим мудрым желанием. Если он скажет, что не может работать с ними ответь, что ты пока оставляешь его, а после найдешь ему заместителя. У Трепова неприятный характер я не ценю людей, тратящих массу слов для выражения своей преданности я люблю видеть её в их поступках. Протопопов всё время проявлял её на деле. Ещё один идиот-раненый стоит и всё время в упор смотрит на меня, чем бесит меня, а остальные подняли такой шум в коридоре, что трудно писать. Я хочу, чтобы ты прочёл это до нашей встречи ты успеешь приготовиться в случае, если б Трепов приехал раньше меня. Меня очень обидело, что Штюрмер не предупредил меня об этом заранее. Милый, это не шутка, это дело серьёзное — это травля, направленная на твою женушку. Категорически заяви, что ты это спокойно обдумал и в настоящее время не намереваешься сменять кого бы то ни было из министров. Трепов лжет, когда говорит, что Протопопов ничего не понимает в делах своего министерства он прекрасно всё знает, а в стране чувствуется твёрдая рука, продовольствие начинает прибывать, всё идет медленно, но определенно к лучшему. Душка, помни, что дело не в Протопопове или в x, y, z это вопрос о монархии и твоём престиже, которые не должны быть поколеблены во время сессии Думы. Не думай, что на этом одном кончится: они по одному удалят всех тех, кто тебе предан, а затем и нас самих. Вспомни, как в прошлом году ты уезжал в армию, ты тогда тоже был один с нами двумя против всех, которые предсказывали революцию в том случае, если ты поедешь. Ты пошёл против всех, и Бог благословил твое решение. Снова повторяю, что тут дело не в Протопопове, а в том, чтоб ты был тверд и не уступал: «Царь правит, а не Дума».

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Большая Морская улица, 3-5. Азовско-Донской коммерческій банкъ.

14:00

***

      Прекрасный чёрный «Роллс-Ройс» только что доставленный из Лондона через Архангельск стоял у подъезда дома №31 по Фурштатской улице. Его латунные ручки, петли, рожки сигналов и маленькие фонарики у лобового стекла блестели, начищенные старательным шофёром. Мягкость сидений в сочетании с двойными рессорами создавали королевский комфорт и русский миллионер Александр Иванович Коновалов заказал автомобиль в Лондоне, услышав, что британская королевская семья пользуется продукцией фабрики «Роллс и Ройс» и не прогадал. Автомобиль действительно был чудом британской техники, хотя и очень дорогим: кузов, выполненный за особую цену лучшим каретником Манчестера Джозефом Кокшутом, работавшим на «Роллс и Ройс» стал настоящим произведением искусства. Однако, что значили тысячи фунтов стерлингов за английский комфорт по сравнению с десятками миллионов рублей, которые «сэр Александр» заработал на военных поставках? Александр Коновалов пытался придать своему лицу английские черты, но его мягкие, расплывчатые черты с широкими скулами выдавали славянское происхождение. В своей англомании Коновалов доходил до того, что считал полезным именно лондонский капитал, а его проникновение Александр Коновалов обосновывал тем, что английский капитал помогает создавать новые заводы, шахты, фабрики, таким образом, пропагандировал взгляд, что Англия содействует экономическому процветанию России, а германский капитал заваливал и заваливает Россию дешёвой продукцией своих заводов и фабрик и тем убивает российскую промышленность. Это был подход сторонника войны до победного конца, типичного представителя буржуазии, но таковы были взгляды Коновалова, что он не желал замечать политические реалии всё яснее и яснее бившие в глаза. К тому же его англоманию разжигали сначала Генеральный консул Великобритании в Москве Роберт Брюс Локкарт в Москве, а затем посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен, которому Роберт Брюс передал контакт с Коноваловым, когда тот переехал в Петербург. Огромного роста швейцар в ливрее распахнул перед Александром Ивановичем дверь подъезда. Директор правления товарищества мануфактур «Иван Коноваловъ сссыномъ» не привык к этому человеку-гиганту и несколько тушевался внутренне, проходя мимо него. Разумеется, он раньше бывал и живал в столице, но теперь ввиду политических событий, начинавших наворачиваться, словно снежный ком Коновалов не мог позволить оставаться московским обывателем, наблюдавшим действие на сцене, поскольку был одним из режиссёров заговора против императора Николая.       Выходя из своего подъезда миллионер Александр Иванович Коновалов бросил взгляд на другую сторону улицы, поскольку дома через три на углу Фурштатской и Воскресенского жил другой Александр Иванович Гучков это лидер октябристов, миллионер и глава Военно-промышленного комитета. Коновалов вдруг вспомнил ни с того ни с сего как четыре года тому назад принимали в масонское общество нового типа не имеющее атрибутов масонства, ни обрядов, ни мистических целей. Задачи ложи, названной для конспирации «Верховный совет народов России» были утилитарными: надо создать штаб дельцов, политиков, профессуры и интеллектуалов для того, чтобы вырвать власть у Романовых и по-настоящему распорядиться. Приятно вспоминать как перехитрили охранку, объявив разбухшую, потерявшую боевой пыл и занимавшуюся песнопениями и сплетнями профранцузскую ложу «Возрождение». Надо бы было очиститься от болтунов и агентов охранки, проникших в ряды братства, а ещё надо было убрать всю театральщину и риторику, сделав кристально чистым политический центр, который предотвратил бы народную революцию, организовал бы натиск на самодержавие с тем, чтобы бескровно заменить его парламентарной монархией или даже буржуазной республикой. Роллс-Ройс доехал до конца Фурштатской развернулся вокруг сквера и мимо родового особняка Игнатьевых и других аристократических гнезд, в том числе дома 20, где обитал Родзянко устремился в центр города: «До чего было своевременно объединить влияние представителей партий, борзописцев, военных и гражданских чинов даже представителей гвардии, чтобы усилиями расшатать трон упрямого Николая, не желавшего поступиться ни на йоту властью в огромной империи», — теснились мысли миллионера, ставшего в Петрограде вдохновителем интриг и политических комбинаций. Неизвестно Коновалову вдруг вспомнился и его протеже Некрасов и приметил таланты и фанатичную тягу вверх у молодого профессора Томского технологического института давно, когда в конце 1907 года прошёл по кадетскому списку в III Государственную думу. Александр Иванович сблизился с Николаем Виссарионовичем в старой, недееспособной ложе «Полярная звезда» постепенно приближал к себе и питался блестящими идеями профессора не только в политической жизни Москвы, но и в финансовых делах на московской и петербургской биржах. За это Коновалов стал продвигать Некрасова со ступеньки на ступеньку и в новой, нынешней ложе, пока буквально за несколько месяцев не привёл Николая Виссарионовича к посту генерального секретаря Верховного совета народов России и его место занял этот пронырливый трудовик Александр Керенский. Хорошо ещё, что не проскочил Александр Гучков и он бы разгадал закулисные дела Коновалова, который на манер британских финансистов расположен к тайной власти. Отработали список будущего министерства, которое надлежало создать после перехвата власти у разложившейся династии Романовых: «Князь Георгий Львов, происходящий из Рюриковичей премьер-министр, министр иностранных дел Павел Милюков, хотя петербуржец, но любимец общественности, министр торговли и промышленности он сам Коновалов, министр земледелия Шингарёв, военный министр Гучков, юстиции Маклаков или Набоков».       Правда как-то неожиданно в расклад прошлого года втёрся теперь пресловутый Александр Керенский, но что же ведь он теперь стал вместо Некрасова секретарем исполнительного комитета петроградской ложи и имеет право в силу своего ранга на влиятельную должность в правительстве. Наверное, как адвокату следует отдать министерство юстиции, пронеслась комбинация в мозгу Коновалова, вспоминая нескольких собратьев из состава ложи, перебирая биографии ее влиятельных деятелей, коллежский секретарь ехидно усмехнулся во мраке своего авто: «Вот удивилась бы вся эта черносотенная шваль, которая вопит о заговоре жидомасонов и зря проедает наши купеческие деньги, если бы она узнала о чистейшем православном, а отнюдь не иудейском вероисповедании членов Верховного совета народов России, что бы они завопили тогда?!». Небольшой затор в движении задержал автомобиль на несколько минут у особняка графа Орлова-Давыдова и снова Коновалову пришло на ум, что здесь сейчас может быть идёт собрание военного отделения ложи ведь именно в этом скромном доме почти непрерывно шла теперь обработка офицеров из гвардейских и других полков, расквартированных в Петрограде. Сюда приглашались и высокопоставленные военные, прибывавшие на в отпуск в Петроград из действующей армии. Всех их вербовали в братство: «Надо бы сегодня насыпать соли на хвост Гучкову, чтобы он быстрей поворачивался со своими солдафонами. Народный бунт, который мы пытаемся задушить всеми средствами, поди, вспыхнет раньше, чем мы успеем прочно взять вожжи в свои руки. Вообще пора переходить от слов к делу, а то болтают во всех салонах о заговоре военных, но агенты Охранки исправно доносит это очевидно Протопопову, а тот царю и всё дело может быть провалено в одну минуту». Совет ложи имел быть в конторе видного члена Михаила Михайловича Фёдорова, действительного статского советника, а в финансовом мире председателя совета Азово-Донского банка, одного из богатейших банков. Роллс-Ройс выехал к Летнему саду, проследовал мимо английского посольства: «Милый Бьюкенен как он суетится сейчас, помогая нам, но мы сами должны решить больной вопрос России, а затем используем финансовую мощь Великобритании, её помощь вооружением и опрокинем германца. Кстати, переворот никоим образом не должен быть связан с именем британского посла и его сотрудников. Не забыть сказать Терещенко, чтобы он через полковника Тарнгидля предупредил посла и военного атташе о намеченной дате». Ему пришло в голову неприятное соображение: «Неужели Гучков скоро воссядет здесь в роли военного министра?». Потом Коновалов вспомнил, что военное министерство помещается в другом месте на Исаакиевской площади и стало легче, когда они проехали сквозь арку на Морскую его взгляд выделил новое здание Азово-Донского банка: «Довольно внушительно снаружи и чем-то неуловимо напоминает здание Английского банка». Лакированные английские ботинки миллионера не коснувшись петроградской грязи ступили на дорожку и московская шуба на бобрах и бобровая шапка сброшены на руки гардеробщика. Подъёмная машина возносит коллежского секретаря из главных финансовых вершин третий этаж Азово-Донского банка. У выхода из лифта на дорожке Коновалова встретил Гриша, который проводил его через дверь в директорский кабинет, который показался Коновалову необычно маленьким. Сам Михаил Михайлович Фёдоров хозяин кабинета и крупнейший акционер банка, примостился у самых дверей и на самом же деле они расселись в соответствии с интересами и тяготениями другие члены. Гучков сидел поближе к Фёдорову обделывал какие-нибудь дела для Учётного банка. Александр Керенский на председательском месте как генеральный секретарь Военной ложи ведёт, а Терещенко, несмотря на молодость воротила-сахарозаводчик откинулся в кресле, а рядом Маклаков — петроградский поверенный москвичей Павла Рябушинского и его брата.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Большая Морская, 36. Англійскій клубъ.

