Бисексуалы из высшего общества или проблемы благородных господ

В революции на поверхность поднимается пена общества негодяи и преступники.

© Уильям Сомерсет Моэм. Рождественские каникулы

Россійская имперія. Петроградъ.

Дворцовая площадь, 1. Зимнiй дворецъ.

1 (14) мая 1917 года.

10:14

***

— Вам сказали, что якобы Временное правительство собирается подписать с Кайзером сепаратный мир? Плюньте в глаза тому, кто вам это сообщил, так как никакого мира не будет, поскольку Германия и Австро-Венгрия шатаются, а турки и болгары без них ничто. Из войны мы не выходим и будет выпущен соответствующий манифест, но пока германцы ощущают силы дальше двигать на восток они ни на какой сепаратный мир не пойдут, — в недоумении спрашивает министр иностранных дел Павел Милюков. — Павел Николаевич, я передам ваши слова своему королю Джорджу и его правительству, но последние политические новости в России и в мире столь же необычны, что Форин-Офис вынужден тщательно обдумать всё происходящее и сформировать своё видение будущего мира, — примирительно произносит на русском языке посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Разумеется, мы понимаем ваше положение, — положительно кивнул министр иностранных дел Временного правительства Павел Николаевич Милюков. — Министерство финансов подготовило заявку на выделение ещё одного кредита, чтобы Россия могла выполнять союзнические обязательства до победного конца войны, но я полагаю, что осталось менее года, поскольку мы растлеваем германскую армию пропагандой изнутри, а её экономика надорвана и ресурсы из колоний практически иссякли. Более того, наш морской Генеральный штаб намерен отвести часть сухопутных войск от вашего Северного фронта и германские линкоры от Рижского и Финского залива, — дипломатично отозвался посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, восседая напротив главы МИД. — Сэр Джордж, наши внешние долги мы обязательно вернём, но далеко не сразу и помните, что каждый фунт или франк, потраченный на восточного союзника, убивающего бошей экономит французскую и британскую жизнь, — лаконично объясняет министр иностранных дел Временного правительства Павел Николаевич Милюков, которого осаждали послы Великобритании, Франции и США сделай что-нибудь для отвлечения двух-трёх дивизий на Восток, а наступление Кавказского фронта захлебнулось, потому что войска страдали от недостаточного снабжения. Командующий русскими войсками распорядился о переходе к обороне, но в такой ситуации правительство получило упрёк от французов: вы собираете плюшки, раскатывая самого слабого из наших врагов и уклоняетесь от борьбы с Германией и Австро-Венгрией, а британская армия вовремя воспользовалась тем, что османы перебросили три дивизии в Восточную Анатолию, чтобы остановить русских и быстро заняли несколько городов в Азии. — Правительство Его Величества будет надеется на дальнейшее сотрудничество между двумя сверхдержавами! — уверяет господин посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Британская империя, хоть и укрыта на островах, но так вот моим личным прикидкам американцы выйдут в мировые лидеры в ближайшие время, а Британии как сегодняшнему номеру один в мировой табели о рангах это не слишком приятно, но она проблем с соседями имеет ненамного меньше России ведь после подавления Чёрного Пасхального восстания 24-30 апреля 1916 года в мире начали вспыхивать очаги антибританской деятельности, — вежливо сказал на английском языке магистр истории и министр иностранных дел Павел Николаевич Милюков. — Я думаю, что Лондон прислушается к вашему мнению и поясните вашу позицию относительно финансовых задолженностей? — дипломатично уверил посол Великобритании. — Сэр, мы погасим все долги царского и Временного правительства, но весьма не сразу, поскольку наша экономика разорена войной, а суммы незыблемы, так что сроки обсудим, когда последует официальное признание. Вы удовлетворены? — с уверенностью провозгласил министр иностранных дел Временного правительства Павел Николаевич Милюков. Всё, что посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен унёс в клювике — это заверения о невыходе России из Великой войны и более чем туманное обещание активизации на фронте, приправленное просьбой о военной и экономической помощи, если англо-французское командование заинтересовано в сохранении Восточного фронта. Оба понимали, что эта просьба — это сотрясение воздуха и через три года после начала Великой войны обе империи получили настолько обширные пробоины в финансах, что будь они кораблями давно пошли бы ко дну.

***

Британская имперія. Лондонъ.

Мэллъ. Букингемскiй дворецъ.

