Бисексуалы из высшего общества или проблемы благородных господ

Если два англичанина окажутся на необитаемом острове, что они, прежде всего, сделают? Учредят клуб.

© Антуан и Жозеф Гонкур

Россійская имперія. Петроградъ.

Шпалерная улица, 47. Таврическiй дворецъ.

1 (14) февраля 1917 года

09:45

***

— Господа депутаты, в то время как доблестная армия готовится к решающим боям, а в тылу творятся дела, позорящие имя России и под предлогом военной необходимости уничтожаются последние остатки законности, а произвол и насилие возведены в ранг государственной политики! — прогремел звонкий бас тучного председателя Государственной Думы Михаил Владимирович Родзянко, заглушая гул. Его могучая фигура казалась сегодня особенно массивной, а лицо багровым от сдерживаемого гнева и страха, а на столах перед депутатами лежали экземпляры Правительственного вестника и в них был опубликован указ за подписью министра внутренних дел все собрания более чем пяти человек и запрещавший любые публичные высказывания, подрывающие доверие к военным и гражданским властям и это был уже не намёк, а прямой удар по свободе слова, но это была лишь последняя капля: арестовано более двухсот человек по политическим мотивам, закрыто три газеты, а остальные были загнаны в рамки, а по столице ходят слухи о пытках в застенках Геста́по Охранного отделения. — Долой Протопопова, — крикнул кто-то из кадетской партии. — Уже сегодня на ваше рассмотрение выносится совместная декларация, подписанная фракциями кадетов, октябристов, прогрессистов и трудовиков, а в ней мы требуем немедленно отставки министра внутренних дел Российской империи Александра Дмитриевича Протопопова действия которого ведут к развалу нашего государства и дискредитируют верховную власть, тем более его подозревают в связях с германским представителем Фрицем Варбургом в Стокгольме! Мы требуем отмены незаконных указов, восстановления свободы печати и неприкосновенности личности и заявляем, что наш парламент не может оставаться наблюдателем пока страну душат петлёй чрезвычайщины! — истерично заверещал председатель и лидер фракции октябристов Михаил Родзянко, поэтому зал взорвался аплодисментами, а левые эсеры и социал-демократы, которых осталось немного после арестов вскочили и выкрикивали лозунги против самой войны и монархии, но даже многие правые сидели и кивали. На трибуну поднялся магистр истории Павел Николаевич Милюков, а в его руках была не речь, а тот самый текст декларации, но его голос обычно сухой и аналитический сегодня звучал с непривычной страстью. — Мы стоим перед выбором либо мы законодательное учреждение либо мы собрание манекенов для одобрения любых безумных действий ведь Александр Дмитриевич Протопопов — это даже не министр внутренних дел, а это сапог, поставленный на горло России. Он разрушает, то что должно спасать и под его началом министерство внутренних дел превратилось в застенки Тайной канцелярии и мы молчали, ссылаясь на военное время, но всему есть предел, поэтому наш долг сказать «нет» и сказать это громко, чтобы это услышали в Царском Селе, чтобы услышали в окопах, чтобы это услышала вся Российская империя! — восторженным тоном говорит с кафедры лидер партии кадетов Павел Николаевич Милюков и дебаты бушевали ещё несколько часов и даже самые осторожные понимали — это точка невозврата. Принятие декларации будет прямым вызовом императору, но и молчать было нельзя, когда поставили на голосование результат ошеломляющий «за» подавляющее большинство и впервые за годы войны выступила единым фронтом против власти декларация была принята. Её текст немедленно отправили в редакции газет, которые побоялись его публиковать, но разошёлся в списках, конечно же, телеграфом председателю Совета министров князю Николаю Голицыну для передачи Его Величеству императору, тем временем на галёрке вальяжно сидят два лощёных британца это глава военной миссии Сэмюэль Хор и второй секретарь посольства Великобритании сэр Алан Чарльз Смит. — Алан, мне интересно ваше мнение как известного юриста может ли император Всероссийский Николай Александрович арестовать всех депутатов за государственную измену? — шёпотом спрашивает у коллеги глава военной миссии Антанты Сэмюэль Хор. — Сэмюэль, с точки зрения положения о законе военного времени, а думская декларация содержит призывы к неповиновению властям это вполне возможно, но арестовать весь состав депутатов — это уже беспрецедентно и может вызвать мощный взрыв в обществе, а тут и так всё держится на соплях благодаря нынешнему правительству, но как бы мы ни относились к России за последние несколько веков она не сможет победить в войне и выстоять как империя, но это даже без участия иностранных держав, поскольку её внутренняя слабость всё сжирает, — вкрадчиво произнёс на безупречном английском 37-летний британский агент и второй секретарь посольства Великобритании сэр Алан Чарльз Смит, облачённый в синий деловой костюм по последней английской моде. — Алан, вы правы и это бесполезно, а слова депутатов уже яд, поэтому Россия это локомотив, который на бешеной скорости несётся в обрыв в отсутствие машиниста, — согласился резидент МИ-6 в России Сэмюэль Хор, слушая перепалку русских депутатов из разных фракций, а люстра над ними искрилась, отражая свет в тысячах гранях, но в глазах Сэмюэля плескалась усталость. — Сэмюэль, время расслаблений уже прошло, а война меняет всё и мы должны быть уверены, что наши интересы здесь в России будут надёжно защищены и вы ведь знаете как я ценю ваши связи и ваше влияние. Нам нужна информация о настроениях в высших кругах, планах правительства, которые могут представлять интерес для стратегической службы Его Величества, а наши уши и глаза наши главные преимущества здесь! — с ухмылкой произнёс коварный британец Алан Чарльз Смит, который сотрудник МИ-6 и второй секретарь посольства Великобритании в Российской империи.

***

Британская имперія. Лондонъ.

Норфолкъ. Сандрингемскій дворецъ.

10:00

***

— Ваше Величество, к счастью нам удалось взломать депешу Циммермана и шифр там был сложный, поэтому пришлось нам выделить специалистов из Комнаты 40, — обрадовался премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж. — Подробнее, пожалуйста, — попросил король. — Артур Циммерман — это министр иностранных дел Германии и 17 января этот господин направил шифрованную депешу германскому послу в Вашингтоне Иоганну Генриху Бернсторфу, но к счастью после того как Германская империя развязала неограниченную подводную войну мы добились, чтобы им запретили пользоваться трансатлантическим кабелем. Телеграмма Циммермана попала в криптографическую службу Адмиралтейства известную как Комната 40 и после принятия мер предосторожности дипломатического характера исходный текст телеграммы, его расшифровку и перевод на английский язык мы передадим Белому дому как британское достижение! — с гордостью провозгласил премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж. В Белом доме проверяли действительно Германия обращалась к Мексике как те отреагировали, а 1 марта 1917 года опубликовали телеграмму в американской печати и содержание телеграммы возмутило американцев вне зависимости от того какую партию поддерживали на предыдущих выборах, поэтому это привело к росту антигерманских настроений в американском обществе. — Да, это нам повезло, — похвалил король. — В телеграмме сообщалось, что Германия планирует начать тотальную подводную войну против Антанты, но постарается, чтобы от нападений германских подлодок не пострадали американские корабли, чтобы у Вашингтона не было повода нарушить нейтралитет. В случае если Америка примет решение о вступлении в войну послу в Мексике Генриху фон Экхарду дано указание связаться с президентом Мексики, чтобы побудить начать действия против США на стороне Центральных держав. В случае победы Германская империя обещала после войны передать Мексике территории, аннексированные Соединёнными Штатами, а это южные штаты Техас, Нью-Мексико и Аризона. Телеграмма была передана по радио и также по телеграфу под видом дипломатического сообщения через нейтральных государства: Швецию и Соединённые Штаты. У Германии не было телеграфного доступа к западному полушарию, поскольку англичане перерубили трансатлантические кабели немцев и уничтожили немецкие передающие станции в нейтральных странах и это вынудило Германию использовать телеграфные каналы Британии и Америки, несмотря на риск перехвата со стороны британской разведывательной службы. С другой стороны американский президент Томас Вудро Вильсон разрешил Германии использовать американский дипломатический канал связи в надежде сохранить дружественные отношения между двумя державами и приблизить конец войны. Германия полагала, что привилегия позволит безопасно отправлять секретные сообщения в западное полушарие Земли и Британия не сможет использовать сообщение не признав, что проверяет дипломатическую почту Вашингтона. Сообщение, переданное этим путём, было отправлено из Берлина немецкому послу в Вашингтон. В телеграмме использован шифр 0075, который взломан в Комнате 40 и смогли расшифровывать коды благодаря сигнальным книгам, захваченным российским флотом на крейсере «Магдебург», — радостным голосом воскликнул глава кабинета министров Дэвид Ллойд Джордж. — Мы поблагодарим Господа Бога за неуместное многословие министра иностранных дел Германии Артура Циммермана! — саркастично высказался король Великобритании и Ирландии Георг V. — Для нашего правительства телеграмма Циммермана является блестящей возможностью заставить Вашингтон вступить в Великую войну на стороне Антанты, так как антигерманские настроения в Америке в этот момент чрезвычайно сильны из-за неограниченной подводной войны, но для этого моему кабинету министров надо решить две важные проблемы: требуется объяснить американцам как была получена телеграмма не раскрыв, что наша Комната 40 проверяет дипломатическую почту нейтральных держав, также нужно дать публичное объяснение того как телеграмма попала в Лондон, причём таким образом, чтобы Германия не заподозрила, что её коды были взломаны, — выдохнул премьер Великобритании. — Ad angusta per angusta, — одобрил король Георг V. — Ваше Королевское Величество, текст расшифровки вы можете прочесть сами и тут не только оригинал, но и перевод на английский, — с гордостью заявил премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж, протянув королю расшифрованную телеграмму Циммермана: «Мы намерены начать с 1 февраля беспощадную подводную войну, несмотря ни на что мы попытаемся удержать США в состоянии нейтралитета. Однако в случае неуспеха мы предложим Мексике вместе вести войну и сообща заключить мир. С нашей стороны мы окажем Мексике финансовую помощь и заверим, что по окончании войны она получит обратно утраченные ею территории Техаса, Новой Мексики и Аризоны. Мы поручаем вам выработать детали этого соглашения. Вы немедленно и совершенно секретно предупредите президента Каррансу как только объявление войны между нами и США станет совершившимся фактом. Добавьте, что президент Мексики может по своей инициативе сообщить японскому послу, что Японии было бы очень выгодно немедленно присоединиться к нашему союзу. Обратите внимание президента на тот факт, что мы впредь в полной мере используем наши подводные силы, что заставит Англию подписать мир в ближайшие месяцы». — Учитывая, что германские войска стоят во Франции и Бельгии, а германские субмарины едва ли не удушили британскую промышленность не очень разумная позиция, если же Центральные державы более умеренны в своих в требованиях нам удастся заключить мир. В обмен на обещание Российской империи не заключать сепаратного мира и поддерживать союзников до последнего удалось вытребовать много, — насмешливым тоном воскликнул король Великобритании и Ирландии Георг V. — Ваше Величество, война будет продолжена и Германия очень старается, чтобы пока в неё не вступил Вашингтон. В случае войны немцы планируют мощью обрушиться на французов, если Париж падёт и Франция будет выбита из войны, то янки и британцам негде высаживаться на континенте. К тому император Вильгельм II считает, что после выхода из войны России, то Англия и Франция согласятся на мир, причём на более выгодных для него условиях. К тому же немцы рассчитывают на революции, но сами знаете в России и в Британии в прошлом году имели национальные волнения, но никто не гарантирован от повторения, — посетовал премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж. — Это точно и понимаете, что наши социалисты лишь раскачивают недовольство, но причины для него они создать не могли, — недовольно согласился король. — Ваше Королевское Величество, немцы пока не думают сдаваться, но опасаются вступления в войну США и для гарантии пытаются привлечь Мексику. Германские дипломаты напомнили мексиканцам, что три года назад Вашингтон начинал интервенцию против них и предложили оборонительный союз, если Соединённые Штаты Америки нападают на Германию, то Мексика вступает в войну против них, а соответственно начинает боевые действия на границе, прекращает поставки нефти и продовольствия, даёт базу для германских субмарин, торпедных катеров и авиации. Экономика и промышленность американцев превосходят германскую и российскую взятые вместе, но вот армия у них пока мала и не имеет боевого опыта и американский флот воевал почти два десятка лет назад, причём против слабой Испании, если же выпустить вояк императора Вильгельма, то ущерб нанесут большой, а немцы обещают поддержать Мексику, если на них нападут северные соседи, чтобы поделиться технологиями, выделить кредиты и продать новейшее оружие и боеприпасы, — верно пояснил глава правительства Британской империи, сидя напротив короля Георга. — Дэвид, сейчас американцам не стоит воевать со своими соседями, а после окончания войны Германская империя может оказаться слишком слабой, чтобы выполнить свои обязательства или слишком сильной, чтобы мексиканцы могли заставить её это сделать. Боюсь, что мы тоже не сможем им помочь чем-то существенным, а вот подтолкнуть Вашингтон к нужному нам решению, пожалуй, что сможем, тем более мир не забыл ужасы трагедии королевы Атлантики Лузитании. Честно сказать я продолжаю думать, что элиты использовали удобный повод для изменения политики и опасение потерять займы, выданные банками странам Антанты, если Германии удастся реализовать свои планы и взять Париж, — взволнованно заключил Его Королевское Величество и сразу направился к своему бару, взяв бутылку хорошего портвейна и налил себе полный стакан, а затем британский король залпом выпил алкогольный напиток лишь чуть-чуть поморщившись после этого. В его возрасте пить алкоголь не очень полезно для здоровья, тем более пообещал себе не пить до окончания войны, но король Георг V сразу почувствовал как становится лучше на душе, что как не хороший портвейн может помочь ему справиться со стрессом и облегчить душевные терзания? Налив себе один полный стакан мужчина дошёл до одного из кресел и в последние дни король Георг может мечтать о таком спокойном времяпрепровождении. Быть главой одной из самых больших империй в мире очень сложно, но в последние дни ситуация в мире и на коварном Альбионе совсем накалилась. — В Петербурге Великие князья вымогали у Его Величества конституцию и всю осень русский парламент истерически требовал создания ответственного перед ней, а не перед императором кабинета министров. Даже ваша тётя, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна и английский посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен высказались за отставку Штюрмера, а уж что говорили в очередях у булочных! Всё это напоминало перенасыщенный солевой раствор не хватало только бросить в него песчинку, чтобы началась кристаллизация. Песчинкой стала смерть 21 ноября 1916 года в Вене старого императора Франца Иосифа и без того разогретый в продовольственных очередях народ получил новую тему «У австрияков сам помер, а мы чего ждём? Долой царя!». В Петербурге хвосты за хлебом трансформировались в митинги и демонстрации. Люди были крайне обозлены ладно бы ещё перебои в конце зимы, но карточки ввели в октябре, когда убрали с золотистых полей неплохой урожай! Царская власть опять же ничего лучшего не придумала как выдать несколько угрожающих распоряжений и выслать патрули из учебных команд запасных полков. В начале января в Россию прибыли премьер-министр Румынии Ионел Брэтиану и кронпринц Кароль якобы на смотрины Великой княжны Ольги Николаевны, но как сообщают придворные русская принцесса кронпринцу не слишком-то понравилась внешне и внутренне и сама старшая дочь императора не хочет покидать Родину, поэтому вместо этого Его Королевское Высочество кронпринц Кароль Румынский закрутил бурный роман с вашей подругой Элизабет, так как наследник румынского престола мужчина со своими слабостями и после официальных приёмов он любит расслабиться душой и телом в компании красивых дам, а одна из таких красавиц Элизабет Александра оказалась внимательной слушательницей и имеет хорошую память на детали. Древняя как мир схема сработала снова, поскольку алкоголь и женская красота развязывают языки лучше любых пыток в стиле католической инквизиции кровавой королевы Испании Изабеллы Кастильской. Сколько империй рухнуло из-за того, что их вельможи не могли держать рот на замке в постели, — с ехидством говорил премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж, который тоже познал красавицу Элизабет прямо на новогоднем банкете в Сандрингем-хаусе. Ненасытный в женщинах и деньгах 23-летний кронпринц Кароль Румынский был равнодушен к общественному мнению, отказавшись на время от политических амбиций он проводит время в обществе красивых актрис и дам лёгкого поведения. Елизавета Воронцова очень любит бриллианты, подчёркивая белизну кожи и большие голубые глаза, полные кокетства, оттого от рук до изящных ног не к чему было придраться: вздёрнутый носик и манящие губы придавали ей облик роковой красавицы, а её светские вечеринки славятся богатством и великолепием, чтобы угодить гостям герцогиня Стаффордширская устроила маленькое, но роскошное казино, поэтому в углу стоит огромная китайская ваза с деньгами для тех, кто временно остался без денег, но на следующий день все возвращали сумму обратно и даже с прибавкой. После ужина герцогиня Стаффордширская танцует перед гостями, покачиваясь в такт рояля: сначала медленно лишь слегка покачивая юбкой, а затем быстро, топая по паркету и задирая платье, показывая идеальные ноги. Как записал в дневник русский общественный деятель и политический теоретик, будучи в молодости народовольцем Лев Александрович Тихомиров 28 января 1917 года: «Вопрос об измене ничуть не праздный и все о нём кричат есть точные факты: к нам в Архангельск везут орудия, которых нельзя сгрузить теперь без ледокола и ледокол «Челюскин» взрывается. В это же самое время немецкая подводная лодка останавливает нейтральное судно и требует выдать пять русских, идущих в Англию за ледоколом. Их выдали и немцы отпустили судно продолжать путь. Откуда же немцы узнали так хорошо и точно это обстоятельство? Об этой измене трубит весь народ буквально весь может быть в частностях фантазируют. Так сейчас по поводу прибытия иноземных делегатов в публике говорят, что специальная цель их прибытия состоит в расследовании дела об утоплении лорда Киченера, выданного немцам будто бы Штюрмером. Говорят, будто бы один только Штюрмер знал точно маршрут Китченера, но ведь если это знал Штюрмер, то понятно не один не могли не знать и его покровители понятно, что мысль публики идёт со Штюрмера дальше выше. Никто не подвергается таким обвинениям сильнее императрицы против неё говорят буквально всё, но этим подрывается доверие и к самому Государю, хотя тут уже полное неверие принимает иную форму, а именно, что он окружён изменой и не умеет этого рассмотреть. Указывают, что полным доверием его пользовался Сухомлинов, которого он старается и теперь выручить точно так же как он упорно держится за Штюрмера, сажая его на такие посты, где ему все тайны войны были известны. В публике ходят слухи, будто бы убийство Распутина не единственное, замышленное каким-то сообществом. Называют, что должны быть убиты также Питирим и Варнава рассказывают о заговоре в армии в целях того, что если вздумают заключать сепаратный мир или распустить Государственную думу, то армия продолжая войну вышлет отдельные части в Петроград для произведения государственного переворота. Одним словом страна полна слухов, которые показывают полное падение доверия к управительным способностям Государя и какое-то прямо желание переворота. В перевороте видят единственный способ уничтожить измену. Ничего подобного не было в мире со времён Людовика XVI. Знает ли это положение Государь? Что он думает делать в таком опаснейшем положении? Говорят, будто бы он сказал: «Против меня интеллигенция, но за меня народ и армия: мне нечего бояться», но если действительно таково его мнение, то оно несколько ошибочно. Пожалуй, народ и армия в общем за него, но очень условно, а именно не веря его способности управлять и даже вырваться из сетей измены. Ну при таком настроении весьма возможна мысль вырвать его силой из рук измены и дать ему других помощников этого вполне достаточно для государственного переворота и это вовсе не настроение одних революционеров» не «интеллигенции даже, а какой-то огромной массы обывателей. Положение это не имеет ничего общего с тем, как было, например при императоре Александре II. Там действительно народа против царя не было теперь против царя в смысле полного неверия в него множество самых обычных обывателей даже тех, которые в 1905 году были монархистами, правыми и самоотверженно стояли против революции. Разумеется, всем этим усердно пользуются революционеры, а Государь очевидно не представляет себе ужаса этого положения». — Боже, мать моего внука или внучки ведёт себя как дешёвая шлюха из портового борделя, но как же её сейчас не хватает на коленях между моих ног, — с негодованием мысленно сказал король Георг V, откинувшись за спинку кресла. — Ваше Королевское Величество, всё гораздо хуже, поэтому политическая ситуация дестабилизируется с каждым днём: нехватка продовольствия, усталость от войны и теперь убит Распутин, возможно, это к лучшему, так как этот шарлатан оказывал пагубное влияние на императрицу Александру Фёдоровну, но его смерть скорее всего лишь подстегнёт хаос, поскольку он был символом пусть противоречивые стабильности для определённой части населения, но теперь мы стоим на пороге революции. Донесения агентов стратегической службы Его Величества в Петербурге говорят о массовых забастовках, демонстрациях, бунтах, а русская прмия деморализована и не уверена в своей лояльности! — с грустью отозвался премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж на аудиенции у короля. Как записал посол Франции Жорж Морис Палеолог 9 февраля: «Князь О. прибыл из Костромы, где у него крупные дела в области сельского хозяйства и мануфактурного производства. Старый город Кострома, который высится на левом берегу Волги между Ярославлем и Нижним Новгородом богат воспоминаниями: он когда-то служил убежищем и цитаделью для Романовых в нём хранится в знаменитом Ипатьевском монастыре прах героического крестьянина Сусанина, легенда о котором прославлена «Жизнью за царя». Это одна из тех губерний империи, где династическая лояльность наиболее живуча, где сохраняются в наибольшей неприкосновенности наследственные наклонности, общественные привычки и национальные чувства русского народа. Мне поэтому интересно знать настроение умов в этом районе к тому же мне лучше всего обратиться к князю О., потому что он отличается умением разговаривать с мужиками. На мои вопросы он отвечает: — Устали от войны ничего больше в ней не понимают кроме того, что победа невозможна. Однако ещё не требуют мира. Я чувствовал всюду унылое и покорное недовольство. Убийство Распутина произвело сильное впечатление на массы. — А какого рода впечатление? — Это очень интересное явление и характерное для русской традиции. Для мужиков Распутин стал мучеником он был из народа он доводил до царя голос народа, он защищал народ от придворных и вот придворные его убили вот что повторяется во всех избах. — Но в Петрограде народ был в восторге, узнав о смерти Гришки бросились даже в церкви возжигать свечи перед иконой Святого Дмитрия, потому что тогда думали, что Великий князь Дмитрий убил собаку — В Петрограде слишком хорошо знали об оргиях Распутина и потом, радуясь его смерти они в некотором роде выступали против императора и императрицы, но я представляю себе, что, в общем, все русские мужики думают как костромские». — Революции? В России? Невозможно! Император Всероссийский Николай Александрович помазанник Божий! — удивлённо заметил король Великобритании и Ирландии Георг V с озадаченным видом. — Ваше Королевское Величество, мировая история полна примеров свержения монархов, к сожалению, ваш кузен Ники и его любимая супруга Алиса, к сожалению, не обладает, ни политической проницательностью, ни силой воли, чтобы справиться с этим кризисом. Российская империя так уж сложилось наша союзница, поэтому её падение может иметь катастрофические последствия для всего мира, — посетовал глава правительства Британской империи Дэвид Ллойд Джордж. — Мы не можем вмешиваться во внутренние дела, — в недоумении говорит Его Величество король Великобритании Георг V.