17:15

***

— Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие, — с мрачным лицом начал говорить второй секретарь посольства Великобритании и агент британской спецслужбы Алан Чарльз Смит. — К нам едет ревизор? — процитировал русского классика посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Господа, но жандармский агент Борис Лядов, который сотрудничал с нами и выполнял мои деликатные поручения был убит возле ресторана 1 ноября в день скандальной тирады Милюкова при крайне загадочных обстоятельствах, — с грустным видом сообщил второй секретарь посольства Великобритании сэр Алан Смит. — Алан, я надеюсь, что ваш подопечный не оставил на этом свете никаких улик, ведущих в наше посольство! — с обеспокоенным лицом спрашивает военный атташе Великобритании в Российской империи сэр Альфред Нокс, салютируя кубинской сигарой. — За выполнение заданий счёт жандармского агента в Русского-Азиатском банке рос на весьма приличные суммы, но после его загадочной гибели возле ресторана мы будем спокойны, что он не заговорит. Русских раздражает наше постоянное увиливание от проблемы проливов, конечно, мы дали своё согласие на это, но видно, что они нам не слишком доверяют, — уверенно говорит британский дипломат и разведчик сэр Алан Чарльз Смит. — Времени у нас немного, поэтому приступим, но обстановка такова и кризис это вопрос нескольких недель. Российское правительство беспомощно, а Государственная Дума с ним на ножах, общество передралось и расслоилось, император Николай II теряет контроль над ситуацией, а революционных волнений и можно ждать в самое ближайшее время, если это случится российская армия откажется идти в наступление, то немцы вздохнут свободно и обстановка на фронтах резко изменится не в нашу пользу, так что нам надо как-то предотвратить это, — с задумчивым лицом произнёс на английском языке глава военной миссии и резидент МИ-6 в России Сэмюэль Хор. Из дневника посла Франции в России Мориса Палеолога от 3 декабря 1916 года: «Положение Трепова весьма деликатное с одной стороны он понимает невозможность управлять или вернее проводить лояльную политику союза пока управление общественным мнением и силами полиции остается в руках Протопопова. С другой стороны усердно отстаивая легальный статус империи он отрицает за Думой право вмешиваться в прерогативы верховной власти, из которых одной из важнейших является, несомненно, выбор министров. Вчера и позавчера Афины стали ареной мрачных событий, так как греческое правительство отказалось сдать по требованию союзников военную технику, то подразделение французской морской пехоты высадилось в Пирее и двинулось по направлению к Афинам. Греческие войска открыли огонь по нашим солдатам и в результате чего многие из них были убиты. После чего наиболее стойкие сторонники Венизелоса подверглись избиению, а их дома были разграблены». 4 декабря 1916 года: «Слова министерской декларации, относящиеся к Константинополю вызвали и в публике не больше отклика, чем в Думе. Вот уже несколько месяцев я наблюдаю в народной душе это прогрессивное выцветание византийской мечты. Очарование прошло. Охладеть к своим мечтам бросить то к чему стремился, чего жаждал с величайшим пылом, чувствовать даже известного рода горькую и едкую радость, констатируя своё заблуждение и разочарование как это по-русски! Г-жа П. [Ольга Павловна Протопопова] говорит мне сегодня вечером: «Декларация правительства нелепа. Никто больше не думает о Константинополе. Это было прекрасное безумие, но безумие, а вылечившись от какого-нибудь безумия его больше не повторяют, делают новое безумие. Трепов и все те, кто пытается оживить в русском народе мечту о Константинополе, напоминают мне тех мужчин, которые думают разбудить любовь женщины, предлагая ей вновь пережить воспоминания прошлого». — Конечно, сплетни об императрице Александре как о германской шпионке, которая передаёт Кайзеру государственные тайны снижает репутацию царской власти, но никакая Алис не германская шпионка, а просто недалёкая измученная войной и болезнью единственного сына женщина, но общественное мнение уже не остановить. Я считаю, что новый премьер-министр Александр Трепов, который также министр путей сообщения принёс нам вовсе не риск страшной войны, а подарил шанс на светлое будущее между Россией и Британией и неразумно было бы не воспользоваться этим. Если волнения возникнут, то скорее по экономическим, а не политическим причинам, а правительство опасается рабочих и первыми выступят толпы, которые стоят в очередях у лавок. Идея самодержавия стала скомпрометированной особенно последними скандалами семейного толка и никогда престиж Его Величества не был столь низким. В русско-японскую войну Его Императорское Высочество Великий князь Борис Владимирович волочился за княгиней Гагариной, так что женщина была вынуждена дать подлецу пощёчину и пожаловалась Алексею Куропаткину, который попытался приструнить внука императора за что получил от Великого князя пулю в руку. Я полагаю, что Николай II теряет контроль над ситуацией и необходимо пойти на уступки Прогрессивному блоку, сформировать ответственное правительство и предоставить больше свободы. Наша цель — это добиться того, чтобы немцы и русские воевали друг с другом, а не против нас в союзе, но нам также следует тщательно продумать дальнейшие действия, — задумчиво произнёс военный атташе Великобритании сэр Альфред Нокс, восседая на диване в курительной комнате. Как вспоминал месье Морис Палеолог 9 декабря 1916 года: «Тревожный призыв, раздавшийся в Думе из уст графа Бобринского и Пуришкевича этих двух паладинов неограниченного самодержавия, огласив даже архаическую цитадель абсолютного монархизма Государственный совет. Он состоит из 192 членов, из которых половина назначается непосредственно царём, а другая половина избирается духовенством, земствами, дворянством, крупными собственниками, торговыми палатами и университетами. Высокое собрание осмелилось сегодня выразить пожелание, в котором предостерегает царя против гибельного действия закулисных влияний — это робкое заявление протеста вызывает оживленные комментарии. История представляет лишь длинный ряд повторений и в марте 1830 года парижская палата депутатов тоже довела до сведения Карла Х почтительный совет благоразумия, но воспользовался ли кто-либо когда-либо уроками истории?». 10 декабря 1916 года: «Что политику России делает камарилья императрицы, факт несомненный, но кто руководит самой этой камарильей? От кого получает она программу и направление? Конечно, не от императрицы. Публика любит простые идеи и общие олицетворения и не имеет точного представления о роли царицы, поэтому она расширяет эту роль и в значительной степени её искажает. Александра Фёдоровна слишком импульсивна, слишком заблуждается, слишком неуравновешенна, чтобы создать политическую систему и следить за её проведением. Она является главным и всемогущим орудием заговора, который я постоянно чувствую вокруг неё, но однако она не более как орудие. Точно так же лица, группирующиеся вокруг неё: Распутин, Вырубова, генерал Воейков, Танеев, Штюрмер, князь Андроников и прочие лишь подручные и статисты, подобострастные интриганы или марионетки. Министр внутренних дел Протопопов, производящий более внушительное впечатление обязан этой обманчивой внешностью раздражению мозговых оболочек. За его экспансивным фанфаронством и суетливой активностью нет ничего кроме раздражения спинного мозга. Кто же в таком случае руководит царскосельской камарильей? Я тщетно расспрашиваю тех, кто, казалось, наиболее способны были бы удовлетворить моё любопытство и получаю лишь неопределённые или противоречивые ответы, гипотезы, предположения. Если бы я тем не менее принуждён был сделать выводы я сказал бы, что пагубная политика, за которую императрица и её партия будут нести ответственность перед историей, внушается им четырьмя лицами — это лидер крайней правой фракции в Государственном совете Щегловитов, Петроградский митрополит преосвященный Питирим, бывший директор Департамента полиции Белецкий, наконец, банкир Манус. Вне этих четырёх лиц я вижу лишь игру сил анонимных, коллективных, разбросанных, подчас бессознательных, которые выражают может быть исключительно вековое действие царизма его инстинкт самосохранения, всю органическую жизненность, которая ещё остается в нём. В этом квартете я приписываю особую роль банкиру Манусу он обеспечивает сношения с Берлином. Это через него Германия заводит и поддерживает свои интриги в русском обществе он является распределителем германских субсидий». — Откуда бы ни пришёл кризис, если он приведёт хотя бы к приостановке русскими военных действий немцы перебросят до полумиллиона солдат на свой Западный фронт, то есть к нашим позициям и думаю не надо объяснять какие губительные последствия. Для Лондона поражение союзника обернётся ухудшением наших позиций, а отношения между Россией и Британией никогда не падали на низкий уровень, — подтвердил посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен, приглаживая всклокоченные волосы. — Выход России из войны для Британии нежелателен тем более чем более успешными становились действия Ставки императора Николая II, а действия развивались настолько успешно, что Великий князь Николай Михайлович — интеллектуал, прозванный Бимбо даже подготовил проект комиссии для мирной конференции. Этой конференции ждали в наступающем семнадцатом году после неминуемой победы над Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией. Он набросал схему из полутора десятков пунктов, касающихся судьбы поверженных врагов и устройства послевоенного мира в целом! — с восторгом говорит глава военной миссии в России Сэмюэль Хор, 2-й баронет. Ему довелось читать работу Великого князя Николая Михайловича, отправленную почтой и Государь пребывал в Ставке и почти не появлялся в столице, поэтому со многими теперь не встречался, а переписывался и для разведчиков удобно и в отличие от разговора переписка даёт больше шансов ознакомиться со своим содержанием. По данным рассекреченных в 2009 году архивов, что SIS наладила контакты с итальянцем Бенито Муссолини, будучи 34-летним журналистом и редактором газеты правого направления «Il Popolo d’Italia» и осенью 1917 года оказывала ему финансовую поддержку в размере 100 фунтов в обмен на обязательство следования линии в войне. Распоряжение о начале финансирования Муссолини было отдано лично Сэмюэлем Хором после личной встречи и беседы с объектом оперативной разработки. — Его Императорское Высочество Великий князь Николай Михайлович отправил императору письмо совсем другого свойства. Он оставил верноподданнический тон и теперь поучал своего двоюродного племянника. Великий князь предупреждал императора о волнениях и даже покушениях эра которых настала. Более того, сказалась растущая неприязнь императорской фамилии к императрице и дядюшка посмел упомянуть в письме о ней: «Ты часто выражал волю вести войну до победы, но неужели же ты думаешь, что эта победа возможна при настоящем положении вещей? Знаешь ли ты внутреннее положение империи? Говорят ли тебе правду? Открыли ли тебе, где находится корень зла? Ты часто говорил мне, что тебя обманывают, что ты веришь лишь чувствам своей супруги, а между тем слова, которые она произносит результат ловких махинаций и не представляют истины. Если ты бессилен освободить её от этих влияний, будь по крайней мере беспрерывно настороже против интриганов, пользующихся ею как орудием. Удали эти Тёмные силы и доверие твоего народа к тебе уже наполовину утраченное тотчас снова вернётся. Я долго не решался сказать тебе правду, но я на это решился с одобрения твоей матери и твоих двух сестёр. Ты находишься накануне новых волнений я скажу больше: накануне покушения. Я говорю все это для спасения твоей жизни, твоего трона и твоей Родины», — зачитал письма Великого князя британский майор Джон Скейл. Трудно сказать, кто первым прочёл письмо Великого князя Николая Михайловича, так как было заведено не скрывать друг от друга частной переписки. Даже в царских дневниках Её Величество постоянно оставляла на полях заметки и возмутительный тон и тем более возмутительные слова Великого князя вызвали у неё истерику. — Лондон беспокоит то, что смута зреет не только в армии, на заводах или в очередях смута поразила одновременно все слои общества сверху донизу, а стало быть это анализировать её гораздо сложнее и влиять на события, тем более. Опасно и то, что делает пропаганда немцев и как вы помните до недавнего времени они постоянно утверждали, что мы заставляем Россию нести все тяготы Великой войны, а теперь они выставляют Британию будущей тоталитарной сверхдержавой, которая желает продолжать войну до последнего русского солдата для удовлетворения непомерного честолюбия! — с сожалением говорил посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен, прохаживаясь вдоль высоких окон, глядевших на Неву отсюда открывался вид на Петропавловскую крепость с иглой соборного шпиля, на шикарный Троицкий мост и почти достроенный Дворцовый. — Рябушинский утверждает, что Европа, включая Россию и Британию находится в упадке в то время как Вашингтон стремительно набирают силу по всему миру. Война наносит ущерб всем странам кроме США. Американцы воспользовались ситуацией, заняв огромные суммы в Европе и эффективно их инвестировав, но теперь они активно используют эту возможность, обрекая кредиторов на долговую кабалу и ежедневно увеличивая состояние. Павел Рябушинский считает, что в будущем расчётный центр переместится из Лондона в Нью-Йорк, но у американцев нет ни науки, ни искусства, ни культуры в европейском понимании слова, но теперь у них есть деньги и могут покупать национальные музеи у побеждённых стран, переманивать поэтов и художников. Настоящие проблемы начнутся, когда за огромное жалованье начнут стремиться деловые люди, учёные и инженеры, но Рябушинский слишком серьёзный финансист, чтобы не прислушаться к его мнению! — с озадаченным лицом резюмировал военный атташе Великобритании в России сэр Альфред Нокс. — Павел Павлович Рябушинский, безусловно, уважаемый миллионер и банкир в Российской империи, но до уровня Вашингтона было ещё далеко. Согласитесь, что в будущем государство без эффективной внешней и внутренней разведки вряд ли может представлять опасность для Туманного Альбиона, — с уверенностью говорит глава английской военной миссии и резидент МИ-6 Сэмюэль Хор. Он был амбициозен, а его практичность и гибкость создали репутацию беспринципного и двуличного человека, за что его прозвали «Скользкий Сэм» или «Мыльный Сэм». Он знал, о чём говорил ведь американская разведка состояла лишь нескольких сотрудников и имела бюджет в одиннадцать тысяч долларов. Называть разведкой скромное подобие аналитического отдела на фоне действий Лондона даже язык не поворачивался. — Немцы распространяют листовки, в которых обвиняют Великобританию в том, что именно она вынуждает Россию продолжать войну и не позволяет ей принять выгодные условия мира, которые готова предложить Германия. Согласно пропаганде, именно мы, британцы виноваты в лишениях и страданиях русского народа, а русские до сих пор не забыли наши интриги в ходе Большой игры и Крымской войны и эта война стала для них бессмысленной тратой сил и человеческих жизней. Августейшие особы так хотят убрать императора с трона, что замена одной их пешки на другую мало бы что изменила, так как отсутствии винтовок и патронов, слабых кораблях, невзрывающихся снарядах от личности командующего мало что зависит! Эта война была задумана для затаскивания России на мировую войну и недаром после позорной Цусимы на мирных переговорах американские дипломаты сильно надавили на японцев, чтобы уменьшить их требования. Вашингтону и Лондону не было нужно дружба России с Германией, поэтому 17 октября 1905 года даётся манифест о свободах, а 27 апреля 1906 года появляется русский парламент и начинаются переговоры о сферах влияния. Как только стороны договорились деньги на революцию кончились и наступает порядок. Его Величество не ратифицирует Бьёркские соглашения с Вильгельмом, а Япония в мировой войне изображает из себя союзника, дожидаясь когда русский медведь умрёт от германских газов, — с негодованием прошипел британский дипломат и посол