Бисексуалы из высшего общества или проблемы благородных господ

Революция не постель из роз. Революция — это битва между будущим и прошлым.

© Фидель Кастро

Россійская имперія. Петроградъ.

Царское Село. Александровскій дворецъ.

2 (15) февраля 1917 года

09:30

***

. — Что вы планируете и каким образом наши действия могут помочь друг другу одолеть общего врага? — интересуется император Российской империи Николай II. — Ваше Величество, план генерала Нивеля окончательно утверждён, а наступление Нивеля начнётся 16 апреля 1917 года на участке между Реймсом и Суассоном. Мы же рассчитываем на прорыв фронта в течение 48 часов, но для нашего успеха критически важно, чтобы германское командование не могло перебросить резервы с Восточного фронта, поэтому мы настаиваем: русское наступление должно начаться не позднее 22 мая и оно должно быть отвлекающим, — начинает французский генерал Морис Жанен, а император Николай, сидевший во главе стола кивнул, а Василий Иосифович Гурко, выглядевший измождённым, но собранным развернул свою карту. — К 22 мая 1917 года по юлианскому календарю мы можем сосредоточить на Юго-Западном фронте ударную группировку в составе тридцати пяти пехотных и двенадцати кавалерийских дивизий. Артиллерии у нас в пределах нормы, но есть проблемы со снарядами к тяжёлым орудиям, а основной удар планируем на участке австрийцев, в районе Галича, но австрийская оборона после прошлогодних боёв Брусилова всё ещё слаба, — монотонно проговорил временно исполняющий должность начальника Генерального штаба Василий Иосифович Гурко. — Это хорошо прорыв, но как удержать? Немцы перебросят силы, поэтому нужно не просто прорвать, нужно развить успех, чтобы они думали об угрозе Венгрии, а не о Франции! — заметил британский представитель при русской Ставке сэр Джон Хэнбери-Уильямс. — Для развития успеха нужны резервы и бесперебойное снабжение, но резервы есть, а со снабжением работаем, но гарантировать бесперебойность в условиях весенней распутицы я не могу, но дураки и дороги как вы знаете — это наше главное слабое место. Ещё настроение в войсках, потому что солдаты устали от этой бойни и ждут не наступления, а мира, а жёсткие приказы о дисциплине они вызывают ропот, — сухо заметил временно исполняющий должность начальника Генерального штаба Василий Иосифович Гурко. — Дороги это тоже наша проблема, но мы решаем её с инженерными частями! — с сожалением говорит французский генерал и представитель при русской Ставке Морис Жанен. — Василий Иосифович, в отсутствие Алексеева я требую от Вас создания специального штаба по логистике для этого весеннего наступления, а во главе лучший инженер, которого вы найдёте, которому все полномочия. Реквизировать все гражданские грузовики в прифронтовой полосе, если это нужно использовать труд немецких военнопленных для ремонта дорог, а снабжение должно быть обеспечено. Мы ударим 22 мая, но я жду от вас не только успеха под Суассоном и я жду, что после вашего прорыва вы окажете нам максимальную поддержку поставками. Особенно тяжёлой артиллерией и авиацией и мы воюем за общую победу и доверие должно быть взаимным! — восторженным тоном повелевает Его Императорское Величество Николай Александрович, а Жанен и Хэнбери-Уильямс переглянулись, поскольку они ожидали увидеть нерешительного императора, о котором ходят легенды, но перед ними был другой человек, вникающий в детали, требующий отчёта и ставящий условия. — Ваше Императорское Величество, мы передадим ваши пожелания нашим правительствам, а ваша решимость впечатляет! — вежливо сказал на французском языке военный деятель и дипломат, участник Гражданской войны в России Пьер Тьебо́ Шарль Мори́с Жане́н. — Мы предполагаем, что этой весной противник предпримет решительное наступление с целью разрезать позиции английских и французских войск и создать локальный перевес с целью захвата Парижа. Наша стратегия будет заключаться в том, чтобы отразить наступление германских войск и перейти в генеральное наступление по фронту в середине мая и именно в этот период российская императорская армия должны начать наступление на Западном фронте с целью нанесения стратегического поражения противнику, — предлагает британский представитель при русской Ставке сэр Джон Хэнбери-Уильямс, надеясь на согласие русского императора. — Ваше Императорское Величество, в Германской империи имеется продовольственный кризис, а наши решительные действия обязательно заставят императора Вильгельма капитулировать, поэтому нам важно сейчас перемолоть остатки более-менее опытных частей нашего противника, то тогда экономика сыграет на нашу победу быстрее, нежели боевые действия, — примирительным тоном заявил генерал Морис Жанен и тот самого начала он был настроен исключительно по-деловому. — Господа, мне понятно желание союзного командования оттянуть внимание противника и часть резервов на его Восточный фронт, но как мы можем начинать наступление против Германии, если у нас проблемы с продовольствием и вооружением из-за проблем на железных дорогах, а голодная армия наступать не сможет и это аксиома и Россия также нуждается в поставках продовольствия, а в первую очередь в войска, а ваши контрагенты препятствуют закупкам продовольствия в Латинской Америке, но кроме того ещё не пришёл ответ на наше требование категорического уменьшения процентов по кредитам, выданных на наши военные нужды под грабительские проценты. Наступательные операции планируются нами не только против Германской империи, но и на Кавказском фронте и на Южном фасе наших позиций с целью улучшить положение войск в Румынии и наши союзнические обязательства чётко подразумевают координацию действий, — спокойно и даже весьма сухо умоляет своих союзников Его Императорское Величество Государь император Николай Александрович и надеется на понимание представителей Антанты, пытаясь найти с ними общий язык. — Ваше Величество, мы прекрасно понимаем нужды вашего государства, но финансовая сфера это вам обратиться к другим представителем, поскольку я и мой французский коллега Морис Жанен уполномочены решать только военные вопросы. Для решения финансовых вопросов тут необходимо присутствие лиц, обладающих соответствующими полномочиями и компетенциями, но мы постараемся содействовать вашему правительству, — жалостливо произнёс британский генерал и представитель при Ставке в Могилёве (Белоруссии) сэр Джон Хэнбери-Уильямс и это довело его до слёз сочувствия.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Путиловскiй заводъ.

12:35

***

— Теперь нас как скотину на убой гонят, ибо двенадцать часов в этом аду мало и хотят тринадцать и это всё для фронта говорят, а мы что не люди? У нас семьи и дети орут от голода, а они нам меньше хлеба и больше работы во имя победы, но ещё контроль этот каждый день! — громко возмущается рабочий литейного цеха Пётр Иванов на собрании рабочих, а его слова падали на благодатную почву ведь месяцы накопленной злобы, страха и унижения прорвались наружу, а утренняя смена уже началась, когда по цеху пробежал слух, перекрывающий грохот машин, что нормы производства снова повышают, а паёк урезают с завтрашнего дня, но сначала это был шёпот, но потом гул, а люди отрывались от станков, а мастера пытались разогнать их, но их голоса тонули в нарастающем рокоте негодования. — Братцы, не выходим завтра на смену и все вместе бастуем, что долой войну и долой царя! — истошно кричал другой рабочий в пыльной рабочей робе и тут в цех заходит красивая и элегантная графиня Екатерина Владимировна Ламздорф, вдовствующая княгиня Волконская. — А эта краля что тут делает? — с ехидством вставил рабочий. — Молодой человек, не краля а графиня Екатерина Владимировна Ламздорф, вдовствующая княгиня Волконская и Светлейшая княгиня Романовская-Николаевская, а с сегодняшнего дня новый акционер Путиловского завода! — с величавой улыбкой представилась рабочим ослепительная аристократка на каблуках и в фиолетовом платье, а затем ледяная блондинка Катарина Луиза снисходительным взглядом оглядела недовольных и усталых пролетариев в чьих глазах читалась злоба. — Екатерина Владимировна, что вы тут делаете? — уважительно спрашивает тот самый Пётр Иванов и предложил элегантной даме стул. — Товарищи, послушайте я знаю, что вы возмущены практически рабским трудом от зари до зари за гроши якобы во имя победы и сопутствующими проблемами на этом фоне, так что я предлагаю вам сотрудничество за каждый день срыв норматива по выпуску чего-то там вы будете получать солидные деньги лично от меня в моём кабинете, а за длительные забастовки вдвойне. Я понимаю, что мои слова сотрудничество и забастовка в одном предложении звучат диковато, но ситуация диктует свои правила и я понимаю, что лозунги о светлом будущем не накормят ваши семьи сегодня. Если вы решитесь на что-то более масштабное на затяжную остановку военного производства, так сказать, то и моя оплата будет соответственная вдвое больше за каждый день забастовки. Поверьте мои финансовые ресурсы позволяют мне идти на такие шаги, но я предпочитаю называть это справедливой компенсацией за ваш добросовестный труд и ваше терпение! — с хитрой ухмылкой предлагает 28-летняя графиня Екатерина Владимировна Ламздорф, вдовствующая княгиня Волконская при рождении Катарина Луиза Доротея Кристина Шарлотта Ламздорф, но ледяная блондинка в фиолетовом платье тактично умолчала от несчастных голодных работников, что это стратегическая операция германского Абвера по разжиганию революции в Петрограде. Массовая забастовка рабочих Путиловского завода 18 февраля (3 марта), переросшая 23 февраля (8 марта) 1917 года в демонстрации и митинги рабочих под лозунгами «Долой войну!», «Долой самодержавие!» привели к столкновениям с полицией и послужили началом Февральской революции в Петрограде. — Да, давайте все вместе бастовать, — радостно закричал кто-то из толпы работников, но тут главный инженер Путиловского завода Андрей Соколов услышал шум и мигом бросился в литейный цех, а там он увидел бушующее море лиц, исковерканных яростью ртов и внезапно морганатическую супругу Великого князя Бориса Владимировича. — Остановитесь это безумие и вы знаете, что теперь за забастовки?! — закричал он, пытаясь перекрыть гул, но так и не понял, что это была идея графини Екатерины Ламздорф. — Я знаю это расстрел, но так уж лучше от пули умереть чем так медленно с голоду и надрыва умирать у станка, но может быть хоть напугаем директора, тем более эта графиня на нашей стороне, — устало вздохнул молодой рабочий Василий с лихорадочным блеском в своих глазах, но в этот момент снаружи со стороны проходной раздался новый звук, но не грохот машин, а зловещий топот и лязг оружия, отчего графиня Екатерина Ламздорф заметно испугалась. — Это солдаты! — раздался испуганный шёпот, а в ворота цеха зашёл целый отряд лейб-гвардейцев Преображенского полка их было около десяти человек все с винтовками, к которым были примкнуты штыки, а возглавлял отряд блистательный офицер Светлейший князь Карл Ливен. — По приказу командующего петроградским военным кругом генерала Сергея Семёновича Хабалова и министра внутренних дел Александра Протопопова незаконное собрание и призывы к прекращению работы на оборонном предприятии в военное время расцениваются как саботаж и государственная измена! Я призываю вас немедленно разойтись и приступить к исполнению своих рабочих обязанностей, а любое неподчинение будет караться по законам военного времени! — крикнул своим зычным голосом 35-летний офицер Лейб-гвардии Преображенского полка Светлейший князь Карл Ливен он же первый муж Елизаветы и отец её двух дочерей-двойняшек Валерии и Виталины. — Братцы, нас и так казнят, ибо каждый день убивают рабской работой и голодом, так что сразу умереть и не мучаться! — крикнул кто-то из толпы работников, а далее раздался оглушительный грохот после того пули попали в кирпичную кладку под самой крышей, вызвав обвал штукатурки и пыли, а несколько женщин, работавших у конвейеров вскрикнули и люди в панике разбежались в разные стороны, но пути назад уже не было после того солдаты и офицеры перекрыли ворота и тогда произошло, то чего никак не ожидали ни Светлейший князь Ливен, ни сами рабочие: огромный гаечный ключ, брошенный чьей-то отчаянной рукой, полетел в солдат, ударив одного из них в каску и это была искра, которая зажгла огонь. Один из офицеров подхватил графиню Екатерину Ламздорф, чтобы та случайно не пострадала в этом побоище, а толпа, ведомая яростью и адреналином ринулась вперёд, но не на штыки, которые были ещё далеко, а на первых солдат, пытаясь окружить их и вырвать оружие. — Огонь на поражение! — резко скомандовал Светлейший князь и в его голосе впервые прозвучала паника, поскольку он не ожидал такого яростного сопротивления, а следующие залпы были уже не в воздух. Одного рабочего ударило в грудь, поэтому он отлетел назад как тряпичная кукла, а другого в живот, наблюдая на расплывающееся красное пятно на грязной робе. Солдаты продолжали стрелять, поэтому толпа дрогнула и попятилась назад, а потом обратилась в бегство, давя друг друга в узких проходах между станками, а через минуту в цеху остались лежащие тела, лужи крови, смешанной с машинным маслом и солдаты, которые перезаряжали винтовки дрожащими руками. — Что это сейчас было? Это же люди, — задыхается курляндская графиня Катарина Луиза Доротея Кристина Шарлотта Ламздорф от духоты на заводе и от пороховых газов, поднимая подол фиолетового платья, выбежав в безопасное от стрельбы место. — Это приказ императора и его правительства, — отчеканил Светлейший князь Карл Ливен.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Набережная рѣки Мойка, 94. Юсуповскій дворецъ.