***

Россійская имперія. Москва.

Театральный проездъ, 2. Гостиница «Метропо́ль».

13:00

***

— Милорд, мы закончили проверку гостиницы, но никаких прослушивающих устройств мы не обнаружили даже в люстрах и внизу отопительных радиаторов, — докладывает секретарь лорда Милнера, зайдя в ванную комнату с разрешения хозяина. — Неужели русские решили показать нам своё доверие? Нет, тут perhaps что-то другое и вряд ли они могут нам доверять после того как посол сэр Джордж Уильям так глупо подставился на связях с оппозицией. Джон, я хочу, чтобы это здание роскошного Метрополя превратилось в неприступную крепость вы меня поняли? — приказывает своему секретарю член военного кабинета и глава британской делегации Альфред Милнер, виконт Милнер ведь русские сейчас на взводе, поэтому незачем их дразнить. Тёплая вода ласкает тело Альфреда Милнера, который отмокал роскошной ванне от нагрузок прошлых дней и Петроградская конференция, упрямство русских не хотевших идти в наступление, чтобы хорошо не содрать за это вооружением, завтраки, обеды и приёмы, бал-маскарады в посольствах, особняках и дворцах, бесконечные разговоры и выпрашивания у богатой Британии разного рода поддержки всё это чрезвычайно утомило члена военного кабинета. Однако не всё в российском обществе было радужно как на роскошных приёмах в особняках и посольствах в честь иностранной делегации и как записал в своём дневнике директор Императорских театров Владимир Теляковский 26 января (8 февраля) 1917 года: «Сегодня у меня был днём Кузминский и говорил, что продовольственный вопрос в России принимает всё более и более угрожающее положение. Кроме того опасаются за подвижной состав на железных дорогах особенно пострадали локомотивы. В Царском Селе всё тот же режим снова появился полковник Саблин, а Диц принимает участие в вечерних беседах у Вырубовой. Протопопов в силе как никогда ездит он в Царское через день, приехав заходит к Вырубовой, которая теперь живет внизу в Александровском дворце при ней всегда дежурный полицейский и офицер в походной форме при оружии. Протопопов до доклада заходит к ней и к этому времени в кресле на колёсах приезжает императрица Александра Фёдоровна по обсуждению вопросов Протопопов идёт с докладом и возвращается опять к Вырубовой по вечерам у неё ещё происходят беседы и бывают Воейков, Диц и Саблин. У Саблина опять завелись деньги всё это мне сообщил Кузминский, которому мелочи придворной жизни известны от гоф-фурьеров. Протопопов всё говорит, что согнёт Россию в бараний рог. Протопопова даже Питирим стал бояться. Ищут генерала заведовать охраной предлагают Курлова, но императрица ему не доверяет из-за случая с покойным Столыпиным. Протопопов тратит на разные сборы сведений громадные деньги, когда Государь ему сказал, куда же истрачен 1.000.000 рублей Протопопов сказал стоит ли говорить о таких пустяках. Он серьёзно теперь думает о созыве новой Думы, а в декабре Его Величество получил письмо от английского короля, в котором он обращал его внимание на невозможное внутреннее положение России, о котором ему сообщают его верные корреспонденты Англия сильно обеспокоена. После этого приезжал английский посол и был издан манифест о совместной работе с Думой и Государственным советом. Между прочим, в письме говорилось о том, что теперь не время заниматься Распутиным. Письмо, которое подписали Великие князья за исключением Великого князя Сергея Михайловича было дано Кузминскому Великим князем Михаилом Александровичем с выраженным желанием, чтобы он его распространял и Великий князь в Царском не бывает. Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна сначала хотела ехать в Петроград, но теперь решила остаться на неопределённое время в Киеве не желая ехать в Царское Село. Большую популярность начинает приобретать Великий князь Николай Михайлович, а Великий князь Дмитрий Павлович по сведениям заболел в Персии малярией. Общее настроение крайне тревожно даже в Царском Селе и среди приближённых. Говорят, что в Москве проживает племянник императрицы Александры Фёдоровны. На могиле Распутина совершают панихиды в Высочайшем присутствии говорят, что венки с гроба Распутина были растоптаны нижними чинами конвоя в Москве были голодные бунты и ждут крупных беспорядков на 2 февраля. Курьёзные вещи рассказывают о пребывании Юсупова в своём имении, куда сослан его сын кругом стражники с ними борются егеря Юсупова и губернатор не знает, что делать. Эти милые черносотенцы-распутинцы совсем не отдают себе отчёта до какого положения они довели Россию и надо быть совсем слепым и тупым, чтобы не чувствовать, что дальше так нельзя править страной и теперь уже не недовольных надо перечислять, а довольных осталась одна кучка. Многострадален и терпелив русский народ-богатырь, но не выдержит то эту мороку и настанет справедливое возмездие, в котором пострадает много невинных». Как вспоминал французский посол Морис Палеолог 4 февраля 1917 года: «1 февраля Германия решила распространить строгое осуществление морской блокады на всем побережье Европы. Этот поступок является грубым нарушением торжественных заверений, которые получила Америка от немецкого канцлера об ограничении войны на море после того как были торпедированы «Лузитания», «Анкона» и «Сассекс». Ответ федерального правительства не заставил себя долго ждать и вчера президент Вильсон попросил у Сената разрешения применять все средства, которые могут стать необходимыми для защиты американских кораблей и граждан при выполнении ими их мирной деятельности». Он закончил своё обращение к Сенату следующим благородным заявлением: «Мы не думаем о защите наших материальных интересов мы также хотим защитить фундаментальные права человечества, без которых не может быть цивилизации». С одобрения Сената Жерар это американский посол в Берлине был немедленно отозван, а русская общественность с удовлетворением восприняла эту важную новость, но выражаемое ею впечатление об этой новости было неопределённым и поверхностным, ибо Россия ничего не знала об Америке она даже не подозревала какая величественная драма разыгрывалась в сознании американского народа в течение последних двадцати месяцев».       Улучшило настроение лишь почтение к главе британской делегации для его поездки в Москву был предоставлен роскошный салон-вагон одного из Великих князей, а в гостинице «Метрополь», считавшейся лучшей в Москве отвели королевские апартаменты. Комнаты были красивы, теплы и уютны: ванна огромна и глубока, чем в его лондонском особняке, а ванная комната просторна и прекрасно оборудована. Всё это располагало к неге и размышлениям, тем более что снова предстоял трудный день парадных обедов, встреч и визитов. Альфред Милнер, виконт Милнер вспоминал свои деловые встречи в Петербурге и прикидывал, что из впечатлений включить в отчёт премьеру, а что в каких красках рассказать патрону, барону Ротшильду. Посол Франции Морис Палеолог, подвижный как ртуть показался ему довольно поверхностным человеком. Однако данная русскому народу характеристика заслуживала с точки зрения лорда Милнера самой благоприятной оценки: «На какую ни стать точку зрения политическую, умственную, нравственную, религиозную русский представляет всегда парадоксальное явление чрезмерной покорности, соединенной с сильнейшим духом возмущения. Мужик известен своим терпением и фатализмом, своим добродушием и пассивностью он иногда поразительно прекрасен в своей кротости и покорности, но вот он вдруг переходит к протесту и бунту и тотчас его неистовство доводит его до ужасных преступлений и жестокой мести до пароксизма преступности и дикости». Альфред вспомнил две свои встречи с российским императором. Вся манера императора и его нежелание вести серьёзную беседу поразили в сердце гордого лорда 21 января 1917 года на обеде в Александровском дворце в честь приезда делегации. Там он намеревался серьёзно поговорить с Николаем и намекнуть, что если Верховный главнокомандующий не станет выполнять пожеланий британского посла, то Лондон вынужден будет сойтись с оппозицией и оказывать ей внимание. 5 февраля 1917 года: «У меня завтракают: Думерг, председатель Думы Родзянко, председатель румынского Совета министров Брэтиану, несколько членов Государственного совета, в том числе граф Алексей Бобринский и Михаил Стахович, финансист Путилов и прочее. Кроме Путилова, который замкнулся в красноречивом молчание все мои русские гости обнаруживают оптимизм, от которого они были очень далеки всего несколько дней тому назад. Впрочем, со времени прибытия иностранных делегатов то же оптимистическое течение циркулирует в петроградском обществе, увы, как только они уедут и барометр опять опустится до самой низшей точки. Ни один народ не поддаётся так легко влиянию и внушению как народ русский. Брэтиану сносит с замечательной твердостью души несчастье своей Родины и бремя своей личной ответственности. Сегодня вечером большой обед на сто пятьдесят приборов в военном клубе, чтобы заседать на дипломатической конференции первое условие иметь хороший желудок. Уходя, я повторяю лорду Милнеру его фразу, сказанную им на днях: «Мы тратим попусту время». 7 февраля 1917 года: «Работа конференции проходит неинтересно из всего этого дипломатического словоизвержения не получается никакого положительного результата, например, ищут формулы, чтобы побудить Японию увеличить свою помощь. Одна только техническая комиссия по вооружению и транспорту делает полезную работу, но потребности русского Генерального штаба превосходят все предвидения, а его требования ещё превосходят его потребности. Вопрос, по-моему, не столько в том чего России не достаёт сколько в том, чтобы проверить, что она способна использовать. Зачем ей посылать пушки, пулемёты, снаряды, аэропланы, которые нам так нужны, если у неё нет ни возможности доставить их на фронт, ни воли воспользоваться ими? Между генералом Кастельно и генералом Гурко полное доверие генерал Кастельно настаивает на том, чтобы русское наступление началось к 15 апреля, чтобы совпасть с французским наступлением, но генерал Гурко считает невозможным начать операцию в значительном масштабе до 15 мая». — Не только я как глава британской делегации, но и другие участники такие как француз Гастон Думерг и другие гости были разочарованы визитом к российскому двору и его императору, поскольку вся торжественность выражалась лишь в пышных ливреях, ярком освещении и серебре! Меню было прескверное и буржуазное где тут знаменитая кухня русских бар, что это за обед, на котором хозяин говорит всего по нескольку любезных слов европейским гостям и не желает решать никакие вопросы пусть даже, которые являются чисто внутренними для императора, а не внешними ради которых делегаты пересекли половину Европы, но мы искренне хотели помочь императору спасти монархию от революции путём введения либерального правительства, ответственного перед парламентом, а тут ещё арест властями, так называемой Рабочей группы при Центральном военно-промышленном комитете, а Генеральный консул Роберт Брюс Локкарт явно встревожен и огорчен этим. По его словам группу контролировали его московские друзья во главе с Коноваловым и Терещенко, а сам Челноков был готов вступиться за них, поскольку именно и их люди должны подорвать могущую вспыхнуть социальную революцию изнутри. Какие же глупцы арестовать тех, кто успокаивает возмущённые массы! Роберт сказал, что Коновалов телефонировал министру внутренних дел Протопопову и премьеру Голицыну, но оказалось, что власть без санкции императора пустышка! — с возмущением процедил Альфред Милнер, виконт Милнер. 27 января 1917 года часть делегатов прибыла из Петрограда в Москву, поэтому на обеде в ресторане «Прага» 27 января министр колоний Гастон Думерг в речи сказал: «С тех пор как мы приехали в Россию, каждый день, каждый час в нас всё более укрепляется вера в то, что воля русского народа довести войну до победного конца останется непоколобленной. Здесь в Москве, эта вера чувствуется ещё крепче. Необходимо, чтобы исторические несправедливости были исправлены, необходимо, чтобы великая Россия, которая, казалось, уже забыла о своей великой мечте, о свободном выходе к морю получила его. Необходимо, чтобы турки были изгнаны из Европы, а Константинополь стал бы русским Царьградом. Мы очень близки к цели. Наша конференция показала, что мы теперь объединение как никогда раньше». Как вспоминал французский посол Жорж Морис Палеолог 8 февраля 1917 года: «Я пытаюсь доставить Думергу возможно полный обзор русского общества, знакомя его с самыми характерными представителями его. Сегодня утром я собираю вокруг него за моим столом генерала Поливанова и великого математика Васильева, либеральных членов Государственного совета, а также Милюкова, Маклакова и Шингарева, лидеров кадетской партии в Думе. Разговор очень свободный и оживлённый касается главным образом внутренней политики. Одно мгновение Думерг, считая что мои гости слишком возбуждены слишком уже рвутся начать бой с царизмом проповедует им терпение. При одном слове «терпение» Милюков и Маклаков вскакивают как ужаленные: «Довольно терпения! Мы истощили всё своё терпение», впрочем, если мы не перейдём скоро к действиям массы перестанут нас слушать и Маклаков вспоминает слова Мирабо: «Берегитесь просить отсрочки. Несчастье никогда её не ждёт». Думерг очень благоразумно продолжает: «Я говорил о терпении, а не о покорностью. Я понимаю ваши тревоги, досаду и крайнюю затруднительность вашего положения, но прежде всего, думайте о войне». Я замечаю, что Маклаков, уроженец Москвы, депутат Москвы, тип истого москвича не говорит никогда Петроград только Петербург и я спрашиваю его почему: «Потому что его настоящее имя Петербург — это немецкий город, который не имеет права называться славянским именем. Я буду называть его Петроградом, когда он это заслужит», хотя на самом деле Санкт-Петербург не имеет ничего общего с Германией и означает город Святого Петра, небесного покровителя первого императора и апостола, сподвижника Иисуса Христа. Единственное объяснение заключается в том, что Москва остаётся чисто купеческой столицей с исконно русскими порядками и обычаями этакий бояръ-рюсс, а Санкт-Петербург изначально строился как европейский город с соответствующими порядками, отсюда и поэтичное название Северная Венеция.       Здание на Воскресенской площади, где был дан приём в честь британской делегации, приятно поразило лорда своим русским стилем: украшения наличники, колонки, розетки были из терракоты и сочетались с красным облицовочным кирпичом стен. Городской голова Челноков встретил лорда Милнера на ступенях крыльца с хлебом-солью на золотом подносе: поднос гость передал секретарю, прихрамывая Челноков проводил гостя по парадной беломраморной лестнице через стрельчатый вестибюль на второй этаж, где последовал обед в стиле московских Гаргантюа, совершенно выбивший из сил британского министра. Хорошо ещё, что приветственную речь в адрес Челнокова и Москвы лорд произнёс в самом начале обеда и тут вручил городскому голове орден Подвязки, которые король Георг пожаловал за заслуги. Официально эти заслуги назывались в пользу англо-русского союза, хотя как доложил королевскому министру Генеральный консул в Москве Роберт Брюс Локкарт хромоногий русский оппозиционер был агентом британской разведки. Правда, агентом не мелким, получающим грошовый гонорар за сплетни ведь Челноков как и некоторые москвичи вроде князя Львова и Коновалова были откровенными друзьями Генерального консула. Однако секретные резолюции как это модно сейчас говорить в XXI веке НКО, то есть общественных организаций и их руководителей было немедленно доставляемо в кабинет Генерального консула, а им в свою очередь в Лондон в Secret Intelligence Service. Приём-завтрак в Городской думе длился пять часов и грозил перерасти в обед, когда измученный длинными речами и обильным столом лорд покинул его и направился на экскурсию в Кремль, а русскую святыню удалось осмотреть только мельком, потому что снова надо было ехать на другой берег Москвы-реки, туда где напротив Кремля располагался дворец сахарных королей Москвы Харитоненко, когда Альфред Милнер, виконт Милнер прибыл в дом, словно в театре было полно по-европейски одетых господ и дам и его удивило, поскольку глава британской делегации Альфред Милнер ожидал увидеть русских купцов в старообрядческой одежде и в сапогах, несмотря на аппетит Альфред не мог видеть, по крайней мере, два часа накрытого стола. Его помощник Джордж Клерк сообщил Локкарту, а тот московским друзьям устроителям вечера. Хозяева были вынуждены согласиться, что гость удалится для отдыха в отдалённый покой, но и это время глава делегации использовал с пользой для Британской империи. Не успел он расположиться в гостиной как был представлен председатель Земгора князь Георгий Евгеньевич Львов, происходящий из Рюриковичей — это кандидат в премьеры министерства общественного доверия. Господа расположились в покойных креслах кроме князя из русских был Александр Коновалов, но он держался на втором плане, памятуя о том, что принял приглашение побывать и встретиться с промышленниками, тем не менее, член военного кабинета Альфред Милнер знал, что именно Коновалов был влиятельной фигурой в Москве и кардиналом князя Львова, который стал зачитывать меморандум, который подготовил для передачи Милнеру. Он вручил сам документ и там были напечатаны двенадцать пунктов, сообщавшие цели и задачи заговорщиков: 1. Война ведется на два фронта: против искусного и упорного врага вовне и не менее упорного и искусного внутри и под внутренним врагом явно имелась в виду царская клика, в том числе и Охранное отделение. Далее ставилась задача отделения, то есть своих людей, понимающих и признающих наличие внутренней войны, от тех, кто не понимает или не хочет признавать равенства внешнего и внутреннего фронтов. 