в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — С учётом колоссальных потерь это может быть очень опасно, но парадокс в том, что Россия воюет с Германией, но жестоким врагом становится Британия, но шпионские игры и соперничество в Центральной Азии превратили нас в заклятых врагов, — согласился 37-летний второй секретарь посольства Великобритании и агент британской спецслужбы сэр Алан Чарльз Смит, вошедший в курительную комнату после похода в уборную. — Холодная ярость, — захохотал майор Джон Скейл с сигарой. — В последнее время русские безо всякой видимой пользы потеряли столько солдат, что даже в окопах уже говорят о бессмысленности войны. Вы знаете, джентльмены, что часто бываю на фронтах и получаю информацию практически из первых рук и не только солдаты, но даже офицеры начинают считать, что воюют зря и что Российская империя в случае победы ничего не выигрывает в отличие от коварного Альбиона, так что с германской кампанией бороться сложнее и это подтверждает наш коллега Кей, — с обеспокоенным видом сообщает коллегам военный атташе сэр Альфред Нокс. Вернон Джордж Уолдегрейв Келл после окончания военной академии в Сандхёрсте участвовал в подавлении Боксёрского восстания в Китае, будучи агентом Secret Intelligence Service действовал под прикрытием корреспондента газеты «The Daily Telegraph» и кроме китайского владел немецким, итальянским, французским и польским языками. В октябре 1909 года вскоре по возращению в Лондон капитану Вернону Келлу совместно с сэром Мэнсфилдом Каммингом было предложено возглавить Secret Service Bureau. Для удобства разделили полномочия: Вернон Келл возглавил контрразведку, отвечавшую за расследование шпионажа, саботажа и подрывной работы внутри своей страны, а сэр Мэнсфилд Джордж Смит-Камминг за внешнее направление, чем отметился директор МИ-5 за тридцатилетний период руководства контрразведкой? Он противодействовал Германии на индийском направлении, приложил руку и к созданию распутинского мифа и в очередной раз можно заметить, что Россия и Китай в специализации британских спецслужб проходят по одному отделению, а сэр Вернон Келл в российские дела вмешивался ещё не раз и в 1924 году он провёл виртуозную провокацию, опубликовав фальшивое письмо Зиновьева с инструкциями: как свергнуть британскую монархию. Правительство Британии расторгло дипломатические отношения и руки Вернона Келла дотянулись до Китая, а в 1927 году английские интриги привели к обыску в пекинском офисе англо-советского акционерного общества «Аркос». Китайцы изъяли множество секретных документов, а в руки британской МИ-6 попала советская дипломатическая почта, шифры сотрудников посольства и шпионские материалы, также сэр Вернон Джордж Уолдегрейв Келл поучаствовал в операции «Трест». В 1939 году к нему на службу поступил симпатичный человек, который раньше учился в Итонском колледже. Кузница политической элиты отличалась пуританскими нравами и молодого британца исключили из колледжа за интрижку с барышней, а отец его погиб в Первую мировую, а некролог для газеты Times написал сам Уинстон Черчилль и рекомендовал теперь сына своего погибшего друга одному другу Вернону Келлу. Нового сотрудника звали Ян Флеминг, который то благоговел перед начальником и жадно впитывал истории о легендарном разведчике, для которого не существовало государственных границ, ни закрытых дверей, ни невыполнимых заданий, а после того как Ян Флеминг оставил службу в разведке появился супергерой в форме офицера Королевского флота, любимец женщин, вхожий в высший свет и безжалостно расправляющийся с врагами агент 007 Джеймс Бонд. Вернон создал и руководил до конца весны 1940 года лишь в 2005 году приоткрыла тайну, обозначенную литерой «К» в документах. Во время войны глава МИ-5 сэр Вернон Келл насмехался над американской разведкой с несколькими сотрудниками и грошовым бюджетом — Особенно если учесть, что императрица Александра Фёдоровна как принцесса Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская не прочь содействовать мирным переговорам с немцами, — заметил второй секретарь посольства и разведчик сэр Алан Чарльз Смит. Направление императрицы Александры Фёдоровны вёл именно он и по результатам этой аналитической работы картина складывалась весьма яркая и супруга императора находилась на грани психического расстройства, одержимая мыслью о том, что её призвание спасти Россию. Единство могло обеспечить самодержавие как многие полагала своего мужа человеком слабым, потому внушала твёрдость, повторяя, что он должен быть самодержцем не только по имени, но на деле. Когда же император Николай II принял главнокомандование императрица Александра Фёдоровна стала активнее пытаться участвовать в управлении страной. Неуклюжие и в большинстве своём бессмысленные действия Её Величества часто причиняли вред, но не колебали уверенности в том, что совершаются во имя России. С патологическим упорством продолжала подталкивать мужа к назначению на высокие посты тех, кто отличался политическими убеждениями, а не навыками государственного управления и в этой ситуации особенно опасной становилась фигура Григорий Распутина. Давали знать слабое здоровье, неустойчивая психика, постоянная тревога за цесаревича и утомление от госпиталей вместе с дочерьми работая сестрой милосердия. Надломленная Аликс вполне могла стать бессознательным агентом и способствовать придворным авантюрам, влияя на самого императора. При дворе Александру Фёдоровну не любили за холодность и сухость, а свекровь, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна не любила невестку за её немецкое происхождение. По словам Витте: «Николай II женился на хорошей женщине, но на женщине совсем ненормальной и забравшей его в руки, что было нетрудно при его безвольности и тем самым в значительной степени усугубила его недостатки». Под ненормальностью он понимал её увлечение мистикой, при всей внешней религиозности, её связь с Распутиным с 1905 года, которого тем считала святым за его способность останавливать кровотечения больного гемофилией царевича Алексея. Она постоянно вмешивалась в политику, советуя кого убрать и отправить в Сибирь, а кого назначить и как себя вести с подчинёнными. 23 августа 1915 года, когда император принял на себя Верховное главнокомандование армией и много времени проводил вне столицы влияние императрицы Александры Фёдоровны несколько возросло. Она принимала министров и подыскивала кандидатов на разные посты, слала телеграммы на фронт с советами Нашего Друга, когда проводить наступление, а когда не стоит. Началом конца Николая стало его вступление в Первую мировую войну на стороне Сербии: сербский студент Гаврило Принцип убил в Сараево эрцгерцога Франца Фердинанда на что Австро-Венгрия объявила войну Сербии и все европейские державы считали это обоснованным, а император Николай II заверил сербского посла в Петербурге, что Россия не оставит Сербию в беде и вводит подготовительное к войне положение, то есть объявил мобилизацию фактически поддержав терроризм, а Кайзер Вильгельм II 18 (31) июля потребовал у кузена Ники отмены всеобщей мобилизации в России, на что Николай II отвечал, что это невозможно. Вечером 19 июля (1 августа) 1914 года Германия объявила войну России, но она была технически не готова к ведению боевых действий. Уже в первой Восточно-Прусской операции в августе 1914 года 1-ая армия генерала Самсонова из-за несогласованности действий со 2-ой армией генерала Реннекампфа по причине отсутствия связи была окружена и разгромлена Самсонов застрелился и армия начала отступать. В 1915 году русские отступали и потеряли территории Польши, Прибалтики, Западной Белоруссии и Украины по причине нехватки оружия. В документах того периода есть свидетельства о том, как войска второй линии ждали пока на передовой освободится оружие погибших бойцов. В сентябре 1915 года контрудар 9-ой армии Юго-Западного фронта захлебнулся от недостатка патронов батареям разрешалось выпускать в день не более десятка снарядов на орудие и войска перешли к обороне, окопались и война приобрела позиционный характер. — Ну, что джентльмены давайте со всей энергией займёмся своей работой пока господин Бьюкенен успокаивает горячие умы в Государственной Думе! — восторженным голосом отчеканил глава военной миссии Сэмюэль Хор и ответ прозвучал утвердительно: британцы знали о появлении главы разведки Австро-Венгрии Максимилиана Ронге и его контактах с Распутиным и английский посол Джордж Бьюкенен, служивший в Санкт-Петербурге уже почти шесть лет с 2 декабря 1910 года действительно не раз выступал в Думе. Сейчас, когда немецкая пропаганда стремилась вызвать раскол между союзниками он уверял не только на полях сражений должна продолжаться эта война до победного конца. Окончательная победа должна быть также одержана более коварным врагом в нашем собственном доме, а его красноречие вызывало аплодисменты патриотов, когда сопровождалось обещанием от имени британской короны после войны уступить России Константинополь и германофилы оказывались посрамлёнными. От камина тянуло жаром и красно-коричневый в белых прожилках мрамор походил на подвяленное мясо вроде испанского хамона. Из дневника посла Великобритании во Франции лорда Фрэнсиса Берти от 13 (26) ноября 1916 года: «Много дискуссий о том, кого послать представителями в Россию от Франции и Англии. Бриан и Асквит были бы подходящими кандидатурами. Они сумели бы эффективнее других общаться с царём и его министрами. Возможно, Грей пожелает разъяснить политику Его Величества. Бриан боится, что пока его не будет в Париже за время пути в Россию пребывания там и возвращения у его противников появятся опасные возможности свергнуть его кабинет. Потом начнется драка за то, кто станет его преемником, причём среди его собственных коллег. Рибо отказывается ехать в Россию может быть, поедет Думерг. Ллойд Джордж был бы подходящим олицетворением боевой решимости британского народа». 15 (28) ноября 1916 года: «Бриан утром сообщил, что в Англии сбили два цеппелина. Это превосходно, если бы ещё удалось поймать несколько германских подлодок! Положение Румынии угнетает, но, возможно, ситуация изменится, если русские поспешат и если у них хватит больших пушек и снарядов для них и для полевых орудий. Правительственный кризис. Бриану, чтобы спасти свой корабль, возможно, придётся избавиться от части груза. Он требует продолжать поддерживать радикал-социалистов, партию, главой которой был Кайо. Сейчас Кайо заменил Франклин-Буйон, который может ценой их голосов потребовать и получить место в правительстве! Пенлеве могут перевести из министерства образования, втянув военное министерство в новые интриги. Он главный сторонник Саррая. С Самба из-за нападок на него в Палате по вопросу о концессии «Пирсон Ойл» и транспорта будут обращаться как с Ионой, а Клавель, новый контрпартнёр Гиддса сменит Самба в министерстве общественных работ, но эти сообщения пока только слухи. Вечером гулял с Мюрреем Элибанком я спросил не улучшится ли оценка страны Палатой лордов после войны они благоразумно отклонили Лондонскую декларацию. Правительство вынуждено было ради блага страны практически денонсировать самые важные положения этой декларации. Он считает, что положение Палаты лордов в стране значительно укрепится, главным образом благодаря мужеству и потерям на полях сражений какие понесли семьи пэров. Он же расхваливал в Лондоне Франклина-Буйона во время межпарламентских взаимных визитов он выступал за то, чтобы учредить в Англии французскую систему парламентских комиссий по вопросам армии, финансов и иностранных дел. Правда, Асквит и министры и слышать ничего не желали и вполне справедливо, поскольку при такой системе члены комиссий захотят вытягивать из министров конфиденциальные сведения, а министры постараются скрывать от членов комиссий всё мало-мальски важное. Любая тайная информация, которая просачивается наружу, вскоре становится известной зарубежным правительствам и тем, кому это не положено знать. Мюррей считает, что смешанная система комиссий, Палаты лордов и Палаты общин, устранит постоянное и неразумное сомнение в министрах членами обеих палат». 16 (29) ноября 1916 года: «Мелкие нейтральные страны как будто совещаются друг с другом. Судя по всему движущей силой является Швеция. Поэтому, если кто-либо из таких стран попадёт под шведское влияние оно окажется не в нашу пользу. Шведский премьер-министр за бошей, а у Бриана ещё один хороший день он прекрасно удерживает власть. Возможно, ему придётся взять в компанию двух или трех из тех, кто тявкает у его ног. Возобновилась агитация против Жоффра по слухам он сказал: правительство может отстранить его от командования, но в отставку он не подаст. По-моему здесь хотят, чтобы ему пожаловали какой-нибудь почётный титул, возможно, сделали маршалом Франции. Пенлеве хочет получить военное министерство, а Рок занять место Жоффра. Может быть, власть Жоффра ограничат армиями во Франции. В настоящее время он Верховный главнокомандующий на всех фронтах. Сегодня видел одного русского, который служит переводчиком в бригаде нашей полевой артиллерии. Я спросил, что в целом думают британские и французские офицеры о сравнительных достоинствах Френча и Хейга. Он ответил, что Френча считают идеальным командующим для корпуса в 150 тысяч человек, который был у нас в начале войны, но для нынешней большой армии больше подходит Хейг». 30 ноября 1916 года: «Сегодня видел румынского посланника, конечно, он очень подавлен. Он винит Китченера в том, что тот следил только за севером Франции и Египтом. Во Франции невозможно было прорвать немецкие позиции и вторгнуться в Германию, а Египту никакая реальная опасность не угрожала. Китченеру нужно было понять, что война сосредоточится на Балканах и России следовало быстро прийти на помощь Румынии после того как Румыния вступила в войну. Морганы собирались предложить новый англо-французский заём в казначейских векселях. Совет управляющих Федеральной резервной системы, управляемый немцем (Шиффом) выпустил извещение, в котором говорится: Америка, которая заработала на войне много денег должна придерживаться золота в целях послевоенного экономического превосходства и не вкладывать средства в зарубежные займы и предприятия, поскольку других займов зарубежных займов в перспективе нет, кроме англо-французских займов Морганов, извещение призвано было пойти в ущерб делу. Маккенна, встревожившись хочет всё остановить. Харьес в чьём доме я сегодня ужинал считает, если правительство США поддержит мнение Федеральной резервной системы Англия и Франция поймут, что о займе можно забыть, что повредит нашему кредиту в будущем. С этой целью Харьес телеграфировал Морганам. Он намерен дать такой совет Рибо, который расположен был согласиться, но ему придётся уступить, если так сделает Маккенна, поскольку это предприятие совместное. В «Морнинг пост» передовица, которую я ещё не читал в том смысле, что Германия готова предложить мир на весьма благоприятных для союзников условиях, если ей предоставят свободу действий в Центральной и Южной Америке. Германия совершила много глупостей, но неужели она настолько одурманена, чтобы делать американцам подобное предложение? Бриан смеялся над мыслью о подобном предложении. Кто мог подбросить «Морнинг пост» такую утку». — Сомневаюсь, что влияние этого сибирского колдуна Григория Распутина может оказаться настолько сильным, — скептически сказал на английском языке британский майор Джон Скейл, держа в руке стакан шотландского виски. — Вы вспомните слова Великого князя Николая Михайловича о влиянии на императрицу Александру достаточно, что Распутина используют немцы, а значит вероятность организации сепаратных переговоров при его посредничестве существует. Действовать немедленно и он должен быть устранён и здесь инструкции извольте ознакомиться, — высокопарным тоном парировал второй секретарь посольства сэр Алан Чарльз Смит, выбрав из вороха разложенных на столе бумаг тонких листков и вручил их Скейлу и Элли. — 16 декабря по юлианскому календарю в ночь с пятницы на субботу Тёмная сила должна по идее отправиться на тот свет. Самое и спокойное время к тому же пересменок у распутинской охраны, то Феликс приглашает Распутина в гости под видом знакомства со своей женой, принцессой Ириной Юсуповой. Насколько князь информирован? — приказывает глава военной миссии и резидент МИ-6 в России Сэмюэль Хор. План действия продолжал оформляться, а 21 ноября 1916 года после предварительной встречи с князем Феликсом Юсуповым Владимир Пуришкевич познакомился с двумя другими участниками заговора: офицером Преображенского полка поручиком Сергеем Сухотиным, малоподвижный, но энергичный и статным красавцем Великим князем Дмитрием Павловичем. Здесь же со слов князя Феликса Юсупова выяснилось, что Распутин ищет случая познакомиться с некой графине. Конечно, под загадочным именем пряталась сама молодая хозяйка Юсуповского дворца княгиня Ирина Юсупова, которая была предупреждена мужем о необходимом участии в заговоре. Она не дала своего окончательного ответа мужу, а удивлённо написала ему в ответ на его письмо, написанное после выступления Пуришкевича: «Я половину не поняла, но вижу, что ты собираешься сделать что-то дикое, пожалуйста, будь осторожен и не суйся в разные грязные истории Главная гадость, что ты решил всё сделать без меня не вижу, как я могу теперь участвовать, раз все уже устроено. Одним словом будь осторожен. Вижу по твоему письму, что ты в диком энтузиазме и готов лезть на стену. 