14:15

***

— Ваше Императорское Высочество, я снова не могу не коснуться этой важной темы, которая тревожит всех нас, так как гибель крестьянина Григория Распутина в подвале Юсуповского дворца это событие, которое может перевернуть ход истории и я обязан спросить как это отразится на династии? Лондон обеспокоен русской нестабильностью, что сказывается на положении членов Антанты, — с обеспокоенным видом спрашивает посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. Виктория своём зелёном платье, касаясь огромного живота, выглядела задумчивой и утомлённой, а он с аккуратной седой бородкой и строгим взглядом держал в руках бокал красного вина и воздух был тяжел от напряжения событий последних дней не давали им покоя. Великая княгиня Виктория Александровна подняла на него глаза и принцесса была на девятом месяце беременности и это состояние делало уязвимой, но и более страстной в своих эмоциях, а посол Великобритании Джордж Уильям Бьюкенен высокий англичанин с физиономией кислой как забродивший лимон: идеальный фрак, осанка и монокль, зажатый в глазу крепко, будто бы он боялся, что его украдут даже на расстоянии от него несло важностью и снобизмом. Он не ходок, да и возраст уже не тот, но нельзя обижать отсутствием душевного внимания красивых беременных принцесс, оставшихся временно без супруга? Некоторые из них тоже бывают весьма щедры. — Джордж, вы англичане, всегда так прагматичны, а Григорий Распутин человек был тенью над Романовыми, а его гибель смерть — это облегчение, но и опасность, но теперь, когда его нет императорский двор кипит интригами. Убийство Распутина не решит проблем России и оно лишь усугубит их, открывая путь для новых более опасных сил, — удовлетворённо вздохнула Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, наглаживая рукой объёмный живот под зелёным платьем из шёлка. Как вспоминал посол Франции Морис Палеолог 3 (16) февраля 1917 года: «Партия Распутина пережила самого Распутина, но она обезглавлена, хотя по-прежнему могущественная с политической точки зрения она уже потеряла большую часть своего влияния с религиозной точки зрения и контроль над делами церкви вот-вот ускользнёт из её рук. С целью укрепления руководства партии обер-прокурор Святейшего Синода только что вызвал в Петроград Василия, епископа Чернигова и яркого приверженца Распутина. Миссия этого священника по мысли духовенства будет заключаться в организации при содействии министерства внутренних дел службы духовной пропаганды, то есть под наблюдением полиции». 4 (17) февраля: «Одно из зрелищ, которое произвело неизгладимое впечатление на членов миссий трёх союзных стран со времени их прибытия в Россию, особенно во время их экскурсии в Москву составляет необычайная активность транспортных средств в условиях снега. Всех привела в изумление та живописная картина, которая предстала перед их глазами и в городе и в сельской местности». 18 февраля: «Генерал Бертело, глава французской военной миссии в Румынии только что прибыл в Петроград для совещания с генералом Кастельно и генералом Гурко. Вот уже четыре месяца как генерал Бертело фактически руководит операциями и реорганизацией румынской армии. При самых неблагоприятных, самых отчаянных условиях он всем внушал уважение своей рассудительной и методической активностью, своим холодным умом, своей неизменной и заразительной уверенностью, своей упорной и спокойной энергией, когда Румыния оправится от своего настоящего испытания он окажется одним из лучших работников по её восстановлению». 19 февраля: «Сегодня я дал завтрак в честь генерала Бертело, моими гостями были Думерг, Покровский, Барк, генерал Кастельно, Нератов, генерал Беляев, Половцов, генерал Янин и другие, встав из-за стола, Думерг, Покровский, Беляев, Кастельно, Бертело, Янин и я обсудили критическую ситуацию с Румынией. Чрезмерная сдержанность, которой при этом демонстративно придерживались Покровский и Беляев подтвердила моё впечатление, оставшееся после моей послед ней беседы с Брэтиану, а именно того, что русское верховное командование полностью взяло в свои руки руководство румынскими делами и намерено держать другие союзные державы в стороне от них». — Некоторые в Европе видели в Распутине смертельную угрозу, а его влияние на императрицу могло привести к катастрофе, если бы он дожил Россия могла бы скатиться в хаос, но теперь это может стать катализатором для перемен, но насильственные решения даже во имя благородных целей редко приводят к желаемому результат. Вы как член императорской семьи должны быть осторожны ведь беременность это не только радость для обоих родителей, но и уязвимости! — нежно шептал британский дипломат и посол сэр Джордж Бьюкенен, сидя рядом с Великой княгиней, которая коснулась его руки и её пальцы были тёплыми и мягкими. Как свидетельствовал посол Франции Морис Палеолог 20 февраля: «У меня завтракают в строго интимном кругу Думерг и генерал Кастельно мы вспоминаем период, предшествовавший войне. Думерг, бывший в то время председателем Совета министров и министром иностранных дел один из первых, кто увидел, кто согласился увидеть угрожавшую действительность. Я напомнил генералу Кастельно о нашем очень серьёзном разговоре 26 ноября 1913 года в то время он был заместителем начальника Генерального штаба мы как раз участвовали в заседании консультативного комитета Высшего совета по вопросам национальной обороны. Я входил в состав комитета в силу занимаемой мною должности директора управления политических проблем. Генерал Жоффр председательствовал, когда по окончании заседания все другие члены комитета покинули зал я попросил задержаться генерала Жоффра и генерала Кастельно и сообщил им о разговоре, состоявшемся между императором Германии и королем Бельгии несколько дней назад, о разговоре, во время которого Вильгельм II торжественно заявил, что он считает, что война отныне неизбежна и необходима. Генерал Жоффр молча слушал меня, когда я кончил говорить он поднял голову, взгляд его глаз принял печальное выражение он глубоко вздохнул, положив на плечо Кастельно свою большую и сильную руку он сказал спокойным и твёрдым голосом: «На этот раз, старина, придется отправиться в поход!». После завтрака я расспрашиваю генерала Кастельно о впечатлениях какие он вынес с фронта и о ценности содействия какого мы можем ждать от России: «Дух войск показался мне превосходным, люди сильны, хорошо тренированы, полны мужества с прекрасными светлыми и кроткими глазами, но высшее командование плохо организовано, вооружение совершенно недостаточное, служба транспорта желает многого и что может быть ещё важнее, так это слабость технического обучения. Недостаточно освободились от устаревших метод русская армия отстала больше чем на год от наших западных армий она отныне не способна провести наступление в большом масштабе». 21 февраля 1917 года: «После бесконечной серии завтраков, обедов, приёмов в посольстве, в министерстве финансов, в русско-французской торговой палате, в квартире председателя Совета министров, в городской думе, у Великой княгини Марии Павловны, в Яхт-клубе и т.д. иностранные делегаты отправляются, наконец, обратно на Запад через арктический Ледовитый океан. Результат этой конференции, вокруг которой было одновременно столько таинственности и столько шума, скудный: обменялись мнениями о блокаде Греции, о недостаточности японской помощи, о вероятной ценности американского вмешательства, о критическом положении Румынии, о необходимости более тесного и более действенного соглашения между союзниками измерили огромные потребности русской армии в области материальной и договорились о возможности удовлетворить их, когда Думерг и генерал Кастельно пришли проститься со мной я дал им поручение. — Благоволите передать от моего имени президенту республики и председателю Совета министров, что вы меня оставляете в большой тревоге. В России готовится революционный кризис он чуть было не разразился пять недель тому назад, он только отложен. С каждым днём русский народ всё больше утрачивает интерес к войне и анархистский дух распространяется во всех классах, даже в армии. Приблизительно в конце октября в Петрограде произошёл очень показательный инцидент, о котором я осведомил господина Бриана. На Выборгской стороне вспыхнула стачка и полиция была сильно потрёпана рабочими вызвали два пехотных полка, расквартированных по соседству. Эти два полка стреляли в полицию пришлось поспешно вызвать казаков, чтобы образумить мятежников. Следовательно, в случае восстания нельзя рассчитывать на армию мой вывод, что время больше не работает на нас, по крайней мере, в России, что мы должны уже теперь предвидеть банкротство нашей союзницы и сделать из этого все необходимые выводы. — Я не менее вас пессимистично настроен я не только передам все ваши слова президенту республики и господину Бриану, но я их подтвержу». — Вы же правы и эта беременность она напоминает мне о хрупкости жизни, а этот старец Григорий Распутин накануне своей гибели жестоко несколько раз изнасиловал меня, но ведь он не только разорвал своим толстым и длинным членом моё узкое лоно, но и душу. Знаете в такие моменты я думаю о близости о том, что делает нас живыми, а вы с холодным обаянием не поймёте! Моя благодарность настолько велика, что слова кажутся недостаточными и я хочу выразить её более ощутимо, — слабо улыбнулась Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, принимая в Голубой гостиной Юсуповского дворца, где она проживает британского посла. 23 февраля: «Едва иностранные делегаты покинули Петроград как горизонт на Неве снова омрачился, а Государственная дума должна возобновить свои занятия в ближайший вторник 27 февраля и это вызывает возбуждение в промышленных районах. Сегодня агитаторы обошли Путиловские заводы, балтийские верфи и Выборгскую сторону, призывая к всеобщей забастовке протеста против правительства, против голода, против войны. Волнение настолько сильно, что военный губернатор столицы велел расклеить афиши, воспрещающие скопление народа и извещающие население, что всякое сопротивление власти будет немедленно подавлено силой оружия. Сегодня вечером я даю обед Великой княгине Марии Павловне и её сыну Великому князю Борису. Другие мои гости: Сазонов, бывший посол в Вене Шебеко, княгиня Мария Трубецкая, княгиня Белосельская, князь Михаил Горчаков с супругой, супруга князя Станислава Радзивилла, супруги Половцовы, граф Александр Шувалов с супругой, граф Иосиф Потоцкий с супругой, княгиня Гагарина, госпожа Вера Нарышкина, граф Адам Замойский, Бенкендорф, генерал Кнорринг и мой персонал. Великая княгиня занимает за столом председательское место я сижу слева от неё, а Сазонов справа, напротив неё Великий князь, а направо от него жена моего секретаря, виконтесса дю Альгуэ, которая заменяет хозяйку дома, а налево от неё княгиня Мария Трубецкая. За обедом мой разговор с Великой княгиней носит совершенно поверхностный характер и слова, которыми она обменивается с Сазоновым такого же рода, вернувшись в гостиную она просит меня сесть возле неё и мы говорим более интимно с очень грустным видом она объявляет мне, что должна послезавтра ехать в Кисловодск на Северном Кавказе — Мне очень нужны солнце и покой волнения последнего времени истощили меня и я уеду с сердцем, полным страха. Что успеет произойти до тех пор, когда я снова увижу вас? Так продолжаться не может! — Дела идут не лучше? — Императрица вполне овладела императором, а она советуется только с Протопоповым, который каждую ночь спрашивает совета у духа Распутина. Я не могу вам сказать до какой степени я упала духом со всех сторон я всё вижу в черном свете я жду наихудших несчастий, но Бог не может хотеть, чтобы Россия погибла. — Бог поддерживает лишь тех, кто борется и я никогда не слыхал, чтобы он мешал самоубийству, а ведь то, что сейчас делает император — это настоящее самоубийство для него самого, для его династии и для его народа. — Но что же делать? — Бороться! Недавнее вмешательство Великий князей не удалось надо его возобновить на более широких основаниях и разрешите мне прибавить в более серьёзном менее фрондирующем, более политическом духе. В Государственном совете и в Думе есть как среди правых так и среди левых превосходные элементы для организации сопротивления злоупотреблениям самодержавия. Если бы все благоразумные люди и патриоты, заседающие в этих двух собраниях объединились для общего дела общественного спасения, если бы они умеренно, последовательно и твёрдо взялись доказать императору, что он ведет Россию к пропасти, если бы императорская фамилия заговорила таким же языком старательно избегая всякой тени тайны и заговора, если бы удалось создать таким образом в высших сферах государства единодушную волю к национальному возрождение, то я думаю, что Протопопов, Добровольский и вся камарилья императрицы скоро пали бы, но надо спешить! Опасность близка и важен каждый час, если спасение не придёт сверху, революция произойдет снизу, а тогда это будет катастрофа». — Я понимаю больше, чем вы думаете и в эти турбулентные времена мы все ищем утешение и позвольте мне быть тем, кто принесёт вам хоть немного покоя! — с теплотой отозвался британец, обнимая беременную Великую княгиню Викторию. Он подошел к ней, медленно, словно боясь нарушить хрупкое очарование момента, его руки коснулись плеч, нежно, но уверенно, а Великая княгиня Виктория запрокинула голову, позволяя его губам найти её, а их поцелуй был долгим, наполненным невысказанными словами и тайными желаниями. Завтра она будет принцессой, но сегодня она была просто женщиной, отдавшейся во власть страсти, женщиной, готовой заплатить любую цену за миг запретной любви и в этот момент в этом объятии, она чувствовала себя по-настоящему живой. Её огромный живот, свидетельство грядущего материнства, казался неуместным в этой обстановке утонченной чувственности. Взгляд глаз, обычно лучистый и невинный сейчас был полон вызова и тайного желания. Джордж Уильям стоял у камина, его силуэт четко выделялся на фоне потрескивающих поленьев и в его выдержанной осанке и безупречном фраке чувствовалась аристократическая сдержанность, но во взгляде, которым он окинул принцессу, читалось неприкрытое восхищение. Напряжение в Голубой гостиной сгущалось с каждой секундой и между ними возникла невидимая нить, сотканная из запретных желаний и рискованных игр и принцесса знала, что эта связь может повлечь за собой скандал, который разрушит ее репутацию и положение в обществе, но в этот момент она была готова рискнуть всем. — Джордж, тогда не говорите, а действуйте, поэтому давайте мы забудем на миг о Распутине, дипломатии и политике, поскольку мы сейчас совершенно одни! — искушённо шептала Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская и в следующее мгновение Джордж притянул беременную Викторию к себе ближе, а их губы встретились в нежном поцелуе, а седовласый джентльмен аккуратно обнял, учитывая её состояние, положив Великую княгиню на дорогой диван, обитый голубым шёлком, а пламя камина освещало их тела. Виктория Луиза Прусская подняла на него взгляд, полный мольбы и надежды, получив взамен едва ли заметное одобрение, расстегнула его брюки, а его член выскользнул на свободу и обезумевшая принцесса от горя и страсти не теряя ни секунды насадилась на него, а половой орган проник в вагину Великой княгини вскоре их движения стали ритмичными, наполненными желанием и женское тело откликнулось мгновенно, волной удовольствия и благодарности, которые слились воедино. Каждый толчок был признанием в его великодушии. В этот момент были связаны не только политикой и протоколом, но и чем-то гораздо более глубоким взаимным уважением и доверием, выраженными самым откровенным и чувственным способом. Великая княгиня стонала тихо, её беременное тело отзывалось на его ласки, а он шептал слова на английском, обещая забвение и страсть и в этот миг политика и смерть Распутина отступили, оставив место только интимности и огню их соединения, изгибаясь в объятиях друг друга забыли о тревогах внешнего мира и в пламя камина освещало лица, отражая страсть. В этот момент Виктория поняла, что переступила черту, но было поздно и седовласый джентльмен полностью овладел её лоном. Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна полностью отдалась британскому послу, утопая в волнах запретной страсти и наслаждения и чувствовала как бушуют эмоции, будто бы жизнь стремилась вырваться наружу и немецкая принцесса была не просто беременной женщиной, поскольку была символом надежды, будущего, которое могло бы изменить ход истории и вот с громким стоном посол Великобритании излился внутрь принцессы и когда через несколько минут сэр Джордж собрался вытащить член из влагалища Виктории Луизы, но красавица остановила его, а первая беременность Великой княгини вместо того, чтобы притупить чувства обострила их, сделав прикосновение мучительно желанным. — Джордж, пока не вытаскиваете, так что давайте так немного полежим, но я никогда не думала, что смогу так расслабиться и ваша компания приносит мне тепло и покой, которого я так долго искала! Мой муж Великий князь Дмитрий Павлович больше всего любит не меня, а мужа нашей кузины Ирэн Феликса Юсупова, тем более закрутил роман с актрисой немого кино и балериной Верой Каралли, которая тоже присутствовала в ту роковую ночь, но по отношению ко мне он и нашему будущему малышу он проявляет свою любовь и поддержку, но мне видно, что это всё на публику, — с восторгом озвучила Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская и старшие Романовы Дмитрию объяснили: будущая жена королевской крови, а любовница не ниже графини, но можно балерину, но демократия в семье была умеренной, британского образца: вольности дозволены, но только до первой страницы в газетах. — Ваше Императорское Высочество, ваша сила и уязвимость одновременно притягательны и я вижу в вас не только принцессу и Великую княгиню, но и женщину, которая заслуживает женского счастья! — радушным воскликнул посол Великобритании в Российской империи сэр Джордж Уильям Бьюкенен, а Вики выглядела усталой, но её глаза горели любопытством и тревогой, а это была их четвёртая тайная встреча за последние недели, а атмосфера накалялась с каждым разом, а долгожданная беременность делала не уязвимой, но усиливала решимость, но Виктория Луиза была не просто супругой Великого князя Дмитрия Павловича была женщиной, привыкшей к интригам двора. Спустя несколько минут сэр Джордж Уильям медленно с нарочитой неторопливостью извлёк член из влажного лона, а чувство удовлетворения, смешанное с грустью наполнило его. — Григорий Ефимович Распутин был не просто святым старцем как его называли ведь он был тенью, которая отравляла воздух вокруг императорской семьи, а его гибель, возможно, это облегчение для многих, включая меня, но знаете, что меня пугает? Не сам Григорий Распутин, а то что его гибель раскололо двор надвое, а вы англичане разве не видите в этом шанс? Лондон был мастером в использовании русского хаоса для своих целей! — с преувеличенным пафосом шептала беременная Великая княгиня Виктория, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, возлежа на диване с огромным животом на боку, а из её лона выскочил мокрый член дипломата. Он чувствовал тепло тела и это отвлекало, а их разговоры всегда начинались с политики, но скатывались к чему-то более личному. — Лондон очень обеспокоен, но если unrest, если всё это перерастёт в революцию ударит по всем, но давайте будем честны Распутин был символом морального разложения блестящего двора влияние на венценосную семью Романовых было опасным! — запыханным голосом отозвался седовласый дипломат, а их лица оказались всего в дюйме друг от друга, чувствуя как воздух между ними накаляется, а их губы встретились в поцелуе как будто весь мир за окном снежный Санкт-Петербург, убийства и интриги отступил, а беременность принцессы добавляла интимности, делая каждое движение осторожным, но полным желания. — Мой супруг Великий князь Дмитрий Павлович ненавидел его, а я боялась его влияния на императрицу, но в своём состоянии я чувствую себя такой уязвимой. Вы знаете каково это жить неопределённости, когда день может принести бурю? После изнасилования я чувствую, что теряю связь с реальностью. Многие в России считают, что должны укреплять связи с Западом, но как вы думаете это действительно возможно условиях? — восторженным голосом говорит Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Луиза Прусская, возлежа на боку на голубом диване, а сзади неё лежит британский посол, а их разговор был полон страсти и напряжения и их физическая близость и разговор о политике постепенно ускользал в тень, уступая место более личным и глубоким чувствам. Великая княгиня Виктория Александровна, ощущая тепло его тела и задумалась о том как тонка грань между политикой и личными отношениями. Виктория прижалась к Джорджу, чувствуя как его рука нежно скользит по её спине и в этом интимном пространстве, а политика казалась далёким и незначительным фоном. Великая княгиня Виктория Александровна, погруженная в размышления почувствовала как волнение охватывает её. Она знала, что их разговор о политике был лишь прикрытием для более глубоких чувств, которые переполняли их обоих и она осознала, что связь стала чем-то большим, чем просто дипломатическая игра. В этот момент заботы и тревоги казались незначительными и Высочайшая особа закрыла глаза, позволяя погрузиться в эту интимную атмосферу, где их тела и души переплетались в едином танце. — Виктория Александровна, я понимаю ваши опасения, но именно в такие моменты как этот можем найти эту силу, чтобы преодолеть преграды. Политика как и любовь требует смелости и готовности идти на риск и мы должны быть готовы к тому, что придётся делать выбор, который может показаться трудным, но именно может привести к долгожданному миру и пониманию! Политика и дипломатия — это не только коварная игра умов, но и это искусство доверия и взаимопонимания между людьми, — расслабленным тоном воскликнул посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, а Виктория развернулась к нему лицом, чувствуя как его слова проникают в душу, открыла глаза и посмотрела на него с нежностью и понимала, что их связь стала чем-то большим, чем просто физическое влечение. — Да, иногда именно в такие моменты мы можем найти ту силу, о которой вы говорите, но как же трудно оставаться уверенной, когда вокруг столько неопределённости. Я чувствую, что на меня лежит огромная ответственность! — с восхищением произнесла беременная красавица и к нему и в объятии на диване из синего шёлка германская принцесса нашла утешение, а её сердце наполнилось теплом. 24-летняя Великая княгиня Виктория Александровна, обычно полная энергии и жизнерадостности, чувствовала уставшей и разбитой, а беременность протекала тяжело и она всё чаще находила утешение в тихих беседах с сэром Джорджем. Он рассказывал ей о старой доброй Англии, о холмах и белых скалах Дувра и величественных замках и принцесса, словно маленькая девочка заворожено внимала каждому его слову. Их поцелуй был долгим и страстным, поэтому они оба понимали, что это неправильно, что это опасно, но не могли остановиться. Виктория Луиза чувствовала себя неловко, но в то же время возбужденно и она ощущала себя невероятно женственной, пышной и желанной. Посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен был очарователен, несмотря на свои седые волосы и морщины был галантен и умеет говорить комплименты, от которых у принцессы кружится голова и немецкая принцесса была замужем за Великим князем Дмитрием Павловичем, но брак скорее политическим союзом, чем союзом по любви, тем более Великий князь Дмитрий Павлович больше испытывает страсть и любовь к мужу их кузины, князю Феликсу Юсупову, поэтому Виктории не хватает страсти и внимания и Джордж восполнил этот пробел. Взгляды их становились более откровенными, а слова более двусмысленными. Казалось, что между ними вспыхивает невидимая искра, способная разжечь пламя страсти или же оставить после себя лишь пепел разочарования и британский посол был остроумен, образован и его комплименты были столь изысканны, что граничили с дерзостью, а Виктория чувствовала как его взгляд скользит по ней, словно оценивая редкий бриллиант. — Я понимаю двусмысленность данной ситуации, что мой член в вашем влагалище какая ирония! Ваш супруг Великий князь Дмитрий Павлович, наверное пребывает в неведении, но моя дипломатия оказывает весьма глубокое воздействие, — иронично заметил седовласый джентльмен, которые жалел несчастную Великую княгиню. — Вы превзошли все мои ожидания, но я полагала, что дипломатическая служба состоит из одних лишь сухих речей и чопорных манер, но вы доказали, что в ней есть место страсти и сейчас я чувствую себя каналом, который слишком долго не чистили, когда принцесса, обременённая династическими узами и чревом позволяет себе шалость это сродни политическому маневру. Нужно соблюдать баланс, уклоняться от атак, разумеется, избегать нежелательных последствий. Разве я не говорила вам, что беременность делает женщину свободной? Все эти гормоны, эти перемены, словно освобождают от оков приличий и это добавляет некоторой тяжеловесности процессу, но я нахожу в этом удовлетворение, так что даже в таком положении нахожу интерес к нашим тесным дипломатическим переговорам, — капризничает Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, поднявшись с голубого дивана и приняла сидячее положение. — Ваше Императорское Высочество, ваша красота и ум затмевают все дипломатические протоколы. Я всего скромный слуга, преклоняющийся перед вашей грацией и вы настолько обворожительны, но метафоры поистине королевские. Я всегда считаю, что дипломатия требует глубокого взаимопонимания и полагаю, что мы достигли его в полной мере и с этим согласны ваши друзья, герцог и герцогиня Стаффордширские, — льстивым голосом посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, сидя на диване, обитый голубым шёлком. — Ваше превосходительство, я должна признаться, что меня мучает один вопрос, который я не могу обсудить ни с кем из моих придворных дам. Моё положение делает определённые темы щекотливыми. Речь идёт о супружеских отношениях, но я прекрасно понимаю, что необходимо для продолжения рода, но как бы выразиться это кажется таким механическим! Неужели все королевские мужья воспринимают это как долг, а не как проявление привязанности? Мой любимый супруг Великий князь Дмитрий Павлович, который и лишил меня невинности в нашу первую брачную ночь на 14 июня 1914 года, но я чувствую себя скорее инкубатором, чем женой! — жеманным голосом рассказала Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская, вспоминая свою первую брачную ночь. — Виктория, могу сказать, что в браке, основанном на любви и взаимном уважении физическая близость может быть выражением гораздо большего, чем просто деторождение, но иногда необходимо проявлять инициативу. Да, это может быть нелегко особенно в вашем положении, но искренность — это ключ к близости, что для будущей матери, а особенно королевской крови важно быть осведомлённой обо всех аспектах супружеской жизни. В конце концов, династии строятся не только на политике, но и на продолжении рода, — расслабленным голосом воскликнул британский дипломат и посол в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен и тут же обезумевшая принцесса с огромным животом внезапно залезла на его член. — Ох, право я не думала, что дипломатия может быть очень глубокой и проникающей, оттого я чувствую себя, словно Бранденбургские ворота, распахнутые для триумфального въезда войск Антанты и я сказала бы прямо глубокое и довольно ощутимое это как если бы Британская империя сосредоточилась в одной точке, а это точно входит в ваши должностные обязанности так усердно укреплять связи между нашими империями? — в блаженстве прокричала Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, раскачиваясь на мужском органе с трудом из-за объёмного живота с огромный арбуз. Внизу, между её бёдер пенис британского дипломата совершал размеренные движения. Она чувствовала его присутствие, но сейчас он казался чем-то далёким, почти нереальным и её мысли были заняты другим будущим ребёнком, Россией, Англией, политикой и семьёй. — Ваше Императорское Высочество, мне крайне лестно слышать столь лестное сравнение. Полагаю, что это и есть истинная суть Entente Cordiale глубокое и всестороннее проникновение, но я всего лишь скромный слуга короны и вашей красоты, если мои действия способствуют укреплению англо-русских отношений, то я готов дальше с усердием исполнять свой служебный долг. Беременность делает женщину склонной к поэтическим излияниям, возможно, это просто прусская кровь бунтует против вторжения. В любом случае, я надеюсь, что результат этого дипломатического акта будет столь же плодотворным как и наша Антанты, — заключил посол Великобритании сэр Джордж Бьюкенен, поддерживая на себе Великую княгиню, которая чувствовала как её захлестывает волна небывалых ощущений и вэтот момент она была не принцессой, а просто женщиной, подчинившейся зову плоти. — Признаться, что мне нравится такой подход к дипломатии это куда интереснее, чем скучные протоколы и приёмы, возможно, стоило бы включить подобные упражнения в программу международных конференций! Это своеобразный способ налаживания дипломатических отношений, что никогда не думала, что политика может ощущаться непосредственно и я чувствую как ваша британская дипломатия проникает в самое сердце континента, кажется, мой малыш от Дмитрия одобряет ваши усилия, — остроумно подметила Высочайшая особа, ощущая твёрдость его мужского достоинства. Она чувствовала каждое движение, каждую пульсацию в себе и это вызывало странную смесь смущения и любопытства. — Виктория, я лишь пытаюсь выразить всю глубину моего восхищения вашим гостеприимством, но я могу я попросить вас немного ослабить хватку? Ради будущего англо-русских отношений, разумеется, — саркастично высказался британский джентльмен. — Джордж, вы, кажется, намерены меня задушить не только своим остроумием, но своим весьма внушительным дипломатическим даром. Полагаю, это своего рода культурный обмен? Я полагала, что мы обсуждаем политическую ситуацию в Европе, но полагаю в свете последних событий это можно считать углубленным анализом? — прохрипела Великая княгиня Виктория Александровна, стараясь сохранить достойное выражение лица, хотя щеки её предательски пылали, сидя на диване, придерживая рукой объёмный живот после того как член британского дипломата выскочил из неё.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Дворцовая набережная, 4. Окрестности посольства Великобританiи.