2. Требовалось признание обстоятельства, что победа над внешним врагом немыслима без предварительной победы над внутренним. Один из пунктов извещал о назначении штаба из десяти лиц основная ячейка — это князь Георгий Львов, Александр Гучков, Александр Керенский и Александр Коновалов.       Встреча с князем Львовым открыла глаза Милнеру для чего его повезли в Москву, которая сделалась центром буржуазной оппозиции, поскольку её промышленная и финансовая мощь сковывалась самодержавным строем, оттого московские промышленники, торговцы и финансисты стремились вырвать власть у императора и аристократии. Меморандум указывал, что важным фактором успеха является влияние газет на публику, поэтому журналистов необходимо подчинить штабу оппозиции, требовать согласованных действий, а неподчиняющихся заставить молчать, поэтому в голове англичанина пронеслось: «Ну, чисто британские методы подавления инакомыслящих!», закончив чтение князь Георгий Евгеньевич Львов подытожил, что если позицию императора в ближайшее время не удастся изменить, то есть не удастся мирным путём вырвать Ответственное министерство, то через три недели произойдет переворот, то одна из рупоров оппозиционных журналистов это уроженка латвийской Митавы графиня Екатерина Владимировна Ламздорф, вдовствующая княгиня Волконская и Светлейшая княгиня Романовская-Николаевская это морганатическая жена Великого князя Бориса Владимировича, но аристократка сотрудничает с Высочайшей семьёй так на обложке февральского номера её журнала «Стиль империи» от 16 февраля 1914 года появилась сияющая бриллиантами невеста, княгиня Ирина Юсупова, также публикует в журнале результаты благотворительной деятельности Великих княгинь. Альфред слышал этот срок, который называли ему сэр Джордж Бьюкенен, глава военной миссии Сэмюэль Хор и французский посол Морис Палеолог и рекомендовал британскому послу как деятелю, стоящему под прожектором общественного внимания отправиться в ближайшие недели в отпуск, чтобы молва не связала его с изменением формы правления и Уайтхоллу этого не надо. Джордж Уильям Бьюкенен принял совет и отвечал, что давно хотел отдохнуть в Финляндии, а затем беседа возобновилась и приятно, что она велась на великолепном английском языке без переводчиков. Он даже подумал о том, что не все британские губернаторы и вице-короли в колониях так превосходно выражают свои мысли с оксфордским произношением. Он и сам не имел таких дорогих учителей и гувернеров как князь Георгий Львов и миллионер Александр Коновалов и в Лондоне стеснялся говорить в высшем свете не прощали простонародного произношения. Он поддержал пункты оппозиционной императору программы и обещал поддержку в Британии и знал, что сделать квинтэссенцией отчёта премьеру Дэвиду Ллойд Джорджу и покровителям из Сити.       Едва узнав о поездке лорда Милнера в Москву московский миллионер Александр Иванович Коновалов решил заполучить высокого гостя к себе домой в первопрестольной, поскольку собирался не только выразить симпатию представителю Великобритании, удивить его своими английскими привычками и стилем дома. Ему нужно было дать понять Милнеру, что русское купечество возглавляет именно он и именно на него союзники должны делать ставку. Гости уже собрались в особняке Коновалова на углу Никитской улицы и Кудринской площади, когда два автомобиля с британскими флажками на радиаторах остановились у подъезда с железным кружевом консолей. Альфред Милнер, виконт Милнер держался сдержанно, оказывая честь московским тузам, а англичанина сопровождали молодой, но поседевший генерал русской армии, личный секретарь Джордж Клерк и Генеральный консул Роберт Брюс Локкарт и с первых шагов поразили богатство и чисто английский уют этого богатого дома, но Альфред положительно улыбнулся. Он поднялся в зал, где ему представили цвет московской буржуазии и снова он обратил внимание не на людей, мило улыбавшихся ему, а на английский стиль интерьера, на вышколенных рослых слуг, одетых во фраки, панталоны и белые чулки, словно перенесённых из какого-то поместья в Лондоне и сервировка стола, видная через открытую дверь соседней залы напомнила ему Лондон. Всё это импонировало виконту, но не забывал цели визита в Москву — это выяснить настроения промышленных кругов и наладить контакты с самыми могущественными из них, а Александр Иванович Коновалов явно был в числе первых. Палеолог писал 10 февраля 1917 года: «Брэтиану сегодня вечером покинул Петроград, чтобы вернуться прямо в Яссы, когда он пришёл проститься со мной я нашёл его в душевном состоянии, которое делает ему честь, то есть спокойным, грустным и решительным от одной напрасной жалобы никакой попытки личной защиты. Он видит и судит положение с совершенной объективностью, впрочем, заявил, что очень доволен разнообразными беседами, которые он имел с министрами императора и членами конференции, но в особенности он рад был внимательному и сердечному доверию, которое выказал ему генерал Гурко: он слишком умён, чтобы не заметить, что вся политика России по отношению к Румынии находится отныне в прямой зависимости от Верховного командования и он очень ловко подружился начальником штаба. У меня, однако, не остаётся впечатлений, что во время своих переговоров с генералом Гурко успел добиться практического результата по двум вопросам, встающим в настоящее время во всей их величайшей неотложности: 1. О снабжении продовольствием гражданского населения Молдавии 2. О возобновлении операций в Северных Карпатах и в районе Дуная. Меня уверяют, что во время своего пребывания в Петрограде Брэтиану запросил императора о его возможном согласии на брак Великой княжны Ольги с кронпринцем Каролем. Проект этого брака выдвигался уже несколько раз ответ императора был довольно благосклонен: «Я не буду возражать против этого брака, если моя дочь и кронпринц Кароль понравятся друг другу».       Война продолжала составлять тему в жизни стран Антант, чтобы более глубоко изучить состояние политических, экономических и военных дел в России провели в середине январе 1917 года в Петрограде конференцию, на которой рассматривались союзнические обязательства в различных областях и уточнялись планы совместных операций по разгрому армий Центральных держав. Перед началом конференции Государственная Дума закрыта, чтобы иностранные наблюдатели не могли оказаться свидетелями фрондёрских выступлений депутатов, но в обстановке ощущалось едва сдерживаемое и трудно скрываемое недовольство масс властью, которое можно взорвать манифестациями, стачками и бунтами. Конференция распалась на стратегическую и по вопросам военного снабжения и первая из них исчерпала задачи в течение одного дня, придя к выводу, что решения, вынесенные в Шантийи по ведению кампании на 1917 год являются оптимальными и пересмотру не подлежат. По вопросам снабжения армии оружием и боеприпасами совещание шло долго и безрезультатно, так как русское правительство запрашивало пушек разного калибра около 10 000 штук и разного материала на миллионы тонн в то время как в Мурманске и Владивостоке скопилось огромное количество вооружения, но закупоренных из-за плохой работы железных дорог и вредительской работы интендантов, которые взвинчивали цены на военное имущество и делали недоступным для армии. Конференция не удалась, так как со стороны русского правительства и военного командования на заседания каждый день приходили новые люди не посвящённые в дела и секретность принимаемых решений нельзя соблюсти. Делегаты конференции имели встречи с императором и императрицей и лидеров Англии, Франции и Италии поразила повторяемая фраза императрицы Александры Фёдоровны, которая, несмотря на болезнь решила поприветствовать гостей, звучавшая как заклание в устах: «Пруссия должна быть наказана». 3 февраля стало известно, что в ответ на объявленную Германией подводную войну США разорвали дипломатические отношения с Берлином и участникам конференции стало ясно, что это первый шаг к вступлению США в войну на стороне Антанты интерес к событиям в России у участников конференции угас. Результаты конференции не удовлетворили: французская делегация констатировала, что мы должны теперь предвидеть банкротство своей союзницы и сделать необходимые выводы, а посол Великобритании Джордж Уильям Бьюкенен, докладывая правительству наблюдения и взгляды на возможность продолжения союза с Россией сразу после конференции сообщал: «Большинство народа, включая правительство и армию единодушны в решимости вести борьбу до победного конца, но на этом национальное единство кончается. Наивысший фактор император плачевно слаб, но единственный пункт, в котором мы можем рассчитывать на его твердость это война и это тем в большей степени, что сама императрица, которая в действительности правит Россией, держится здравых взглядов на этот вопрос. Она не является как это часто утверждают немкой, работающей в интересах Германии, но она — реакционерка, желающая сохранить самодержавие в неприкосновенности для своего сына именно поэтому она побуждает императора избирать себе в министры людей, на которых она может положиться в том отношении, что они будут проводить твёрдую политику, причём их способности совершенно не принимаются во внимание, но в этом она действует как бессознательное орудие других, которые действительно являются германскими агентами. Эти последние, навязывая всевозможными способами императору политику реакции и репрессии ведут в то же время революционную пропаганду среди его подданных в надежде на то, что Россия, раздираемая внутренними несогласиями будет вынуждена заключить мир». Накануне английский посол на приеме у Николая II под давлением неопровержимых доказательств с дерзостью решился сказать, глядя императору в лицо, что германские агенты работают повсюду и они косвенно оказывают влияние на императрицу через окружающих лиц и в результате вместо того, чтобы пользоваться подобающей ей любовью Её Величество окружена недоверием и обвиняется в том, что она работает в интересах Германии. Император подал послу руку, дав понять, что аудиенция закончена, но Его Императорское Величество знал и сам, но вырваться из круга измены и предательства, порождённого в близком окружении с его молчаливого согласия, он, видимо, не мог. Это мог сделать только сильный и волевой Государь, но этими качествами Николай II не обладал, потому он вверил судьбу провидения и случайностей. 10 февраля принял председателя Государственной Думы Родзянко, который сделал императору доклад о внутреннем положении, грозящем перерасти в катастрофу: «Мы накануне огромных событий исхода, которых предвидеть нельзя. То, что делает ваше правительство и вы сами, до такой степени раздражает население, что всё возможно. Всякий проходимец всеми командует. Если проходимцу можно, то почему же мне, порядочному человеку, нельзя? Вот суждение публики. От публики это перейдёт в армию и получится полная анархия». Председатель Родзянко требовал убрать из правительства Протопопова, а когда император Николай II категорически отказался сделать, то Родзянко закончил свой доклад вещими предзнаменованиями: «Ваше Величество, я ухожу в полном убеждении, что это мой последний доклад вам». Император несколько раз пытался усилить Петроград и местопребывание в Царском Селе семьи верными войсками Лейб-гвардии, но противились в министерстве двора, откуда должны были поступить эти распоряжения и начальник Ставки генерал Гурко, который стал торопить Государя с отъездом в войска. К этому подключился Великий Михаил Александрович, который сказал брату, что в армии растёт недовольство его отсутствием и что надо возвращаться в Ставку и всё разваливалось на глазах и было видно, что Россия стоит на пороге больших политических потрясений.       Острая нехватка жилья в столице вызвана в основном тем, что Германия в середине января пригрозила, что её подводные лодки будут торпедировать суда нейтральных государств. В результате основные пассажирские и грузовые терминалы переместились из Норвегии и Швеции в Россию и многие иностранные граждане и путешественники оказались в Петрограде, приехав в январе 1917 года с румынского фронта в Петроград вместе с коллегой, медсестрой Лилиас Грант шотландская санитарка обнаружила, что их выгрузили с поезда в большой сугроб и они с трудом нашли дорогу и смогли на одну ночь приютиться в гостинице, подремав на полу проведя следующий день в бесплодных поисках обратились к преподобному Босфилду Свану Ломбарду в англиканской церкви, которому удалось обеспечить комнаты в Британском доме для престарелых. Для них было удовольствием после сурового быта госпиталей провести вечер с преподобным Ломбардом, наслаждаясь настоящим английским камином, удобными креслами, горячими тостами с маслом. Это были такие восхитительные предметы роскоши как и возможность поспать на настоящих кроватях и в ожидании возможности покинуть российскую столицу и вернуться в Великобританию Этель Мойр и Лилиас Грант посетили Джорджину Бьюкенен и её дочь Мэриэл и узнали о благотворительной работе, проводимой в Петрограде представителями британского общества в отношении тысяч беженцев, укрывающихся от войны. Они прибывали на Варшавский вокзал, проведя несколько дней в тесноте в грузовых вагонах, а затем направлялись в деревянные бараки, а другие беженцы ютились на станции, которая представляла собой насквозь продуваемый открытый ангар, спали на холодных полах или забирались в грузовики и товарные вагоны. Болезни были обычным делом и часто случались вспышки заболеваний корью и скарлатиной, а вид количества несчастных детей в нищенской одежде и зачастую без тёплой обуви, чьи тела и волосы кишели вшами вызвал у англичан приступ благотворительной активности. Дважды в день к организованному раздаточному пункту выстраивались очереди беженцев, дрожавших в своих лохмотьях в ожидании медного жетона, подтверждавшего их право на кусок чёрного хлеба и миску овсянки. Эти порции выдавались английскими дамами, во главе которых как всегда была доблестным Джорджина, леди Бьюкенен. Пожертвования в виде одежды и обуви для беженцев сортировались в британском посольстве другими группами добровольцев из числа дам, которых она привлекала к этой деятельности в принудительном порядке. Недовольная работой в посольстве и на раздаточном пункте для беженцев Джорджина, леди Бьюкенен стала курировать роддом для польских беженцев в Петрограде, который был открыт Миллисент Фосетт в России при помощи со стороны комитета по делам беженцев Великой княжны Татьяны Николаевны, назначив себя гранд-дамой по организации деятельности британской колонии в военное время леди Бьюкенен