12 или 13 декабря буду в Петрограде, чтобы без меня не смел ничего делать, а то я совсем не приеду». Феликс мог убедиться, что не ошибся в выборе жены, поэтому в начале декабря богатая княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон планировала вместе с матерью поехать навестить вдовствующую императрицу Марию Фёдоровну, находившуюся в этот момент в Киеве, а затем к середине декабря приехать в Петроград. В ответ князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон писал: «Моя дорогая душка! Какое счастье твоё длинное письмо. Я его тоже получил вечером и долго не мог заснуть, все думал о тебе. Ты прямо не знаешь, как ты мне не достаешь именно теперь, когда вся моя голова прямо разрывается на части от всяких мыслей, планов и т.д. Если ты поедешь в Киев, то Бэби поедет прямо в Петроград с Папа и Мама. Не засиживайся в Киеве и твоё присутствие в середине декабря необходимо план, про который я тебе пишу, разработан детально, уже 1/2 сделан, остался финальный аккорд и для этого ждут твоего приезда. Это единственный и верный способ ещё спасти положение, которое почти безвыходно, конечно, ни слова никому. Маланья тоже участвует. Ты же будешь служить приманкой? Поэтому, чем раньше ты приедешь, тем лучше». Сам же Феликс встречался с участниками заговора и в дни, когда сомнения одолевали князя заставлял вспомнить каждую минуту, проведённую с Распутиным и это укрепляло его волю. Решено было привезти Распутина во дворец на Мойке, где в расположенной в подвале столовой на половине молодых он и должен был принять яд, поскольку местоположение дворца Юсуповых на Мойке как раз против полицейского участка по ту сторону исключало возможность стрелять из револьвера, хотя бы в стенах подвального этажа, в коем посещалась столовая, в которую князь Феликс Юсупов предполагал провести Распутина, приведя его к себе во дворец в намеченный день. После принятия яда и наступления смерти Распутина поручик Сергей Сухотин в одежде старца должен был отбыть вместе с Лазовертом и Великим князем Дмитрием Павловичем к поезду на Варшавском вокзале, где жёны Лазоверта и депутата Пуришкевича должны были сжечь одежду, оставив автомобиль на извозчиках Великий князь Дмитрий Павлович, Сергей Сухотин и Станислав Лазоверт должны были заехать в Сергиевский дворец Великого князя Дмитрия Павловича на Невском, откуда на автомобиле Великого князя вернуться обратно во дворец на Мойку. — Без лишних деталей, — безапелляционным тоном заявил сэр Алан Чарльз Смит. — Наш русский друг, русский принц Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон вечером 16 декабря пригласит к себе на ужин Распутина под видом знакомства с его женой, принцессой Ириной Юсуповой, которая якобы принимает великосветских гостей на предновогодней вечеринке и по замыслу должна спуститься к мужу и гостю в погреб, а наверху будет присутствовать правый русский депутат Владимир Пуришкевич, который своим присутствием обозначит присутствие Государственной Думы, то есть власти в противном случае мероприятие будет выглядеть не серьёзно вроде частной инициативы. Теперь что же касается Великого князя Дмитрия Павловича, который тоже должен той роковой ночью оказаться ночью в Юсуповском дворце, поскольку присутствие членов императорской фамилии освятит происходящее и случае чего причастность Великого князя Дмитрия Павловича серьёзно осложнит работу полиции и следователей, но лучше Распутина не убивать, поскольку от его трупа толка мало, — с уверенностью говорил глава британской военной миссии в Петрограде и резидент МИ-6 в Российской империи Сэмюэль Хор. Он отхлебнул виски и несколько мгновений молча наслаждался ванильно-яблочным букетом напитка. — Вы полагаете, что Распутина придётся устранить? — с удивлением спросил дипломат и посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен с непроизвольным жестом, словно смахивая шахматную пешку с доски. — Мы обязаны рассматривать варианты и вам не хуже моего известно, что придворного мага Распутина не раз пытались уговорить и щедро купить лишь бы он удалился от двора, но всё безуспешно, конечно, физическое устранение — это крайний случай либо он пойдёт на сотрудничество либо не оставит нам выбора. Пожалуйста, имейте в виду, что Великий князь Дмитрий Павлович планирует отправиться в Ставку не позднее 18 декабря и нам необходимо как можно скорее убедить его приехать, чтобы он не уехал раньше. После вашего отъезда у нас должна быть возможность связаться с Рейнером в любой момент и не сообщайте ему лишней информации, но пусть он всегда остаётся на связи и будет готов немедленно приехать к Юсупову, если всё же потребуется помощь чистильщика! — с деланной учивостью протянул второй секретарь посольства Великобритании сэр Алан Чарльз Смит. Как писал резидент МИ-6 в России Самюэль Хор в своих мемуарах: «Я понял впоследствии, что было бы лучше, если бы мы Распутина не убивали, не свергали Романовых мы прозевали Сталина!», но на самом деле спецоперация по устранению Распутина была разработана в Англии в начале 1916 года и точно неизвестно как она называлась в архивах этого нет, но оперативный псевдоним объекту ликвидации в МИ-6 дали и это «Тёмные силы», но англичане не мудрствовали лукаво и именно так звали Распутина либералы и монархисты. Инициатором операции, судя по материалам историков стал подполковник Самюэль Хор, который большой любитель писать начальству аналитические записки, смахивавшие на блестящие литературные эссе. На этот раз он расписал шефу МИ-6 сэру Мэнсфилду Каммингу, что Григорий Распутин является агентом Германии, тем более старец за немецкие деньги дал согласие убедить императрицу Александру Фёдоровну, находившуюся под его большим влиянием, а также Николая в необходимости заключения сепаратного мира с Германией. Это вывело из войны Россию и высвободило германские дивизии на Восточном фронте, поэтому Британии и Франции пришлось бы воевать против значительно более сильного противника. При таком раскладе Германия могла победить в Первой мировой войне, так что повод для беспокойства у британцев был, а соответственно Сэмюэль Хор убедил главу МИ-6 сэра Мэнсфилда Камминга в необходимости ликвидации Распутина и рассчитывал на успех благодаря сильному козырю. Сотрудник МИ-6 Освальд Рейнер был другом или любовником князя Феликса Юсупова, они вместе учились в Оксфордском университете и имели по некоторым данным гомосексуальную связь, а князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон к тому был англофилом и имел друзей в высшем обществе, поэтому устроить русский заговор против старца, чтобы англичане не светились, поскольку Россия и Англия были союзниками, то официально резидентура МИ-6 звалась британской военной миссией, но кроме военных дел занималась и разведкой в стане своего союзника. Предшественник Хора Кадберт Торнхилл тоже остался в столице Российской империи. Непосредственную организацию убийства поручили Джону Скейлу, оперативникам Стивену Элли и Освальду Рейнеру, поэтому пятерка и занималась Тёмной силой. Во-первых: зачем было сразу травить этого старца? Сначала требовалось узнать с кем из германских разведчиков он контактировал, что успел сказать царице, что решил император Николай про сепаратный мир? Есть основания полагать, что в Юсуповском дворце прятались двое оперативников МИ-6 Стивен Элли и Освальд Рейнер и старца жестоко пытали, во всяком случае, у него была раздавлена мошонка как катком и англичане надеялись, что от дикой боли Распутин признается в связях с немцами и выложит. Из заключения патологоанатомического вскрытия трупа Распутина профессором Дмитрием Косоротовым: «В желудке жертвы не обнаружено никаких следов яда. Три пули в жертву были выпущены из оружия разного калибра. Первая попала в левую часть груди и прошла через желудок и печень (выстрел Юсупова). Вторая вошла сзади в правую часть спины и попала в почку (выстрел Пуришкевича). Третья пуля пробила лоб и вошла в мозг». Вероятно, смертельным был выстрел из английского револьвера Webley-455, а британский историк разведки Майкл Смит: «В Распутина стреляли несколько раз из трех различных орудий убийства, но смертельным был выстрел Рейнера из его личного револьвера Webley». Накануне смерти Распутина, как и было предписано они уехали из Петрограда, подчёркивая непричастность к преступлению британской миссии, но слишком говорящей стала секретная записка в Лондон: «Хотя дела шли не совсем по намеченному плану наша цель определённо была достигнута. Реакция на кончину Тёмной силы была положительно воспринята всеми, хотя и задавались кое-какие неудобные вопросы относительно участия дополнительных сил. Рейнер, который сейчас отдыхает, несомненно, проинформирует вас обо всём». Между прочим, сразу после убийства Николай II прибыл в Петроград и вызвал к себе британского посла Джорджа Бьюкенена и беседа касалась убийства Распутина. Император сказал, что по его информации в Юсуповском дворце в ночь убийства присутствовал некий англичанин. Об этом разговоре посол доложил в Форин-Офис и морочили голову царю союзники, скрывая английский след. Сэмюэль Хор в письме королю Георгу V 1 января 1917 года писал: «Это преступление своим влиянием затмит устоявшиеся моральные принципы, а своим результатом изменит ход истории на целое поколение» и угроза мировой революции появилась: агент в Швейцарии Сомерсет Моэм по приказу шефа британской разведки МИ-6 Камминга готовил ликвидацию вождя мирового пролетариата Владимира Ленина. Пол Дюкс стал любовником одной из партийных подруг Ильича и его задачей было убедить её совершить убийство. Главным участникам надо было как-то оправдать участие в громком преступлении, но вот они и пытались доказать, что избавили Россию от демона, дьявола, которого и яд не брал, и пули, потому и пришлось топить ещё живого, хотя в Неву они сбрасывали уже труп, так как в лёгких воды патологоанатом Дмитрий Косоротов не нашёл, впрочем, как и яда в желудке, а использованные ими Пуришкевич, Юсупов искренне считали, что спасли страну от нечистой силы. — Джентльмены, нельзя было исключать возможность заключения сепаратного мира между Россией и Германией и сами немцы были заинтересованы не меньше русских, но при этом чувствовалось, что Россия вступает в период революционного лихолетья и необходимо было срочно заключить мирный договор, чтобы избежать революционных событий. Мы же сделали всё возможное, чтобы Россия продолжала участвовать в войне, но готовы поставлять ей вооружение в обмен на победный марш русской армии в Берлине! — с театральной гримасой скорчился капитан Стивен Элли. Запись из дневника директора Императорских театров Владимира Теляковского от 14 (27) ноября 1916 года: «Сегодня во всех театрах были утренние спектакли для молодёжи по случаю тезоименитства Государыни императрицы Марии Фёдоровны, но платные, причём вырученная сумма поступает на военные нужды по указаниям Её Величества. Настроение в Петрограде неважное. Отношение правительства к Думе всех интересует и волнует боятся, чтобы как та так и другая сторона не пошли бы на крайние меры, столь несвоевременные в настоящую минуту». 21 ноября (4 декабря) 1916 года: «Получил письмо из Главного управления Генерального штаба, в котором начальник меня просит выхлопотать разрешение военным агентам и чинам миссии союзных держав посетить Мариинский театр и быть допущенными в среднюю царскую ложу. Ввиду возбужденного министром вопроса послал письмо для доклада министру». 23 ноября (6 декабря) 1916 года: «Сегодня в газетах появились отчёты о заседаниях в Думе и Государственном совете. Всё там происшедшее производит сильное впечатление. Слышны были фразы Таганцева: «Отечество в опасности». Выходка крайне правого Маркова-второго обругавшего председателя Думы Родзянко вызвала бурю негодования. Раздавались голоса с советом идти во главе духовенства с крёстным ходом к царю просить избавить Россию от Тёмных сил. Всё это действует крайне удручающе на общее настроение всех, если не примут крайних мер можно ожидать осложнений». 24 ноября (7 декабря) 1916 года: «Характерна общая распущенность теперь в обществе на днях во время балета на моё кресло сел поручик Московского полка Закржевский рядом с ним сидела на купленном кресле Воейкова Кшесинская. Когда капельдинер подошёл и сказал ему, что это кресло директора и на нём нельзя сидеть Кшесинская обратилась к капельдинеру и сказала: «Это ничего, я возьму на себя». Какое нахально разнузданное и наглое поведение этой наложницы. Хорош и гусь офицер». 29 ноября (12 декабря) 1916 года: «Был у меня сегодня чиновник кабинета Его Величества Чернышёв и между прочим говорил, что императрица Мария Фёдоровна ещё не возвращается в Петроград. Она так удручена всем здесь происходящим, что решила оставаться пока в Киеве. Какую для нас обузу составляют все эти благотворительные спектакли с их программами и репертуарами. Для благотворителей не существует никаких правил и законов они считают одно: надо взять сбор, а что и как дела нет, а потому и просят зачастую ставить немецких авторов, если им это удобно, отменять наши спектакли, давать им казённые вещи безответственно и т.п. Во главе этих благотворительных обществ часто стоят высокопоставленные личности и борьба с ними отнимает немало времени. Много рассказывают про происходящее в Царском Селе. Говорят, что и Государь император очень удручён. Императрица Александра Фёдоровна советует не уступать и ограничиться удалением одного Штюрмера. Протопопова хотят сохранить, хотя он совершенно болен физически и морально». 30 ноября (13 декабря) 1916 года: «Был сегодня на докладе у министра двора. Граф по-прежнему удручён всем происходящим. Он чувствует, что будет нехорошо. Говорил, между прочим, что у него был Штюрмер, который очень польщён и благодарен за высокую милость пожалования в обер-камергеры и жаловался на тяжёлое моральное положение, в котором он теперь очутился в обществе». — Меня крайне беспокоит сложная политическая ситуация в Греции, конечно, это полуостровное королевство не входит в нашу зону ответственности и является прерогативой местных дипломатов, но я не могу оставаться равнодушным. Атаки греческих войск на силы Антанты, ультиматум, аресты имущества наших подданных и многие другие действия полностью снимают с нас любые обязательства перед королём Греции Константином I из династии Глюксбургов и его премьер-министром Венизелосом, который внезапно выражает симпатию к Антанте в отличие от своего короля, вероятно, здесь отрицательно сказалось влияние королевы Софии Прусской, младшей сестры императора Вильгельма, тётушки Великой княгини Виктории Александровны и королевы Польши Вильгельмины, поэтому для Греции нам нужно составить пакет требований и наши требования в части компенсаций и преференций за участие греческой стороны в подстрекательствах к мятежу и участие в его организации. Дайте понять Афинам, что мы хотим получить согласие по всем пунктам до начала процесса лишь в этом случае мы будем уверены в том, что все обвинения против Греции не основаны в реальности, — выразил беспокойство британский дипломат и посол в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен.