15:30

***

      В человеке, который утром пробирался по Дворцовой набережной узнать британского агента Сиднея Рейли было практически невозможно, предпочитавший дорогие костюмы из английского сукна, носивший дорогое пальто в тёплое время года и роскошную меховую шубу этот уроженец Одессы сегодня выглядел как мещанин среднего достатка, ни поношенные ботинки, ни зимняя шапка не первой свежести принадлежать британскому джентльмену не могли, но на обитателя городских низов прохожий не похож совершенно. С юных лет представитель еврейской общины уяснил, что информация стоит очень дорого и продажа может быть делом прибыльным, если в конце века связан с еврейскими организациями, а через них с революционерами, то появляются выходы и на разведки заинтересованных государств, впрочем, в биографии Рейли оставалось очень много белых или, скорее всего чёрных пятен, но что невозможно не отметить всегда работал против России, когда трудился на японцев, когда вёл дела с Британской империи, над которой никогда не заходит солнце, но Соломон Розенблюм не был разведчиком-профессионалом, но оказался сукиным сыном, а историк Эндрю Кук утверждает, что Розенблюм попал в Англию через Францию, где они вместе с подельником убил итальянских анархистов, а в Англии, будучи химиком-аптекарем отравил мужа ирландки Маргарет, затем под видом доктора констатировал смерть от естественных причин и вследствие женитьбы поменял своё имя на Сиднея Джорджа Рейли.       По мнению Эндрю шпионские подвиги Рейли были выдуманы и он больше мошенником, чем секретным агентом и книга Кука рисует образ Сиднея: хладнокровного, чуждого любой идеологии, в разное время работавшего на несколько стран Англию, Россию, Германию и Японию и ориентированного на богатство, власть и красивую жизнь, похожего на испорченного ребёнка, вероятно, психологический портрет неполон, поскольку непонятно почему эгоистичный ребёнок впоследствии многократно рисковал жизнью в попытках свергнуть советский режим и демонстрировал упорство, которое нельзя объяснить меркантильными причинами. По другой версии вынеся позора, связанного как с фактом незаконнорожденности и с царившими тогда антисемитскими предрассудками он инсценировал самоубийство в порту Одессы, взял имя Зигмунд Розенблюм и сбежал в Южную Америку, устроился поваром в экспедицию британской разведки и в традициях приключенческих романов спас от амазонских туземцев полковника Чарльза Фотергилла. В благодарность он получил крупную сумму денег, английский паспорт на имя Сиднея Рейли и приглашение стать агентом Скотланд-Ярда, которое с удовольствием принял с момента получения имени Рейли выдавал себя за ирландца по происхождению иногда смешивал версии биографии, утверждая, что сын русской женщины и ирландского капитана. После начал жить на широкую ногу, некоторое время был любовником писательницы Этель Лилиан Войнич, жены польского аптекаря Вильфреда (Михала) Войнича, которая именно с него списала главного героя романа «Овод». Чуть позднее познакомился с рыжеволосой красавицей Маргарет Томас и стал её любовником, а после смерти её супруга мужем. На службе Рейли выполнил ряд миссий: в 1904 году, переодевшись католическим священником и встретился с нефтяным магнатом Уильямом д’Арси на юге Франции и убедил заключить договор с Адмиралтейством, положив начало «British Petroleum». Вот в чём предприниматель и адвокат, пионер в области разведки и добычи нефти в Персии (Иране) Уильям Нокс Д’Арси и его нефтяное предприятие могли принести пользу и нефтяная концессия должна была оказать помощь в выравнивании соотношения в пользу Британии в её борьбе с Россией, поэтому Великобритания оказала этому предприятию своё содействие, когда российский посол узнал о переговорах по концессии Уильям Нокс Д’Арси, то в гневе он попытался сорвать их. Ему удалось лишь замедлить темп переговоров, но тогда посланец Уильям Нокс Д’Арси бросил на стол ещё пять тысяч фунтов, потому что как он сообщал в отчете Д’Арси шах хотел получить какую-то сумму наличными и он добивался их после подписания соглашения о концессии. В свою очередь он получил концессию, охватывавшую три четверти страны сроком на 60 лет. С самого начала Уильям Нокс Д’Арси сознательно исключил из предполагавшейся концессии пять северных, ближайших к России провинций, чтобы не давать России повода для обиды. Соперничество Великобритании и России едва ли можно было считать законченным, а русские теперь стремились построить трубопровод и даже железную дорогу от Баку до Персидского залива, который не только увеличил бы объёмы экспорта российского керосина на рынки Британской Индии и Азии в целом, но что более важно способствовал бы усилению стратегического влияния и мощи России в Персии в регионе Персидского залива вплоть до берегов Индийского океана. Британцы резко возражали против этого проекта причём как в Тегеране так и в Петербурге. Посол Великобритании в Тегеране Чарльз Хардинг, 1-й барон Хардинг из Пенсхёрста предупреждал, что нелепая по его словам концессия на строительство трубопровода даже если он так и не буде построен даст предлог для того, чтобы наводнить южную Персию изыскателями, инженерами и подразделениями казаков, готовящими оккупацию. Для министерства иностранных дел основными проблемами оставались российский экспансионизм и безопасность Индии.       Официально Рейли поступил на службу в британскую разведку в конце 1917 года, став лётчиком канадских ВВС и переправился через Лондон в Россию, когда большевики захватили власть и стремились к миру с Германией, что было угрозой для Великобритании и требовало предотвращения. Он добывал информацию для Антанты на территории Германии, притворяясь крестьянин ом или немецким солдатом, а после Октябрьской революции вместе с других агентов, включая писателя Сомерсета Моэма и Генерального консула Великобритании в Москве Роберта Брюса Локкарта послан в Россию с заданием помешать выйти из войны. Круг знакомств Рейли был очень широким, возможно, включал оккультиста Алистера Кроули, который предположительно также работал на МИ-6 Сидней был заядлым авантюристам и Остапом Бендером международного масштаба, а также азартным игроком и ловеласом кроме Маргарет у него было две жены, а любовниц не счесть, но при этом Робин Брюс Локкарт подчёркивает патриотизм: герой книги любил Россию, мечтал об англо-русском союзе, ненавидел советскую власть и поставил своему руководству условие, что в ходе выполнения заданий он не должен причинить своей Родине вред.       В начале 1918 года Рейли в составе союзной миссии был направлен в Мурманск и Архангельск, а в феврале 1918 года появился в Одессе в составе миссии английского полковника Бойля и занялся организацией агентурной сети с внедрением в круги красных комиссаров. Такой успех обернулся титулом от короля для удачливого агента Его Величества, но официально задокументированная часть биографии Рейли начинается в марте 1918 года, когда он был официально принят в ряды MИ-6, которая тесно связана с отделом Скотланд-Ярда и прибыл с заданием в Москву. Свой отчаянный характер он проявил уже в ближайшее время: 7 мая Сидней в одиночестве подошёл к воротам Кремля, назвавшись представителем премьер-министра Великобритании попросил о личной встрече с Лениным, получив отказ. После этого Рейли и Локкарт сошлись с Борисом Савинковым и стали совместно планировать государственный переворот, кульминацией которого должна была стать казнь Ленина, Троцкого и остальных большевистских лидеров. Однако план провалился из-за провокации ЧК, убедивших заговорщиков, что командир охраны Ленина Эдуард Березин (на самом деле преданный большевик) готов перейти на их сторону. Против контрреволюционеров началась волна красного террора, но он не отказался от мечты о свержении большевиков: в последующие годы Сидней координировал антисоветские мятежи, включая восстание эсеров в июле 1918 года, также был офицером связи у Деникина и участвовал в рейдах антисоветской армии генерала Булак-Балаховича на территории Белоруссии, эвакуировал Керенского из России, поддерживал контакты с организациями белоэмигрантов. Был близок к эсеру Борису Савинкову, которого считал своим другом в нём он видел кандидата на роль Наполеона и пытался донести эту мысль до Запада. Вероятно, истина была где-то посередине: автор книги «Шпионы XX века» Нил Рут предполагает, что Рейли был движим личными и идеологическими мотивами и корыстные интересы сочетались с искренней симпатией к Белому движению и ненавистью к большевизму, а также с больше завладевавшей мыслью о особой исторической миссии. На Западе была распространена теория, что русская революция подобно французской перерастёт сама себя и приведёт к власти кого-то вроде Наполеона и Рейли, бывший поклонником корсиканского чудовища Сидней владел коллекцией его антиквариата и по словам Локкарта начал собирать при поступлении на британскую службу, надеялся стать русским Бонапартом. Сидней увидел из окна элитного ресторана, что господа офицеры продолжают гулять! Окна сияют разноцветными огнями, несмотря на сухой закон, который император Николай II ввёл с началом войны на таких великосветских вечеринках крепкие напитки не переводились, а во ресторациях, где собирается благородная публика этому решению императора не придавали никакого значения.       Проблемой белоэмигрантов занимались коллеги, герцог и герцогиня Стаффордширские, но супруги Рейнер Сиднея Рейли откровенно не любили, считая его не агентом Его Величества, а лишь безродным одесским евреем, а Освальд Теодор Рейнер хоть и родился в многодетной семье драпировщика тканей из Сметвика, но чистокровный англичанин. Лучший сотрудник Secret Intelligence Service Освальд Теодор Рейнер был хорошо знаком с методами работы Охранного отделения и пришедших ей на смену сначала ЧК, а в 1922 году ОГПУ. Он знал Россию не понаслышке, поскольку по некоторым данным участвовал в заговоре с целью устранения Распутина, завершившемся его убийством в ночь с 16 на 17 декабря 1916 года. Однако разобраться в комбинациях многочисленных русских эмигрантских политических группировок, борющихся ныне друг с другом в Париже оказалось для него проблемой. Благодаря тесному знакомству с дореволюционной Россией герцог Стаффордширский и граф Уэссекский получил задание проверить данные отчёта разведки, озаглавленного «Предложение о монархическом перевороте в Советской России», полученного министерством иностранных дел 28 июня 1923 года и сотрудник МИ-6 хорошо представлял себе интриги и козни, на которые готовы были пойти эмигрантские объединения и выдал следующее заключение: «Единственный вывод, который можно сделать из противоречивых сведений, сообщаемых в докладе, что среди русских эмигрантов царит полная неразбериха», описывая три основные парижские группировки, стоявшие за Великими князьями Николаем Николаевичем, Кириллом Владимировичем и Дмитрием Павловичем, соперничающие республиканские объединения герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, получивший с супругой титул маркиза Лэнсбери указывал: «Некоторые стремятся заручиться иностранной поддержкой в то время как другие сопротивляются любой интервенции. Некоторые настроены прогермански, а некоторые возражают против любых контактов с немцами, которых считают повинными в несчастьях России. Некоторые требуют сохранить польские границы в нынешнем состоянии другие хотят расширить их, есть и те, кто хочет их сократить. Сюда следует добавить, что остатки врангелевской армии дезорганизованы и ненадёжны, то вот общее впечатление от изучения данного документа заключается в том, что тут освещаются бумажные войны, далёкие от реальности». На основании доклада герцог мог заключить лишь, что большевики сами через собственную разведку сообщают данные подобного рода было справедливо: любой раскол и Советы об этом знали, способствуя проникновению в эмигрантские круги шпионов, которыми кишела русская диаспора. Подстёгиваемое официальным признанием Советской России со стороны Британии, Франции и Веймарской республики советское правительство усиленно следило за действиями эмигрантов и интриганов-белогвардейцев, что французы считали возмутителями спокойствия, а штаб рассматривался как центр антибольшевистского движения и Советы старались, чтобы шпионы следили за каждым их шагом. Москва пошла дальше: обсуждались планы о похищении и возвращении в Россию ключевых военных и политических фигур эмиграции в частности де-факто Великого князя Николая Николаевича. Для советской пропаганды ничего не могло быть лучше, чем громкий показательный процесс над представителем бывшей аристократии, а 4 ноября 1924 года супруги стали политиками от Лейбористской партии Великобритании. Франция, наблюдая за ростом советского влияния начала подогревать реваншистские настроения. Из Лондона поступали сведения о переговорах между французскими и британскими представителями и рассматривалась возможность экономической и военной изоляции красной империи. — Для меня это вообще пересмотр всех взглядов на историю и судьбы моего народа, но может здесь Машиах уже пришёл, — рассуждает британский шпион Сидней Джордж Рейли, заходя в посольство Великобритании на Дворцовой набережной, 4.

***

Королевство Швеція. Стокгольмъ.

Södra Blasieholmshamnen, 8. Гостиница «Грандъ-отель».