была обескуражена, когда на её территорию посягнула соперница в облике хрупкой, но склочной и решительной леди Мюриэль Пэджет. Она была дочерью графа Уинчилси и супругой баронета, услышав о потерях русской армии на Восточном фронте леди Мюриэл провела и реализовала через группу своих сторонников в Великобритании в числе которых была вдовствующая королева Александра Датская идею о создании в России под эгидой Красного Креста англо-русского госпиталя, являясь организатором возглавила медперсонал госпиталя, состоявший из хирургов, врачей, санитарок, двадцати медицинских сестёр и десяти сестер милосердия. Англо-русский госпиталь в Петрограде финансировался за счёт пожертвований британской общественности и располагал койко-местами на 180 раненых и свой дворец в стиле необарокко предоставил Великий князь Дмитрий Павлович. Расположенный под номером 41 на Невском проспекте на углу Аничкова моста напротив дворца вдовствующей императрицы на Фонтанке представлял собой здание с лепниной с пилястрами и бордюром кремового цвета, но его пригодность в качестве госпиталя оставляла желать лучшего. Его система канализации устаревшей, а водопровод отсутствовал и пришлось в срочном порядке обеспечивать здание ваннами и туалетами, перестраивая позолоченный концертный зал с потолками и две просторные гостиные в больничные палаты. В других помещениях оборудовали операционную, рентгенологическое отделение, лабораторию и стерилизационную комнату. Прекрасные полы во дворце накрыли линолеумом, а гобелены, драпировку из шёлка и лепнину с изображением херувимов зашили фанерой, также англо-русский госпиталь размещался в Юсуповском дворце, тем самым затмил руководимый леди Бьюкенен скромный госпиталь британской колонии на Васильевском острове с его сорока двумя койками для солдат и восемью койками для офицеров. Он был открыт 18 января 1916 года вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной и двумя старшими дочерьми императора Великими княжнами Ольгой и Татьяной в присутствии других Великих княгинь и князей. Джорджина, леди Бьюкенен позировала для обязательной групповой фотографии в большой шляпе и в мехах, однако при этом не скрывала своего негодования. Той зимой Джорджина была вездесуща не только работала в посольстве и на раздаточном пункте для беженцев, но занималась сортировкой больничного имущества на складе Красного Креста и оказывала помощь военнопленным, вернувшимся домой. Дороти Сеймур, которую перевели в англо-русский госпиталь после работы в качестве медсестры на Западном фронте, пришла в замешательство, оказавшись в Петрограде. У подруги Дороти Сеймур сестры милосердия Энид Стокер развлекаться не было возможности и была поражена теми страданиями, которые испытывали раненые и в равной мере она была восхищена их стоицизмом на краю смерти и их крестьянской верой, которая проявлялась в молитвах перед иконами, висевшими по углам их палат. К январю 1917 года зима измучила в госпитале, а помощница леди Мюриэль Пэджет леди Сибил Грей, занимавшая высокое положение, так как она дочь генерал-губернатора Канады и племянница бывшего министра иностранных дел Великобритании считала, что русскую зиму трудно переносить: «Здесь солнце не светит как в Канаде, если у таких как мы комнаты редко прогреваются выше 50°C, то как же холодно должно быть у бедняков?». При лишениях леди Сибил Грей признавала, что было волнующее и пьянящее там, где она оказалась: «Я бы сейчас ни за что не уехала из России», а консул Артур Вудхаус, чья канцелярия находилась на Театральной площади возле Мариинского театра с начала войны был чрезвычайно занят, помогая британским подданным, оказавшимся в затруднительном положении вернуться на Родину.       Дипломатический корпус в условиях роста объёма работы и предсказаний социальных потрясений продолжал свою деятельность. Первый день Нового года в этот день стояла сильная стужа - 38°С ознаменовался блистательным приёмом представителей дипломатического корпуса в зале Екатерининского дворца в Царском Селе. В то время как посол США Дэвид Фрэнсис Роуленд с другими сотрудниками посольства пренебрёг дипломатической атрибутикой: бриджами, обувью с пряжками и шляпой с плюмажем, отдав предпочтение фраку и воротнику, остальная часть дипломатического сообщества прибыла при полном параде на роскошном поезде специального назначения, который был предоставлен дипломатам. С него они перегрузились в сани с меховой полостью и помчались на них сквозь круживший снег мимо замерзших деревьев парка под звон бубенцов. По мнению американского дипломата Нормана Армора для того чтобы добиться сходства с классическим русским сценарием не хватало воя волков. Изысканно украшенный фасад дворца ждал гостей, подсвеченный тысячью огней в полукружье снежной белизны, тем не менее, он как и многие его коллеги задался вопросом: «После всего того, что произошло и всего того, что говорили и с учётом всего того, что надвигалось на нас как мы должны были относиться к хозяину всего этого великолепия?», избавившись от несметного количества верхней одежды, собравшиеся дипломаты дождались, когда двери гостиной с позолотой распахнулись эфиопами в чалмах и ввели в величественный зал с золотыми зеркалами и электрическими огнями. Затем они были в порядке старшинства организованы в группы, расположившиеся за сэром Джорджем Бьюкененом и сотрудниками и в зал зашёл император Николай II, одетый в черкеску, чтобы поприветствовать. В течение двухчасового приёма он доброжелательно с присущей улыбкой и рукопожатиями беседовал на превосходном английском и французском языках. Русский император Николай был мастером подобных пустых любезностей он почувствовал себя явно некомфортно, когда посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен воспользовался возможностью, чтобы попытаться убедить в необходимости решительного наступления на Восточном фронте, чтобы снизить давление немецких войск на Западном. По оценке Нормана Армора это был неуместный шаг со стороны британского посла в ходе такого чисто светского мероприятия: «Я видел как император мял свою каракулевую шапку, выдавая раздражение, нарастающее по мере продолжения речи Бьюкенена. Во всех остальных случаях реакция императора во время бесед была вполне обыденной, его взгляд доброжелательным, но пустым по мнению Шарля де Шамбрюна было ясно, что он не проявлял большого интереса к ответам своих собеседников», а американский посол пленённый очарованием императора не смог заметить его изнеможения: «Мы все были поражены радушием Его Величества, его выдержкой и его отличным несомненным физическим состоянием, а также живостью его высказываний». По его мнению, император предоставил возможность убедиться, что вполне уверен в себе, причём до такой степени, что американский посол был рад выйти покурить с военно-морским атташе США Ньютоном Маккалли, с которым предпочёл говорить о свержении президента Мексики Порфирио Диаса, а не о ситуации в России. Французский посол Жорж Морис Палеолог был с этим согласен бледное тонкое лицо Николая выдавало сокровенную суть его тайных мыслей. У его секретаря Шарля де Шамбрюна сложилось впечатление, что император Николай II больше похож на какой-то автомат, требующий подзаводки, чем на самодержца, способного подавить любое сопротивление.       Через восемь дней после новогоднего приема делегация британцев, французов и итальянцев во главе с лордом Милнером прибыла в Петроград на конференцию, призванную укрепить продолжавшееся сотрудничество с Россией и предотвратить выход из войны. Иностранная диаспора выразила надежду на банкет за казённый счет, который ожидался в честь такого визита, но в день прибытия делегации в столицу 150 000 рабочих вышли на забастовку и организовали шествие в память о массовом убийстве мирных демонстрантов, произошедшем в этот день двенадцать лет назад. Рабочий класс Петрограда не забывал о Кровавом воскресенье 1905 года. Бюрократический аппарат был больше озабочен размещением гостей в связи с нехваткой жилья в Петрограде, которая только обострилась с приездом делегации. На время забрали номера у постояльцев первого этажа роскошной гостиницы «Европейская», но обнаружилось, что их некуда переселять и что невозможно найти мест ни за какую цену. Приёмы и банкеты продолжались три недели, вызвав у уставшей столицы некоторый подъём духа, тем временем дочь британского дипломата мисс Мэриэл Бьюкенен оставила описание блистательного светского водоворота: «Приезд союзных миссий в январе несколько поднял настроение в стране и на фронте. Отношения между русским правительством и союзниками улучшились, атмосфера прояснилась и появились известные надежды на будущее и Петроград внезапно повеселел. Начались ежедневные обеды и даже вечера на улицах снова показались придворные экипажи, длинный ряд автомобилей стоял пред Европейской гостиницей, услышав вдруг английскую речь, увидев английские военные формы я почувствовала как далеко от Англии находилась как мало доходило до нас известий с Западного фронта и сколько усилий и страданий принесла эта война моей Родине. Помню как в один из последних вечеров перед окончанием конференции я отправилась на балет с лордом Милнером и с сэром Генри Вильсоном. Партер был переполнен офицерскими формами, среди которых выделялись чёрные фраки штатских, а большая императорская ложа посередине была переполнена итальянскими, французскими и английскими формами. В другой царской ложе рядом с нашей сидели Великий князь Александр Михайлович и герцог Лейхтенбергский. Капельдинеры в тёмно-зелёных ливреях, расшитых галунами рассаживали зрителей по местам. В начале спектакля оркестр поднялся со своих мест, повернувшись к зрителям начал исполнять гимны всех союзных держав я отодвинулась в глубину ложи, чтобы дать моим спутникам возможность поблагодарить присутствовавших за приветствия, которые последовали за исполнением английского гимна и под конец снова послышались величавые звуки русского народного гимна. Они неслись всё шире и шире по театру, нарастая и подчиняя всех своему неотразимому обаянию и странное дело у меня не было даже самого отдалённого предчувствия, что я в России слышу исполнение этого удивительного гимна в последний раз».       Императрица Александра Фёдоровна как обычно отсутствовала, таким образом, светским дамам в аристократическом обществе в лице Великой княгини Марии Павловны и её второй невестки, графини Екатерины Ламздорф была предоставлена возможность организовать для делегации другие развлечения на широкую ногу, а это приёмы, банкеты, выставки, поход в театры. При этом графиня Екатерина Владимировна Ламздорф утверждала, что ей было поручено 6 февраля провести приём в своём доме, поскольку императрица слишком больна, чтобы принимать гостей: «Вечер этого последнего великолепного приёма навсегда остался в моей памяти. Мне достаточно закрыть глаза, чтобы вновь увидеть нашу розовую с позолотой гостиную с её великолепными старыми семейными портретами и изысканными гобеленами, переполненную этими замечательными гостями. Весь двор, сливки высшего общества, дипломатический корпус со своими жёнами и члены делегации». Роберта Брюса Локкарта праздничная круговерть оставила равнодушным и он отметил, что редко когда в истории великих войн столько важных министров и генералов покидали свои страны ради бесполезного поручения. Посол Морис Палеолог придерживался того же мнения: конференция затянулась на три недели дипломатическое словоблудие не дало никакого практического результата и задавался вопросом какой был смысл для союзников посылать России огромное количество пушек, пулемётов, снарядов и самолётов, если у самой России не было, ни средств доставить на фронт, ни желания воспользоваться им? По признанию лорда Милнера считал, что эта поездка была тратой времени, что он осознал неспособность русских добиться чего-либо и решил, что Российская империя обречена в тылу и на фронте. Морис Палеолог видел ситуацию по-другому, когда французские делегаты были готовы вернуться домой поручил им передать президенту Франции следующее: «Революционный кризис в России уже близок каждый день российский народ всё более равнодушно относится к войне, настроения анархии распространяются среди всех классов и даже в армии». Джордж Уильям Бьюкенен охвачен нараставшим чувством катастрофы, что сообщил в министерство иностранных дел: «Россия, по моему мнению, будет не в состоянии встретить четвёртую зимнюю кампанию, если теперешнее положение дел сохранится и дальше. Какие-либо серьёзные беспорядки, если их не удастся избежать произойдут по причинам скорее экономического, чем политического, характера и начнутся они не рабочими на предприятиях, а толпами, стоящими на морозе в очередях у продовольственных лавок». В феврале количество муки доставляемой в Петроград сократилось до двадцати одного вагона тогда как для обеспечения столицы было необходимо 120 вагонов в день. Бесхозяйственность властей и коррупция была чудовищными и усугублялось состоянием железных дорог, неспособных обеспечить доставку продовольствия. Сахара теперь было мало, что кондитерские пришлось закрыть и ходили сплетни о том, что продовольствие пропадает, что миллионы фунтов говядины из Сибири брошены гнить на железной дороге. Опубликованное 19 января заявление о предстоявшем нормировании хлеба лишь по фунту на человека в день привело к тому, что стали раскупать.       Несмотря на недостаток продовольствия и топлива в столице британские дипломаты герцог и герцогиня Стаффордширские продолжают устраивать пышные приёмы и банкеты для иностранцев, аристократов и дипломатов в Английском дворце на Дворцовой набережной, а к окнам их роскошного дворца прилипают полуголодные люди. Мраморные залы дворца, освещённые сотнями свечей отражают блеск драгоценностей и шёлка в то время как на столах ломятся изысканные блюда и редкие вина. Музыка звучит особенно громко, заглушая ропот голодных людей за стенами дворца, а великосветские гости, облачённые в лучшие наряды обмениваются любезностями и строят политические планы не замечая отчаянных взглядов, направленных на них из темноты. Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский с бокалом шампанского в руке произносил тосты за процветание Британии в то время как беременная герцогиня Элизабет, сверкая рубинами и бриллиантами улыбается, будто бы не было никакой разницы между этим вечером и любым другим. Их мир был отделён от реальности стенами дворца и непроницаемой стеной равнодушие. Сверкающие люстры отражают блеск драгоценностей на дамах и отблески золотых столовых приборов в то время как на столах возвышаются горы дичи, фруктов и изысканных пирожных. В воздухе витаюь ароматы дорогих вин и французских духов, создавая иллюзию благополучия и процветания совершенно не соответствовавшую мрачной реальности, царившей за стенами дворца. Элизабет Александра Рейнер в элегантном платье от парижского кутюрье с бриллиантовым колье, мерцающим на тонкой шее поднимает бокал шампанского за благополучие Англии и России не замечая теней, мелькающих за окнами. За окнами, укрытыми тяжёлыми портьерами в тусклом свете фонарей маячили измождённые и голодные фигуры. Дети с полными отчаяния глазами жались к своим матерям, пытаясь согреться в морозном воздухе, а мужчины, потерявшие работу и надежду собирались в небольшие группы, обсуждая своё бедственное положение и проклиная судьбу. Контраст между роскошью внутри Английского дворца и ужасающей нищетой снаружи был разительным, что казался почти сюрреалистичным. Это было не просто социальное неравенство и это трагедия, разворачивающаяся в самом сердце столицы, а пока герцог и герцогиня Стаффордширские развлекают своих гостей в обстановке кричащей роскоши не замечая голода, страданий, царивших снаружи, поэтому гнев и отчаяние продолжали накапливаться в сердцах простых людей. Контраст был настолько велик, что резал глаза: шёпот зависти и злобы смешивался с разноцветными огнями и весёлой музыкой, доносящейся из дворца. Картина пира во время чумы — это яркое свидетельство пропасти между теми, кто обладает властью и привилегиями и теми, кто ежедневно борется за своё выживание.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Царское Село. Александровскій дворецъ.