***

Германская имперія. Берлинъ. Потсдамъ. Дворец «Сан-Суси». 20:00

***

— Генрих, наша похотливая шлюшка Лизхен беременна, но эта герцогиня очень похотлива, но я бы не осуждал её, если бы она не была британской шпионкой. Мне нравились в молодости разные женщины и скромницы и откровенные красавицы, которые жаждут близости и каждая из них по-своему прекрасна, — с вымученной улыбкой говорит император Германской империи и король Пруссии Вильгельм II, стряхивая пепел, вспоминая историю любовных ловушек от коварных обольстительниц. Известная английская куртизанка Эмма, леди Гамильтон в Неаполе являлась агентом британской спецслужбы и подругой королевы Неаполя Марии Каролины Австрийской, дочери императрицы Священной Римской империи Марии Терезии и сестры бывшей королевы Франции Марии-Антуанетты. Адмирал Горацио Нельсон как мальчишка влюбился в коварную Эмму, но есть версия, что из-за влияния коварных дамочек, королевы Марии Каролины и Эммы Гамильтон Неаполитанское королевство объявило войну Франции в 1798 году. Численность неаполитанской армии почти вдвое превышала армию Франции, а британский адмирал Нельсон и леди Гамильтон всё же грезили великой победой, но в итоге отважные французы наголову разбили неаполитанскую армию. Королевская чета и адмирал Нельсон со своей дамой сердца были вынуждены укрыться на Сицилии и честолюбивый адмирал мучительно размышлял как же отомстить французам. — Ого, — искренне удивился принц Генрих Прусский, сделав вид, что он впервые в жизни об этом слышит. — Это рассказала наша агентесса в Петербурге, графиня Катарина Луиза Доротея Кристина Шарлотта Ламздорф, которая несколько дней назад видела нашу Лизхен в петербургском ресторане и под платьем графиня Ламздорф заметила живот примерно на пятом месяце, когда каждую ночь приходится надевать чужую личину и удовлетворять своего партнёра, ублажая его и свои сексуальные фантазии, то волей-неволей задумаешься о своей дальнейшей судьбе. Интересно кузен Джорджи совсем скоро станет дедушкой или наоборот отцом, но кто именно оплодотворил нашу красотку ещё надо выяснить? — с надменной физиономией отозвался император Германской империи и король Пруссии Вильгельм. — Вилли, ты чего так переживаешь? Ведь Лизхен и тебе дочь Вильгельмину родила, которую ты признал по внешнему сходству и даровал ей титул принцессы, — в недоумении спрашивает Его Королевское Высочество принц Генрих Альберт Вильгельм Прусский. — Вы из-за этой девки с ума сошли совсем ладно твой двоюродный племянник Дэвид, но ты, старый пень со своим братцем Генрихом куда полез? Что молодого тела захотелось? Только похотливая шлюшка, с которой вы спали ничего друг о друге не зная долгое время оказалась с большим таким сюрпризом, хоть я её не обвиняю, поскольку такого самовлюблённого индюка как ты любая вокруг пальца обвести сможет типа француженки Эмили Клопп! — в гневе шипела императрица Августа Виктория, влетев в гостиную и надавала своему неверному мужу серию громких пощёчин веером и чуть не попал под горячую руку Кайзерин младший брат её мужа, принц Генрих Прусский, который быстро ретировался за шкаф. — Я вам не пень, — обиженно блеял из-за шкафа принц Генрих. — Дона, я с первого дня знакомства 28 июня 1913 года на Высочайшей охоте в Вержболово, что на русско-германской границе знал, что 23-летняя аристократка и светская львица Элизабет Александра Рейнер, графиня Уэссекская замужем за англичанином, но я даже в кошмарном сне не мог себе предположить, что супруги Рейнер сотрудники МИ-6, но её частная операция по соблазнению императора, то есть меня этой боевой амазонке блестяще удалась, — истошно закричал германский Кайзер Вильгельм II, пытаясь увернуться от ударов разъярённой Кайзерин. — Вилли, тем хуже, но прежде чем совать член внутрь этой эстонки ты лучше подумал о нашей беременной дочери Виктории Луизе, которая одна во вражеской стране, — угрожающе прошипела Кайзерин Августа Виктория. — Вики не одна, а с мужем Дмитрием Павловичем, который её любит, тем более подружилась со своей кузиной в каком-то там поколении Ирэн по линии Шарлотты Прусской, ставшей русской Кайзерин Александрой Фёдоровной и с её мужем Феликсом! — безапелляционным тоном заявил Его Императорское и Королевское Величество Вильгельм II, а императрица Августа Виктория, шелестя пышным сиреневым платьем покинула гостиную. — Мы недооценили морскую мощь Великобритании и Лондон стал оказывать Франции и России более активную поддержку и на фронте количество дивизий, состоящих из ubersoldat на этих гусеничных чудовищах удвоилось. Могущество Королевского флота определяет существование Англии и потеря контроля над морями может привести к краху Британской империи. Однако наши оппоненты сохраняют невозмутимость, хотя всему миру известно о договоре, заключённом между Британией и Японией 30 января 1902 года. Этот договор предусматривает помощь со стороны Королевского флота, если азиатский союзник окажется вовлечён в войну сразу с двумя европейскими странами. Это уже послужило причиной для начала боевых действий, — с обречённостью произнёс Гросс-адмирал принц Генрих Прусский. Он тяжело вздохнул и посмотрел на своего старшего брата Вильгельма. Оба брата сидели в креслах, курили и попивали ром и этот замечательный напиток как известно является лучшим лекарством от болезней особенно от морской качки, но братья пили его в меру небольшими глотками, чтобы сохранить ясность мысли ведь речь шла о серьёзных вещах. — Генрих, у нас в Берлине есть немало явных и тайных сторонников Туманного Альбиона, готовых поступиться интересами своей страны ради личной выгоды, — с грустью в голосе произнёс император Германской империи и король Пруссии, отхлебнув рома закурил сигару и продолжил говорить вполголоса, хотя знал, что их не подслушивают, тем не менее он предпочёл проявить осторожность. — Мы просто отодвинули их в сторону, если они начнут проявлять активность, то они могут столкнуться с серьёзными проблемами, так как существует множество заболеваний. Однако эти люди предпочитают не посещать с начала войны Английский клуб в Берлине, но более того они не требуют ничего, словно свернулись в клубок, подобно гадюкам! — с преувеличенным пафосом произнёс Его Королевское Высочество принц Генрих Прусский. В Рейхе существовала практика согласно которой любое высказывание сомнений или иное проявление инакомыслия могло привести к тому, что человек попадал под наблюдение государственной полиции, что могло иметь серьёзные последствия. Кроме того, особое внимание уделялось контрразведке армии и флота, поскольку Кайзер Вильгельм II был уверен, что именно тайные враги приведут страну к катастрофе. Он считает, что среди членов правящей династии были люди, связанные с интересами Туманного Альбиона. К таким людям относились финансовые воротилы, которые ориентировались на фунт стерлингов, но среди промышленников таких людей было меньше, поскольку сторонники развития собственной страны постепенно устраняли их. — Французы в этом никак не участвуют, во всяком случае, старательно делают вид, что они вообще ни при чём, потому что войну против мощи двух империй могут не выдержать, а вот англичане наглеют они уверены, что до них не добраться ведь они на острове, — сухо отозвался Его Императорское и Королевское Величество Вильгельм II.

***

Британская имперія. Лондонъ.

Даунингъ-стритъ, 10. Резиденція премьеръ-министра Великобританіи.