16:15

***

— Я Уильям Бойс Томпсон директор ФРС, это мой заместитель, полковник Раймонд Робинс и британский шпион Сомерсет Моэм. Эта встреча в шведском Гранд-отеле сугубо моя инициатива, но достаточно спонтанная, но надеюсь полезная и я рассчитываю получить объём информации, что поможет нам сделать правильный выбор в скором будущем, — не дожидаясь пока ему предоставят слово директор ФРС Уильям Бойс Томпсон взял разговор в свои руки. — Простите, мистер Уильям Бойс Томпсон, но какими дипломатическими регламентами мы руководствуемся, встречаясь с представителями не совсем дружественной страны на нейтральной территории? Хотя Вашингтон пока что держит нейтралитет, — настороженно сканируя взглядом толстяка спросил посол Германии в Швеции Хельмут фон Люциус. — Мы ведём переговоры с деловыми кругами Уолл-стрит о предоставлении кредитов нам или компаниям, в американская сторона одним из обязательных условий для продолжения наших переговоров отметила необходимость контактов с военнослужащими Второго рейха. Вы очень удачно оказались в Стокгольме и я решил провести встречу и пусть это будет королевским флэшем, — с чарующей улыбкой сообщает директор американского ФРС Уильям Томпсон, присев в кресло. — Что господин банкир хочет услышать от Кайзера Вильгельма? — не скрывая ехидства взглянул на финансиста ФРС германский посол в Швеции Хельмут фон Люциус. — Нас вполне удовлетворит отказ от переговоров и формальное общение и немотивированная грубость любой вариант это только кирпичики в картину и бесстрастные цифры при оценке кредитного риска, — спокойным тоном отвечает директор ФРС Уильям Томпсон, рассматривая посла Германии в Швеции. — Я ничего не понимаю, но готов к беседе с чего начнем? — покачал головой фон Люциус. — Надеюсь, вы согласитесь, что война подходит к концу и перспективы для Второго рейха не оптимистичны и войска, которые не имеют достаточно продовольствия и ресурсов могут находиться где угодно. В позиционной войне победа достаётся не тому, кто захватил больше территорий они становятся лишь дополнительным бременем, а побеждает тот, кто способен обеспечить воюющую армию всем необходимым от хлеба до патронов, а у вас сегодня наблюдается дефицит. По всем показателям Антанта превосходит Тройственный союз и по мобилизационному потенциалу вдвое превосходит Англию и Францию по параметрам разрыв более значителен и учтите, что Вашингтон не вступил в войну! — с ядовитой иронией говорит директор американского ФРС Уильям Бойс Томпсон, подражая говору высшего света. Его слова вызывают снисходительную улыбку британского агента в Швейцарии и писателя Сомерсета Моэма, который лишь констатирует факты. — Вас не смущает, что американские ресурсы находятся на расстоянии трёх с половиной тысяч миль от линии фронта и морские пути пролегают не в мирных водах? — усмехнулся германский посол в королевстве Швеции Хельмут фон Люциус. — Две тысячи кораблей, которые способен мобилизовать Вашингтон позволяют предполагать, что за полгода способны перебросить на театр военных действий миллионную армию, но даже если этого не случится, изменятся только сроки капитуляции, но не сам факт поражения Тройственной коалиции. Почему должны отдавать львиную долю британскому льву, если лев одряхлел и не в состоянии даже сам прибыть на место пира? Пусть мы не делим тушу самого льва, но и отдавать лишнее было неразумным. США далеко, когда прибудут войска, если вообще прибудут неизвестно, а наши противники большей частью воевать не способны ведь Болгария ищет пути выхода из войны, а Австро-Венгрия занята тем же армии, а про Османскую империю и говорить нечего, поскольку это не империя, а сплошная зона будущей европейской оккупации, — коварно улыбнулся глава американского ФРС Уильям Томпсон, разведя руки в сторону. — Германия не воюет с Америкой! — возмутился посол Германии в Швеции Люциус. — Вашингтон просто обязан будет вмешаться, но вовсе не по причине ненависти к Германской империи, а для того, чтобы не допустить единоличного триумфа Британии. Я не рассматриваю как победителя, если Германия подпишет капитуляцию, но в отличие от солдат финансисты оказались в своеобразном и трагическом положении. Линия фронта войны проходит не только по деловым связям, но и по нашим семьям. Ротшильды, бароны Австрии, граждане Франкфурта и Касселя, финансирующие Круппа и Тиссена являются казначеями королевской семьи Великобритании. Эмигрант из Германии Пол Варбург это вице-председатель ФРС, а его брат Макс возглавляет один из крупнейших германских банков «М.М. Варбург & Cо» одновременно являясь советником германского императора Вильгельма II. Такое серьёзное положение дел не позволяет нам финансистам говорить с позиции победителя или побеждённого, поэтому отношение моё к вам самое искреннее и благожелательное! Победа в войне не то, чем надо гордиться и победить мир вслед за войной вот задача принципиально иной, повышенной сложности. Из трагедии мировой войны следует сделать правильный вывод и в будущем, чтобы не повторять ошибок конфликт между арийскими нациями нужно исключить и это именно то, чем я занимаюсь и считаю целью! — лучезарно улыбнулся директор ФРС Уильям Томпсом, восседая в кресле с бокалом хереса. — Что вы имеете в виду, говоря про арийские нации? — удивился германский дипломат. — Имеется книга английского социолога Хьюстона Стюарта Чемберлена «Основы XIX века», которую император Вильгельм II назвал монографией величайшей важности: «Некоторые антропологи с жаром учат нас, что все расы одарены талантами в равной степени. В ответ на это мы указываем на историю и говорим: «Это ложь!». Расы весьма различны как по своей природе, так и по степени своей одаренности, а германские расы относятся к наиболее одарённой группе в отношении которой обычно используется термин арийская. Физически и умственно арийцы превосходят все народы и по этой причине они по праву являются владыками мира», — процитировал отрывок книги один из директоров Федеральной резервной системы США Уильям Бойс Томпсон. — Если мне не изменяет память, то Чемберлен писал про германские племена, — проявил осведомлённость посол Германии в Швеции Хельмут фон Люциус. — Если посмотрите внимательно на историю экспансии, то увидите, что распространялась на Скандинавию и Великобританию, поэтому жители Западной Европы и Скандинавия, эмигранты из Старого Света в Америке являются арийцами, которым самим Богом даровано право быть владыками мира и предотвратить конфликты между ними подобные нынешнему священный долг, — вмешался в разговор заместитель директора ФРС Раймонд Робинс с озадаченным видом. — Сейчас в самый разгар войны среди офицеров Вильгельма вы вряд ли найдёте тех, кого можно вдохновить разговорами о превосходстве арийской расы, — насмешливым тоном вставил британский агент в Швейцарии Сомерсет Моэм. — Нам американцам присуща упёртость и последовательность, поэтому не найдя подходящих людей среди офицеров Кайзера продолжим поиск среди других подданных и нам вполне устроит и ефрейтор, — усмехнулся глава американского ФРС Уильям Томпсон, восседая в кресле в номере шведского Гранд-отеля. Тот, которого нельзя называть в настоящее время валяется в госпитале, так как в октябре 1916 года был ранен в левое бедро осколком гранаты под Ле Баргюр в первой битве на Сомме после чего попал в лазарет Красного Креста в Белице под Потсдамом и после выхода из госпиталя в середине марта 1917 года вернулся в свою часть. — Я не знаю какое общество вы сможете построить во главе с ефрейтором, — хмыкнул недоверчиво германский посол в Швеции. — Хельмут, вы переоцениваете силу сословных традиций и недооцениваете толпу простолюдинов, поднятую силой слова, сказанного в нужное время в нужном месте, подкреплённого количеством денежных знаков и плебеи обживают не только кресла в парламентах и правительственные кабинеты, но фамильные замки знати. Про это написал английский писатель Гилберт Честертон в своём рассказе «Лиловый парик» как адвокат Александр Грин воспользовался неосмотрительностью герцога и так вовлёк всю семью в финансовую ловушку, что герцог поставлен перед необходимостью отдать сбережения. Грин вчинил иск и получил владения герцога. Обнищавший герцог даже застрелился не оставив потомства и через приличествующий промежуток времени британское правительство воскресило угасший герцогский род Эксмуров как водится присвоило их древнее имя и титул наиболее значительному лицу к кому перешла собственность Эксмуров, — с ехидством и надменным видом вставил американец. — Это же не значит, что начинается время ефрейторов, — перебил американского банкира германский дипломат и посол в Швеции Хельмут фон Люциус. — Получилось, что не только вас, но и нас заинтересовала высокая эффективность разведки Британской империи и результативность её вооружённых сил, способность ограниченными ресурсами достичь результатов, — дипломатично вставил заместитель директора американского ФРС Раймонд Робинс. — Я же отказываюсь понимать происходящее, если же душеспасительная беседа мистера Томпсона имеет хоть какую-то логику, то всё, что вы говорите взрывает мне мозг и кажется полной бессмыслицей. Союзники Российской империи пытаются найти и нейтрализовать центр принятия решений и обращаются к врагам, — театрально отвернулся германский дипломат и посол в Швеции Хельмут фон Люциус. — Вот что значит плохо слушать, что я вам говорю и мы считаем Германию своим врагом, но я Россия — это другое дело и русские не относятся к арийской нации и не могут претендовать на то, чтобы сидеть с нами за столом и рассчитывать на лавры победителей, но по итогам войны мы постараемся отдать всё она просит, но лишь при определённых условиях. России в этой войне вопреки её чаяниям уготована совсем другая роль, но она знает, что приглашена на банкет, но не догадывается в качестве кого. Главное блюдо на столе европейской кухни воображает полноправным совладельцем пиршества, — твёрдо заключил американский банкир Уильям Бойс Томпсон как прокурор на судебном заседании. — Ваша Германская империя пытается организовать смуту в России, вливая баснословные деньги в проходимца Александра Парвуса. Мы, пользуясь положением главной союзницы России давно ведём собственную игру в холодной неприветливой, но чертовски богатой, потому привлекательной империи, но наша цель это не свержение монархии и не приведение к власти голодных крестьян и солдат, — злорадно улыбнувшись продолжил свою мысль британский разведчик Сомерсет Моэм. В июне 1917 года британский агент Сомерсет Моэм был вызван для беседы в Нью-Йоркский офис МИ-6 резидентом Уильямом Уайзменом и поручили задание отправиться в Россию и попытаться предотвратить выход государства из войны. Англичане опасались, что в случае заключения мира последние перебросят все силы с Восточного фронта на Западный: «Я должен был отправиться в Россию и сделать так, чтобы русские продолжали воевать». США и Великобритания выделили 150 тысяч долларов деньги должны пойти на поддержку Керенского и Временного правительства. Не следует также забывать, что после революции Максим Литвинов стал посланником в Лондоне и в декабре 1917 года тот написал письмо британскому дипломату и Генеральному консулу в Москве Роберту Брюсу Локкарту о Льве Троцком: «Я же считаю его пребывание в России полезным с точки зрения наших интересов». Незадолго до смерти оставил интересные мемуары, в которых описывалась пьянка в лондонском ресторане «Лайонс» в январе 1918 года. Максим Литвинов и Фёдор Ротштейн провожали коллегу Локкарта и его сотрудника Липера в Советскую Россию и любопытно, что одним из друзей англо-еврейского большевика Ротштейна был известный дипломат Роберт Брюс Локкарт, отправляясь в начале января 1918 года с миссией в РСФСР получил письмо Троцкому от Литвинова, написанное по просьбе Ротштейна. Итак, в апреле 1918 года банкир из Уолл-стрита Яков Шифф отправил полковника Хауза в Москву с приказом Ленину, Троцкому и Сталину изменить название их режима на Коммунистическую партию и принять «Манифест» Карла Маркса в качестве конституции Коммунистической партии. Из дневника посла Франции в России Палеолога от 24 февраля 1917 года: «Мой итальянский коллега, маркиз Карлотти поделился со мной своими впечатлениями о результатах конференции в ходе нашей беседы мы перешли к обсуждению внутриполитической ситуации. Не преуменьшая серьёзности симптомов, которые ежедневно попадают в поле нашего зрения Карлотти не считает, что революция неизбежна. В любом случае он предполагает, что если царская монархия будет свергнута всенародным восстанием, то она будет немедленно заменена конституционным и демократическим режимом, соответствующим политической программе партии кадетов за исключением небольшого кровопролития в самом начале, утверждение нового порядка не встретит особых препятствий. Он развивал свою точку зрения с изящным остроумием, свойственным итальянскому характеру, который в условиях политического кризиса сразу же находит все возможные комбинации и желательные решения. Я оспаривал его точку зрения, заявив, что ликвидация царизма, возможно, даст начало неограниченному периоду беспорядков подобному тому, который последовал после смерти Ивана Грозного царизм не только официальная форма русского правления это также основа, несущая конструкция и сама структура русского общества. Именно царизм придал России историческую индивидуальность и по-прежнему сохраняет её. Собственно говоря, вся общественная жизнь русского народа интегрировалась в царизме. Вне царизма у России ничего нет. Для того чтобы Карлотти осознал то, что я имел в виду, оперируя столь догматическими формулировками, я постарался прибегнуть к помощи воображаемого сравнения, которое в последнее время часто приходило мне в голову: «Вы, конечно, помните о знаменитом Пороховом заговоре 1605 года во время правления короля Англии Якова I: группа заговорщиков подложила под здание парламента бочки с порохом, чтобы в одно и то же время в результате взрыва уничтожить монарха, министров и всех членов парламента. Предположим, что в настоящее время нескольким английским анархистам, используя невероятно сильные взрывчатые средства, удастся одним ударом уничтожить короля, министров, членов палаты лордов, членов палаты общин, всех правительственных чиновников, полицейских, верхушку вооруженных сил и судебные власти одним словом весь механизм британской конституции. Очевидно, что результатом всего этого будет немедленное и всеобщее потрясение всего государства и внезапное прекращение всех его жизненных функций, но это будет только случай состояния обморока. После короткого периода всеобщего оцепенения и растерянности вы увидите как возрождается и реорганизуется общественная жизнь благодаря спонтанным действиям провинциальных и муниципальных учреждений, церковных объединений, университетов, клубов, торговых палат, корпораций и всех тех бесчисленных частных ассоциаций религиозных, политических, благотворительных, филантропических, литературных, научных и спортивных, которые в изобилии расцвели на английской почве и которые в определенной степени координируют свободную деятельность личной инициативы. Подобный феномен самопроизвольной реорганизации нельзя себе представить в такой стране как Россия, где никакое проявление политической или социальной деятельности не осуществляется без вмешательства, контроля и мёртвой хватки центральной власти, а вся жизнь в стране подчиняется всемогущей бюрократии я пришёл к тому выводу, что если падёт царизм, то вместе с ним рухнет и всё русское здание, превратившись в руины. Я даже задаю себе вопрос, а сохранится ли в этом случае национальное единство? Какая сила во имя каких принципов может в дальнейшем удерживать в русской орбите окраинные нерусские народы, которых традиционная политика царей привязывала к московскому государству? Не будет ли это означать конец России?». — Этот третий Сомерсет англичанин ведь именно у Туманного Альбиона, а не у американцев есть привилегированный статус союзницы русского Кайзера, — саркастично высказался посол в Швеции Хельмут фон Люциус. — Наша работа заключается в том, чтобы вести незаметную, но активную пропаганду среди высшего общества Санкт-Петербурга, мы стремимся посеять недоверие к правительству и распространить слухи о недееспособности и даже предательстве высших лиц Российской империи в пользу герппнакого Кайзера. Однако, как уже было сказано наша цель — это не свержение российской монархии как таковой и не приход к власти голодающих крестьян и солдат. Надо сказать, что нам в этом помогает правительство, например, в лице бывшего премьер-министра Бориса Штюрмера, действующего будто специально, чтобы озлобить население. Немало поспособствовали попытки Германии наладить контакт для переговоров о сепаратном мире и осведомлены о переговорах 6 июля депутата Александра Протопопова с германским банкиром Фрицем Варбургом в этом Гранд-отеле об условиях мира, которые Кайзер Вильгельм II предлагал императору. Они очень выгодны: вывод германских войск из оккупированной Польши и Прибалтики, признание права на Константинополь, но императорская армия должна воевать до последнего, сдерживая Германию на Западном фронте. Это повлечёт резкое возвышение Российской империи в послевоенном мире, что категорически неприемлемо для нас. Долговременная скрупулёзная работа во всех слоях российского общества, игра на существующих недостатках и противоречиях этой державы аккуратно инспирированные неудачи на фронтах вкупе с естественными тяготами военного времени к началу 1917 года привела к долгожданному результату в Российской империи созрели условия для дворцового переворота, устранения Тёмных сил от престола, которые не исчезли с момента убийства царского друга Распутина, — с гордостью отозвался английский писатель и в качестве агента британской разведки с августа по ноябрь 1917 года находился с миссией в России Уильям. Со́мерсет Моэм. Не отрицая бисексуальности в мае 1917 года Моэм женился на модной декораторше Сири Барнардо, дочери известного филантропа, создателя детских домов для сирот Томаса Джона Барнардо, которая прежде была женой фармацевтического магната Хенри Уэлкома. За два года до брака у Сомерсета и Сири родилась дочь Мэри Элизабет, названная в честь героини первой книги Моэма, но в 1929 году пара развелась и британский шпион и писатель имел многолетний роман с английской актрисой Сью Джонс, а в старости он признавался: «Моя самая большая ошибка заключалась в том, что я воображал себя на три четверти нормальным и только на четверть гомосексуалом тогда как в действительности всё было наоборот». — Сомерсет, вы считаете стоило всех трудностей, финансовых затрат и уже серьёзных потерь в английской армии решение обуздать Кайзеррейх? — перешёл посол Германии в Швеции уже к серьёзному разговору. — Вы человек очень умный, поэтому вы должны понимать, что когда усиливается одна держава становится превосходящей над прочими, а другие объединяются, чтобы поставить её вровень с собой, а лучше ниже себя и таков закон политики и даже мироздания, — философски заметил сотрудник МИ-6 и популярный писатель Уильям Сомерсет Моэм. — Обман, агрессия, бескомпромиссная война? Если Россия придёт спрашивать с изрядно в последнее время усилившейся Великобритании? — задал риторический вопрос германский дипломат Хельмут Эдуард Фердинанд Люциус фон Стёдтен. — Я сказал бы, что в мире выживает сильнейший согласно учению социального дарвинизма и эта Великая война экзамен не только для России, но и для остального мира, но если отринуть ужасы войны, смерти, кровь, ложь и предательство, то будет именно то и списывать ответы на этом экзамене у Российской империи не у кого, — весьма мудро заметил директор ФРС США Томпсон. — Вы сомневаетесь, что Россия этот экзамен сдаст? — продолжал рассуждать фон Люциус этот диалог в роскошных апартаментах Гранд-отеля в центре Стокгольма. — Хельмут, я не могу дать точный прогноз и всё будет зависеть от правительства данной державы, а я как верноподданный британской короны я не имею права сомневаться в победе Великобритании, — подобнострастно отвечал британский шпион и известный писатель Сомерсет Моэм. — Будьте согласны со своей совестью и честью писателя, если нигде в мире больше нет такой свободной прессы, чем в Англии и вы профессионал и буду рассчитывать на то, что напишете статьи и тогда я договорюсь с командованием и вы сможете видеть войну с наших позиций. Благородное желание увидеть своими глазами и солгать в репортаже — это стиль британской журналистики, — язвительно прошипел посол Германии в Швеции Хельмут Эдуард Фердинанд Люциус фон Стёдтен, сложив руки на груди. — Каждый день промедления усиливает позиции Германии и её союзников, поэтому мы только что изменили баланс сил в мире и остаётся лишь надеяться, что наши расчёты окажутся верными! — закончил своё выступление директор ФРС США Уильям Бойс Томпсон, понимая историческое значение достигнутых договорённостей. — Ваше превосходительство, это вы платите русским революционерам? Вы считаете, что Россия рухнет изнутри? — спросил британский агент Сомерсет Моэм, чьё детство прошло в Лондоне под сенью чопорности и британского цинизма. Там он понял, что демократия — это не ангельский хор, а отложенный спектакль, где массовка просто играет по сценарию наблюдая за имитацией демократии и бессовестным разгулом парламентаризма. Лондон пахнет дождём и старостью в солнечные дни над ними висел туман не природный, политический. Дворцы стояли, флаги развевались, чай подавался точно в пять, но с каждым годом Британия становилась больше похожа на музей, где экскурсоводы ещё носят ордена и красные мундиры. Среди этих стен, где однажды рождались войны и рушились династии теперь шёпотом обсуждали Германию и куда опаснее Россию. — Я лично нет, поскольку я всего лишь скромный посол Германии в Швеции, но мы активно удобряем почву, если мы не сможем победить Российскую империю и её союзников на поле боя, то нам нужно сделать так, чтобы русский Кайзер Николай не смог победить дома, если же победит он покажет, что Российская империя может быть мощной и мягкой, а тогда трон рассыплется не из-за русской пушки, а от шёпота Рейхстага, — безапелляционным тоном пояснил посол Германии в Швеции Хельмут фон Люциус. Как записал в дневник посол Франции Морис Палеолог 25 февраля: «Используя научный метод, я вместе с Покровским обсуждал проблему причин возникновения войны активность объединённых сил и все те индивидуальные намерения, которые ещё задолго сделали войну неминуемой, а также чрезвычайную ответственность, которую история, несомненно, возложит на Германию и т.д., когда мы исследовали первопричины возникновения войны и при этом упомянули русско-японскую войну я намекнул на ту двойную игру, которую Вильгельм II играл в то время по отношению к России Покровский прервал меня — Поскольку мы затронули эту проблему, то я бы хотел задать вам вопрос, который вновь продемонстрирует насколько мало я сведущ в дипломатических делах. Верно ли то, что в 1904 году Кайзер подталкивал Японию к тому, чтобы она напала на нас, но одновременно он побуждал нас, чтобы мы не делали никаких уступок? — Для того чтобы узнать какие советы Германия давала России и как она её поддерживала в то время вам достаточно ознакомиться с архивами или лучше всего прочитать доклад вашего блестящего коллеги Нератова. Нет никакого сомнения в том, что начиная с 1897 года император Вильгельм манил вас перспективами на Дальнем Востоке именно он в то время предложил вам захватить Порт-Артур. Он запугивал вас призраком жёлтой опасности изобличая при этом чудовищный эгоизм Франции, которая стремится отвратить вас от азиатских авантюр. Затем в течение последующих лет он не переставал хвалить вас по поводу вашей деятельности в Маньчжурии. Как только у вас возникали какие-нибудь затруднения в отношениях с Японией он тайно заверял вас в том, что если грязные жёлтые коротышки станут чрезмерно самоуверенными, то немецкий флот отправится вам на помощь в китайские моря. Наконец, в самом конце 1903 года в то время, когда Франция изо всех сил старалась обеспечить для вас достойный исход инцидента на реке Ялу он дал царю торжественное обещание сохранять мир в Европе пока ваши армии будут сражаться на Дальнем Востоке. До самого поражения под Мукденом он не переставал призывать вас продолжать войну, повышать эффективность ваших действий и тратить все ваши национальные ресурсы ради этой губительной войны. Таково было его отношение к России, но Кайзер мог не без умысла сказать: «Советы, которые я давал России были плохими пусть так! Она же могла им и не следовать. Вы упрекаете меня за то, что я поощрял её по уши погрязнуть на Дальнем Востоке, имея в виду тайную мысль, чтобы ослабли её позиции в Европе. Ну, что ж это политика и притом хорошая политика я служил интересам Германии». Я не стал бы слишком строго судить его поведение по отношению к вам, если бы не было ещё кое-чего. Всё дело в том, что, когда он вас обманывал и вводил в заблуждение он тайно стимулировал нетерпение Японии он подстрекал её, чтобы она напала на вас он говорил Японии: «В схватке с Россией вы ничего не потеряете, а только выиграете. Ваш друг Англия никогда не позволит, чтобы вас уничтожили, а Франция покинет своего союзника. Я лично обещаю вам сохранять нейтралитет, благожелательный нейтралитет». 8 февраля 1904 года без малейшего предупреждения японские миноносцы потопили ваши три броненосца у Порт-Артура. Для того чтобы оправдать своё поведение Кайзер не может прибегнуть к традиционным приемам политического расчёта. С его стороны это был чистый обман, жульничество и двурушничество. Покровский был явно ошеломлен, а затем воздев руки к небу он воскликнул: — Вы хотите сказать, что подобный макиавеллизм возможен в двадцатом столетии? В двадцатом столетии? — Да, даже в двадцатом столетии, но при чём здесь столетие? Макиавеллизму было уже несколько тысяч лет, когда Макиавелли придумал его и я не думаю, что события настоящей войны заставляют вас верить, что мир стал мудрее, поскольку стал старше. Будущее всегда будет производным прошлого. — Тогда мне жаль человечество! Господи, помилуй! То, что вы только что рассказали действительно верно и подлинно? Если это позволительно спросить каким образом вам это стало известно? — Правительство Японии было чрезвычайно удивлено подстрекательствами Германии оно немедленно информировало об этом британское правительство, которое сразу же распознало истинный смысл замыслов и коварства императора Вильгельма. Вскоре в Токио провоенная партия взяла верх я узнал обо всем этом в 1913 году от британского посла в Париже Фрэнсиса Берти, который в 1903 году был заместителем государственного секретаря в министерстве иностранных дел». — Франция — союзник в отчаянные годы противостояния с Центральными державами стоят плечом к плечу, а Германия, вооружённая оружием пугала всех даже тех, кто недавно отмахивался от России как от упрямого медведя. Россия? Вежливая вражда, обёрнутая в торговлю, поэтому наши интересы сталкивались повсюду от Персидского залива до проливов, но нефтяные связи через Royal Dutch сдерживали Британию от выпадов, поэтому деньги делают больше, чем дипломатия. В русско-японскую войну вступили США и Британия, но не с пушками, а бумагами, но отношения с Францией, которая ещё недавно казалась союзницей охладели. Entente Cordiale, которая должна быть щитом оказалась пустой бумажкой. Особенно болезненным отказ французских Ротшильдов в кредите под давлением британской ветви клана. Под давлением Великобритании и США Япония объявила войну, внезапно напав на Порт-Артур и Дальний, а Витте, осознавая возможность крушения без постоянной подпитки кредитами золотого рубля, мгновенно пропавшего из оборота, опасаясь вступления Британии в войну и влияния этого на экономику, стараясь своими инициативами перехватить часть власти в финансовой сфере убедил Николая в рамках под видом протекционизма снизить импорт закупки за золотой рубль за рубежом угля, кокса и хлопка, поставлявшихся в основном в Великобритании. Был проанализирован импорт и экспорт империи и по массовым позициям, поставляющимся по морю, в том числе из Великобритании углю, коксу, чугуну, хлопку были проведены меры тарифного регулирования в виде ввозных пошлин и на внутренние ж/д перевозки. Лондоном и Вашингтоном готовилась русско-японская конференция в США, куда послали делегацию во главе с миротворцем Витте. Россия возобновила давление на Персию в конце XIX века и перед лицом этого нового нажима британцы изыскивали способы для сохранения неприкосновенности Персии как буфера между Россией и Индией. Две великие державы боролись за влияние в Персии посредством концессий, займов и средств экономической дипломатии, но с началом нового столетия позиция Великобритании стала непрочной. Британская империя, над которой никогда не заходит солнце не торгуется словами, но внутри Адмиралтейства знают, что время Владычицы морей постепенно уходит. Лондон не слишком любит Россию, но очень уважает её как давнего торгового партнёра, но они нам нужны они больше, чем американцы, но мы пережили императора Наполеона, то переживём и Германию и Россию, но Лондон всегда играет в величие. Его улицы оставались элегантны, мосты изящны, а речи патриотичны и Туманный Альбион всегда умеет скрывать трещины под риторикой. Премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж смотрит на заседание Палаты общин с выражением человека, у которого горит дом, а соседи спорят, кого винить за старую проводку, если процесс не остановить, но нас будет называть островом без солнца, но пусть знают, что тень Британии может. Если революция сожжёт нас, а не русских союзников? В России идёт внутренняя война без солдат, но с типографиями, деньгами и словами, а в Берлине знает, если солнце перестанет светить над Британской империей, но оно может закатиться над Российской, — с сарказмом отвечает на английском языке британский агент и писатель Уильям Сомерсет Моэм и Британия вступила в войну идей.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Царское Село. Александровскій дворецъ.