18:18

***

— Ваше Величество, есть сведения, что в прессе появились статьи, намекающие, будто бы вы ведёте Россию к диктатуре. Говорят, что вы не тот Николай, — с иронией заметил премьер-министр князь Николай Дмитриевич Голицын. — Я тот, кто может изменить их игру и пусть пишут что хотят, но за окном царит зима, а в моём сердце и голове бушует огонь, поскольку каждая победа и каждый шаг требуют от меня жертв. Я чувствую, как где-то рядом накапливается напряжение, поэтому успех это злейший враг тех, кто мечтает о хаосе, а такие люди остаются в нашем государстве, но как говорится Caesar ad Rubiconem, — мечтательно проговорил Николай, закрыв свои глаза от предвкушения скорых побед русского оружия и третьей столицы суперимперии Константинополя-на-Босфоре. 11 февраля: «Скворцов, влиятельный чиновник Синода и редактор религиозного журнала «Колокол» подтвердил то, что позавчера сказал мне князь О. о впечатлении, произведённом убийством Распутина на различные слои русского народа: «Крестьян не на шутку встревожило это убийство, поскольку Григорий был таким же мужиком как и они сами и они посчитали вполне естественным то, что перед ним должны были открыться двери императорского дворца, поэтому они дают простое объяснение причин убийства: враги народа убили старца, поскольку он защищал народное дело перед царём. Впечатления более высоких социальных классов, моей духовной клиентуры, купечества, официальных лиц и помещиков также малоприятные: убийство Распутина рассматривается как дурное предзнаменование. Вы знаете, как суеверны русские. Всё, что я могу вам сказать, так это то, что повсюду только и слышно о пророчестве, которое Григорий часто повторял царю и царице: «Если я умру или если вы покинете меня, то потеряете сына и корону в течение шести месяцев». 13 февраля: «Одиннадцать рабочих, входящих в состав Центрального комитета военной промышленности арестованы по обвинению в том, что они подготовляли революционное движение, имеющее целью объявление республики. Аресты этого рода нередки в России, но обычно публика о них ничего не знает после тайной процедуры обвиняемые заключаются в государственную тюрьму или ссылаются вглубь Сибири, ни одна газета об этом не говорит часто даже семья не знает, что стало с исчезнувшими и молчание обычно окружающее эти короткие расправе много содействовало установлению трагической репутации Охранки. На этот раз отказались от тайны сенсационное сообщение возвестило прессе арест одиннадцати рабочих Протопопов хотел таким путём доказать, что он занят спасением царизма и общества». — Ваше Императорское Величество, но в думских кулуарах уже начали обсуждать возможность ограничения полномочий ваших как императора на протяжении войны. Это циркулирует через либеральных депутатов и банкиров, — докладывает премьер-министр Российской империи князь Николай Дмитриевич Голицын. — Внешняя война очевидна и прямолинейна, но внутренняя война это нечто иное, коварна и извилиста я хочу предупредить всех, кто попытается ограничить мои права как самодержца и столкнутся с волей великого русского народа, который теперь един со мной, — решительно заявляет Его Императорское Величество Государь император Николай Александрович. — Недавно военный министр Михаил Беляев посетил штаб Северо-Западного фронта, где были одержаны многие победы, но, однако среди офицеров и даже генералов царило неоднозначное настроение, так как они говорили, что слишком быстро всё меняется, а некоторые считают, что вы активно вмешиваетесь в военные дела, — с трудом чётко произнёс глава правительства Российской империи князь Николай Голицын, а император Николай II сжал свои кулаки и это было уже не просто недовольство — это было предупреждение. — Кто же именно? — строго спросил Его Величество. — Мой Государь, все имена вам уже известны, но самые известные это Василий Гурко, Николай Рузский, Брусилов, Корнилов. В Лондоне встревожены стремительным продвижением, но выражают нам полную поддержку, — ответил премьер-министр Российской империи князь Николай Дмитриевич Голицын, склонив голову перед монархом. — Им не нравится, что Россия больше не просит? — тонко уточнил император Николай II. — Ваше Императорское Величество, явно боятся, что мы решим исход войны до того, как их армии развернутся на полях прекрасной Франции и просвещённая Европа не любит, когда её ставят перед фактом, — отозвался премьер-министр России князь Николай Дмитриевич Голицын, а Его Величество ответил что это был ответ за десятилетия унижений, за проигрыш Японии, у которой за спиной стояли банкиры лондонского Сити, за русскую революцию, но монарх понимает, что эта война продолжает вестись не только с пушками, но и с пером и победа может обернуться изоляцией за столом переговоров. — Россия возвращается в игру и диктует свои правила, но не хочет обострять отношения со своими союзникам. Пусть Европа увидит как действует наше государство, когда её уважают и русская армия не просто защищалась, а побеждала по всем канонам военного искусства. Мы обеспечил всем военнопленным надлежащее обращение и немцы запомнят, когда начнутся мирные переговоры, то вспомнят, кто был благороднее, — с хищной улыбкой постановил Государь император Николай Александрович. В это же время в кабинет зашёл министр иностранных дел Российской империи Николай Николаевич Покровский с телеграммой от премьер-министра прекрасной Франции Аристида Бриана: «Париж выражает восхищение решительностью российского командования и подтверждает готовность координировать действия в дипломатии. Президент Франции Раймон Пуанкаре просит аудиенции через моего посла». Из дневника посла Франции в Российской империи Жоржа Мориса Палеолога от 14 февраля 1917 года: «В соответствии с инструкциями, полученными от Бриана я только что направил следующее письмо Покровскому: «Имею честь информировать императорское правительство, что правительство республики предлагает включить в условия мирного договора, которые предстоит продиктовать Германии следующие территориальные требования и гарантии: 1. Эльзас-Лотарингия должна быть возвращена Франции. 2. Её границы, во всяком случае, должны простираться вплоть до рубежей бывшего герцогства Лотарингского они должны быть проведены таким образом, чтобы обеспечить стратегическую необходимость и включить во французскую территорию весь угольный бассейн долины Саара. 3. Другие территории на левом берегу Рейна, которые в настоящее время входят в состав Германской империи должны быть полностью отделены от Германии и освобождены от её политического и экономического влияния. 4. Территории на левом берегу Рейна, которые не будут включены во французскую территорию сформируют автономное и нейтральное государство они будут оккупированы французскими войсками до тех пор пока вражеские государства не выполнят все условия и гарантии, предусмотренные мирный договором. Соответственно правительство республики будет счастливо иметь возможность рассчитывать на поддержку правительства империи при реализации его планов». Покровский сразу же ответил, что правительство республики может рассчитывать на поддержку правительства империи при реализации его планов». — Николай Дмитриевич, мы становимся влиятельной силой, с которой приходится считаться, а Франция как и наша любимая Британия, убедились, что мы уже не та Россия, что в 1905 году, но я был уверен, что это только начало и наша победа послужит сигналом для всего мира о том, что Россия пробудилась и чувствую, как сама мировая история перекраивается под моими руками, словно металл в руках искусного кузнеца! — с преувеличенным пафосом проговорил Его Императорское Величество и на мгновение мысленно вознёсся на пьедестал с лавровым венком как император Рима Гай Юлий Цезарь и отправился в телеграфный зал, где он продиктовал послание Кайзеру Вильгельму: «Ваше Величество, доблестные войска оказались в кольце не из-за слабости, потому что в этот раз Россия пришла не с покорностью, а с разумом и волей. Мы не ищем унижения Германской империи, но и терпеть её пренебрежение больше не намерены, то подумайте, что пока ещё есть шанс решить судьбу всей Европы за столом без сепаратного соглашения между нами, а не в окопах», тем временем Франция делала ставку на Британию, а Лондон колебался и ситуация была нестабильна. — Ваше Величество, если мы победим нас забудут, но если мы изменим правила игры, то нас будут помнить, а Британия боится, что мы перехватим контроль над Балканами. Я предлагаю обратиться за помощью к Великобритании и англичане смогут Королевским флотом напугать Германию, отправив свой Роял Нэви в Балтийское море и Германии не выгодно будет воевать на два фронта. Нам нужно обратиться за помощью к Дэвиду Ллойд Джорджу и необходимо переговорить с послом Великобритании, — тонким голосом говорил премьер-министр Российской империи князь Николай Дмитриевич Голицын. — Лидеры социалистического восстания не хотят вывести Российскую империю из войны и хотят принятия в Европе, чтобы им рукоплескала публика, и писали хвалебные оды в газетах в честь спасения французов жизнями русских солдат. Мне сейчас требуется единая империя, потому что начинается жаркий период в войне на истощение и выбивания с мировой арены, а Грецию скоро додавят вступить в Антанту в одно время с Вашингтоном, которые готовились к вступлению в войну против Германской империи после череды провокаций с обеих сторон. Армяне были довольны результатами наступления русской армии и немного уняли в своих сердцах месть, а вот только элиты были настроены на создание собственного независимого государства за счёт русских побед и разговоры про Великую Армению, которой им вдруг ни с того ничего дадут порулить вызывал лишь смех у знающих людей. Моё вмешательство в исторические процессы полностью изменило все расклады на мировой арене, если британцы продолжают продвигать свои интересы, то французы кусают локти от зависти! — с чувством собственного достоинства отвечает Его Императорское Величество Государь император Николай Александрович, закрыв глаза. — В целом всё даже неплохо связи между нашими государствами только крепнут год от года, а каких-либо раздражающих факторов между нами я лично не усматриваю разве что вопросы по кредитам иногда возникают, но это мелочи. Вот за президента Франции Раймона Пуанкаре с одной стороны за него на выборах 60% избирателей проголосовало, но с другой как и в любой парламентской республике власть главы государства сильно ограничена многими факторами, если перевести вопрос в цифры, то я бы сказал, что он самостоятелен на 30-40% и Франция — это великая держава в тройку входит с Британией и Россией. Самые напряженные отношения у Франции с Германией война 1870 года сидит занозой в сердцах французских политиков. Второй вопрос внешней политики у французов на протяжении тысячелетия — это отношения с Британией. Между этими странами разное бывало, а Франция целиком захватывала Британию и наоборот тоже случалось, а одна война между ними, например, вовсе называется Столетней и это вообще мировой рекорд по продолжительности, которая строго говоря длилась сто шестнадцать лет, — докладывал премьер-министр Российской империи князь Николай Голицын.

***

Россійская имперія. Москва.

Театральный проездъ, 2. Гости́ница «Метропо́ль».

20:10

***

— Алексей Алексеевич, я очень доволен своей поездкой в Россию и благодарен судьбе, что она свела меня с человеком как вы и я знаю ваши великолепные подвиги против Центральных держав и намерен исхлопотать у Его Величества короля Джорджа орден Подвязки! Как всегда на уровне в России умеют отмечать с размахом и я недавно прибыл в вашу первопрестольную столицу и стараюсь познакомиться поближе, так вот не посоветуйте с чего бы мне лучше начать? — льстивым тоном начал разговор глава делегации Альфред Милнер, виконт Милнер. Через несколько дней он готовился отбыть из Петрограда в порт Романов-на-Мурмане, чтобы на крейсере вернуться в Лондон. Он указал Бьюкенену, что и как писать в Форин-Офис об итогах союзнической конференции и рекомендовал членам делегации проявить оптимизм в связи с положением в России, но ни в коем случае не упоминать о том, что дипломатическому корпусу стало известно о заговоре против императора и о сроках осуществления. Оставалось одно важное это вербовка или склонение к сотрудничеству генерала Соколова и он решил сам поговорить с господином Алексеем Соколовым подкупить лестью, нарисовать перспективы дружбы с одним из влиятельнейших деятелей Британской империи. — Альфред, я благодарю вас за тёплые слова, но как вам радушный приём вашей делегации? К сожалению, я и сам своего рода тут чужой, поскольку в основном нахожусь в Генштабе в Могилёве и по правде сказать я не являюсь светским человеком и больше люблю трудолюбие и дисциплину, поэтому с таким вопросом лучше обратиться к кому-то из княжеского сословия Москвы, — самокритично отозвался полковник Алексей Соколов и внимание к себе от британского лорда — это не то к чему он стремился и пусть он аристократов обхаживает более податливых к такому вниманию со стороны белого господина. — Вы заслуживаете этого и вы можете быть достойны всех самых высоких орденов и поощрений Британской империи не только за храбрость, но за ум и знания! — восторженным голосом говорит Альфред Милнер, виконт Милнер. — Что-то он темнит, — решил полковник Генерального штаба Алексей Соколов, но так же простодушно и открыто улыбался английскому министру без портфеля. — Ваше превосходительство, я не скрою, что Британская империя в трудные нынешние времена совместной борьбы с бошами и в радостные дни мира нуждается в таких мудрых и смелых русских союзниках как вы! — с радостью озвучил на ломаном русском языке член военного кабинета и глава английской делегации Альфред Милнер, виконт Милнер. — Он хочет купить меня орденами и сокровищами Британской империи интересно, что ему всё-таки от меня требуется? — мысленно произнёс полковник Алексей Соколов, но в душе был рад такому лестному вниманию со стороны британского лорда. — Алексей Алексеевич не хотели бы приехать в Лондон во главе военной миссии? Мы могли бы это организовать ведь на Восточном фронте идут бестолковые бои, оттого гибнут миллионы ваших товарищей. Здесь вы не заслужите лавров, а во Франции ожидаются важные события, поэтому с вашим опытом вы могли бы принять в них участие и занять видное положение среди стран Антанты! — с преувеличенным пафосом шептал член военного кабинета Альфред Милнер, виконт Милнер, поднимая бокал шампанского. — Милорд, но моё место в России, — твёрдо ответил полковник Соколов. — Россия обречена, поэтому не сегодня-завтра она рухнет чего бы мне очень не хотелось, наступит анархия и польются потоки крови, но знаю как без надёжных союзников можно будет остановить развал Российской империи. С кем окажетесь вы, когда императорская армия перестанет существовать вместе с государством? Я говорю вам с глазу на глаз и не хочу быть пророком, но скоро грядёт великое потрясение! — вкрадчиво и очень любезно продолжал настаивать лорд Милнер и высказал основное, чтобы Соколов передал ему чешскую и словацкую группы патриотов Балкан под покровительство Великобритании. — Альфред, я постараюсь вас помочь и готов на close cooperation, но только при соблюдении интересов моего государства иначе никак, безусловно, выполню свои обязательства по сопровождению вас до Мурмана как мы и договорились, а вы сделаете то же самое, если вы ожидаете помощи и поддержки от Российской империи, но в любом случае решать только вам и вашему правительству, — тактично высказался на английском языке русский полковник Генерального штаба Алексей Соколов, который решил, что не стоит сразу сжигать все мосты с союзниками. В скором времени в подготовку заговора, направленного против конкретно самодержавия включились британские политические деятели. Среди них были премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж, сэр Джордж Бьюкенен и Альфред Милнер они планировали осуществить дворцовый переворот, сохранив монархию, чтобы отстранить от престола прогерманские силы, которые препятствовали выполнению союзнического долга и победе Антанты, что объединяло разных людей как лорды, американские финансисты, революционеры и британские разведчики? При тщательном изучении их деятельности становится, очевидно, что были связаны с тайными обществами, члены которых часто состояли в кровном родстве. В 1891 году в Лондоне основано общество «Круглый стол», которое стало из влиятельных сил в формировании политики Туманного Альбиона. Среди основателей общества были известные личности как лорд Эшер, Альфред Милнер, виконт Милнер, Артур Бальфур и сэр Джордж Бьюкенен. Основной целью распространение британского влияния на весь мир, а также установление английского языка в качестве международного и создание мирового правительства. В 1904 году во главе Круглого стола встал Альфред Милнер. Он учредил стипендию Родса, которая давала возможность студентам со всех континентов учиться в Оксфордском университете. Каждому из студентов в самый восприимчивый период его жизни внушали мечту основателя — мировое правительство. С Круглым столом был связан советник американского президента Вильсона Эдвард Мандел Хауз по прозвищу «полковник Хауз», который хорошо знал виконта Милнера и сотрудничал с Круглым столом и премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж. Впоследствии во время Версальской конференции советниками Ллойд Джорджа были члены Круглого стола и через Ротшильда имеет связи в Вашингтоне с семействами Шифф, Варбург, Гуггенхайм, Рокфеллером, Ротшильд и Карнеги. Они щедро финансировали Германию в её подрывной деятельности, направленной против России, начиная с 1914 года немцы субсидировали революцию через банк Варбургов в Гамбурге. Этот банк обеспечивал деньгами революционеров в России через представительства в Швеции, поэтому германские агенты организовывали беспорядки и врагом был рейхсканцлер Германской империи Теобальд фон Бетман-Гольвег, находившийся в родстве с Яковом Шиффом. Именно Бетман-Гольвег не поставил в известность Кайзера Вильгельма II дал согласие германского правительства на проезд Ленина и его товарищей через Германию весной 1917 года. В связи с этим представляется загадочной гибель военного министра Горацио Герберта Китченера, который по приглашению русского императора он направлялся в Россию на борту крейсера «Hampshire». Китченер придавал визиту в Россию крайне значение, что он хотел передать императору? Крейсер, на котором находился военный министр по странной случайности подорвался на мине и затонул вечером 5 июня 1916 года. Примечательна реакция на гибель Китченера, например, Великий князь Михаил Михайлович, живущий в Лондоне с морганатической женой, внучкой Пушкина графиней Софией фон Меренберг писал Николаю II: «Смерть и гибель бедного Китченера была большая, неожиданная драма всех страшно поразившая. Для меня лично это весьма чувствительная потеря я его душевно любил, был его большим поклонником и глубоко его уважал и ценил. Я его часто видел и он ко мне всегда очень сердечно относился последний раз я его видел за три дня до его смерти. Он меня продержал около часа и главное говорил о своей поездке в Россию, спрашивая разные советы. Он Россию очень любил и был нашим лучшим и вернейшим другом». Именно английский патриотизм заставлял желать победы Российской империи войне и странным представляется тот факт, что лорда Китченера на посту военного министра сменил Альфред Милнер — это глава тайного общества «Круглый стол» и сторонник нового мирового порядка. — Эх, наш мир с каждым днём меняется и мы должны меняться вместе с ним, тем более на мне лежит ответственность за Британскую империю и все её колонии и доминионы, если для их сохранности надо обниматься с русскими и сотрудничать с ними, то так тому и быть. Хорошо будет если русские не решат вспомнить все свои старые обиды по отношению к Лондону, но как ни странно, но именно приближающаяся русская революция спасает нас от русской мести, — мысленно подумал британский аристократ из Великого герцогства Гессен-Дармштадта, взмахнув рукой типа коль пошла такая пьянка режь последний огурец. Правящие круги Англии и Франции выражали недовольство тем, что Россия, которая была ослаблена и могла служить пушечным мясом для Антанты и отвлекать германские дивизии с Западного фронта смогла оправиться от поражений и в кампании 1916 года перехватить инициативу. Александр Спиридович вспоминал, что во время дипломатического приёма по случаю нового года, принимая поздравления дипломатов император беседовал с французским послом Палеологом, подойдя к английскому послу Бьюкенену он сказал ему что-то, вызвавшее у того недовольство и в ходе беседы с Морисом Палеологом посол Великобритании в России Джордж Уильям Бьюкенен выразил расстройство. Император выразил недовольство тем, что посол британской короны не оправдал его ожиданий и напомнил о предыдущем случае, когда он упрекнул Бьюкенена в том, что тот посещает людей, которые являются врагами монархии. Следует уточнить, что в данном контексте речь идёт о визитах представителей оппозиции к послу Великобритании в России, а не о визитах посла к ним. Стало очевидно, что императору стало известно о закулисной деятельности посла и его связях с оппозицией. 18 января 1917 года в Петроград на открывавшуюся союзническую конференцию прибыла комиссия в представителей Англии, Франции и Италии. Цель визита Милнера — это заставить императора Николая II допустить подконтрольную оппозицию. Во время визита британский политик Альфред Милнер, виконт Милнер встретился с председателем Военно-промышленного комитета Александром Гучковым, князем Георгием Львовым, председателем Михаилом Родзянко, генералом Александром Поливановым, бывшим министром иностранных дел Сергеем Сазоновым, английским послом Джорджем Бьюкененом, лидером кадетов Павлом Милюковым. В результате Его Величеству были предъявлены требования: 1. Введение в штаб Верховного главнокомандующего союзных представителей с правом решающего голоса. 2. Обновление командного состава армии в согласовании с державами Антанты. 3. Введение Ответственного министерства. На эти требования император ответил отказом по пунктам. 1: «Излишне введение союзных представительств, ибо своих представителей в союзные армии с правом решающего голоса вводить не предполагаю». 2: «Тоже излишне. Мои армии сражаются с большим успехом, чем армии моих союзников». 3: «Акт внутреннего управления подлежит усмотрению монарха и не требует указаний союзников». В том же духе был выдержан ответ императора Николая II английскому послу сэру Джорджу Бьюкенену, который во время аудиенции позволил себе обсуждать внутренние дела Российской империи, а сэр Джордж Уильям Бьюкенен дал понять, что в случае невыполнения требований ждёт революция, а возможно гибель. Отрицательный ответ императора Николая II на фактически предъявленный союзниками ультиматум привёл к тому, что в кругах Антанты решено отказаться от дипломатического давления и перейти к поддержке оппозиции, но с сохранением монархии. В Москве Генеральный консул Роберт Брюс Локкарт встречался с председателем земского союза князем Георгием Львовым, также присутствовали Михаил Челноков — это городской голова, Василий Маклаков — это лидер московских кадетов и член Прогрессивного блока. Глава британской делегации Альфред Милнер, виконт Милнер, будучи в Москве нашёл возможность нанести визит лично городскому главе, давая понять с кем хочет иметь дело глава Круглого стола из империи, над которой никогда не заходит солнце. — С вами приятно иметь дело! — улыбнулся Соколов. — Британия всегда была заинтересована в поддержании стабильности в Российской империи, а торговля процветает и деловые партнёры это прекрасно понимают и Британская империя ценит талантливых людей и я хочу заметить, что наши возможности гораздо шире, чем у ваших нынешних покровителей! — с чарующей улыбкой говорил член военного кабинета Альфред Милнер, виконт Милнер, но потерял нить разговора, а его британская невозмутимость треснула как фарфоровая чашка, предвкушая реакцию Соколова.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Дворцовая набережная, 4. Посольство Великобританіи.