22:00

***

      Валлийский маг так называют Дэвида Ллойд Джорджа только сегодня перебравшегося в новую резиденцию на Даунинг-стрит, 10. До этого пребывал в должности военного министра, которую занял после трагической гибели лорда Китченера на HMS «Hampshire» вблизи Оркнейских островов, а раньше был министром вооружения и должен отправиться вместе с военным министром Китченером в Россию на борту этого крейсера. Пасхальное восстание в Дублине дало основание премьеру Герберту Генри Асквиту обратиться к Ллойд Джорджу: «Мой дорогой Ллойд Джордж! Надеюсь, вы найдете возможным заняться Ирландией. Нет никого другого, кто мог бы достигнуть окончательного решения проблемы». С другой стороны валлийский маг был действительно мастером компромиссов и лучше него никто не мог выиграть время за столом переговоров. Газеты сравнивали военного министра с пожарной командой, а Дэвид Ллойд Джордж принял на себя миссию примирить партии Ирландии, но провидение в лице персон хранило его для ещё более высоких дел и теперь свалились на него в форме поручения короля сформировать в качестве премьера военный кабинет Великобритании: «Про проигранную прошлым кабинетом министров войну посчитаю сколько Британия вложила денег в эту войну. Будем циничными на человеческие жизни обществу начихать, а вот потраченные из казны деньги — это уже интересно. В глубине души англичане считают высшей расой и удержание будет оскорбительно и начнутся вопросы, потом отставка кабинета и потом новый кабинет по-тихому уладит». 6 декабря 1916 года ушли в отставку премьер-министр Герберт Генри Асквит и министр иностранных дел сэр Эдвард Грей. Политики, налаживавшие союзнические отношения с Россией, подписывавшие договоры с ней, поэтому главой правительства стал военный министр Дэвид Ллойд Джордж. Он был единственным премьер-министром, не совмещавший пост с постом лидера одной из политических партий и после Октябрьской революции 1917 года премьер-министр поддержал интервенцию Антанты против большевистской России и её блокаду, оказывал помощь вооружением и деньгами Деникину, Колчаку и Юденичу.       Бывший радикал и борец за народное счастье как его прославили газетчики почтительно поцеловал руку королеве Мэри Текской в Букингемском дворце, представляя королю новый состав министерства. Впервые Великобритания получила премьера, который не был сэром не имел титула и славился тем, что в детстве испытал нужду и бегал босиком. Именно такой человек оказался остро нужен теперь Британской империи, поскольку империя и метрополия находились в глубоком кризисе. Долго шёл Дэвид Ллойд Джордж к тому, чтобы сделать своей квартирой особняк на Даунинг-стрит, 10. Первой стратегической операцией стало обеспечение финансирования военной машины в преддверии Первой мировой войны. Деньги на перевооружение Британской империи были нужны, причём немалые особенно в условиях всё продолжавшейся англо-германской морской гонки. Средства на военные приготовления необходимо было получить в срочном порядке, а значит, кто-то должен был раскошелиться и после недолгих размышлений на вершине британской пирамиды выбор пал на земельную аристократию, нагулявшую денежный жирок за 200 лет правления германской династии Саксен-Кобург-Готской, чьи богатства решили беззастенчиво реквизировать, но как можно средь бела дня отжать собственность у элиты и не скатиться при этом в Гражданскую войну? Ответ очевиден: объявить аттракцион неслыханной щедрости для народа и бросить массам небольшую кость в виде обещанных социальных реформ. Во время парламентской революции 1909-1911 гг. она же конституционный переворот валлийский маг прославился тем, что своими выступлениями против пэров достал до печëнок короля Эдуарда VII, но забавно, что тот вскоре после этого скончался, а вот двору 44-летнего Бога-короля-императора человечества Георга V Дэвид Ллойд Джордж вполне подходил. Благодаря тому, что новый двор задавил оппозицию Палаты лордов, отказав в праве блокирования амбициозных биллей Палаты общин и удалось принять народный бюджет и среди трудовых масс либералы и лейбористы рекламировали финансовую программу правительства как народный бюджет, в рамках которого средства бы пустили на социальные реформы. В действительности излишки бюджета пошли на военно-морские расходы и сам канцлер казначейства объяснял взлёт налоговой планки на аристократов тем, что полностью оснащённый герцог вместе с его двором стоит столько же сколько два дредноута, таким образом, царствование короля Георга V началось с того, что при нëм был вступил в силу грабительский по отношению к аристократам бюджет, а в 1911 году лордов лишили власти и права вето, кастрировав верхнюю палату, состоящую из пэров, которые имеют титул герцога, маркиза, графа, виконта и барона.       На Даунинг-стрит он квартировал однажды в доме под номером одиннадцать, где по той традиции селились канцлеры казначейства, то есть министры финансов Великобритании. С 1908 года исполнял он эту должность вплоть до создания военного кабинета и теперь, проходя мимо низенькой двери этого особняка он вспоминал какая чудесная атмосфера была в нём до войны, когда по утрам к канцлеру казначейства, прославившемуся в Лондоне не только умом и напористостью, но и седеющей львиной гривой и опереточным плащом, собирался поболтать цвет британской интеллигенции. Бернард Шоу и Герберт Уэллс, актёр Чарли Чаплин и другие звезды артистического и литературного небосвода столицы Британской империи чувствовали себя здесь как дома, хотя министр финансов и в дружеских беседах всегда держал инициативу в своих руках был неистощимым импровизатором. Премьер-министр с содроганием и запоздалой благодарностью к своей жене вспоминай как за этой дверью он умолял Маргарет остаться и не разрушать семью в то время бульварные газеты трепали его репутацию, обсуждая его романтические отношения с другими женщинами накануне принятия парламентом бюджета. Маргарет Оуэн удалось уговорить, сказав, что её уход может повлиять на шансы стать премьер-министром и в ответ он пообещал не флиртовать с дамами из высшего общества и со своей секретаршей Фрэнсис Стивенсон, ставшей его любовницей. Его флигель, выходящие окнами на Сент-Джеймсский парк обеспечивали достаточно места и комфорта для заседаний кабинета в широком составе и даже для многолюдных партийных дискуссий. Дэвид Ллойд Джордж сбросил на руки мажордома плащ, цилиндр и мокрый зонт, демократично улыбнулся из-под усов и напомнил, что он через полчаса ожидает лорда Милнера и старого друга Уинстона Черчилля. Дворецкий склонился в отработанном поклоне, а премьер-министр отметил, что пока нельзя взять и как в соседний номер одиннадцать прислугу чисто валлийского происхождения ведь тогда было бы исключительно удобно отдавать слугам команды на валлийском языке, которого англичане не понимают и землякам можно оказывать больше доверия.       Любая опора нужна сейчас Дэвиду Ллойд Джорджу, во-первых: он боялся завистников и их стремления свергнуть как можно скорее его правительство. Это была главная забота укрепиться, окрепнуть и прочно обосноваться на долгие годы в этом особняке на Даунинг-стрит, 10. Для этого он позвал сегодня динамичных деятелей министра своего кабинета Альфреда Милнера, виконта Милнера и человека, который жаждал войти в правительство, но чья дурная слава на этот раз подвела его и блокировала все усилия друзей сделать его хотя бы второстепенным министром сэра Уинстона Черчилля: «Уинни сильно подмочил свою репутацию концом Дарданелльской операции, когда он хотел выхватить из-под носа у русских проливы и осрамился, но вторая причина захвата Босфора и Дарданеллов была для того чтобы иметь морское сообщение с Россией через Чёрное море. Правда парламентской комиссии удалось по подсказке друзей Уинстона Черчилля и прежде всего его друга и заступника Натаниэла Майера Ротшильда, 1-й барона Ротшильда козлом отпущения сделать бывшего премьера Асквита, в котором на третий год войны обнаружили вдруг поразительное отсутствие качеств, необходимых главе кабинета военного времени и всё же из Адмиралтейства Черчиллю 25 мая 1915 года пришлось уйти». С сочувствием и одновременно с оттенком злорадства сэр Уинстон Леонард Спенсер Черчилль по темпераменту и уму не уступал нынешнему хозяину Даунинг-стрит, 10, но был самоуверен и не так реально оценивал ситуацию окаянный валлиец как называли его враги в Лондоне подумал, что сейчас в это трудное время Черчиллю приходится находить утешение в семейной жизни с супругой Клементиной и внезапно живописи: «Живопись — это великое утешение. Она помогает мне переживать ужасное время после ухода из Адмиралтейства». Лондон мечтает увидеть Уинстона в его усадьбе и рисующего неплохие пейзажи, а сколько портретов секретаря Эдварда Марша, на котором Черчилль практиковался думал любвеобильный Дэвид Ллойд Джордж думает: «Было бы веселее, если бы он пригласил натурщицу, но некоторые коллекционеры уже платят за его картины большие деньги. Удивительно, что внук 8-го герцога Мальборо, который так и не стал носителем титула зарабатывает себе на жизнь живописью. Недавно он был приглашён на вечеринку в Бленхеймский дворец, где он родился, организованную его кузеном Чарльзом, 9-м герцогом Мальборо и его американской женой Консуэло Вандербильт, но пришёл он с мольбертом, ссылаясь на страсть к живописи и утверждая, что не может говорить и писать одновременно. Из ящика вместе с палитрой он вытащил рукопись, перепечатанную на машинке, в которой содержатся его оправдания по поводу Дарданелльской операции. Только Уинни мог так ловко использовать испачканный красками мольберт для большой политики! Может быть, он придёт сегодня со своим мольбертом? Это было бы забавно, и я бы заставил его написать портрет лорда Милнера. Рождение двух сыновей у Чарльза и Консуэло лишило титула Уинстона, который стал бы 9-ым герцогом, если бы его кузен Чарльз умер не оставив потомства».       Все мысли мгновенно промелькнули в ясном мозгу премьера, обрамляя простые задачи, которые Ллойд Джордж преследовал, приглашая оставшегося не у дел политика, поскольку он просил прийти сэра Уинстона затем, чтобы получить ходатая и заступника у всемогущих Ротшильдов чтобы дать понять как только появится малейшая возможность премьер включит его в состав своего кабинета. Альфреда Милнера, виконта Милнера Дэвид Ллойд Джордж позвал в надежде опереться на него ведь Альфред олицетворял имперские круги правящего класса и был известен как один из лидеров крайне правых. В ближайшие дни заботой хозяина дома на Даунинг-стрит, 10 было то, что рейхсканцлер Германской империи Теобальд фон Бетман-Гольвег 12 декабря 1916 года обратятся к правительствам нейтральных держав с нотой, в которой выражали готовность приступить к мирным переговорам. Берлин подчёркивает победы и мощь Центральных держав, а об основе мирных переговоров говорил в туманных выражениях. Впоследствии Антанта разгадала игру рейхсканцлера Теобальда фон Бетман-Гольвега, согласованную с верховным командованием и это был миролюбивый жест дипломатии, который в случае отклонения его Антантой позволил обвинить в затягивании войны. Отказ от рассмотрения мирной ноты подготавливал объявление немцами подводной войны, о которой в Лондоне ходили самые жуткие слухи, а в случае согласия Антанты боши могли использовать мирные переговоры для внесения разлада в стан Антанты, а может быть заключить сепаратный мир с кем-либо из держав Сердечного согласия за счёт других членов. В Лондоне было известно, что зондаж насчёт сепаратного мира проводился между Берлином и Петербургом, поэтому проблема германской ноты сразу вызывала к жизни другую проблему это положение в России. Глава военной миссии в Петрограде Сэмюэль Хор и посол сэр Джордж Бьюкенен слали тревожные телеграммы об угрозе выхода Российской империи из войны, о антивоенных митингах и заговоре либералов против незадачливого монарха Николая Романова и Россия представляла для Великобритании не одну, а целый комплекс проблем. Из киевского дневника вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны от 30 ноября (13 декабря) 1916 года: «Приехала Бэби [княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон] пробыла до шести вечера. У неё хвала Господу такой счастливый и довольный вид. Ксения обещает скоро приехать, так что я, наверное, задержусь здесь до Рождеству и это меня весьма устраивает. Шервашидзе прочитал телеграмму из Германии, в которой предлагается мир, на что надеюсь никто из нас не пойдёт, а ведь эти канальи возложат всю ответственность на нас, если мы его отвергнем, воистину подлые негодяи».       