18:16

***

— Ваше Величество, агитационная деятельность революционных элементов не прекращается, тем самым распространяются листовки, подстрекающие к революции, а рабочие на окраинах Санкт-Петербурга выражают недовольство экономическим положением в государстве мы усилили патрулирование, проводим аресты наиболее активных революционных агитаторов и нам тут что удивительно помогают англичане. В деревне зреет недовольство продразвёрсткой и малоземельем, так как крестьяне требуют передела земли, а мы стараемся сдерживать радикальные настроения, проводя разъяснительную работу о важности сохранения порядка и законности, но долго ли мы сможем сдерживать это разъяснительной работой? — докладывал министр внутренних дел Российской империи Александр Дмитриевич Протопопов на Высочайшей аудиенции. Великий князь Николай Михайлович и Великий князь Николай Николаевич удалены, а англичане в преддверии победы теряют лицо. Это заметно на Парижской конференции, а уж на Петроградской будто осатанели и практически откровенный ультиматум, заявленный главой делегации Альфредом Милнером на конференции это вообще было? Император Николай II не мог успокоиться, стоило только вспомнить напыщенное лицо британского лорда, но стоило немалых трудов не подать вида и наступление и победа русского оружия решит. Россия заберёт проливы, возьмёт под контроль Балканы, но что делать с Германией? Отправляя эмиссаров на союзническую конференцию премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж дал указание и потребовал искать соглашения управление страной возложить на либеральное правительство и англичане выдвинули Николаю три условия: ввести в штаб Верховного главнокомандующего представителей с правом решающего голоса, обновить состав армии по согласованию с Антантой и ввести ответственное министерство и сообщил император негромким голосом: «Союзные представители в нашем штабе излишни, поскольку мы не предполагаем вводить своих представителей в штабы союзников. Мы не видим смысла в обновлении командного состава, поскольку наши армии сражаются с большим успехом, чем ваши и свидетельством тому Брусиловский прорыв, а что же касается введения в России новых министерств, то акты внутреннего управления подлежат усмотрению монарха и никак не требуют указаний союзников». 18 (31) августа 1907 года императору пришлось пойти навстречу Англии и подписать антигерманский пакт, но на кону было существование Российской империи, но тут сыграл значительную роль король Эдуард VII, которого русский император ласково называл дядей Берти. Англичане ошиблись, понадеявшись на скорую победу над Германией, но научит это их хоть чему-нибудь? Кузена Вилли, конечно, надо проучить за упрямство, но кто должен заплатить так это Австро-Венгрия и дело, конечно, не в мести за Крымскую войну, а в том, что между Германией и Австро-Венгрией, конечно же, в том, что славян пора уже объединить под единой державой. Великий князь Николай Николаевич не отличался ни умом, ни злобным нравом и вряд ли решился на предательство сам и скорее всего, корону ему предложили и в таком деле советчики и помощники всегда найдутся они и были. Николай принимал министра внутренних дел Протопопова в кабинете, а императрица Александра Фёдоровна ждала в библиотеке. Министр внутренних дел подробно доложил материалы следствия по убийству Григория Распутина, описал со слов полицейских ход преступления. Он подтвердил факт вмешательства Великих князей в ход расследования, таким образом, министр внутренних дел Александр Протопопов сообщил, что Великий князь Александр Михайлович приехал к министру юстиции Добровольскому, накричал на него и потребовал от имени всех Великих князей, чтобы следствие по делу об убийстве Распутина было прекращено ведь в нём замешан князь Феликс Юсупов это супруг его единственной дочери Ирины. Как писал французский посол Морис Палеолог 26 февраля: «Продовольственное положение в Молдавии с каждым днем ухудшается: румынская армия получает рацион ниже нормы, а гражданское население умирает от голода. Естественным результатом физиологического бедствия стала страшная эпидемия тифа. По мнению генерала Бертело, единственным выходом было бы наступление к северу от Добруджи, которое освободило бы рукав Дуная и открыло, таким образом, путь для доставки продовольствия, но генерал Гурко отказывается предпринять это наступление, которое кажется, ему чрезвычайно опасным и которое к тому же не согласуется с его стратегическими планами. Румынское правительство должно быть понимает теперь какую огромную ошибку оно сделало, объявив войну немецким державам и не урегулировав во всех подробностях вопрос о содействии, на которое оно могло рассчитывать со стороны русских. Не надо было ждать до 17 августа 1916 года, чтобы наспех заключить военную конвенцию генеральным штабам, русскому и румынскому следовало ещё в январе 1915 года договориться о практических условиях возможного союза они тотчас констатировали бы, что железнодорожное сообщение между обеими странами оказывается недостаточным для военного транзита и что надо было бы, по меньшей мере, утроить число путей тогда секретно подготовили бы эту работу, собрали бы материал, скомбинировали бы весь технический механизм и всю административную организацию, которые необходимы для осуществления обширной программы перевозок. Наконец, к стольким неосторожностям и ошибкам не следовало прибавлять внезапного, непоправимого непризнания конвенции Рудеану. Я коснулся несколько дней тому назад этого деликатного вопроса в разговоре с Брэтиану. Вот резюме его тезиса, который история оценит, когда у нее в руках будут все документы: «Военная конвенция, которую полковник Рудеану подписал в Шантийи 23 июля была лишь проектом, представленным на утверждение румынскому правительству. Главные, решительные переговоры продолжались в Бухаресте между генералами Илиеску и полковником Татариновым, а ни тот ни другой никогда не имели в виду плана русско-румынского вторжения на юг от Дуная как постановлено было в Шантийи. Впрочем, разве этот план не был очень опасен? Зайдя на болгарскую территорию румынская армия оказалась бы в самом критическом положении, если бы немцы, успев форсировать Карпаты, отрезали ей отступление по Дунаю, что касается тайных переговоров между Бухарестом и Софией, то верно, что Радославов делал Брэтиану косвенные заявления, предлагая нейтралитет Болгарии, но эти предложения, в которых легко было распознать обычное коварство царя Фердинанда едва заняли внимание румынского кабинета и лично Брэтиану никогда не верил, что Болгария останется нейтральной». Во время этого национального испытания одного из самых жестоких, которому когда-либо подвергалась какая-нибудь страна король Фердинанд, королева Мария и Брэтиану проявили себя самым блестящим образом. В этом отношении все доказательства, которые мы получаем из Ясс единодушны. Своей хладнокровной и в то же время неукротимой энергией король поддерживает мужество нации и сплачивает всех на защиту флага просто и авторитетно он блестяще выполняет свои профессиональные обязанности и как монарх и как лидер страны. Брэтиану демонстрирует такую же силу характера, спокойствие и взвешенную силу духа как и король он так же мужественно воспринимает необходимость приносить большие жертвы, что же касается королевы, то её патриотизм принимает просто героическую форму от неё исходит восторженная и полная душевной доброты страсть, рыцарская горячность, что-то от священного пламени. Она уже, возможно, стала самой легендой, ибо её гордая и обворожительная красота является самим воплощением её народа». — Мной подготовлены предложения по земельной реформе, предусматривающие постепенный выкуп земель у помещиков и передачу их крестьянам. Это позволит снять напряжённость в деревне и укрепить социальную стабильность и ещё мне неоднократно докладывают о коррупции в министерствах, — с чувством собственного достоинства отвечает император Всероссийский Николай Александрович, постучав пальцами по столу. — Ваше Величество, я рад, но ещё докладывают, что Его Императорское Высочество Великий князь Александр Михайлович постоянно ведёт в свете непотрёбные разговоры, поднимая бокалы шампанского за здоровье его единственной дочери, принцессы Ирины и её мужа Феликса, который избавил Россию от этого шарлатана Распутина, — шептал министр внутренних дел Александр Протопопов, сидя напротив императора. — Великий князь Александр Михайлович или Сандро это супруг моей младшей сестры Ксении, который ещё недавно был таким верным и добрым другом заодно с убийцами друга Григория, но на кого же теперь положиться? — слёзно думал император Всероссийский Николай II, а не так давно министр внутренних дел Александр Дмитриевич Протопопов доложил, что общественность ликует и восторгается патриотическим актом, поэтому богатому князю Феликсу Юсупову, Великому князю Дмитрию Павловичу и депутату Владимиру Пуришкевичу идут поздравительные телеграммы и букеты цветов, но деятели Прогрессивного блока на этом не успокоились, а сговариваются усилить требования ответственного министерства, а Великий князь Николай Михайлович в Императорском Яхт-клубе начал вести громкие разговоры на эту тему. Из дневника директора Императорских театров Владимира Теляковского от 3 (16) февраля: «Был у меня член Государственного совета А.И. Мосолов он говорил мне о том ужасном внутреннем состоянии, в котором находится теперь Россия. Положение угрожающее особенно в смысле продовольствия и подвоза». 4 (17) февраля: «Несмотря на войну и неопределенный бюджет наш никогда ещё не было столько просьб о принятии на службу в труппы как теперь. Я всем отказываю, мотивируя невозможностью удовлетворить содержанием уже находящихся на службе артистов. Иностранные представители союзных держав, приехавшие на военное совещание в восторге от наших театров и говорили, что нигде постановки не доведены до такого совершенства. Присутствовал в Городской думе на рауте в честь приехавших иностранных делегаций вначале был концерт до него речи, а потом ужин. Присутствовали члены Государственного совета, сановники, министры и члены Городской думы». 5 (18) февраля 1917 года: «Со всех сторон жалуются на невозможность попасть в театры барон Кусов мне говорил, что Шишко злоупотребляет записями и в Конторе собирается целая толпа Правда, трудно решить дело с билетами, если продавать исключительно в кассах, то много билетов попадает барышникам, если записывать, то публика в претензии, ибо мало остаётся билетов для продажи. В городе ходят самые нелепые слухи по поводу грядущих событий доходят до рассказов об отречении Государя императора и о регентстве императрицы Александры Фёдоровны». 8 (21) февраля: «Настроение в Петрограде плохое. Недостаток хлеба, закрытие булочных производят удручающее впечатление из провинции телеграммы сообщают о том же недостатке продовольствия. Сегодня доктор Бруннер мне говорил, что он видел Великого князя Георгия Михайловича, который по Высочайшему повелению объезжал Румынский фронт и завтра едет с докладом к Государю императору. Он собирается сказать всю правду вынесенного им впечатления, напоминая, что настоящие войска не только военные, но это народ и настроены они с большим недоверием к правительству. При этом Великий князь сказал, что он хочет это сказать непременно в присутствии императрицы Александры Фёдоровны». — Ваше Императорское Величество, я обязательно проведу тщательное расследование и после приму самые жёсткие меры в отношении всех виновных, поскольку коррупции не место в государственном аппарате, — заверил императора последний глава МВД до 28 февраля Александр Дмитриевич Протопопов. — Я вам верю. Вы можете идти, — тихо сказал император. — Ваше Величество, всего вам доброго! — с покорностью попрощался министр внутренних дел. — Александр Дмитриевич ещё не готов занять пост премьер-министра, поскольку он слишком мягок и не способен на решительные действия. Нападки общественности оказали на министра внутренних дел такое сильное давление, что иногда он казался сломленным, — рассуждает Его Императорское Величество Государь император Николай II после ухода министра внутренних дел Протопопова, которого поблагодарил и просил вести расследование дальше. Его Величество в конце декабря принял решение выслать двоюродного брата Великого князя Дмитрия Павловича на Персидский фронт, несмотря на наличие беременной супруги Великой княгини Виктории Александровны, а организатора убийства Распутина князя Феликса Юсупова отправил в имение Ракитное, что в Курской губернии, а его супруга и племянница императора, княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон как верная жена декабриста отправилась вслед за мужем, а дядя Великий князь Николай Михайлович за разговоры в Императорском Яхт-клубе выслан в своё имение Грушевку в Херсоне, а вместе с ним отправилась в ссылку другая жена декабриста 28-летняя графиня Екатерина Ламздорф, вдовствующая княгиня Волконская и Светлейшая княгиня Романовская-Николаевская, которая официально жена его двоюродного племянника Бориса, который согласился прикрыть грех дядюшки и между тем император узнал, что графиня Катарина Луиза Доротея Кристина Шарлотта Ламздорф сотрудничает с германским Абвером, так как повесить жену двоюродного брата в Петропавловской крепости даже за шпионаж было слишком сурово, поэтому Великий князь Николай Михайлович и его молодая подруга Екатерина как истинные либералы с радостью встретили Февральскую революцию 1917 года. Сводки Охранного отделения становились тревожнее, но император видел в них лишь то, что ему хотелось: русский народ, для которого царь оставался стержнем и символом находится в спокойствии и не воспринимает светских интриг, ведущихся против самодержца. Агенты Охранного отделения подтверждали, а что Григорий защищал народ от дворян, которые его убили, но все нити заговоров в руках у правительства о них регулярно докладывалось императору, но Николай медлил и может быть больше всех боялся репрессий, которые следовало развязать против предателей и пораженцев не хотел крови в тылу. — Воистину прав покойный Пётр Аркадьевич Столыпин, когда он говорил, что с Великими князьями надо строже обращаться! В салонах болтают об ответственном правительстве, а как исполнять законы так управы нет! Разве можно назвать наказанием за убийство человека высылку князя Феликса Юсупова в родовое имение и командирование Великого князя Дмитрия Павловича в воинскую часть на Персидском фронте?! Надо потерять стыд и совесть, чтобы писать такие слова, тем более что следствие ещё идёт! — злобно процедил Его Императорское Величество Государь император Николай Александрович. Письмо вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны от 17 февраля: «Так давно не имела от тебя известия, что совсем соскучилась и чувствую потребность, по крайней мере, письменно с тобою говорить. Так много случилось с тех пор, что мы не виделись, но мои мысли тебя не покидают и я понимаю, что эти последние месяцы были очень тяжелы для тебя. Ты знаешь как ты мне дорог и как мне тяжело, что не могу тебе помочь. Я только могу молиться за тебя и просить Бога подкрепить тебя et t’inspirer à faire tout ce que tu peux pour le bien de notre chère Russie. Я уверена, что ты сам чувствуешь, что твой резкий ответ семейству глубоко их оскорбил, бросив им ужасное и совершенно незаслуженное обвинение. От всего сердца надеюсь также, что ты смягчишь участь Дмитрия Павловича не отправляя его в Персию, где летом настолько ужасный климат, что он с его плохим здоровьем просто его не вынесет. Бедный дядя Павел написал мне в отчаянии, что он не смог ни проститься с ним, ни благословить его, потому что его совершенно неожиданно отправили ночью. Подобные действия так непохожи на тебя с твоим добрым сердцем и очень огорчили меня». Приказом императрицы 17 декабря Великого князя заключила под домашний арест императрица Всероссийская Александра Фёдоровна, но на такие распоряжения не имела права, но возражать императрице никто не стал, поэтому генерал-адъютант Максимович телефонировал Великому князю, сообщив об аресте. До вечера Великого князя Дмитрия Павловича посетили члены императорской фамилии, но лишать свободы особу императорской крови по одному лишь подозрению в убийстве крестьянина, тело которого не найдено — это немыслимо и противозаконно! Великий князь Дмитрий Павлович радостно принял Феликса, которому предписывалось состоять под арестом хитроумного британского шпиона Освальда Рейнера, который помогал обоим привести разбегающиеся мысли в порядок. Меньше всего хотелось Великому князю оставаться одному, а места во дворце хватало. Этот дворец на углу Невского проспекта и Набережной Фонтанки достался князю Кочубею в приданое при женитьбе на вдове князя Белосельского-Белозерского и позже князь задолжал казне и в погашение кредитов отдал дворец, а после его выкупил Великий князь Сергей Александрович и Великая княгиня Елизавета Фёдоровна. Великий князь Александр Михайлович навестил затворников Сергиевского дворца, а оттуда направился к Государю в Царское Село, чтобы выяснить ситуацию. С императором связывали давние и дружеские отношения ещё с тех пор, когда оба были юны: цесаревич Николай Александрович был просто весёлым добрым Ники, а двоюродный дядя Великий князь Александр Михайлович остроумным и язвительным Сандро, а Ники попал в сложное положение оказался между теряющей рассудок любимой женой, всколыхнувшимся обществом Высочайшей семьёй, симпатизирующей убийцам: «Бросать обществу такую кость убийцы в императорской семье и нельзя ни в коем случае, а так народ пошумит и успокоится. Новые события скоро затмят собою смерть одиозного мужика, но идёт война, впереди тяжёлая зима, весной наступления по всем фронтам, если слухи не подогревать они угасают, тем более для этого самых заметных персонажей надо удалить со сцены, поняв что спектакль окончен публика недовольно ворчит, но постепенно расходится». Разумные доводы Великого князя Александра Михайловича не возобладали: князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон получил Высочайший приказ отбыть в Курскую губернию, а для Великого князя Ставка оказалась в эту пору не лучшим местом, поэтому император направил флигель-адъютанта и двоюродного брата в распоряжение начальника Персидского отряда Баратова, ни Февральской революции, ни октября семнадцатого, ни последовавшего кошмара Великий князь Дмитрий Павлович не увидел, пребывая в Тегеране, а оттуда эмигрировал в Лондон, где стал офицером британской армии.