21:30

***

— Ваше Императорское Высочество, позвольте выразить мою глубокую признательность за эту аудиенцию. В такие времена как эти, когда тени сомнений нависают над империей обмен мыслями с вами это не просто дипломатия, а необходимость. Это событие как мы уже совсем недавно обсуждали всколыхнуло всю Европу, но как вы думаете, что это значит для династии Романовых? — спросил посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, стараясь сохранить дипломатический тон, принимая в резиденции Великую княгиню, супругу Великого князя Дмитрия Павловича и дочь германского Кайзера Вильгельм II. — Джордж, вы как всегда, прямолинейны, но как мы уже обсуждали совсем недавно гибель этого загадочного человека стала ударом по империи, но и облегчением. Его гибель дело рук моего супруга Великого князя Дмитрия Павловича, его друга Феликса и депутата Пуришкевича, поскольку они видели в нём угрозу, возможно, были правы, но теперь это может разжечь хаос. Великая война значительно истощила нас, а византийские интриги только подливают масла в огонь. Вы, англичане, наверное, анализируете как это скажется на нашем альянсе, — с умным видом произнесла Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская, положив руку на огромный живот под светло-розовым платьем, будучи на девятом месяце беременности, поправив аграф на голове, сидя в кресле. — Лондон действительно обеспокоен, а Григорий Ефимович Распутин был не просто мистиком, который явно символизировал коррупцию и слабость в самом сердце власти, а его убийство в Юсуповском дворце это чёткий сигнал, что недовольство растёт и мы опасаемся, что это подорвёт стабильность России, а в разгар войны с Центральными державами это может быть смертельно, — ласковым голосом произносит британский дипломат и посол в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, положив свою руку на бедную руку Августейшей особы. — Джордж, в декабре 1916 года я, Феликс, Ирина, Дмитрий, Михень и некоторые другие члены Августейшей семьи Романовых обсуждали как крестьянин Григорий Распутин и императрица Всероссийская Александра Фёдоровна подрывает авторитет, но теперь, когда его нет воздух в Петрограде стал чище, но страх ещё остался, вероятно, вы имеете свои источники информации, то как вы думаете, что будет следующим шагом Николая? — тихо спросила Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская. — Мои донесения в Лондон говорят о том, что император Всероссийский в замешательстве и теряет контроль, а это опасно для всех нас, но давайте будем честны в эти моменты, когда мир рушится мы ищем опору в чём-то человеческом. Вы всегда были для меня воплощением силы и грации, но это не просто дипломатия и это искренность, — льстиво отвечает британский дипломат сэр Джордж Уильям Бьюкенен, взяв за руку Великую княгиню. — Джордж, некоторые недостаточно ценят ту свободу и стабильность, которую им дарует самодержавие. Знает эти бунты как капризные дети, требующие внимания, но стоит лишь дать им немного розог и они снова покорно вернутся к своим играм. Я восхищена британским умением сохранять видимость демократии не уступая при этом ни пяди своей власти и это идеальный пример для подражания! — с надеждой в голосе отзывается беременная красавица, а взгляд становится более интимные и она трепетно касается руки седовласого дипломата, а атмосфера в кабинете накаляется, поэтому Джордж, словно под гипнозом ведёт Великую княгиню Викторию в нежно-розовом платье в свою квартиру при посольстве, где огонь в камине отбрасывает яркие тени. Их объятия становятся страстными, словно попытка забыть о надвигающемся хаосе, а посол Великобритании сэр Джордж приблизился к ней, желая утешить он присел рядом, взял её руку в свою и в этот момент что-то сломалось. Слова сочувствия затихли, уступив место неконтролируемому влечению, а губы накрыли губы в жадном поцелуе, а Великая княгиня не отстранилась и в её глазах явно читается смесь скорби, страха и внезапно вспыхнувшего желания. Поцелуй становился страстным, а руки дипломата скользили по плечам, спускаясь ниже и Великая княгиня Виктория Александровна ответила на его ласки, а тело дрожало от возбуждения и стыда и седовласый джентльмен чувствовал как пальцы робко расстегивают пуговицы на его жилете. В этом сумраке вдали от их Родины два человека, связанные узами политики и взаимной симпатии, переступили черту, поддавшись власти момента и после случившегося они лежат в объятиях, а их дыхание постепенно выравнивается. Тела сливаются в ритме, полном желания и отчаяния и этот момент политика отступает на задний план и остаётся только инстинкт выживания и страсть — Ваше Императорское Высочество, не переживайте вы, а ваш малыш находится в полной безопасности, но вам надо немного расслабиться, а я вам в этом помогу! — искушённо шептал посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен, опустившись в тёплую кровать, а Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, придерживая двумя руками огромный живот легла на бок и закрыла глаза, чувствуя сзади вхождение в её мокрое влагалище члена британского дипломата по самое основание, наслаждаясь от плавных толчков, которые медленно совершает седовласый джентльмен, которые в отличие от жестокого изнасилования со стороны крестьянина Григория Распутина приносят принцессе Виктории Луизе не боль и унижение, а странное наслаждение и спустя несколько минут беременная на девятом месяце Великая княгиня, лёжа на боку в полумраке ночи заметила как её клитор набух и стал подрагивать в такт фрикций члена англичанина, скользящий в её хлюпающем влагалище, поэтому рука красавицы начала тереть набухший клитор едва ли сдерживая громкие стоны от двойного наслаждения, вспоминая чему учила её с кузиной Ирэн Элизабет Александра и её бисексуальный супруг Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, поэтому сексуальные похождения герцога и герцогини Стаффордширских почему-то начали сильнее дразнить немецкую принцессу и дочь императора, но всякий раз чувствовала ощущение внизу живота это голод по мужчине власть которого хочется почувствовать над собственным телом, но Великая княгиня Виктория Александровна между делом вспоминала своего любимого супруга Великого князя Дмитрия Павловича, который находится на Персидском фронте, чувствуя приятное томление и расслабление внизу и Августейшая особа давно не чувствовала такой живой и желанной и жаждала женского счастья, тепла и ласки и Великая княгиня Виктория Александровна нашла это в объятиях старого британца, который видел в ней не принцессу, а просто женщину. Дипломат продолжает свои плавные движения и Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская застонала от удовольствия и хотелось, чтобы этот момент длился вечно, чтобы могла забыть обо всех своих проблемах и заботах и просто наслаждаться любовью и страстью, но принцесса прекрасно знает, что это невозможно и завтра ей снова придётся надеть маску Великой княгини и вернуться к своей прежней жизни, но сегодня она могла позволить себе быть просто женщиной, любимой и желанной. Комната наполнилась тихими стонами, смешанными с английскими фразами, которые седовласый дипломат шептал ей на ухо. Великая княгиня Виктория Александровна вспомнила как нуждается в тепле и понимании после кошмарного секса с Распутиным ведь грубая сила и животная похоть мужика оставили в её душе рану, которую ничто не сможет исцелить, но её встреча с сэром Джорджем, который опытный и заботливый дипломат стала для Великой княгини глотком свежего воздуха. Она чувствовала свободной, забывая о тяготах придворной жизни и надвигающейся революции и в этот момент существовали только она и британский посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен, связанные не только физической близостью, но и взаимным уважением и пониманием. — Джордж, это было необходимостью как глоток воздуха в удушающей комнате, но пусть это было неправильно, но ничего уже не вернёшь. Вы так проницательны и я всегда ценила в мужчинах умение видеть суть вещей, но я не подозревала, что дипломатия может быть такой тактильной, — громко застонала на английском языке Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна Романова, возлежа на боку и чувствует как её раздутое от беременности тело откликается на толчок и тёплая волна разливается по животу, согревая нерождённого ребёнка, а британский дипломат, чувствовавший нарастающее возбуждение усилил темп, а его движения становились энергичными и уверенными. Он прошептал ей на ухо несколько ласковых слов на английском языке, которые Великая княгиня поняла без труда и немецкая принцесса ответила стоном, полным удовольствия, когда волна оргазма накрыла её с головой, унося в мир блаженства, чья жизнь была полна протоколов и обязанностей, но в эти редкие моменты находила отдушину, возможность почувствовать женщиной, свободной от бремени титула. Движения дипломата становились более уверенными и ритмичными и Виктория Александровна застонала и в этот момент была женщиной, жаждущей любви и ласки и старый джентльмен с его опытом и вниманием дарит ей это в полной мере. Виктория чувствовала себя желанной и любимой и это ощущение было для неё бесценным и тут посол заполнил её горячим семенем и мокрый член выскочил из неё. После разрядки они лежали, наслаждаясь тишиной и Виктория Александровна чувствовала себя умиротворённой и счастливой, словно после долгого и тяжёлого путешествия она наконец-то добралась до гавани. Она знала, что этот момент останется в её памяти навсегда, как символ надежды и любви в этом жестоком и несправедливом мире. — Виктория Луиза, я рад, что был тем, кто разделил его с вами, но мир не ждёт и завтра нас ждут битвы! — запыханным голосом ответил официальный представитель Великобритании, возлежа в постели и убрал со лба прилипший седой волос. — Вы англичане всегда смотрите как на шахматную партию, но для нас это кровь, — дрожащим голосом промолвила беременная 24-летняя Великая княгиня Виктория, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская, возлежа на груди у мужчины, который почти ровесник её отца. — Виктория, но Лондон действительно обеспокоен этим событием, но Григорий Распутин был пешкой в Большой игре, то его устранение может ослабить влияние Германии на императорским двор, но рискует спровоцировать революцию. Я видел как такие события разворачивались в других странах, но его гибель это сигнал к революции, — тяжело вздохнул седовласый джентльмен сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Я двоюродная племянница императрицы Александры Фёдоровны, но это не значит, что я разделяла её слепоту, но теперь я чувствую облегчение, но и страх, что если это только начало? Война тянет нас в пропасть и такие смерти как искры в пороховом погребе, а вы что думаете о нашем будущем? Ваша Британия поддержит нас или увидит в этом шанс для британских интересов? — с хитрой ухмылкой спрашивает 24-летняя Великая княгиня Виктория Александровна, прикрывая одеялом наготу своего беременного тела. — Я опасаюсь, что без либеральных реформ тут всё рухнет, поскольку Григорий Распутин был симптомом не причиной, а теперь, когда он мертв, но это шанс для очищения, но давайте не будем углубляться в политику. Вы выглядите такой утомлённой и эти события они трогают вас глубже, чем вы показываете, — нежно с любовью наставляет 62-летний британский дипломат и посол в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен и в воздухе повисла напряжённая тишина. Она коснулась его руки и в этом жесте смесь отчаяния и желания. Убийство Григория Распутина при её участии как месть за жестокое изнасилование накануне разбудила в ней что-то первобытное страх перед неопределенностью, но и жажду жизни. — Я очень утомлена, но не только страхом и беременностью и в такие моменты понимаешь как хрупка жизнь. Мы ходим по краю и нужно забыть о политике и просто почувствовать и вы один из немногих, кто понимает меня, — кокетливо заметила Великая княгиня, поправляя жемчужное ожерелье, а их губы встретились в поцелуе. Виктория Луиза отдаётся моменту, забывая о политических бурях, а сэр Джордж Уильям проявляет нежность и сливаются в объятиях, наполненных эмоциональным разрядом после напряжённого разговора. Виктория, всегда сдержанная на публике отдалась во власть чувств и седовласый джентльмен очарованный её красотой и смелостью отвечает на её ласки с нежностью. — Виктория, двоюродный дядя Его Величество король Великобритании и Ирландии Джордж V обеспокоен, но Распутин был не просто святым старцем он был инструментом, который мог повлиять на войну, но хаос в Петербурге растёт и я слышал, что вы были одной из немногих, кто видел его влияние изнутри! — с любопытством поинтересовался чрезвычайный и полномоченный посол сэр Джордж Уильям, обнимая в постели принцессу. — Что думаете о роли Британии в этом? Неужели вы просто наблюдаете как рушится Российская империя? Вы всегда были таким проницательным и в эти смутные времена даже я нуждаюсь в моменте забвения. После всех этих ужасных событий с Распутиным, я не могу не чувствовать облегчения. Его смерть — это, безусловно, конец эры хаоса при нашем дворе. Говорят, что заговорщики сделали всё, чтобы сохранить тайну, но вы как никто другой знаете как это отразилось на императорской семье. Как думаете, это изменит что-то в политике России? Николай и Александра они сломлены ведь их друг Распутин манипулировал ими как марионетками и теперь, когда его нет я боюсь, что это только усилит хаос, но в каком-то смысле освобождение. Вы знаете, я всегда подозревала его мотивы и ваши присутствие и поддержка — это как глоток свежего воздуха иногда слова не нужны. Давайте забудем на миг о Распутине, о политике и просто побудем вместе, — расслабленным тоном сказала Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, находясь на девятом месяце беременности, возлежа в постели посла британской короны в его квартире при посольстве. — Ваше Императорское Высочество, вы очень красивая женщина в мире коронованных мужчин, оттого вы заслуживаете большего, чем все тени прошлого, но ваш насильник уже мёртв, но ваша жизнь и жизнь вашего ребёнка продолжается, — сладострастно прошептал посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, а атмосфера меняется напряжение обсуждения перерастает в интимное и беременная красавица не отстраняется, а позволяет ему приблизиться. Принцесса вздохнула, поскольку её жизнь полна ограничений, когда носишь под сердцем императорской кровь. Секс с британским дипломатом, который может разрушить всё, но разве можно винить? Женщине тоже нужны развлечения, а сэр Джордж Уильям Бьюкенен был так убедителен в комплиментах и других вещах, так как он элегантный и обходительный, оказался настойчивее, чем Виктория Луиза предполагала. — Распутину доверяли многие из наших близких, включая императрицу Александру Фёдоровну, а его гибель оставила пустоту и сомнения в сердцах многих, к сожалению, его влияние было слишком спорным и трагическая развязка казалась неизбежной, — глубокомысленно изрекла Её Императорское Высочество. — Ваше Императорское Высочество, но давайте не будем углубляться в дипломатию сейчас и вы выглядите усталой в вашем-то положении и эти события явно сказались на вас, так что позвольте мне предложить немного отвлечься и в такие моменты важно найти утешение, не так ли? Вы всегда были для меня не просто Великой княгиней и германской принцессой, а особенной женщиной! — игриво шепчет господин посол и седовласый джентльмен целует беременную красавицу. Лунный свет, проникавший сквозь задернутые шторы ласкал её обнажённую спину и Виктория чувствовала как тепло распространяется и расслабляются мышцы, скованные напряжением придворной жизни. Мысли, обычно роящиеся в голове отступили, оставив ощущение настоящего момента. Джордж продолжал двигаться с неутомимым постоянством, а шершавые от возраста и опыта руки обхватывали бока беременной красавицы. Она чувствовала себя хрупкой фарфоровой куклой в сильных руках, которой позволялось на миг забыть о царственной роли, политических интригах и просто быть женщиной. В голове промелькнула мысль о том как далеко ушла от невинной принцессы, но этот путь, усыпанный терниями и соблазнами привёл её сюда к мимолетному моменту забвения. Воспоминания о Распутине, словно комья земли всплывали в памяти принцессы Виктории Луизы Прусской, отравляя сладость момента. Его липкие руки, дикий взгляд, запах пота, а особенно огромный член, разрывающий её узкую дырочку всё это вызывало дрожь отвращения, которую Виктория Луиза пыталась подавить, но был другой мужчина, другое прикосновение и другая реальность. Она почувствовала, как его слова проникают глубже, чем его плоть и в этом безумном акте было что-то большее, чем просто похоть и сплетались политика, страсть и отчаянная надежда на то, что эта связь сможет предотвратить надвигающуюся бурю. Там, среди шепота интриг и золотого блеска Распутин казался всесильным, а ео влияние на императрицу было пугающим, его предсказания зловещими. — Ваше Императорское Высочество, я лишь стремился укрепить наши союзнические отношения в самом прямом смысле этого слова! — жеманным голосом ответил сэр Джордж Уильям Бьюкенен, возлежа на боку и снова проник в тело принцессы, чьи манеры безупречный двигался с осторожной нежностью и в этой близости Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна находила временное спасение от кошмаров. Лунная дорожка, пробившаяся сквозь щель в шторах освещала тела и на мгновение Виктория Луиза Прусская была просто женщиной, ищущей тепла и утешения в объятиях седовласого мужчины, а завтра наступит новый день и Высочайшая особа снова станет Великой княгиней, но сейчас могла позволить себе слабость, кратковременную иллюзию свободы. Движения дипломата были размеренными и предсказуемыми, словно механизм, призванный успокоить и утешить. Вики чувствовала его тепло на своей спине, его дыхание у своего уха, а мысли как назойливые мухи кружились вокруг. Образы Распутина, безумный взгляд, грязные руки, воспоминания об изнасиловании всё это всплывало в памяти, отравляя редкие минуты покоя, но Виктория отгоняла их, сосредотачиваясь на настоящем моменте, на ощущениях, которые дарит седовласый джентльмен. Каждое движение мужчины было пропитано уважением, словно он держал в руках драгоценный фарфор, боясь разбить его. Эта осторожность была новым опытом для Виктории Луизы, привыкшей к грубости и властности мужчин, окружавших её с детства. В этих медленных толчках она находила не только физическое удовлетворение, но и подобие душевного покоя. Великая княгиня Виктория Александровна позволяла утонуть в этом омуте и забыть о высоком положении, а сэр Джордж Уильям продолжал двигаться, дыхание становилось тяжёлым и прерывистым, а принцесса Виктория Луиза Прусская чувствовала как волны удовольствия накатывают и тихо стонала в подушку. Она представляла себе, что она не жертва, а королева, правящая своим телом и наслаждающаяся своей властью. Вскоре британский посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен достиг апогея и изверг семя глубоко внутрь и принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта почувствовала как огромный живот сокращается от удовольствия и седовласый джентльмен тяжело дышал, прижимаясь к голой спине принцессы. Виктория осталась лежать с закрытыми глазами чувствовала себя опустошённой, но в то же время и умиротворённой. Она знала, что это не последний раз, когда ей придётся пережить подобное, но она научилась жить с этим. Вскоре Виктория Луиза почувствовала как её тело пронзает разряд тока и Джордж застонал в ответ и он извергся в неё, наполняя её своим семенем. После завершения интимного акта посол Великобритании, сохраняя достоинство и невозмутимость вытащил свой пенис из вагины Великой княгини Виктории Александровны после семяизвержения. — Я должна признать, этот особый метод укрепления связей оказался весьма эффективным, хотя признаться я ожидала, что это будет более утомительно всё-таки носить под сердцем члена императорской фамилии это нелёгкое дело! В конце концов, но политике иногда нужны пикантные решения, — саркастично говорила Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, возлежа на боку, чувствуя сзади себя горячее дыхание и теплоту внутри себя. — Как могу я отказать вам, принцесса? Ведь ваше желание — это закон для меня! — остроумно подметил посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен.