Тут гибкий ум премьера сделал неожиданный скачок и его вдруг буквально обожгла мысль о виконтском достоинстве Милнера. Этот наглый выходец из Гессен-Дармштадта получил английское дворянство и воспоминание больно укололо нового премьер-министра Дэвида Ллойд Джорджа ведь он за многие годы своей службы королю в ранге министра, а теперь премьер-министра так и не удостоился чести преклонить колено под рыцарским мечом, ударом которого по плечу подданный Его Величества приобретает право называться сэром. Вот что значит служить стране и монарху, а не лично баронам Ротшильдам как это успешно делал всю жизнь как лорд Милнер понял валлийский маг и решил ставить теперь на верную карту, сев в кресло резного дуба у своего письменного стола премьер подвинул чистый лист на бюваре и взялся за перо. Дэвид Ллойд Джордж задумался и стал машинально рисовать затейливые виньетки: «Альфред Милнер, виконт Милнер и Уинстон Черчилль оба джентльмена и участники англо-бурской войны. Милнер в числе вдохновителей ведь речь шла тогда о несметных сокровищах Южной Африки о том как поскорее отобрать у буров возможно большие земли и даже целые страны. В 1897 году Альфред стал верховным комиссаром Южной Африки и вместе с Сесилем Родсом он разжигал в империи и метрополии шовинизм проявление, которого в Англии называется джингоизмом. Англо-бурская война родила великие имена и идеи, которые до сих пор, к сожалению, ещё не вполне оценены взять защитный цвет хаки ведь он появился как способ маскировки, а ещё бездымный порох, пулемёты, шрапнель, разрывные пули «дум-дум», телеграф и даже синематограф всё уже было на полях сражений в Африке на рубеже веков. Колючую проволоку и траншеи впервые применили буры равно как и рассыпной строй, но как мало уроков извлекли из той войны нынешние генералы ведь именно тогда весь мир узнал о губительном действии пулемётов, но даже в начале этой войны кавалерия ходила в атаки строем! Потребовалась целая летняя кампания 1914 года, чтобы на обеих сторонах фронта поняли роль пулемётов и хоть немного изменили тактику кавалерии! Очевидно, это врожденное свойство генералов — это оглядываться назад на времена своей молодости, а не смотреть вперёд. Не видеть те ростки будущих войн, которые прорастают из прошлых, неужели будет всегда и психологию генералов, озирающихся назад невозможно никакими жертвами переделать?!». Новое поле несколько изменило направление мыслей премьер-министр и он нарисовал сигару и к ней пририсовал круглые щёки Уинни: «Сэр Уинстон мог бы, конечно, стать ценным членом правительства ведь он один из наиболее замечательных людей нашего времени и я мог бы настоять, преодолеть сопротивление Бонар Лоу, заявив ему, что Черчилль будет опаснее как критик нашего правительства извне, а как член кабинета он был бы менее опасен, но я, наверное, правильно сделал, когда поддался и не включил Черчилля в правительство ведь его импульсивный и неуравновешенный характер в кабинете возбуждал бы всех, его мнения обсуждались бы Уинни смог бы быстро набрать очки и составить конкуренцию мне в кресле премьера. К счастью и другие консервативные министры кроме Бальфура единогласно выступили против Черчилля в правительстве, но хорошо, что барон Ротшильд не настоял на включении, а он очень внимательно следит за карьерой и помогает, хотя неизвестно какие шансы семья Ротшильдов дала сэру Уинстону ведь он был убеждён, что получит портфель в моём кабинете, но бедняга так разволновался, огорчился и вспыхнул злобой на обеде, когда узнал от лорда Бивербрука, что правительство будет очень расположено к нему, так как в состав вошли все друзья Уинстона. Бедняга Уинни схватил пальто и шляпу и в гневе покинул застолье друзей. Почему консерваторы ожесточены против него? Ведь в целом он успешно подготовил Королевский флот к войне, будучи Первым лордом Адмиралтейства. Английские газеты встретили известие о гибели эрцгерцога Франца Фердинанда с напускным сочувствием, за которым явственно ощущалась радость, а парламентарий Уинни Черчилль, получив от барона Ротшильда записку с толстым кошельком развил активную деятельность и выступил в парламенте о германском коварстве при континентальной блокаде и необходимости защиты торговли! Ну и про необходимость убить обезумевшего германского орлана!».       После премьер-министр Ллойд Джордж принялся анализировать чужие ошибки и одновременно поедал кремпог, чтобы на них научиться не совершать своих и было полезно также составить реестр положительных качеств Уинстона, чтобы когда придёт своё время и Черчилля будет уже трудно удерживать вне правительства хорошо аргументировать необходимость его введения в кабинет министров, но то этот момент наступит Дэвид Ллойд Джордж не сомневался ведь сэр Уинстон Леонард Спенсер Черчилль был яркой личностью на фоне различных политиканов: «Итак, хорошо известно и действует то обстоятельство, что политическое прошлое сэра Уинстона приводит в негодование его старых партийных товарищей. Уинни никогда и ничего не делает наполовину и когда он вышел из своей партии и осудил свои прежние взгляды, а его сарказм долго давал себя чувствовать, когда начался разгром консерваторов, он неблагородно открывал по ним ураганный и смертельный огонь, когда была объявлена война и опасность вынудила все партии к примирению, консерваторы не могли забыть или простить перехода Черчилля в лагерь их врагов, если бы он оставался лояльным членом той политической семьи, в которой вырос, но его неудачная идея с Дарданелльской операцией была бы оставлена без внимания и другая жертва выдана народу для утоления его гнева, но ошибки Черчилля помогли консерваторам наказать его за измену. Кнут для Уинни был сплетен из тех оскорблений, которые он бросал сам когда-то, но им размахивали не мстители, а верные долгу патриоты, также успешно участвовал в осаде на Сидней-стрит, где сражался против латышских террористов из России. Все признают, что Черчилль — это человек блестящий и талантливый, смелый, неутомимый работник, но спрашивается, но почему, несмотря на это у него больше поклонников и меньше сторонников, чем у какого бы то ни было другого политического деятеля? Почему Уинстон не вызывает и менее умеет сохранить за собой привязанность какой-либо группы людей, общины или города? Наверное, объяснение в том, что ум Черчилля, представляющий механизм имеет какой-то дефект, который мешает всегда действовать искренно, когда этот механизм начинает работать с неисправностью сама его сила приводила к катастрофе не только его самого, но и тех людей, с которыми он работал. Вот почему все чувствуют себя весьма нервно, работая с ним и вот почему с ним надо держаться осторожно».       Дэвид Ллойд Джордж потянулся за трубкой, которая лежала в пепельнице, когда напольные часы фирмы Нортон пробили одиннадцать и должны были появиться Альфред Милнер и Уинстон Черчилль. Предстояла важная беседа о будущем империи и сначала кабинет министров он хотел принять гостей в личном кабинете, но потом передумал: такой серьёзный разговор требовал более подходящей обстановки. Премьер-министр решил перенести его в зал заседаний кабинета, поднявшись от стола и застегнув на пуговицу визитки Дэвид Ллойд Джордж энергичными шагами отправился в зал. Он любил помещение и девять лет, которые судьба подарила быть этом зале на разных креслах мечтал только об одном премьерском, но теперь фортуна в лице истинных хозяев Британии посадила его и на место посередине стола и вручила деревянный молоточек, стуком которого объявлялось принятие решений. С председательского места зал выглядел не так как прежде с министерского и новое величие появилось, хотя остался весьма скромным, лишённым помпезности Стены там, где они свободны от книжных шкафов белые и этот цвет принял теперь для валлийца символ торжественности и четыре коринфские колонны подпирают по углам потолок и на каминной доске часы, а выше портрет первого хозяина Даунинг-стрит, 10 Роберта Уо́лпола, 1-го графа О́рфорда. Ноги премьера бесшумно ступают по ковру и он подходит к стоящему в центре зала длинному столу, покрытому зелёным сукном. Вокруг стола стулья из красного дерева, против каждого стула на скатерти чернильница со стальным шеффилдским пером, но его беспокоила ситуация в королевстве Греция. Из дневника посла Франции в России Жоржа Мориса Палеолога от 5 декабря 1916 года: «Подразделение французских войск должно было оставить Афины, где восторжествовала германофильская партия. Бриан предложил союзникам предпринять в отношении Греции следующие меры: 1. Блокада королевства 2. Смещение короля Константина 3. Признание Венизелоса Однако он уточнил, что не может быть речи, ни об объявлении войны Греции, ни о попытке посягнуть на монархическую конституцию, поскольку преемник Штюрмера в министерстве иностранных дел пока ещё не назначен, то я обсуждал проблему с Нератовым временно исполняющим обязанности министра, так же как и Бриан он считает, что король несёт личную ответственность за нападение на наши войска, но он возражает против смещения монарха: «Это было бы воспринято здесь в Петрограде очень негативно со стороны консервативных кругов. Германофильская клика и камарилья вокруг императрицы не упустят случая использовать это в качестве оружия против политики Антанты в отношении демократических правительств западных стран». С практической точки зрения Нератов озабочен вероятными трудностями при осуществлении этого мероприятия и опасными последствиями, которые оно повлечет за собой. Во имя какого принципа будет объявлено смещение короля? При помощи, каких средств можно будет поднять руку на Константина? Если он сбежит в Ларису или в Трикалу, то последуем ли мы за ним? Кому будет передана корона? Кронпринцу? А если предположить, что он откажется участвовать в свержении своего отца? Наконец, не окажемся ли мы втянутыми в ситуацию, когда придётся пойти на масштабное использование вооружённых сил, возможно, на захват Греции? Если так, то не будет роль Салоникской армии как боевой единицы сведена к нулю? Нератов предпочитает более умеренное и менее рискованное решение. С его точки зрения правительства союзников должны воздержаться от сведения счётов с королём Константином».