***

— Ваше Сиятельство, я внимательно слушаю вас! — дружелюбно откликнулся император Всероссийский Николай Александрович, давая слово своему гостю это граф Велепольский — представитель подпольной польской организации, выступавшей за автономию в составе Российской империи, а его глаза были уставшими, но голос твёрдым. — Ваше Императорское Величество, поляки от чьего имени я осмелюсь говорить не хотят возвращения под венский сапог, но они также не простят Российской империи подавления восстаний того же 1830 года. Мы видим, что вы иной, так что дайте нам шанс стать частью новой империи не как рабы, а как союзники, — доложил граф Велепольский, но был сторонником Имперской Федерации. — Вы правы и я не хочу быть главой государства, где народы страдают под гнётом мы не Британская империя, так как я строю великую державу, где каждый будет знать, что его честь и достоинство — это основа нашей силы. Польша обязательно получит автономию после войны и место в Совете наций, который будет также в учреждён после Великой войны, но как быть с королевством Польша и её королевой Вильгельминой, внебрачной дочерью императора Вильгельма II, который дал понять, что не отдаст Польшу нам? — с сожалением говорил Его Величество, почесав бороду. С этими словами монарх задумался о создании Императорского совета Восточных земель, включающего представителей Польши, Литвы, Галиции, Белоруссии и Украины, но это был рискованный шаг, тем временем пришли вести с Кавказа Османская империя усиливала свои гарнизоны, а на севере Великое княжество Финляндское, которое германская разведка пытается использовать как тыловую базу.

***

Германская имперія. Берлинъ.

Тиргартенъ. Дворецъ Бельвю.

21:00

***

— Дона, похоже, доктора были правы и мне сказали восстановление займёт много времени есть вероятность, что я уже не буду таким как раньше! — посетовал император Германской империи и король Пруссии Вильгельм, приняв полулежачее положение. Придворные медики сделали невозможное и буквально вытащили Кайзера с того света, что обострилось одной деликатной операцией и монарх слишком напрягал организм, то есть мало спал и много работал, а за дверью его спальни собрались все сыновья и беременная кронпринцесса Цецилия Мекленбург-Шверинская, возможно, без пяти минут новая императрица. В это время императрица Августа Виктория находилась в спальне, где она вела беседу с императором. Вдруг двери открылись и вышла императрица Августа Виктория, посмотрев на кронпринца женщина сказала, что Его Величество желает видеть наследника. Кронпринц медленно шагая зашёл в комнату, а 58-летний Кайзер Вильгельм II мирно лежал на кровати парадный мундир накинут на спинку кресла, а сам монарх был одет в ночную сорочку и домашние штаны. — В твоём состоянии виновата Лизхен и всякие там стимулирующие порошки, которыми стал злоупотреблять, чтобы удовлетворить развратную британскую шпионку и вампиршу, которая высасывает из тебя все соки! — насмешливым тоном воскликнул кронпринц Вильгельм Прусский, а Кайзер Вильгельм посмотрел, словно сквозь сына и покачал головой и гнетущая атмосфера, блестящие глаза Кайзера Вильгельма II, его нервная речь, перескакивающая с темы на тему и бригада врачей, которая дежурила, готовая за считанные мгновения броситься вновь спасать главу Рейха от очередного припадка. Отношения между Вильгельмом и Лизхен бурные и противоречивые, но Кайзер Вильгельм часто страдает от ревности и в порыве гнева он однажды потерял сознание, когда неверная фаворитка слишком открыто демонстрировала себя перед гостем, очнувшись он снова услышал от неё признания в любви, но в её жизни появился его двоюродный племянник Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский, поэтому соперничество между ними за сердце прекрасной дамы длилось некоторое время, а Вильгельм сказал, что не в силах вынести боль от того, что роковая красавица, которую он безумно любит отдаёт предпочтение его молодому амбициозному племяннику, поэтому их отношения были мучительными, но Вильгельм заваливал ювелирными подарками, а потом отталкивает и неоднократно поднимал на любовницу руку. — Эта опухоль на одном месте, которую мне сегодня удалили это не венерическое и Лизхен в этом не виновата, но поверь мне так плохо мне не было никогда, но на встречу с Богом мне рано. Ты получил военное образование, но настало закреплять практикой, поэтому ты нужен как мой наследник, поэтому пора тебе приобщаться к управлению империей и с этого вечера часть обязанностей будет делегирована именно тебе! Впрочем, мне не стоит забываться, а в случае с Элизабет даже такая бурная ночь не является основанием считать, что теперь она в моей власти, хотя рассчитываю на то, что фрау Рейнер будет в старости вспоминать наши встречи либо же другие её любовники просто неутомимые жеребцы, но любом случае её злить не стоит иначе Элиза отрежет нам яйца! — воодушевлённым голосом воскликнул император Германской империи и король Пруссии Вильгельм, привстав с постели. Тревожные перепады настроения Верховного главнокомандующего имели и другую причину, которая оставалась скрытой даже от его ближайшего окружения. За несколько лет до начала войны Вильгельм страдал от болезни, которая ограничивала его подвижность, затрудняла езду верхом и давала повод для серьёзного беспокойства. Во время последнего отпуска на Корфу весной 1914 года адмирал фон Мюллер жаловался на однообразие жизни в Ахиллеоне не мог совершать даже те прогулки, которыми Кайзер Вильгельм раньше наслаждался: «Очевидно, его колено, которое в прошлом часто доставляло ему неприятности снова даёт о себе знать, но никто не осмеливается обсуждать это. У императоров не должно быть недостатков». Клинический диагноз истинной причины болезни Кайзера был установлен тот три года спустя, когда Мюллер прибыл в замок Бельвю 16 февраля 1917 года на аудиенции, но ему сообщили, что на этой неделе Его Величество не будет получать отчётов. Говорят, что удалили фурункул на ноге и императрица Августа Виктория следит как Цербер, чтобы никто не приближался, но на самом деле Вильгельму сделали операцию не на ноге, а внезапно на мошонке, которая раздулась до угрожающих размеров размером тридцать два сантиметра в окружности и девятнадцать сантиметров в длину. 15 февраля 1917 года доктору Отто фон Ниднеру удалось удалить из яичек императора Вильгельма три сперматоцеле каждое размером с куриное яйцо, а также гидроцеле такого же размера. Врачи пришли к выводу, что эти мешочки, полные спермы или воды появились не в результате несчастного случая при езде верхом, а были как левая рука, кривая шея и проблемы с ушами последствиями травмы, полученной при рождении. — Без мудрого руководства разнесли Британию и Россию, а с твоей конченой шлюхой и geber я ни разу не спал, — с недовольным лицом говорит Его Императорское и Королевское Высочество кронпринц Вильгельм Прусский, а Кайзер устало закатил глаза. — Вилли, ты мужчина и тебе надлежит проявлять истинный прусский характер, но самое сложное впереди и процессы запущены мной и моим дедом Вильгельмом I, но вот куда пойдут далее это уже вопрос и задачей будет продолжение великогерманского направления. Экономисты душу из меня вытрясли, а то я не знаю, что мы откинуты по промышленному производству в прошлый век и чудо, что нам удалось удержать на плаву столько заводов и рабочих мест не иначе как помощь самого Господа! — усмехнулся император Германской империи и король Пруссии Вильгельм. Он был самым старшим из восьми детей Кайзера Фридриха III и королевской принцессы Виктории Великобританской или Саксен-Кобург-Готской, старшей дочери королевы Виктории. Он приходится двоюродным братом королю Георгу V (отец того являлся братом матери Вильгельма), а также императрице Александре Фёдоровне (Виктория, Эдуард VII и Алиса родные братья и сёстры), которая откровенно его презирает. Роды оказались не самыми простым: принц Вильгельм появился на свет 27 января 1859 года с физическими недостатками, которые уже в раннем возрасте едва не стоили ему жизни. Вильгельм родился с повреждённой левой рукой, которая на пятнадцать сантиметров короче правой из-за щипцов английского доктора и в будущем Вильгельм вынужден физический недостаток скрывать нередко одной рукой накрывал другую или же намеренно садился под углом к фотоаппарату, пытаясь исправить этот врождённый порок, а медики полагали, что имел место паралич руки вследствие механического сжатия при родах и назначили ежедневный душ из морской воды и электросудорожную терапию повреждённой конечности. Кроме того на протяжении ряда лет Вильгельм вынужден носить машину для прямодержания головы, так как ещё была и врождённая кривошеесть пока родители и врачи не решились на операцию по рассечению шейной мышцы. Всё это причиняло немало боли маленькому Вильгельму эффективность лечения была невысокой, впрочем, принц Вильгельм Прусский с самого детства упорно боролся с физическими недостатками и к восемнадцати годам ему удалось преодолеть последствия разрыва плечевого нерва — это была одна родовая травма, которая ему доставляла неприятности и благодаря постоянной борьбе с физическими недостатками сумел воспитать силу воли, но многочисленные недуги наложили отпечаток на его характер и поначалу он рос замкнутым, угрюмым и внутренне неуверенным в себе и родители решили с самого начала компенсировать его физические недостатки, дав ему очень основательное образование. В 1880 году он получил чин капитана и в это же время 20-летний принц Вильгельм Прусский связался с 35-летней французской куртизанкой Эмили Клопп и влюбился, что потерял осторожность и у них завязались отношения, а потом возникла откровенная переписка и принц присылал ей даже свои более чем откровенные фотографии, на которых он был совершенно обнажённым. Эмили Клопп стала шантажировать письмами и фотографиями и начала требовать с любовника приличную сумму. Мог разгореться скандал, который бы очень плохо отразился на репутации не только наследника, но и всего императорского дома Гогенцоллернов и тогда пришлось улаживать как родителям Вильгельма и разгребал этот скандал и Железный канцлер Бисмарк. 35-летней французской куртизанке выплатили по тем временам огромную сумму. Эмили не отвечала, но лишь когда до парижской кокетки дошли слухи о скором браке принца Вильгельма с принцессой Августой Викторией Августенбургской куртизанка написала ему, но эти письма были скорее как способ шантажа. К тому времени уже не столь наивный принц отправил ей сдержанное письмо и пару банкнот, а Эмили отослала обратное, парировав: «Я не в нищите. Мне важнее воспоминания». К этому времени Германия усиленно занялась освоением периферийных и отдалённых уголков планеты, которые не успели отхватить для себя старые колониальные зубры такие как Великобритания, Франция и отчасти Испания, а Германия слишком поздно присоединилась к дележу мирового пирога и ей из-за этого достались от него сущие крохи и это взбесило верхушку Второго рейха. По мере усиления Германии, превращавшейся в одну из самых мощных держав Европы, в которой была многочисленная и вооружённая армия, недовольство тем, что Германия была обделена колониями, а значит ей не хватало рынков сбыта и природных ресурсов — это больше и больше подогревало агрессивные настроения. Особенно они были присущи промышленным кругам, разумеется, генералитету, а Кайзер Вильгельм II не склонен был эти агрессивные настроения хоть сглаживать, а напротив их с конца XIX века начал культивировать и поддерживать и уже вскоре возглавил агрессивную группировку в германских верхах и начал ратовать за передел мира. После крушения Наполеоновской империи гегемония в континентальной Европе перешла от Франции к России, хотя это никоим образом не наполнило радостью души островитян и тут же начали выстраивать козни против Российской империи, сойдясь с заклятым врагом с Францией, а Англия к тому моменту, успевшая превратиться в Соединённое королевство Великобритании и Ирландии была очень значимой державой в то время и не зря даже величали Владычицей морей. 60% тоннажа мирового флота плавало под Юнион Джеком. К середине XIX века в промышленном производстве доля составляла 40% и не случайно называли мастерской мира, а финансы казались неисчерпаемы, оттого практически весь мир находился в должниках у банкиров лондонского Сити и фунт стерлингов считался мировой валютой. — Тебе надо отдохнуть и я настаиваю, хотя бы пару недель, а я с рейхсканцлером удержу Кайзеррейх без твоего надзора, так что там с мирными условиями? — решительно заявляет Его Императорское и Королевское Высочество кронпринц Вильгельм Прусский. — Вильгельм, но моё здоровье не улучшается и с каждым днём мне труднее выполнять свои обязанности, а Второй рейх держится на мне и сейчас я чувствую себя слабым. Ты молод, полон сил и энергии и сил я ожидаю от тебя не меньшей самоотдачи в управлении Германией и мы стоим на пороге великой победы и твоя задача протянуть руку и мы разгромим Антанту, но как поживает твоя беременная супруга, кронпринцесса Цецилия? — воодушевлённым голосом воскликнул император Германской империи и король Пруссии Вильгельм, сидя в постели. Пираты Балтийского моря: В годы Первой мировой войны на Балтику прорвались несколько британских подводных лодок, а затем четыре лодки доставлены через Архангельск, а их шефом стал капитан Фрэнсис Кроми. Действовали англичане на коммуникациях активно, потопив полтора десятка пароходов и отправив на дно броненосный крейсер, который немцы посчитали подорвавшимся на мине, а хитрые бритты о победе не заявляли, держа противника в неведении, но когда германские войска высадились в Финляндии субмарины вывели с помощью ледокола и там затопили и вот так в Ревеле, позже ставшего столицей Эстонии Таллинном по-хозяйски себя чувствовала британская подлодка Е-19. Вильгельм решил определить позицию в отношении неограниченной подводной войны и в течение января 1917 года германские подводные лодки потопили 51 британское судно, 63 кораблей противников и 66 нейтральных судов это составляло примерно триста тысяч тонн треть приходилась на британские корабли. 9 января 1917 года начальник военно-морского штаба Хеннинг фон Хольцендорф заверил Кайзера, что неограниченная подводная война приведёт к капитуляции Британии через шесть месяцев, так как Британия — это островное государство, поэтому сильно зависит от внешних поставок продовольствия и вооружения, а Кайзер Вильгельм II спросил адмирала какой будет реакция Соединённых Штатов Америки: «Я даю Вашему Величеству слово офицера, что ни один американец не высадится на континенте». Эти слова произвели впечатление и начальник Генерального штаба Пауль фон Гинденбург поддержал адмирала либо противник одолеет Германию в области производства, а рейхсканцлер Теобальд фон Бетман-Гольвег предупредил, что неограниченная подводная война вовлечёт в конфликт Вашингтон, имея против себя руководство армии и флота снял возражения. Вильгельм отбросил сомнения и приказ подводному флоту повелевал выступить против любых кораблей, идущих в воды Антанты, начиная с 1 февраля 1917 года командующий подводным флотом коммодор Бауэр объяснил командирам подводных лодок, что действия заставят Великобританию заключить мир, тем самым решат исход всей войны. Министр иностранных дел Австро-Венгрии Оттокар Чернин фон унд цу Худениц предложил 12 января кабинету министров начать поиски мира. Его подстёгивала декларация союзников в Риме, провозгласившая освобождение народов, находящихся под пятой Габсбургов поляков, чехов, словаков, словенцев, хорватов, сербов, галичан, а 21 января американский президент Томас Вудро Вильсон в послании пожелал создания Польши с выходом к Балтийскому морю, но император Николай поддержал идею. В Берлине ждали 1 февраля переход к тотальной подводной войне таил неведомое и статс-секретарь Артур Циммерман разделял опасения Бетман-Гольвега о реакции Америки. 17 января 1917 года отправил телеграмму германскому послу в Мексике, где говорилось, что с германской финансовой помощью Мексика сможет возвратить себе территории, потерянные семьдесят лет назад Техас, Аризону, Нью-Мексико. Германия и Мексика будут вести войну и вместе заключат мир и через несколько дней посол Германии в Вашингтоне Иоганн Генрих Бернсторф запросил 50 тысяч долларов для подкупа отдельных членов конгресса, отвечая на вопросы американского посла в Берлине возросших масштабов неконтролируемых атак германских подводных лодок Артур Циммерман изрёк: «Всё будет в порядке. Америка ничего не собирается предпринимать, ибо президент Вильсон стоит за мир и ни за что более. Всё будет продолжаться как прежде». Полученная командирами подводных лодок топить все корабли без разбора дала результаты быстро и росла решимость американцев противостоять разбою. Немцы не смогли предусмотреть искусства дешифровальщиков из Комнаты 40 в Адмиралтействе и те сумели расшифровать суждения Циммермана о судьбе американских штатов, о фактическом предложении Мексике союза и передали текст в Вашингтон. Вильсон использовал шанс, а 13 февраля объявил конгрессу, что прерывает дипломатические отношения с Германией и пока он не просил об объявлении войны, но подошёл к последней черте, а 1 марта телеграмма Циммермана опубликована в прессе и вызвала подозрение в подделке и через два дня Циммерман признал авторство и шок американцев подорвал основы нейтралитета. Для немцев начало февраля было роковым не только ввиду подводного наступления. 3 февраля армия на Западном фронте отступила на оборонительную линию Гинденбурга, экономя за счёт выпрямления фронта тринадцать дивизий. Немцев радовали сообщения об ослаблении России, об антивоенной кампании, развёрнутой в тылу российской армии Гофман записал 16 февраля: «Из глубины России приходят очень ободряющие новости. Кажется, она не сможет продержаться дольше, чем до осени». Содержание телеграммы Циммермана привело к резкому росту антигерманских настроений в Америке, а 6 апреля 1917 года Конгресс США официально объявил войну Германии. — Кронпринцесса Цецилия Августа Мария Мекленбург-Шверинская чувствует превосходно и нашего шестого ребёнка, а роды ожидаются в начале сентября, поэтому ты скоро сможешь понянчить внука! — обрадовано воскликнул наследник престола, обняв своего дорогого отца, а монарх оглянулся и заметил, что прямо напротив был портрет своего отца Кайзера Фридриха III, а рядом Вильгельма I, словно оба невидимо присутствовали при разговоре, повернувшись обратно к его лицу подметил, что выглядел лучше, чем в последние месяцы, но в глазах читалась какая-то особенная тяжесть, казалось, он тщательно подбирает слова. — Вилли, или вторую внучку, но зайди ко мне через пару дней и отлежусь и подготовлю для тебя конкретные задачи, а пока позови, пожалуйста, всех остальных и покажусь семье в виде уставшего старика. Жаль, что дочери Виктории Луизы здесь нет, но Лизхен передавала мне от Вики горячий привет и сообщает, что в марте Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна таково её полное имя в православии родит ребёнка. Прежде всего, поздравить тебя и Цецилию с пополнением в семье и рад, что ты наконец-то взялся за голову и прекратил легкомысленно относиться к вашему браку! Надеюсь скоро подержать нового члена семьи на своих руках и мне радостно видеть как сохраняешь контакты с братьями и наша Великая Германия переживает бурю, но наша императорская семья должна быть едина как никогда ранее! — твёрдым голосом воскликнул Кайзер Вильгельм II, а про свои любовные похождения с герцогиней Стаффордширской Его Величество, конечно, же не вспомнил, но Вильгельм улыбнулся при мысли о внуке или внучке как может улыбаться гордый дедушка. Фридрих Вильгельм Виктор Август Эрнст Прусский слыл не самым порядочным человеком и государственным делам кронпринц предпочитал компанию дам, щебетавших вокруг и десятки девиц стремились привлечь внимание мужчины такого вот ранга, но 6 июня 1905 года женился на принцессе Цецилии Мекленбург-Шверинской, а отец Кайзер Вильгельм II заметил: «Она — единственная, кто будет мириться с твоими изменами», получив от Кайзера карт-бланш кронпринц Вильгельм с удовольствием принялся проверять, где заканчиваются границы терпения его жены, но Цецилия Августа Мария казалась идеальной: не следила за романами супруга и на следующий год подарила сына и продолжала расширять семью, но наследник престола по-прежнему увлекался актрисами, танцовщицами и придворными. — Ты прибедняешься ведь какой же дряхлый старик твоя безумная королева Лизхен не даст соврать! — саркастично высказался кронпринц Вильгельм Прусский. — Вильгельм, я прошу тебя никому не рассказывать о том, что я так сказал тебе, что касается пополнения в семействе, но Лизхен тоже беременна как и Цецилия с Викторией Луизой, но от моего двоюродного племянника принца Уэльского. Будет очень тяжело, но не будешь один, когда я пришёл к власти 15 июня 1888 года меня поддерживали военные, а Железный канцлер Отто фон Бисмарк не терпел тех, кто смел идти против воли тебе я оставляю единую Германию, с государственным аппаратом и верными людьми на местах, а мир стоит на перепутье, а старая эпоха окончена и тебе предстоит повести империю в будущее, — усмехнулся германский монарх, но худшего не случилось и Кайзеррейх не потерял своего любимого Кайзера и плохая новость это часть ответственности придётся кронпринцу взять сейчас, поэтому Вильгельм-младший открыл двери, впуская внутрь супругу Цецилию, мать Августу Викторию и остальных братьев и первой подлетела императрица Августа Виктория начала журить о том, что он не заботится должным образом.