***

Германская имперія. Берлинъ.

Унтер-ден-Линденъ. Фешенебельный отель «Адло́нъ».

23:30

***

— Лизхен, какая неожиданная встреча кто тебя оплодотворил Джорджи или его наследник Эдвард? — язвительно прошипел 58-летний император Германской империи и король Пруссии Вильгельм, зайдя в апартаменты роскошного отеля, увидев свою любовницу, сидящей на пуфе в оранжевом платье под которым был виден огромный живот. — 3 (16) августа я встречалась с тобой, но мы с тобой использовали презервативы, а после любовных утех я дополнительно спринцевалась раствором винного уксуса, тем более по моему женскому календарю в этот день был очень низкий шанс забеременеть, а уже 8 (21) августа произошёл незащищённый половой акт с таким двоюродным племянником Эдвардом или по-семейному Дэвидом прямо под беломраморной лестницей в Балмóрале в самый разгар шотландского бала Гилли, где мужчины появляются в клетчатых килтах, а светские дамы в вечерних платьях, тиарах и перекинутых через плечо тартановых поясах, а я присутствовала в изумрудном атласном платье в честь национального символа Шотландии чертополоха. Я почувствовала, что беременна 15-18 августа по юлианскому календарю, а первые признаки беременности у женщины появляются как раз спустя 8-10 дней после зачатия, то вот путём нехитрых математических вычислений можно понять, что оплодотворение произошло в день шотландского бала Гилли, — с озадаченным лицом поясняет на немецком языке 27-летняя британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская. Кайзер Вильгельм, чьё слово было законом, а взгляд приговором притянул ближе и в его глазах читалось нетерпение, смешанное с похотью и тот был королём, привыкшим брать то, что пожелает не спрашивая согласия. — Лизхен, я рад, что мой кузен Джорджи станет впервые дедушкой, но я вот тоже стану в этом году аж дважды дедушкой? — похвастался император Германской империи и король Пруссии Вильгельм II с заведённой за спину левой рукой, а другой рукой подкрутил ус. — Почему же дважды? — удивилась Её Светлость герцогиня Стаффордширская. — Лизхен, моя невестка, кронпринцесса Цецилия Августа Мария Мекленбург-Шверинская тоже беременна с 13 декабря в шестой раз как и моя старшая дочь Великая княгиня Виктория Александровна, ждущая первенца и вот единственная любовница с прошлого года, но не от меня, — презрительно фыркнул германский Кайзер, стиснув зубы от злости, поэтому император Вильгельм почувствовал как гнев, словно ядовитая змея обвивается вокруг сердца. Предательство и подлость смешалось в один клубок боли и ярости, но молчал, открывшимся ему знанием. Вильгельм, который обычно властный ощутил как земля уходит из-под его ног, а похотливая красавица Элизабет стоит перед ним, опустив взор и слова ей давались с трудом, а каждое звучало как приговор. Имя двоюродного племянника эхом прокатилось по комнате, разрывая тишину на мелкие осколки. Вильгельм явно почувствовал как гнев обжигает изнутри, смешиваясь с отчаянием и болезненной обидой. Он любит Элизабет Александру как юнец, а теперь рушится как карточный домик под тяжестью горькой правды. Вильгельм понимал, что нужно сохранить лицо, остаться императором, а не превращаться в ревнивого мужа, но внутри бушевал ураган, грозящий смести на своём пути. В полумраке комнаты казалась хрупко, но сейчас в трагический момент взгляд видел предательство, а Элизабет, его Лизхен его вечная муза с округлившимся животом беременна не от него. — Вилли, стоило мне сдавить твои яйца и трижды воспользоваться моим резиновым дружком чёрного цвета так ты готов пресмыкаться передо мной, но где же твоя гордость как императора? — саркастично высказалась сексуальная красавица Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, находясь на седьмом месяце беременности с трудом передвигаясь из-за огромного живота. Император Вильгельм, привыкший с детства к беспрекословному подчинению обнаружил, что его сердце это единственная территория, где его власть терпит поражение. Его связь с аристократкой Элизабет и как выяснилось британской шпионкой приносит ему утешение в холодных стенах, но вместе сеяла семена беспокойства. Элизабет, обладавшая живостью и независимостью редко встречавшимися при дворе казалась даром и проклятием, словно гром среди ясного неба появился его двоюродный племянник Эдвард, принц Уэльский, который обаятельный и что самое ужасное, обладающий непринуждённостью, которой не хватает Вильгельму стало невыносимой пыткой. Его ревность, подобно ядовитому плющу оплетает его сердце, поэтому император Германской империи и король Пруссии чувствует как утрачивает контроль над ситуацией и было невыносимо для человека, привыкшего управлять империей. Кайзер Вильгельм II пытался убедить себя, что это лишь игра, но страх потери похотливой шлюшки Элизы, страх осмеянным и преданным подтачивает изнутри. Он понимает, что он должен действовать, прежде чем ревность окончательно поглотит рассудок, но как? Как император, привыкший к власти и уважению может бороться за любовь не уронив при этом своего достоинства? — Элизабет, зато ты любишь Дэвида, который бесцеремонно драл тебя в задницу во французском Рице, но чем я хуже него кроме внушительной разницы в возрасте между нами в тридцать пять лет? — обиженно буркнул император Германской империи и король Пруссии Вильгельм. Гнев, подобно ледяному ветру, сковал его душу, которую он случайно увидел через полуоткрытую дверь не оставляла сомнений. Элизабет в объятиях молодого принца Уэльского, его двоюродного племянника, который наставил ему рога эхом отдавались в его сознании, а от этого Вильгельм чувствовал себя измученным стариком, преданным всеми. — Вилли, я обоих люблю, но Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский молодой, импозантный, золотой мальчик, словно Дориан Грей с нордическим характером и заботится не только о своём удовлетворении, но и о своей партнёрше, тем более любит нашего будущего малыша и его дед и твой дядя Берти хотел, чтобы я стала его фавориткой! — с умиротворением говорит 27-летняя сотрудница службы внешней разведки Великобритании МИ-6 Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская и это повеление не так сильно расходилось с собственным желанием, приподняв платье и положила ладонь на лобок, а пальцы нашли вожделенные лоно. Первые прикосновения к чувствительным местам между половых губ герцогини вызвали дрожь и явилась на свет большая головка её клитора, похожая на маленький пенис между ног грудастой балтийской красавицы, что является признаком интересексуальности, а Элизабет, герцогиня Стаффордширская взяла в рот член императора с нарастающим желанием, присасываясь головке императорского скипетра. Вильгельм зарычал и поймал голову русой красавицы, притянув к себе беременную Лизу и заорал, кончая ей в рот. Густое семя брызнуло столь обильно, что сексуальная красотка едва не подавилась, хотя готовилась к этому, так как герцогиня была на вершине вулкана. Казалось одно прикосновение как Елизавета Романовна Воронцова завизжит от ощущений и роковая дама сглотнула сперму Вилли, но равно она не помещалась во рту, поэтому текла по подбородку, капая на оранжевое платье, а её голубые глаза, затуманенные удовольствием встретились с восторженным взором императора. Элизабет Александра застонала, засунув пальцы в лоно и снова втянула губами крепкий член, обнажив перед Вильгельмом большую головку своего набухшего клитора, которая торчала из-под половых губ. — Так что у моего двоюродного племянника Дэвида есть вкус к красивым дамам как ты, а вот его папаша Джорджи вместе со старшим братцем Эдди никого кроме низкосортных портовых шлюх не пробовал, — восхитился император Германской империи и король Пруссии Вильгельм, а щека грудастой красавицы Елизаветы, измазанная вязким семенем почти коснулась красной шёлковой простыни в то время как ягодицы беременная красотка подняла повыше и развела бёдра, а её крупная вишенка выпирает из половых губ, превратившись в дразнящую головку почти что члена. Элизабет Александра Рейнер была на седьмом месяце беременности почти что не прикасалась к крупному клитору, похожему на маленькую головку пениса, понимая, что одно касание и британская разведчица мигом взорвётся, а ей хочется оттянуть миг и кончить от ощущения крепкого члена в себе. Кайзер Вильгельм II смотрел на задницу беременной красотки с большим животом, выделяя смегму, отчего Его Императорское и Королевское Величество похотливо шлёпнул фаворитку по ягодице. — Джорджи в свою бытность принцем Уэльским даже несколько раз переспал с 16-летней русской эмигранткой, принцессой Кэтрин Волконской как её называли в Лондоне с июня 1905 года, но в основном их связывала платоническая дружба. Джорджи часто приглашал юную подругу на прогулки и пикники, дарил ей дорогие подарки, посещал спектакли с её участием ведь принцесса Кэтрин Волконская была настоящей королевой драмы, был частым гостем на светских вечерах, хотя принц Уэльский не являлся поклонником шумных сборищ. Вилли, но что у тебя прости меня с твоими яйцами они же увеличены как минимум в два раза и такие раздувшиеся и я ни разу не видела в таком виде или побочные эффекты от твоих порошков, но в твоём возрасте столько пить и принимать стимулирующие препараты вредно, а то в самый ответственный момент у тебя встать сможет только сердце причём намертво и ты не хочешь умереть как президент Франции Феликс Фор прямо на авантюристке Маргарите Стенель или сам Чингисхан по одной из версий, — задумалась британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, сидя на бёдрах у Кайзера, который удивлённо посмотрел на беременную любовницу и не мог поверить, что его шпионка в Петрограде, графиня Катарина Луиза Ламздорф была близка с его кузеном и в следующее мгновение он уверенно взял внушительный пенис вонзил в вагину фаворитки и в комнате раздался стон, смешанный с тихим шелестом шёлка, а Элизабет Александра Рейнер закрыла глаза, отдаваясь во власть момента и мир вокруг перестал существовать и довольно большой пенис ворвался во влагалище беременной красавицы до упора, задевая мочевой пузырь, отчего наружу стала литься жидкость, чувствуя как много влаги течёт по ногам Элизабет Александра стонала и дёргала бёдрами от тычков его могучего член и хорошо ей никогда не было и половой орган вырывался наружу. От нарастающих ощущений кругом пошла голова, а рука императора схватила за лобок и герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская задёргалась всем телом, заорала от чудесных ощущений. Император вонзил длинный член во влагалище беременной фаворитки с большим упругим животом, а его тяжёлые раздувшиеся в два раза яйца (об этом поговорим в следующей главе) шлёпали по промежности роковой красавицы, поэтому королева любви и шпионажа вскрикнула от осознания своего положения фаворитки пусть и обласканной властью. Его дыхание обжигало её шею, когда Фридрих Вильгельм Виктор Альберт Прусский шептал бессвязные фразы о величии Германии и своей божественной природе. Вильгельм, забыв о бремени власти погрузился в стихию, где не было места интригам и политике, в только примитивное желание обладать. Элизабет Александра отвечала ему, подчиняясь не только физически, но и морально, чья роль была предопределена услаждать, развлекать, быть сосудом для императорской похоти и в это унижении роковая красавица находит своеобразную свободу от ответственности, от необходимости принимать решения лишь миг наслаждения, за которым последует пустота и возвращение в золотую клетку. Минуты тянулись, превращаясь в целую вечность, а роскошные апартаменты Адлона наполнилась запахом пота и возбуждения, поэтому через двадцать минут Вильгельм, издав стон и обмяк на ней, словно обессиленный зверь. Она почувствовала как его семя извергается в неё, горячей волной заполняя утробу и хотел довести её до безумия, заставить забыть обо всём на свете кроме него, оттого Элизабет не выдержала и тело забилось в конвульсиях, а из горла красотки вырвался стон и британская шпионка достигла пика наслаждения, а её разум растворился в блаженном небытии, заполнив влагалище своим семенем, а большая набухшая головка её клитора дрожит из-за этого, кажется, что у балтийской красавицы имеется член. — Ваша Светлость, я сегодня хочу, чтобы ты проявила свою преданность императору особым образом, а именно своей соблазнительной задницей, в которую тебя имел мой двоюродный племянник 1 мая 1916 года в апартаментах французского Рица на Вандомской площади! — с глубоким удовлетворением определил император Германской империи и король Пруссии Вильгельм II, вытащив из её влагалища член и решил, что самое приятное сейчас будет отыметь в задницу. Тело Елизаветы было полно удовольствием, что она не сразу распознала замысел Вильгельма, когда твёрдое орудие нашло вертикальное отверстие между её ягодиц. Элизабет Александра не возражала против анального секса, но предпочитает, когда делалось это нежно, но у Вильгельма имелся иной взгляд на этот процесс, который нежничать не стал сдерживать, потому как был настолько очарован русой красоткой, что он в любой миг превратиться в вулкан, приложив руку к своему объёмному животу и продолжая насаживаться на член Вильгельма обратила внимание на то что её рука отодвигалась, когда внутренности живота распирало вслед за продвижением члена. Так случилось, что едва его орудие, скользкое от соков их взаимной страсти полностью вошло в прямую кишку герцогини, притягивая Лизу и Вильгельм влил остатки семени под вскрики фаворитки. Через несколько минут пенис вылетел из раздолбанной задницы красотки с хлюпаньем и герцогиня Стаффордширская упала на четвереньки, а её анальное отверстие ритмично старается сократиться и прикрыть огромную дыру, оставленную после использования, оттого беременная на седьмом месяце Елизавета схватилась за растянутую задницу, придерживая огромную дыру, пытающуюся закрыться с хлюпающими звуками. Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф чувствовала, как по бедрам стекают остатки спермы, но она старалась не обращать внимания ведь главное угодить императору, доставить ему удовольствие, собравшись с силами герцогиня Стаффордширская медленно поднялась на ноги, шатаясь подошла к зеркалу. В отражении красотка увидела бледное, измученное лицо и её тело было покрыто синяками и засосами следами страсти Вильгельма, а после провела рукой по округлившемуся животу, чувствуя толчок малыша. — Ваше Величество, вы хотите, чтобы я была красивой куклой, которая развлекает вас и ублажает ваше эго, но я больше, чем просто кукла и у меня есть желания и свои потребности! — буркнула Её Светлость герцогиня Стаффордширская, а затем вытащила из сумки огромную конусовидную пробку розового цвета диаметр которой был десять сантиметров и с лёгкостью вставила её в свою раздолбанную задницу. Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф была заложницей титула, красоты, роли в обществе, но она больше не желала быть просто красивой игрушкой. — Зачем тебе огромный фаллоимитатор? — искренне удивился Вильгельм. — Вилли, ты на мою задницу посмотри и она нисколько не меньше, — хихикнула Лиза. — Лизхен, ты знаешь, что власть бремя, так как эти государственные дела, интриги, заговоры и моё хочется человеческого тепла. Ты всегда умела утешить меня и твои прикосновения, поцелуи, словно бальзам на душу, — ласковым голосом произносит император Германской империи и король Пруссии Вильгельм, обнимая свою неверную фаворитку, которую он до сих пор любит, несмотря на её многочисленные измены и шпионаж, а балтийская дворянка Елизавета Романовна опустила глаза, но в сердце заиграла тревога, но она ценит внимание и подарки, но не хочет становиться игрушкой в его руках, чувствуя как охватывает волна бессилия и видит в нём не только императора, но и мужчину, полного желаний и страстей. Елизавета Романовна Воронцова знает, что должна удовлетворить его, чтобы сохранить своё положение, возможно, повлиять на решения и Элизабет Александра знает, что она далеко не Кайзерин Элизабет, а только лишь инструмент в руках императора, инструмент для удовлетворения его похоти и поддержания его власти. — Ваше Императорское и Королевское Величество, сегодня мы откроем новые горизонты наслаждения и власти, а это инструмент познания, ключ к неизведанным удовольствиям и позвольте мне показать вам возможности! — искушённо шептала Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, покачивая большой грудью и не менее большим упругим животом, являя взору резиновый фаллоимитатор телесного цвета, который Елизавета Романовна надела на себя, а Вильгельм, лёжа на правом боку замер, а его расширились от удивления и беременная красавица приблизилась к Вилли, а движения были полны соблазна, взяв в руку резиновый страпон, намазанный обильно лубрикантом K-Y Jelly и дрочила его, а Вильгельм, словно загипнотизированный не сопротивлялся и герцогиня Стаффордширская с большим трудом, поддерживая руками объёмный семимесячный живот легла на кровать также на бок сзади своего великовозрастного любовника и умело расположила чёрный фаллоимитатор и в мгновение ока Вильгельм ощутил у себя возле анального отверстия и постепенно хорошо смазанный страпон начал погружаться внутрь прямой кишки Вильгельма, раздвигая его ягодицы. Боль, смешанная с неожиданным возбуждением пронзила его тело, но беременная любовница Элизабет Александра не остановилась и продолжает двигаться очень плавно и уверенно, раскрывая императору Вильгельму грани чувственности и подчинения и вскоре стоны боли сменились стонами удовольствия, а лицо Кайзера исказилось от экстаза, а из его раздувшихся яиц по члену выделяется сперма, капающая на шёлковую простыню, нащупав резиновой головкой простату венценосного любовника красотка хищно улыбнулась и беременная герцогиня продолжает таранить задницу Вильгельма, увеличивая темп фрикций. Элизабет Александра, чувствуя нарастающую волну наслаждения в теле Вильгельма усилила напор, двигаясь быстрее и ритмичнее. Каждый толчок страпона отдавался эхом в её теле, вызывая приятную дрожь и Елизавета наслаждалась властью, которую держала в своих руках, видя как император некогда всесильный теперь полностью подчинен её воле. Стоны Вильгельма становились всё громче и отрывистее, переходя в хриплые выдохи, но Кайзер Вильгельм цеплялся руками за простынь, пытаясь удержаться в этом безумном водовороте чувств, а боль и удовольствие смешались в неразделимое целое, заставляя его забыть обо всём на свете и он был всецело во власти герцогини и ему это нравилось. — Лизхен, mein Gott, что это за дьявольская машина в моей заднице, которую вы называете фаллоимитатором? Я чувствую себя, как будто кто-то решил аннексировать Бранденбург с юга, но я, очень надеюсь на то, что эта дьявольская штуковина не сломалась внутри меня. Это как если бы я командовал парадом, а лошади решили маршировать обратно в стойло, если кто-то узнает, что Кайзер Вильгельм занимается этим они решат, что я сошёл с ума, а ведь я глава государства, а не мазохист, хотя должен признать, что в этом есть что-то прусское! — протяжно застонал император Германской империи и король Пруссии Вильгельм II, возлежа на боку, чувствуя как чёрный фаллоимитатор его беременной любовницы таранит его задницу с громкими шлепками. Элизабет Александра чувствовала как Вильгельм близится к развязке и прибавила темп, доведя фрикции до предела. Наконец, Кайзер Вильгельм II издал протяжный стон, его тело содрогнулось в конвульсиях и он изверг поток спермы на простыню, а герцогиня Стаффордширская не останавливалась, продолжая двигаться до тех пор пока не накрыла волна оргазма. Вильгельм полностью отдавшись ощущениям уже не контролировал себя лишь судорожно вцеплялся в простыню, стараясь удержаться в этом вихре наслаждения и боли. Каждый толчок отдавался гулкой волной по телу, выбивая последние остатки самообладания. Элизабет Александра Рейнер чувствовала как Вильгельм приближается к грани и его тело дрожало, мужские стоны становились громче и отчаяннее. Елизавета слегка изменила угол наклона, направляя каждый удар чёрного страпона в простату, вызывая взрывы неистового удовольствия. Внезапно Вильгельма пронзил электрический разряд, а спазмы сотрясли его тело, а крик вырвался изег груди и Кайзер снова изверг поток горячей спермы, заливая красную простыню и британская шпионка чувствовала как тело Вильгельма напряжено и в то же время расслаблено, наслаждаясь властью, которую имеет над этим могущественным императором. Её руки, поддерживающие её огромный живот, дрожали, но британская шпионка не собиралась останавливаться, поскольку коварная красотка хочет довести любовника до полного экстаза, заставить забыть обо всём на свете кроме этого момента подчинения, наконец, Вильгельм издал хриплый крик и тело содрогнулось в конвульсиях, а Элизабет Александра почувствовала как мышцы расслабились и продолжала двигаться ещё несколько мгновений пока её тело не достигло пика наслаждения. Вильгельм издал сдавленный стон, одновременно полный отвращения и какой-то странной, непривычной тяги. Он попытался представить себя во главе армии, но картина рассыпалась под напором новых ощущений. — Ваше Величество, может быть вам стоит немного расслабиться? Подумайте о завоёванных территориях, о величии Германии и говорят это помогает снять стресс. Я прошу прощения, если это доставляет вам неудобства, но вы сами настаивали на экспериментах и говорили, что прусская сталь должна быть закалена любым огнём, — с дьявольским видом говорит королева любви, вбивая чёрный страпон в прямую кишку любовника. — Лизхен, я больше не могу и вытащи из меня этого резинового монстра, но я всегда знал, что у тебя своеобразный вкус, но это что-то новенькое. Пожалуй, стоит ввести это в практику для всех генералов и представляете как улучшится мораль в армии и никаких больше поражений в армии! — прохрипел император Вильгельм, возлежа на боку в полуобморочном состоянии, ощущая как чёрный предмет растягивает его анус до предела, а Елизавета нащупала его простату и чувствует напряжение в теле Вильгельма, но лишь усилила ритм, а её движения стали более резкими, быстрыми и страстными, а стоны более громкими и откровенными и горячая красотка наслаждалась властью над ним, зная что император, привыкший повелевать миллионами сейчас полностью подчинён её воле, несмотря на всю абсурдность ситуации Его Величество испытывал какое-то странное, извращенное удовольствие и этот чёрный монстр, вторгшийся в его самое сокровенное место вызывал волну противоречивых ощущений: стыд, возбуждение, унижение и какое-то необузданное наслаждение. Элиза послушно надавила, заставляя резиновую плоть проникнуть глубже, а Вильгельм закричал, но его крик утонул в складках подушек. В этот момент он был уже не императором, а просто слабым, похотливым человеком, во власти своей любовницы и её дьявольской игрушки. Вильгельм, потеряв всякий контроль, хрипел и извивался под её напором, поэтому тело германского Кайзера сотрясали судороги, а разум помутился от ощущений. Элизабет Александра, не переставая двигаться шептала ему на ухо грязные слова, разжигая его пылающую страсть. Кульминация наступила внезапно и оглушительно и Вильгельм закричал, а его тело выгнулось в неистовом экстазе, а из пениса снова потекла горячая сперма. Император, прикрыв глаза, кивнул и с каждым осторожным движением Элизы стонал и ёрзал и с громким чпок фаллоимитатор был извлечён из недр, оставив приоткрытое отверстие, поэтому Вильгельм облегчённо вздохнул, а агентесса британской спецслужбы МИ-6 Элизабет Александра Рейнер обняла пожилого любовника, прижавшись телом, словно подтверждая свои слова и в этот момент они оба были связаны невидимой нитью, словно два берега реки, соединённые мостом страсти. — Ваше Величество, вы были великолепной шлюшкой, но теперь вы барышня, которой по чину, чтобы её имели во все отверстия, если бы они у вас были! — с коварством озвучила 27-летняя сотрудница службы внешней разведки Великобритании МИ-6 Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, прижимаясь огромным животом к мокрой спине Вильгельма. После как буря утихла Вильгельм и Лизхен лежали в объятиях друг друга, а Вильгельм, обессиленный прижался лицом к животу беременной любовницы, чувствуя тепло её тела и жизнь, бьющуюся внутри неё и виновником её интересного положения оказался его двоюродный племянник. Он знал, что этот момент останется в его памяти навсегда как символ его тайной, запретной страсти, но в этот момент Вильгельм был счастлив, несмотря на унижение и Вилли знает, что эта запретная связь изменила его навсегда, открыв новые грани чувственности и подчинения своей альтушке шлюшке. — Лизхен, я всегда ценил твою исключительность и способность видеть красоту там, где другие видят лишь тень, но признаюсь новость о твоём положении несколько выбила меня из колеи. Ты моя единственная любовница носишь отпрыска двоюродного племянника, между прочим, которого я всегда считал несколько легкомысленным, — сухо отозвался Кайзер, а его сексуальная фаворитка Элизабет Александра восседает как королева на троне из плоти, но её благодарность была столь же ощутима как её тяжесть живота, полного новой жизни, чувствуя себя королевой тайного мира, который они создали вместе. — Ваше Императорское и Королевское Величество, ваша щедрость подобна почве, взрастившей во мне семя королевы Польши Вильгельмины Фредерики Виктории Каролины фон дер Уолдорф-Гогенцоллерн! — услужливым тоном отвечает британская шпионка, советник по культуре при посольстве Великобритании в Российской империи, дипломат и разведчица Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, урождённая немецко-прибалтийская дворянка из Эстляндской губернии Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф она же в православии Елизавета Романовна Воронцова. — Ваша Светлость Элизабет, я знаю, где ты работаешь и прекрасно знаю, что ты одна из лучших аналитиков МИ-6, тем самым ты имеешь доступ к секретной информации, которая может стоить мне очень дорого, а любовь — это удобный инструмент и ты им прекрасно владеешь, но я не уверен, что готов и дальше играть в эту игру, — злобно сквозь зубы процедил 58-летний Кайзер Вильгельм II, глядя с презрением на свою похотливую шлюшку. — Вилли, я подданная Российской империи остзейского происхождения с самого рождения в Эстляндской губернии и я всегда действую в интересах не только Британской империи, но и Российской! — с гордостью отзывается сексуальная и пышногрудая красавица-шатенка Элиза Рейнер. Прохладная ночь опустилась на Берлин, окутывая город сумраком и тайнами и в апартаментах фешенебельной гостиницы «Адлон» разворачивается сцена, полная напряжения и запретных желаний. Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская, окруженная шелками и бархатом, чувствовала себя пленницей высокого положения, а Кайзер Вильгельм II, забыв о своем статусе и бремени поддался порыву страсти. Движения стали смелее, а одежды падали на пол, словно сброшенные оковы и в этом танце запретной близости не было места титулам и условностям и были лишь два человека, ведомые силой влечения, готовые на миг забыть о последствиях и вот разворачивался акт, который мог изменить судьбы не только этих двоих, но и целых государств и в этом моменте страсти и риска рождалась новая история, полная тайн и интриг. — Лизхен, а британские джентльмены об этом знают? — тонко уточнил Его Величество. — Да, — кивнула герцогиня. — Лизхен, тебе понравился огромный чёрный член Эриха в качестве подарка на твой день рождение? На утро он мне красочно рассказывал как ты похотливо стонала под ним всю ночь, разработав обе твои дырочки, продавливая горло за что офицер германской колониальной армии из Камеруна получил крупную сумму денег, если ты хочешь я могу повторить встречу, но ты должна ему сопротивляться и мускулистый негр это любит! — с надменным видом шептал Кайзер Вильгельм II, вылизывая большой клитор своей шлюшки Элизы Рейнер, похожий на микропенис, отчего беременная красавица с большой грудью протяжно застонала, придерживая двумя руками большой живот. Элиза протяжно застонала, а её тело выгнулось в сладостной истоме, поэтому Вильгельм чувствовал как желание нарастает с каждой секундой и её дыхание становится более прерывистым и жарким. Его Величество продолжал ласки, играя с её крупным клитором пока герцогиня не разразилась громким стоном, сотрясающим её тело. Вильгельм поднял голову и посмотрел на Элизу, чьи глаза были полузакрыты, а на красивом лице застыло выражение блаженства и знает, что доставил ей истинное наслаждение и это наполняло его гордостью и удовлетворением. — Вилли, меня природа одарила меня особенностью, поэтому мой клитор, скажем так весьма весьма выдающегося размера и некоторые мои мужчины сравнивают его с микропенисом, но что касается моего маленького члена как вы изволили выразиться, то он доставляет мне и моим избранникам немало удовольствия! — с восхищением озвучила сексуальная и пышногрудая красавица-шатенка Елизавета Романовна, находясь на седьмом месяце беременности, а в голове у Вильгельма проносились пикантные картины одна абсурднее другой насчёт того как возможно существование такой анатомической аномалии? Елизавета Романовна лишь кокетливо улыбнулась, поправляя выбившуюся из причёски прядь, а беременность, казалось, лишь добавила герцогине шарма и бесстыдства, словно купается во внимании и шоке, который производит на окружающих, но всегда любила эпатировать публику и похоже сейчас получает от этого особое удовольствие. — Лизхен, но я не понял, кто кого поимел? — прохрипел Вильгельм. — Вилли, а какая разница ведь главное, что поимели и разве недоволен? Я чем-то не угодила тебе? С тобой я буду такой какой ты захочешь и могу быть недотрогой, могу быть натуральной шлюхой, но мне почему-то кажется, что тебе больше нравится иметь именно похотливую красавицу и шлюшку, а не недотрогу, — удивилась балтийская немка и и хрупкая красавица с удовольствием облизала головку члена своего пожилого любовника, а Кайзер продолжал смотреть на фаворитку заинтересованно и от вожделения даже слюну сглотнул.