***

Британская имперія. Лондонъ.

Норфолкъ. Окрестности Сандрингемъ-хауса. Коттеджъ «Вудъ Фармъ».

23:34

***

— Мне очень жаль бедного Джонни, — устало вздохнула агентесса британской спецслужбы Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская, присаживаясь на кресло. — Джонни живёт спокойной жизнью вдали от столицы, светской суеты и титула короля в отличие от нашего русского кузена Алексея, на чью маленькую голову может в любой момент обрушиться тяжёлая корона Российской империи, — с невозмутимым лицом воскликнул Его Королевское Высочество принц Уэльский, достав бутылку шампанского и два бокала — Ты циничный это твой младший брат, — с укором заметила горячая грудастая красотка, сверкнув накрашенными глазами и кроваво-красными губами. — Элизабет, но почему же? Мне тоже очень жаль нашего маленького принца Джонни и я тоже его люблю! — открестился 22-летний принц Уэльский, а затем наследник престола театрально опустился на колено и поцеловал живот под голубым платьем из шёлка своей фаворитки и любовницы, которая находится на пятом месяце беременности. — У цесаревича Алексея имеются четыре сестры Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, которые очень близки с младшим братом и в основном Его Императорское Высочество находится со своим отцом в Ставке, что в Могилёве и там цесаревич, с которым я успела познакомиться общается с офицерами, генералами и прочими, а Джонни заперт в четырёх стенах, поскольку его братья учатся или служат, мать и отец заняты государственными делами, а единственная сестра, принцесса Мэри тоже занята своими делами, но стараются по мере возможностей навещать мальчика, но у счастью его дни скрашивают мои старшие дети Светлейшие княжны-двойняшки Валерия и Виталина Ливен и граф Константин Павлович Пален, а также соседские детишки, живущие неподалёку от Сандрингемского дворца, — умиротворённым голосом отвечает британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, облачённая в голубое платье с овальным вырезом. В тот момент, когда приступы эпилепсии у принца Джона стали частыми и сильными, то мальчика отправили жить в коттедж «Вуд-Фарм» на территории Сандрингемского дворце в Норфолке, где за ним следила няня Шарлотта (Лалла) Билл. Его Королевское Высочество принц Джон Чарльз Фрэнсис сохранял интерес к окружающему миру и мальчик был способен к мышлению и выражению своих мыслей, но из-за отсутствия образовательного прогресса последний из его учителей был уволен и его образование закончилось. Бабушка принца, вдовствующая королева Александра Датская разбила сад в Сандрингеме специально для своего больного внука и это стало одним из величайших удовольствий Джона за всю жизнь. После лета 1916 года маленького принца как называла верная подруга королевской семьи Элиза Рейнер редко видели за пределами Сандрингема, а после того как вдовствующая королева Александра Датская написала, что принц Джон гордится домом, но он тоскует по друзьям, то королева Мария Текская пригласила местных детей. Одной из них была Уинифред Томас это девушка из Галифакса, а её дядя отвечает за королевские конюшни Сандрингема, но девушка болела астмой и её родители надеялись, что местный климат поможет ей вылечиться. Они стали близкими друзьями, совершали прогулки, вместе работали в саду с небольшим хозяйством и принц Джон Чарльз Фрэнсис также играл со своими старшими братьями и сестрой, когда те приезжали к нему в гости, когда старшие братья Эдвард и Альберт приехали к нему в гости, то принц Уэльский посадил его в тележку и оба брата исчезли из виду — Элиза, как вам мои друзья Хью Ричард Артур Гровенор, 2-й герцог Вестминстер и Оливер Литтелтон и ещё парочка моих близких сослуживцев? Мне кажется, что мы вас едва ли не порвали по швам? — снисходительным тоном спрашивает Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский. К концу 1916 года его конюшие Клод Гамильтон и Джоуи Ли отвезли наследника в Амьен, угостили ужином с большим количеством вина и доверили французской проститутке по имени Полетт, которая как говорят была постоянно прикреплена к офицеру RFC. Амьен, если не совсем Париж стал очень популярным местом для офицеров с 24-часовым отпуском, а в сентябре сын премьер-министра Рэймонд Герберт Асквит, Оливер Литтелтон (будущий лорд Чандос) и ещё один гвардейский офицер убедили принца Уэльского одолжить им его автомобиль Daimler для поездки в город соборов, где они забронировали комфортабельный отель на ночь. Рэймонд Герберт Асквит во время встречи полюбил идеальную женщину в сопровождении сладкого шампанского и нижнего белья и вскоре 16 сентября трагически погиб в сражении на Сомме. Кажется, принцу Уэльскому понравилась не одна встреча с французской проституткой Полетт в Амьене, но восстановить график этих любовных приключений непросто, хотя он вёл военный дневник, записанный довольно подробно до середины июня 1917 года, но позже принц Уэльский вырвал части повествования и некоторые из которых, по-видимому, были связаны с сексуальными похождениями. Последовательность отсутствующих разделов предполагает, что превосходный ужин в Амьене мог состояться 18 ноября 1916 года. Пропуски происходят в отношении дат в середине декабря в одну из которых принц как известно был с Полетт с дальнейшим удалением в конце того же месяца, что также относится к встрече с ней. — Ах, после их последнего визита я чувствовала себя как уличная девка, которая обслужила эскадрон гусар и были столь темпераментны, что на следующий день я не смогла нанести визит леди Пембрук! — с удовольствием пробормотала 27-летняя сотрудница службы внешней разведки МИ-6 Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская. — Неужели мы были столь несдержаны? — жарко шептал любвеобильной фаворитке Эдвард, принц Уэльский, а сексуальная и пышногрудая красавица-шатенка в голубом платье и с кроваво-красными губами с улыбкой посмотрела на королевского любовника, от которого она ждёт ребёнка, находясь на пятом месяце беременности. — Ваше Королевское Высочество, в постели вы проявляете необузданную страсть! Мои служанки Энн и Кейти, которых вы вчера покорили сказали вы поистине ненасытны и перед вами открыты двери в высший свет Лондона, возможно, вам стоит обратить внимание на дам, которые более достойны вашего внимания, чем эти служанки! — капризничает агентесса британской Secret Intelligence Service Элизабет Александра Рейнер, впрочем, в некоторых домах уже при найме служанкам давали понять: прибавки за милые улыбки не будет, если муж и жена договаривались, что их персонал будет заниматься только работой, то такие вопросы решались легко, поскольку не все лорды и герцоги были падки до служанок и некоторые, будучи представителями аристократических семейств с древней родословной считали ниже своего достоинства снизойти до какой-то там служанки или кухарки и они обращали взоры исключительно на светских дам, а в восемнадцатом веке модно ухаживать за актрисами! Горничные напрасно устремляли пылкие взоры на своих хозяев, а господа в напудренных париках нашли себе другой источник для приятного времяпрепровождения — Элизабет, у меня ничего со служанками не было так лёгкий флирт, — честно признался воскликнул Его Королевское Высочество принц Уэльский. — Мой принц, но светские дамы, обладающие утончённым пониманием любви могут дать фору необразованным и наивным служанкам! Кажется, у тебя есть замужняя фаворитка Мэрион Коук, графиня Лестер, которая старше тебя на двенадцать лет, но неужели можете подумать, что супруг Томас Уильям Коук, граф Лестер, словно провинциал вызовет вас на дуэль из-за того, что его жена Мэрион получит несказанное удовольствие? Не в интересах графа Лестера рассказывать о том как его супруга раздвинет перед будущим королём ноги и скорее сама Мэрион растрезвонит обо всех подробностях, но лишь в дамском кругу. Я умею хранить тайны, а ты любишь отправлять член в приключения и могу пообещать приключение интересное и горячее, если хватит смелости, — жеманным тоном говорит сексуальная и пышногрудая красавица-шатенка Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская и массивный таран королевского любовника начал твердеть и это не ускользнуло от взора развратной фаворитки и балтийская немка и дворянка Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф протянула руку и провела твёрдому бугру. Под пальцами беременной герцогини половой орган принца Уэльского и будущего короля Эдуарда VIII окреп окончательно и молодой человек заёрзал в нетерпении. — В моих нескромных снах случалось бесчисленное количество ночей, когда я сожалел, что у меня один член и эта ночь именно из тех! — жарко шептал Его Королевское Высочество принц Уэльский. Эдвард и Эли́забет Алекса́ндра слились в поцелуе и молодой человек забрался на беременную фаворитку, которая раздвинула ноги и обхватила ими любовника, скрестив ступни на его пояснице и принц помог себе рукой, чтобы найти путь к заветной дырочке, а его член с выступающими венами коснулся её ягодиц и сексуальная красотка с большой грудью чувствовала как головка пениса трётся о её крупный клитор. — Ваше Королевское Высочество, вы превосходны! — кричала герцогиня. — Ваша Светлость, вот вы попались, поскольку придворные дамы прислуживают королевам и императрицам, а ночью их королям и императорам! — нежным голосом говорит фаворитке Его Королевское Высочество 22-летний принц Уэльский, целуя её округлившийся живот. — Ваше Королевское Высочество, кто тебе сказал, что я оказываюсь в королевской спальне по долгу службы? Скорее по зову любви, — шаловливо застонала 27-летняя британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и продолжила на чистом английском языке. Его тёплые руки медленно путешествовали по телу герцогини и Его Королевское Высочество принц Уэльский хорошо знает насколько сильно Елизавета возбуждается от стимуляции женских прелестей, поэтому наследный принц старался не дать перевозбудиться любовнице слишком рано, но мужчина поддался любовной магии и как будто раздвоился. Одна часть наследного принца была поглощена ласками беременной фаворитки, а другая требовала немедленного совокупления с ней, но было затруднительно справляться с собственным возбуждением, поэтому королевская особа время от времени старался отвлечься на что-нибудь постороннее. — Элиза, а помнишь как однажды во французском Рице дядюшка Вилли нас застукал в одной постели в самый разгар любовных утех, что в гневе он не сдержался и залепил мне громкую пощёчину после моих слов о его ветвистых рогах! — с восторгом озвучил капризничает Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский. Теперь королевская особа должна не только контролировать возбуждение балтийской красавицы Елизаветы от его умелых ласк, но и сделать по возможности всё чтобы любвеобильная герцогиня Стаффордширская была в восторге, видя их постельные развлечения. Для этого наследник престола увеличивает накал любовной магии, тем временем градус ласк беременной красотки Элизы Рейнер и соответственно возбуждения повышался. Эдвард терзал жгучими поцелуями упругую грудь беременной фаворитки и набухшие соски на большой груди четвёртого размера, а 27-летняя Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская реагирует эротично, потому что не в силах описать чувственные звуки, которые похотливая красавица издаёт, когда накал наслаждения становится просто непереносимым. — Дэвид, пожалуйста, не говори мне ничего о своём дядюшке Вилли хотя бы этот момент, поскольку мне и так приходится проводить многие ночи с этим напыщенным индюком, который на старости лет совсем умом тронулся, но вот брат Генрих вполне адекватный, хотя бы не избивает меня в порыве ревности! — стонущим голосом прокричала агентесса британской спецслужбы МИ-6 Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская, подставляя шею и лицо под поцелуи любовника. Эдвард лежал рядом с красавицей Елизаветой, целуя её губы, шею и грудь, а его левая рука гладила подругу между её ног и Его Королевское Высочество принц Уэльский гладил её половые губы, но уже проникал глубже. Эдвард Альберт Кристиан Джордж Эндрю Патрик Дэвид чувствовал, что Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф уже была совсем не против, если бы перешли к более интенсивной стадии прелюдии или к вожделенному совокуплению, но принцу хотелось продлить наслаждения как можно дольше при этом прилагая усилия, чтобы его фаворитка не получила оргазм. Эдвард наконец его шаловливый палец раздвинул мокрые лепестки и воровато скользнул глубже, чуть погрузившись в желанную дырочку и там было влажно, смочив палец соками герцогини Стаффордширской молодой человек медленно провёл вверх по миниатюрным половым губкам сексуальной красавицы и остановился на горошинке её клитора и Елизавета эротично простонала, а Высочайшая особа продолжала ласкать женское лоно и наблюдала за дрожью тела Элизабет Александры и её эротическими стонами. Как заметили многие у Дэвида была привычка причинять ему боль, доводя до слёз, а затем утешать поцелуями, но как и другие подобные жертвы жестокого обращения в младенчестве Дэвид находил извращённое удовольствие в травле, а секс, возможно, играл второстепенную роль в их отношениях как это было с герцогиней, которую он однажды умолял затащить его в постель с помощью плётки. Как и язык любовных писем, удовольствия от детской комнаты во всех проявлениях вполне могло быть достаточно, чтобы удовлетворить давно подавляемые желания. Вовремя прекратив ласкать её крупный клитор, похожий на головку члена Эдвард, принц Уэльский передвинулся, чтобы оказаться между ножек беременной на пятом месяце сексуальной и грудастой любовницы Елизаветы, таким образом, герцогиня лежала перед любовником с раздвинутыми ногами и переключился, но делал уже не пальцами, а языком и губами. Было непривычно, но будущему королю понравился вкус возбуждённой вагины Элизы и был сильным афродизиаком для наследного принца. Соски набухли, становясь твёрдыми почти болезненно чувствительными, но не от нынешних ласк, а от памяти о том как пальцы Вилли грубо сдавливали её большую грудь через ткань платья, вызывая смесь боли и непристойного удовольствия. — Лиза, ты уже вся мокрая, — удивился Эдвард, принц Уэльский и в его голосе прозвучало удовлетворение и гордость за то, что смог как он считал возбудить фаворитку так сильно. — Любовь — это не только физический контакт, но и множество других эмоций: прикосновения, поцелуи, ласки, игра воображения, ощущение близости с партнёром. Это чувство жизни, желания и любви, а самое главное удовольствие, которое вы разделяете вместе, но важно помнить, что сексуальная жизнь может меняться со временем, то не стоит зацикливаться на прошлом нужно поддерживать интерес друг к другу, искать новые способы доставить удовольствие и не бояться говорить о своих потребностях ведь сексуальная жизнь — это один из ключевых элементов крепких и гармоничных отношений! — умиротворённым голосом воскликнула британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская. Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский колени между дрожащей от желания фаворитки и молодой человек сначала ласкал головкой своего члена женскую прелесть в нетерпеливом ожидании раскрытую перед ним и после этого медленнее стал входить в желанной лоно. Элизабет Александра опустилась на него медленно, чувствуя, как его головка раздвигает её влажные складки и будущий король вскрикнул и его пальцы впились в её бёдра, а глаза расширились от неожиданного ощущения тепла, поэтому королева любви Елизавета застонала, опускаясь ниже, принимая его весь, несмотря на то, что он не был полностью твёрдым после первого раза, а бёдра сексуальной красавицы с большой упругой грудью плавно поднимались и опускались, принимая его с каждым движением глубже. Определяющим фактором было наслаждение королевской любовницы, но в то же время Его Королевское Высочество старался всё делать так, чтобы ему тоже было хорошо и вот наступил через пятнадцать минут и струи семени заливали ненасытное влагалище стонущей балтийской красавицы Елизаветы, изнемогающей в пароксизме оргазма, придерживая руками округлившийся живот. Так устроила природа, что мужчина теряет интерес к продолжению сразу после семяизвержения. Именно этим фактом объясняется свойство некоторых мужчин, которые засыпают тут после эякуляции, но ведь женщина ещё нуждается в ласках пусть и менее интенсивных, чем они были во время полового акта. Эдварду оставалось получать удовольствие, продолжая движения внутри лона ослепительной любовницы, в спустя несколько минут Его Королевское Высочество вытащил из неё мокрый пенис и герцогиня Стаффордширская почувствовала как его семя начало вытекать из неё. — Элиза, ты кого больше хочешь мальчика или девочку? Я бы хотел, чтобы у нас появилась на свет дочь! — игриво прошептал Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский, положив голову любовницы к себе на грудь. — У меня имеется пятеро дочерей от двух браков и внебрачной связи с дядей Вилли и двое сыновей Константин и Георг, но пол ребёнка зависит именно от мужчины, поскольку в момент оплодотворения с яйцеклеткой, которая несёт одну Х-хромосому сливается сперматозоид, в котором может быть или Х-хромосома или Y, если у сперматозоида была X-хромосома, то у эмбриона окажутся две Х-хромосомы это значит — девочка, если был Y, то получится XY — это мальчик. Это я с Феликсом и Освальдом выяснила, когда мы подробно обсуждали почему у императора Николая II и императрицы Александры Фёдоровны аж четверо дочерей и один единственный сын, а у твоего отца пятеро сыновей и одна единственная дочь, принцесса Мэри! — в задумчивости произнесла британская шпионка, советник по культуре при посольстве Великобритании в Российской империи и разведчица Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, урождённая немецко-прибалтийская дворянка из Эстляндской губернии Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф. В покоях герцогини, где шелка приглушали звук шагов, а ароматы экзотических цветов сплетались в пьянящий дурман их встречи были чем-то большим, чем просто политической интригой или мимолетной страстью — это был танец двух душ, ищущих утешения в лабиринтах дворцовых интриг. Лёгкое касание руки, взгляд, полный обещаний и всё говорит о близости, выходящей за рамки приличий, а их объятия были не просто физическим актом, а моментом искренности, когда маски спадали и они могли быть собой, хотя бы на мгновение. Эдвард, принц Уэльский уставший от бремени власти и бесконечных обязательств находит в объятиях фаворитки тихую гавань, а Елизавета Романовна Воронцова в свою очередь чувствует себя не просто пешкой в игре престолов, а женщиной, желанной и любимой. Их поцелуи, украденные в полумраке были наполнены не только страстью, но и нежностью и любовники говорят без слов, выражая гамму чувств от страха потерять друг друга до надежды на совместное будущее. Каждое прикосновение является знаком признанием в любви, обещанием защиты, молчаливым криком души, но в этих моментах физической близости они создают свой собственный мир, где нет места места лжи и предательству.

***

— Ваше Королевское Величество, вы чего так поздно приехали? Ведь Джонни уже давно спит сладким сном, — удивилась Шарлотта (Лалла) Билл, встретив короля в дверях коттеджа, поклонившись монарху. — Мисс Шарлотта, где мой старший сын Эдвард или как любит, чтобы его называли Дэвид? Тоже пребывает в царстве Морфея? — с иронией спрашивает у женщины Его Королевское Величество Георг V. — Его Королевское Высочество принц Уэльский принимает в своей спальне свою подругу Элизабет Александру, которая очень привязалась к принцу Джону и сегодня они с её старшими детьми Валерией, Виталиной и Константином ходили на прогулку в лес! — услужливым тоном отвечает королю королевская няня Шарлотта Джейн «Лалла» Билл в белоснежном платье с чёрным поясом, а король Георг резко переменился в лице, стиснув зубы.