***

— Ваше Величество, может быть вы впустите меня к Кайзеру? — настойчиво спрашивает британская шпионка Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, прижимаясь спиной к стене, созерцая с неприязнью императрицу Августу Викторию. — Нет, Вильгельм не будет принимать посетителей ещё неделю, — безапелляционным тоном заявила сексуальной любовнице мужа императрица Августа Виктория и Кайзерин увидела своего старшего сына, кронпринца Вильгельма Прусского. — Маман, оставьте её. Я сам с ней поговорю, — деловито произнёс кронпринц Вильгельм Прусский, взяв небрежно беременную любовницу отца в платье из красного шёлка поверх норкового манто под руку и направился с ней на выход из дворца Бельвю. — Ваше Императорское и Королевское Высочество, если вы меня хоть ещё раз тронете, то я обязательно превращу вас в полного евнуха! При частичной кастрации удаляется мошонка, а при полной кастрации мошонка и пенис, — угрожающе прошипела сексуальная красотка с большим бюстом Елизавета, поддерживая объёмный живот, стоя на лужайке перед дворцом. Она надела красный шёлк и нацепила золота и бриллиантов, которых хватит выкупить небольшой город, но в отличие от куртизанок на ней это смотрелось как надо не нувориш с ярмарки, а как принцесса, которой наплевать на чужие мнения и во взгляде герцогини читается: «Я видела таких как вы они чистят моим лошадям копыта». — Элизабет Александра, в таком случае перед этим я вас отымею в зад сколько мне будет угодно раз! — с надменным лицом угрожает кронпринц Вильгельм Прусский любовнице отца и матери единокровной сестры, королевы Польши Вильгельмины фон дер Уолдорф-Гогенцоллерн. — Что вы знаете о чести, если вы проводите целые ночи в пьяных оргиях, окружённый шлюхами и после этого вы избиваете свою беременную жену Цецилию? Вы, который тратит государственную казну на развлечения и не вам меня судить! — дерзким тоном заключила коварная красотка Элиза, протягивая кронпринцу руку, а Вильгельм остановился, пораженный дерзостью, поскольку никто никогда не говорил с ним так кроме супруги, кронпринцессы Цецилии Мекленбург-Шверинская, которая вынуждена исполнять супружеские обязанности с любимым, но неверным мужем и Берлин ждал наследника престола, а от новой родни Цецилия Августа Мария была не в восторге.

***

— Вильгельм, может быть уже начнём? — с придыханием говорит сексуальная и беременная красавица Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская, возлежа на столе кронпринца в его кабинете на объёмном животе, а её большая грудь с набухшими сосками выскочила из квадратного декольте красного платья из тончайшего шёлка и оказалась прижатой к дубовому столу, а подол откровенного красного платья задрался, обнажая ажурные чёрные чулки похотливой красотки и её аппетитную задницу, а увеличенный клитор, похожий на микропенис, что является признаком интерсексуальности стал набухать от возбуждения, поэтому в некотором роде футанари Елизавета стала стонать. — Элизабет, вы действительно думаете, что я из-за десяти минут удовольствия с Вами захочу портить отношения со своим венценосным папашей и возможно лишиться права престолонаследия? Ваша задница и другие части тела действительно соблазнительны, но вы не Кайзерин Элизабет и никогда ей не будете, а лишь похотливая шлюшка папаши, дядюшки и троюродного кузена Дэвида, который вас оплодотворил и так ей останетесь, но мои низменные желания выросли и аппетит у меня за троих ведь секса много не бывает! — с надменным видом заключил 34-летний кронпринц Вильгельм Прусский, посмотрев на сногсшибательную красотку с презрением, а после перевернул беременную на седьмом месяце Елизавету на спину и начал мять в двух руках большие сиськи как бы горячей мачехи, отчего развратная герцогиня начала тихо стонать, обхватывая ногами в чулках бёдра старшего сына пожилого любовника Вильгельма. Как раздразнила кронпринца балтийская немка Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф и в какой-то миг наследник престола даже подумал, что ради того, чтобы обладать её беременным телом он готов пожертвовать хорошими отношениями с отцом, но тот сдержался, чтобы не нажить себе лишних врагов. Кронпринц Вильгельм с наслаждением наблюдая за реакцией герцогини Стаффордширской и продолжал свои манипуляции, а его пальцы скользят по упругой груди, а Элизабет Александра отдалась ощущениям и её раздувшееся от беременности тело отвечало на ласки её большой груди с трепетом. — Вильгельм, если Центральные державы всё-таки когда-нибудь одержат победу над Антантой, то вы можете грубо со своими сослуживцами выебать меня в задницу! — презрительно фыркнула 27-летняя беременная британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, а 34-летний кронпринц Вильгельм, поддавшись моменту прильнул к её красным губам и поцелуй был страстным, передающим физическое напряжение, поэтому мужчина чувствовал как женское тело отзывается на его ласки и герцогиня отвечает на его страсть, несмотря на своё положение и Элизабет Александра, герцогиня Стаффордширская возлежа на столе обвила ногами бёдра Вильгельма, а тело красавицы раздувшееся от беременности горит от желания, которого она не могла удовлетворить иначе, но в последний момент Вильгельм-младший внезапно отстранился и с отвращением посмотрел на любовницу отца, а его взгляд полон смешанных чувств желания, сожаления, но в конечном итоге решимости. — Я и целый мой полк с удовольствием примет ваше заманчивое предложение, если такая возможность представится, а дальше молитесь, чтобы вы выжили после этого! — криво усмехнулся 34-летний кронпринц Вильгельм Прусский, наблюдая как беременная любовница его отца с трудом удерживает равновесие на его столе, а крепкий алкоголь в его бокале давал о себе знать. — Вы недооцениваете мощь Антанты, а ваша Германская империя рухнет, но когда это произойдёт я лично прослежу за тем, чтобы ваше имя было предано забвению, — злобно прошипела беременная на седьмом месяце сотрудница службы внешней разведки Великобритании МИ-6 Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и с трудом из-за большого живота слезла со стола кронпринца, поправляя красное платье и чёрные ажурные чулки. Вильгельм наблюдал за ней с холодной отстранённостью, а попытки герцогини соблазнить его, граничащие с отчаяние лишь усиливали его презрение. Она была не просто любовницей его отца, но и как выяснилось агентом враждебной державы и эта двойная игра вызывала у кронпринца ярость, смешанную с едва сдерживаемым желанием. Вильгельм наблюдал с хищным блеском в глазах как беременная Элиза, несмотря на своё интересное положение двигается с грацией светской львицы, а красное платье обтягивает пышные формы, подчёркивая изгибы раздутого тела, ставшего притягательным из-за беременности и Елизавета была запретной и желанной, воплощением всех его тайных фантазий, которые кронпринц так долго подавлял.

***

— Какая же эта Элизабет похотливая сучка, божественная шлюха! — чуть ли не плача произнёс кронпринц Вильгельм Прусский, ворвавшись в туалетную комнату, расстегнув ширинку, которую он едва ли не разорвал, а его набухший пенис дёрнулся в руке от яростных движений вверх-вниз, поэтому несколько активных движений и наследник престола довёл себя до вершины сладострастия, оттого с хриплым стоном Вильгельм-младший взорвался горячими брызгами на мраморную стену пониже зеркала, а когда остыл вытер мокрой тряпкой со стены результаты своей бурной деятельности.

***

Британская империя. Лондон.

Мэлл. Букингемскiй дворецъ.

22:05

***

— Ваше Величество, в чём причина такой поздной аудиенции? — удивился премьер-министр Великобритании. — Дэвид, вы мне объясните почему русский кузен Ники уже несколько лет жалуется, что глава британской делегации Альфред Милнер, виконт Милнер вместо координации союзнических действий активно вмешивается в его внутреннюю политику и ставит ему, самодержцу различные ультиматумы по ограничению самодержавия и установления парламентской монархии, прикрываясь заботой о России, а посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен принимает в посольстве либеральную оппозицию. Император Всероссийский просит гарантий доступа к освобожденным территориям для торговли и условия признание исторических прав на спорные территории после победы, — с негодованием зашипел король Георг V, вызвав на ковёр премьер-министра. Сам монарх внешне был очень схож с Николаем II своим двоюродным братом по материнской линии, а премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж постоянно на аудиенции постоянно невольно сравнивал своего короля с русским царём, а король Георг V молча разглядывал главу кабинета министров, отчего чувствовал себя как будто сидел на раскаленной сковороде, а не на мягком кресле шестнадцатого века. Письмо императора Николая II королю Георгу V от 2 (15) февраля 1917 года: «Дорогой брат Джорджи, до последнего момента я тешил себя надеждами на то, что череда трагических событий, которые происходили в последнее время в отношениях Англии, России и Франции были либо нелепыми случайностями либо провокациями наших общих врагов. Однако заявленный лордом Милнером ультиматум не оставил никаких сомнений в том, что речь идёт о враждебной политике нынешнего руководства Великобритании в отношении моей страны, учитывая, что официальная позиция Лондона до сих пор не заявлена прошу тебя повлиять на твоих министров, чтобы они не усугубляли без того непростую ситуацию в наших отношениях. Кроме того, я прошу тебя выступить посредником между Россией и Британией в деле урегулирования возникшего кризиса. Как ты понимаешь, что такое развитие событий будет на руку Центральным державам и может весьма радикально сказаться на ходе и итогах этой войны, если нормализация ситуации действительно заботит тебя давай совместно искать выход из этой непростой ситуации. Как ты знаешь наши делегации собрались в Петрограде для обсуждения планов военной кампании с учётом изменившихся обстоятельств, объёмы военных поставок, суммы финансовой помощи России, а также определяют послевоенное устройство мира. В частности я хочу получить гарантии независимости Сербии, подтверждение наших прав на присоединение Босфора и Дарданеллов, а также австрийского королевства Галиции и Лодомерии, что на Западной Украине, чьи жители русины страдают под короной Габсбургов. Кроме того я настаиваю на исключении вопроса о независимости Польши из международного обсуждения, поскольку это внутренний вопрос России такой же точно как вопросы Индии или Ирландии являются внутренним делом Великобритании, а вопрос Алжира внутренним делом Франции. В этой связи вопрос наступления войск Антанты во Франции приобретает дополнительные риски в том числе и для внутриполитической обстановки в наших странах. Россия не без участия известных внешних сил первой ощутила на себе стихию общественных возмущений и удержать империю от революции удалось очень решительными мерами необходимость официального принятия в качестве основы государственной политики некоторых лозунгов, популярных в массах, но пока ситуация не стабилизировалась, так как любое потрясение в том числе потрясение народного сознания, вызванное катастрофой на фронте может привести к неконтролируемому общественному взрыву и революции в России, что в нынешних условиях неизбежно приведёт к выходу Российской империи из войны с вероятной потерей значительных территорий. Думаю, что не стоит напоминать о том, что такой катастрофический выход России из войны приведёт к необходимости разного рода репарационных выплат Германии и союзным державам, причём значительную часть этих выплат будет составлять продовольствие и сырьё военного назначения. Захват многих богатых и плодородных земель на западе России, а если добавить к этому открывающуюся для Центральных держав возможность снять с Восточного фронта множество дивизий и отправить их во Францию и Италию будет совершенно очевидным, что такой исход нынешних событий будет крайне опасным для держав Антанты и для итогов всей войны в целом. Смею напомнить тебе, что сложившееся в России критическое положение сложилось, в том числе и не без участия твоих подданных, занимающих весьма ответственные посты в твоём правительстве равно как не без участия другого участника Антанты Франции, так что я вправе ожидать не только критики, но и помощи в преодолении кризиса, возникшего в России. Я прошу тебя употребить твоё влияние и охладить горячие головы в Лондоне и Париже, поскольку кризис ударит не только по России, но и по Антанте в целом. Огромные потери в Русском экспедиционном корпусе могут стать той каплей, которая переполнит чашу общественного негодования и взорвёт ситуацию в России. Оптимальным мне видится перевод моих бригад на Балканы или вывод их в Россию и в качестве компромисса возможен вариант применения русских войск для прикрытия других участков Западного фронта, что позволит высвободить для участия в наступлении дополнительных французских или британских частей, задействованных на театре военных действий. В этой ситуации могу повторно рекомендовать Лондону и Парижу отложить наступление на Западном фронте, тем более что время работает против Центральных держав о чём я тебе аргументировано писал в прошлом моём послание. Разумеется, выбор остаётся за Великобританией и Францией и я вправе уповать на то, что мудрость восторжествуют в высоких кабинетах и в высоких головах. Положение мне представляется действительно критическим и я надеюсь на быстрый ответ и на позитивный результат наших совместных усилий. Ситуация требует принятия столь срочных мер, что я позволю себе отправить это личное послание телеграфом с тем, чтобы русский посол в Лондоне Сергей Дмитриевич Сазонов, который пока что не выехал на место службы, поэтому его обязанности временно исполняет советник посольства Константин Дмитриевич Набоков его передал тебе незамедлительно. Твой любящий кузен Ники February 2 (15), 1917». — Ваше Величество, мы не желаем гибели Российской империи, но надо немедленно удалить от престола прогерманские Тёмные силы, которые мешают союзническому долгу и победы Антанты, группирующиеся вокруг императора и императрицы! Вчерашняя гибель в Берлине нескольких сотрудников МИ-6 — это результат операции германских спецслужб руками ирландских террористов, поскольку на месте преступления нашли ярко-зелёный бумажный клевер и все ломают голову как такое могло произойти, — восторженным голосом говорит премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж. В истории Великобритании бывало всякое: грандиозные триумфы сменялись не менее эпическими неудачами, войска и Королевский флот неоднократно побеждали и терпели поражения. Там, где не справлялись солдаты им на помощь приходили политики, но никто и никогда не умел так ловко составлять коалиции и разрушать вражеские союзы как лорды из Туманного Альбиона. Причём делать так, что вчерашние враги становились союзниками, а союзники врагами, но не могли бы это делать без купцов и промышленников, так как их товары хотели и никто не мог без них обойтись ведь даже самый страшный враг Британии — это император Франции Наполеон Бонапарт покупал контрабандой сукно у врага, чтобы одеть в мундиры своих храбрых гренадеров. Как пожаловался посол Франции в Российской империи Морис Палеолог 19 февраля (1 марта): «Несмотря на мои вновь и вновь высказываемые настоятельные просьбы генерал Гурко категорически отказался осуществить наступление к северу от Добруджи, чтобы установить новую линию снабжения для Румынии. Его возражения, когда он ссылается на технические трудности, несомненно, не лишены убедительности, но истинную причину его негативного отношения к моим просьбам он не упоминает, хотя недавно генерал Поливанов намекнул мне о ней. Верховное командование не придаёт никакого значения каким-либо операциям, при которых Румыния могла бы стать театром военных действий оно намерено там придерживаться строго оборонительной стратегии цель, которой заключается в том, чтобы не дать противнику выйти к Киеву и Одессе. Оно не питает никаких иллюзий относительно возможности открыть дорогу к Константинополю, форсировав Дунай и совершив переход через балканские перевалы. Оно считает, что поход на Константинополь должен быть в силу необходимости отложен до самого конца войны, когда истощённая Германия бросит Турцию на произвол судьбы. Тогда и только тогда русская армия осуществит захват Константинополя: она начнёт своё наступление не от Дуная, не от Синопа и не от Гераклии, но от западного берега Чёрного моря, от мыса Мидия или, возможно, от Бургаса, если это позволит военная и политическая ситуация в Болгарии, когда я сообщил Покровскому о своем неудовольствии по поводу отказа генерала Гурко он, стараясь меня успокоить ответил: «Заверяю вас, что мы делаем и будем продолжать делать всё возможное, чтобы спасти Румынию, но мы должны подождать до наступления благоприятного момента, конечно, это будет не скоро! Я знаю, что в Яссах румыны порицают наше поведение и даже обвиняют нас в предательстве. Я могу простить их, так как они оказались в весьма жалком положении, но честность нашего поведения в достаточной мере доказана тем фактом, что наша молдавская армия насчитывает не менее пятисот тысяч человек и имеет в своём распоряжении колоссальное количество снаряжения. Брэтиану должен понять, что большинство нынешних трудностей возникло из-за этого огромного скопления людей и техники, которого он же сам так долго и так часто настойчиво требовал, поскольку генералу Алексееву предстояло вновь занять должность начальника Генерального штаба, то Покровский обещал мне довести до его сведения от моего имени политические и гуманитарные доводы в пользу наступления русской армии к северу от Добруджи». — Я лично опасаюсь, что в Букингемском дворце когда-нибудь что-нибудь взорвётся, когда яс семьёй прохожу по оранжерее невольно взгляд скользит по сторонам в поиске заложенной бомбы в кадках растений. Вы понимаете к чему привела ваша беспардонность в проведении внешней политики в России? Я же приказал вам не допустить громкого дипломатического скандала, при котором мы оказались инициаторами войны с русскими. Вы что, правда, считаете, что кроме вы мне не от кого больше узнать о том как вы с лордом Милнером очень заигрались в свои шпионские игры? В центре столицы летают германские бомбардировщики и сотрудники секретной службы гибнут от пуль, а сам лорд Милнер не понимает в чём конкретно его обвиняют, так как в его представлении белый господин приехал в колониальную страну, в которой он рассчитывает на рабское почтение, соответствующее его высокому статусу, но глава аборигенов бесцеремонно поставил на место, — злобно шипел король Великобритании и Ирландии Георг V. Французский агент отчитывался в Елисейский дворец о встречах Милнера с октябристом Александром Гучковым, князем Георгием Львовым, Михаилом Родзянко, магистром истории Павлом Милюковым, бывшим военным министром Алексеем Поливановым, экс-министром иностранных дел Сергеем Сазоновым. Среди обсуждаемых тем, волновавших гостей лорда Милнера оказалась дискуссия будет ли убита императорская чета в ходе революционных потрясений, хотя сам член военного кабинета Альфред Милнер, виконт Милнер не желает падение монархии. Убийство Распутина, хотя Его Императорское Величество не предпринимал суровых мер взбудоражило Великокняжескую оппозицию. Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна написала сыну из Киева письмо с упрёками и просьбами помиловать родственников, а Великая княгиня Мария Павловна-старшая на приёмах высказывалась против Николая и Александры и разыгрываемая истерика бушевала в Гатчине в салоне графини Натальи Брасовой отголоски доходили до салона другой морганатической жены княгини Палей, хотя княгиня Ольга Палей хорошо знала, что Распутин не опасен, а её племянница Мария (Муня) Головина слыла почитательницей старца. Теперь Великие князья перестали интриговать, а открыто примкнули к заговорщикам и самым смелым оказался Великий князь Александр Михайлович, который напросился в Царское Село на разговор с Николаем, но пробыл в кабинете монарха несколько минут. Как только Сандро стал чуть повышенным тоном требовать у Его Величества от имени Августейшей фамилии прекращения следствия над Дмитрием и Феликсом, а сам император Николай II, который только что хотел найти с ним взаимопонимание и радушно предложил по старой памяти турецкие папиросы, бросив на Сандро взгляд полный упрёка и отвернулся от него. Император Николай II рассерженный тем, что Романовых захватил психоз и в нём завелась открытая оппозиция дал распоряжение министру императорского двора графу Владимиру Фредериксу, чья младшая беременная дочь, фрейлина Её Величества графиня Наталья Владимировна Фредерикс это вторая вдова убитого крестьянина Григория Распутина нарушить традицию рождественские подарки и новогодние поздравления Великим князьям не посылать. Истерия, раздуваемая оппозицией ширилась и стала захватывать даже представителей Антанты, оттого Джордж Бьюкенен и Морис Палеолог обнаглели, что тоже стали во время аудиенций намекать Государю на возможность революции, если император не даст парламенту права назначать правительство, прибывшая 18 января на Петроградскую конференцию европейская делегация не постеснялась выдвинуть неприемлимые требования: ввести в состав штаба Верховного главнокомандующего императорской армией с правом решающего голоса, представителей союзных армий, реформировать правительство в смысле привлечения к власти членов Государственной Думы и общественных деятелей и другие подобные меры, которые просто возмутили Николая. Оппозиции он ничего не ответил, уповая на то, что через три месяца, когда в разгаре будет наступление вооружённой армии общественность не посмеет и рта открыть, а если депутаты будут плести заговоры, то он разгонит до начала наступления. В начале дали о себе знать Великие князья, а особенно суетились Великий князь Андрей Владимирович и двое Константиновичей это Иоанн и Гавриил, от которых император никогда не ждал такого подвоха и Великокняжеская молодёжь совсем распоясалась, а в салонах и в ресторанах под винными парами стала в присутствии лакеев и французских кокоток рассуждать о пользе дворцового переворота с помощью нескольких гвардейских полков. Вдохновляемые тётей Михень и двумя Николаем и Сергеем Михайловичами неадекватная золотая молодёжь передала Его Величеству письмо с подписями членов императорской фамилии, в котором добивалась помилования Великого князя Дмитрия Павловича. Великий князь Александр Михайлович вспоминал в мемуарах, что он просил императора смотреть на князя Феликса Юсупова и Великого Дмитрия Павловича не как на обыкновенных убийц, а как на патриотов, но глава государства отрезал: «Прибыв в Петроград я был совершенно подавлен царившей в нём сгущенной атмосферой обычных слухов и мерзких сплетен, к которым теперь присоединилось злорадное ликование по поводу убийства Распутина и стремление прославлять Феликса и Дмитрия Павловича. Оба национальные героя признались мне, что принимали участие в убийстве, но отказались однако мне открыть имя главного убийцы позднее я понял, что они этим хотели прикрыть Пуришкевича, сделавшего последний смертельный выстрел. Члены императорской семьи просили меня заступиться за Дмитрия и Феликса пред Государем. Я это собирался сделать и так, хотя меня и мутило от всех их разговоров и жестокости они бегали взад и вперёд, совещались, сплетничали и написали Ники преглупое письмо. Все это имело такой вид, как будто они ожидали, что император Всероссийский наградит своих родных за содеянное ими тяжкое преступление! Они называли меня странным, потому что я не мог забыть о том, что Ники как верховный судья над своими подданными был обязан наказать убийц и в особенности, если они были членами его семьи. Я молил Бога, чтобы Ники встретил меня сурово меня ожидало разочарование. Он обнял меня и стал со мною разговаривать с преувеличенной добротой. Он меня знал слишком хорошо, чтобы понимать, что все мои симпатии были на его стороне и только мой долг отца по отношению к Ирине заставил меня приехать в Царское Село. Я произнёс защитительную полную убеждения речь. Я просил Государя не смотреть на Феликса и Дмитрия Павловича как на обыкновенных убийц, а как на патриотов, пошедших по ложному пути и вдохновлённых желанием спасти Родину: «Ты очень хорошо говоришь, но ведь ты согласишься с тем, что никто будь он Великий князь или же простой мужик не имеет права убивать». — Вам Элизабет Александра передала? Конечно, та будущая мать вашего внука или внучки, но разведка и дипломатия это дело джентльменов, а не прекрасных дам вроде самой герцогини. Как уже говорил ранее не желаем гибели Российской империи, а хотим трансформировать в парламентскую монархию, но пусть это не входит в наши обязанности и это внутреннее дело исключительно правительства данной державы, но теперь Российская империя столкнулась с войной на нескольких фронтах одновременно, а первый директор МИ-6 сэр Мэнсфилд Джордж Смит-Камминг заверяет меня, что агенты смогут успешно противостоять агентам Абвера, выявив их ещё на этапе обучения в разведывательной школе Антверпена. Однако настоящих дипломатов даже если бы они занимались шпионажем выдворили из Германии в самом начале войны 4 августа 1914 года, — с тревогой на лице рассказывает королю премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж. В Национальном архиве хранится не внесенная в указатели папка, подписанная «Россия и Сибирь», где собраны бумаги министра иностранных дел Артура Бальфура за период войны. В одной из таких бумаг телеграмме Бьюкенена, отправленной в январе 1917 года отражены его опасения в связи с крахом режима. Официальный ответ на эту телеграмму является индикатором того как правительство и король Великобритании и Ирландии Георг V собирались реагировать на то или иное событие на протяжении всей этой истории. На протяжении в посольстве Великобритании Джордж Бьюкенен с тревогой наблюдал за ситуацией в России и просил у правительства разрешения сделать представление относительно опасности, которая ему грозит: «Революция носилась в воздухе и единственное о чём можно было спорить — это совершится ли она сверху или снизу», несмотря на неоднократные и настойчивые предупреждения Бьюкенена о том, что царю надо открыть глаза на грозящую ему опасность британское правительство не желало вмешиваться. Бьюкенен принимал ситуацию, сложившуюся в России близко к сердцу, что решил пойти на ещё больший риск: если бюрократический аппарат не позволяет ему обратиться к царю в своем качестве посла и говорить с ним от имени короля Георга не будет ли ему позволено обратиться к Его Величеству? Как он выразился: «Я вполне готов целиком взять на себя ответственность за то, что я мог бы сказать и думаю мне удастся выразиться таким образом, чтобы не оскорбить императора. Самое худшее, что может произойти в этом случае — это то, что я могу навлечь временную немилость Его Величества лично на себя». Джордж Бьюкенен делал, что мог, чтобы подчеркнуть всю серьёзность сложившегося положения: «Я прошу лишь одного, чтобы мне было поручено передать императору какое-либо послание от короля, показывающее, что Его Величество и как родственник императора и как союзник России серьёзно озабочен тем оборотом, который принимают события. Я желаю смиренно подать это мое предложение на милостивое рассмотрение Его Величества. Если не будет император внезапно не поменяет своего нынешнего отношения к делам большинство ведущих министров подадут в отставку, поэтому по моему мнению именно сейчас наступает момент наиболее благоприятный с психологической точки зрения для моей с ним беседы. Если мы будем медлить и отложим эту беседу потом, возможно, будет уже слишком поздно и последствия могут быть непредсказуемы». В телеграмме, отправленной Бьюкенену 8 января министр иностранных дел Артур Джеймс Бальфур, учитывая убежденность посла в своей правоте не возражал против того, чтобы Бьюкенен испросил у Николая аудиенции. Однако в одном вопросе Бальфур непреклонен: он не желал вынуждать короля послать императору телеграмму от себя лично. 30 декабря (12 января) сэр Джордж Уильям Бьюкенен, наконец, смог встретиться с монархом, но разговор оказался официальным и Николай уклончив и недружелюбен, чем всегда. Из этого обмена телеграммами становится очевидным как то, что в личном плане король Георг V разделял беспокойство Бьюкенена относительно безопасности престола и его правительство уже тогда пыталось воспрепятствовать вовлечению британского монарха в решение этой проблемы, грозившей стать предметом политических споров и разногласий, получив копию донесения посла в Петрограде и прочитав сообщения о роли членов Августейшей семьи Романовых в убийстве Распутина, а король независимо от совета правительства поступил именно так как должен был по-родственному м пришёл к выводу, что в этот критический момент вмешательство члена королевской семьи может заставить его двоюродного брата одуматься. Через шталмейстера Артура Дэвидсона Его Королевское Величество поручил другу-датчанину Хансу Нильсу Андерсену особую миссию: король настоятельно просил Андерсена убедить короля Дании Кристиана Х отправить его самого и принца Вальдемара Датского (дядю Кристиана, Джорджи и Николая) с тем, чтобы попытались предотвратить то, что король Георг назвал катастрофой, приступив к выполнению просьбы короля Андерсен 21 января встретился в Лондоне с Бальфуром: «В случае революции или иного социального катаклизм в отличие от большинства остальных. Российское государство окажется недостаточно сплоченным для того, чтобы вести войну с Германии до победного конца». Он добавил: «Германия следит за всем тем, что происходит в России с огромным вниманием и восторгом, когда настанет благоприятный момент она предложит России Константинополь в качестве отступного за согласие заключить сепаратный мир и оставаться в стороне вплоть до окончания войны». Андерсен выразился, если произойдет революция перед Германией встанет сравнительно лёгкая задача. Россия будет выведена из войны на Восточном театре военных действий. Такая перспектива грозила державам Антанты кризисом: «В настоящий момент весь результат войны буквально висит на волоске из-за того, что происходит в России». Говоря через шталмейстера король Великобритании Георг V подчеркнул, что значение миссии Андерсена и принца Вальдемара Датского, брата вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны и вдовствующей королевы Александры Датской состоит не столько в том, чтобы спасти Николая от самого себя сколько в том, чтобы не дать России выйти из войны. Кризис надвигался стремительно и единственной надеждой британского короля спасти Россию оставались родственные чувства, но к сожалению расчёт на то, что династические связи эффективны для сохранения мира и стабильности не оправдался не смогли предотвратить войну летом 1914 года и теперь к противостоянию королевских семей добавилось их противостояние внутри России, находившиеся в Лондоне Андерсен и принц Вальдемар Датский, получив согласие от короля Дании Кристиана X готовились отправиться с миссией в Петроград. Ханс Нильс Андерсен вёз датированное 22 января письмо, написанное Дэвидсоном от имени короля Георга и адресованное британскому послу Джорджу Бьюкенену и в этом письме подтверждалась тревога короля и его уверенность в том, что венценосную семью нужно убедить, что перед ними зияет пропасть. К сожалению, письмо не дошло до адресата, когда Ханс Нильс Андерсен и принц Вальдемар Датский собирались в Россию в начале февраля немцы установили морскую блокаду с помощью подводных лодок. Два дня спустя посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен отправил королю и кабинету министров телеграмму: «До моего сведения из нескольких источников дошли тревожные сообщения о том, что готовится либо дворцовый переворот либо убийство самых первых лиц государства, но подтверждений этим сообщениям у меня нет». 10 февраля Андерсен телеграфировал, что по сообщению посла Дании Харальда Скавениуса существует заговор, направленный на то, чтобы посадить на престол Великого князя Николая Николаевича и Великую княгиню Анастасию Николаевну либо провозгласить республику. — Нет, не только Её Светлость герцогиня Стаффордширская и скорее часть ваших агентов в Германии назад в Лондон не вернутся, выдоив досуха их прикопают на просторах Второго рейха, но у нас есть некоторое преимущество перед Абвером. Я хочу уничтожить их прямо в Берлине, также как они порезвились в моей столице и понимаю, что на это уйдут годы, но как говорят китайцы, если сидеть на берегу реки, то проплывёт труп жупела. Насколько мне известно немцы смогли создать подразделение диверсантов и вполне допускаю, что здесь во дворце не нахожусь в безопасности, — фыркает Его Королевское Величество Георг V. Из дневника посла Великобритании во Франции Фрэнсиса Берти от 17 февраля 1917 года: «Позавчера я передал Джерарду, который находится в Париже по пути в Америку послание от Артура Бальфура. Бальфур благодарит его от имени правительства Его Величества за всё что он лично сделал для британских военнопленных. Он заслужил благодарность всего британского народа и сделанное им никогда не будет забыто». 19 февраля 1917 года: «Говорят, что недавно Жоннар выступил на заседании комитета Суэцкого канала. После их последней встречи, когда он объявил, что согласился отправиться с дипломатической миссией в Афины он внимательно прочёл досье по греческим делам и пришёл к выводу, что в настоящее время от него там не будет толку. Ему вполне очевидно, что король настроен совершенно прогермански и никакое дипломатическое давление не изменит его взглядов скорее всего на него окажут влияние лишь результаты военных операций. Бриан сильно давил на него, чтобы он передумал, но Рибо и другие министры весьма одобрили его доводы». 27 февраля 1917 года: «Ко мне приходил моряк, капитан Козенс-Харди, королевский адвокат. Он получил письмо из разведывательного отдела Адмиралтейства, в котором утверждается, что одна германская подводная лодка сдалась без видимых причин, дух немцев сломлен и около 20% подводных лодок так или иначе тайно убирают. Отряд греческих бандитов из 150 человек окружил, убил и искалечил патруль, состоявший из 12 сенегальцев. Саррай издал приказ всем войскам под его командованием passer par les armes всех подобных захваченных бандитов. Интересно, подчинятся ли такому приказу британцы, которые находятся под его командованием? Жюль Камбон утверждает, что Бриан заигрывает с социалистами и пацифистами. Должно быть всё ради голосов, если он настроен серьёзно его ждёт неудача сомневаюсь, что это правда». 28 февраля 1917 года: «Адмирал Мур только что нанёс мне визит проездом с итальянского фронта. Он говорит, что итальянцы замечательно справляются с бурением и рытьём подземных ходов и считает, что они и дальше будут удерживать большое число австрийцев, но сами не станут вторгаться на австрийскую территорию. Итальянские солдаты произвели на него хорошее впечатление, он говорил об итальянских амбициях, которые включают Корфу». — В России произошло слишком много непредсказуемых событий и мы планировали провести изящную дипломатическую игру с императором Николаем ведь окружение было готово идти нам навстречу и русским, а особенно монарху нужны союзники после разрыва с Германией 1 августа, — начал оправдываться премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж перед королём. — Вам удалось выяснить, кто за всем этим стоит? — спросил король Георг. — К сожалению, пока нет, но моему предшественнику Герберту Генри Асквиту и его агентам удалось сорвать попытку убийства Николая в Могилёве, таким образом, по плану боевиков из эсеровской партии те должны кинуть бомбу в императорский экипаж 3 октября 1916 года, но благодаря нашим агентам Secret Intelligence Service банда террористов потерпела поражение и схвачены жандармами, а первый секретарь посольства Великобритании и сотрудник МИ-6 Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский даже получил из рук императора за эту спецоперацию орден Святого Георгия III степени 6 октября во время его с сэром Джорджем Высочайшей аудиенции. В Могилёве и в Петербурге начался грандиозный кипиш даже круче, чем после убийства 10 сентября 1898 года в Женеве итальянским анархистом Луиджи Лукени императрицы Австрии Элизабет Баварской, поэтому жандармерия хватала всех, кого можно было заподозрить в маломальской принадлежности к террору, поэтому эсеры и прочие подозрительные личности были арестованы жандармами, тем более на конспиративной квартире боевой ячейки эсеров нашли кроме шведских паспортов оружие, прокламации и взрывчатку, поэтому деятельность, если не партии, то активность боевиков будут заторможены сначала тюрьмой, а потом разборка и между своих «ай-яй-яй, а кто это сделал?», — с чувством собственного достоинства отвечает королю глава британского правительства Дэвид Ллойд Джордж. — Какие из всего этого делаются выводы? Что докладывает наша агентура, в конце концов, а кузен Ники проявил удивительную и совершенно непохожую на него трезвость, но после этого неудачного покушения моя кузина Алис находится в изрядном смятении и чуть ли не сошла с ума, — тяжело вздохнул Его Величество король Великобритании и Ирландии Георг V, сидя в кресле, чувствуя внизу живота некое напряжение. — Нам удалось выяснить, что русские активно проводят подавление разного рода религиозных фанатиков-сектантов и есть множество сект, отколовшихся от православной церкви. Точнее проводили его и ранее, но теперь новый министр внутренних дел Протопопов взялся за решение этой проблемы гораздо эффективнее, поэтому серьёзнее аресты и облавы по идут всей России, тем более имеется аристократическая фонда, поскольку император и императрица с их реакционными взглядами многим не по нраву, но пока до успеха ещё далеко. Эти прокламации были такого содержания: «Ни цари, ни помещики, ни попы не имеют права властвовать над народом. Да, здравствует РСФСР трудящихся!», но русские жандармы привыкли искать заговор в ружьях и бомбах, а революция она в типографиях, — монотонно процитировал премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж с взволнованным видом. — — Ваше Королевское Величество, есть ещё одна проблема, которая нас беспокоит — это ситуация на Ближнем Востоке. Мы должны помочь тем, кто не может постоять за себя, но для этого необходимо предоставить этим богоизбранным землю в Палестине, а сейчас Ротшильды скупают землю, поэтому благодаря у поселенцев будет компактное собственное государство как считал уже бывший министр внутренних дел Герберт Луис Сэмюэл! — восторженным голосом объявил премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж. — Тогда евреям придётся воевать с Османской империей, — возразил король. — Сир, это смелые люди, которые сейчас участвуют в революции смогут послужить народу Палестины, а мы поможем создать новое государство и для нас будет спокойнее иметь рядом с Суэцким каналом дружественное государство, чем Блистательную Порту, которая подчиняется немцам и это хороший способ помочь слабым! — с восторгом говорил премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж, надеясь на понимание короля.