12:00

***

— Элизабет, как ты? — дрожащим голосом спрашивает британский агент Освальд Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, держа руку рожающей второй супруги Элизабет Александры, а за окном, затянутым бархатными шторами бушует весенняя гроза, но тут царит напряжённое ожидание, а рядом в кресле расположился принц Уэльский, чьё лицо выражает смесь тревоги и надежды. — Всё хорошо, мой дорогой, но просто утомительно, — сквозь боль отзывается агентесса британской спецслужбы Элизабет, герцогиня Стаффордширская, возлежа в кровати в белой сорочке. Наступает мучительная пауза, прерываемая стонами герцогини и раскатами грома, а Освальд Теодор Рейнер сжимает руку своей прекрасной супруги, а в это время сама Элизабет, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская задыхалась от боли, несмотря на усилия сохранить спокойствие. Элиза опытный агент МИ-6 под псевдонимом «Faberge», привыкшая к риску и опасностям сейчас чувствовала совершенно беспомощной. — Eliza, alles wird gut, — успокоил фаворитку принц Уэльский. — Дэвид, я знаю, что это весьма необычная ситуация для всех нас, но я верю, что мы всё делаем это ради блага любимой Элизабет Александры и нашего будущего, — умиротворением отвечает британский шпион Его Величества Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский биологическому отцу ребёнка прекрасной супруги обычно хладнокровная и невозмутимая Элизабет как и подобает британской шпионке сейчас была во власти боли. Освальд, несмотря на видимое спокойствие, но внутренне он был в смятении, но знал, что ребёнок, которого рожает вторая жена Элизабет Александра не от него и ирония заключалась в том, что он лишь свидетелем появления малыша от его почти что лучшего друга, принца Уэльского. — Оззи, мы любим друг друга и наш малыш или малышка будет любим нами, — с трудом выговаривает слова роковая красавица Елизавета Романовна Воронцова в родовых потугах и в апартаментах в Букингемском дворце раздаётся первый крик новорожденного, поэтому воцаряется тишина, нарушаемая лишь плачем младенца в 12:20 часов. — Элизабет, у нас мальчик! — с радостью воскликнул герцог Стаффордширский, созерцая как бы официального сына, а тем временем биологический отец Эдвард, принц Уэльский подходит к кровати и смотрит на внебрачного ребёнка с трепетным благоговением. — Боже, как прекрасен любимый малыш и я чувствую себя самым счастливым человеком на свете! — с восхищением отозвался на английском языке Его Королевское Высочество принц Уэльский, а его фаворитка и 27-летняя сотрудница службы внешней разведки Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская измученная, но безумно счастливая улыбается новорождённому уже третьему сыну и британская шпионка благодарит опытную акушерку, мисс Оливию Робертс из госпиталя Святой Мэри, а герцог и принц Уэльский переглядываются и в их глазах переплетение чувств: облегчение, надежда, благодарность, возможно, немного вины, но в этот момент это отступает перед чудом рождения новой жизни, которая, несмотря на некоторые обстоятельства будет окружена любовью и в тишине под аккомпанемент грозы рождается у Элизабет не только сын, но и странный союз, основанный на взаимной любви. — Ваше Королевское Высочество, я полностью разделяю твои чувства и наш всеми любимый малыш просто прекрасен! — умилённо протянула герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская со слезами радости на глазах и роковая красавица взяла младенца на руки, оттого руки кажутся нежными, когда счастливая мать держит тело сына. Эдвард, принц Уэльский отходит к окну, смотрит на умытую дождём землю. Солнце пробивается сквозь лондонские тучи, освещая комнату ярким светом и Эдвард чувствует себя странно отстранённым, словно наблюдает за происходящим со стороны, а в комнате снова воцаряется тишина, но теперь она наполнена не только напряжением, но и умиротворением. 28-летний британский шпион, разведчик, журналист, первый секретарь посольства Великобритании в Российской империи, дипломат и адвокат Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский смотрит на спящего младенца и чувствует как в сердце зарождается надежда. За окном солнце продолжает сиять, освещая мир после грозы жизнь продолжается, несмотря ни на что и в покоях Элизабет начинается новая глава, полная любви, надежды и тайн, которые навсегда свяжут этих трёх людей, несмотря на все сложности и противоречия их необычной судьбы. В полумраке комнаты, освещённой мерцанием свечей лица казались расплывчатыми масками. Елизавета чувствовала как пот стекает по вискам, смешиваясь с остатками пудры от Coty, а с улицы доносились голоса её мужа Освальда и биологического отца её новорождённого сына Эдварда, которые вышли во двор покурить. Политическая ситуация в России становилась всё более нестабильной и Элизабет Александра чувствовала, что мир роскоши и привилегий рушится на глазах и в этом хаосе, в этой паутине лжи и секретов британская шпионка должна была защитить детей чего бы это ни стоило, а балтийская дворянка Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь и чувствовала хрупкой, словно фарфор готовый разбиться от малейшего прикосновения, но под этой хрупкостью скрывается железный кулак в бархатной перчатке, закалённая годами жизни при королевском дворе и тренировочной школе агентов МИ-6 в графстве Уэссекс. Элизабет Александра знала, что должна собраться с силами ради детей и будущего каким бы туманным оно ни казалось и герцогиня Стаффордширская медленно села на постель, опираясь на подушки, но тут подлетела её верная служанка Кейт Уайлс. — Ваша Светлость, вам нужен недельный отдых в постели, а я позабочусь о вашем новорождённом сыне, — с тревогой заголосила служанка герцогини Кейт Уайлс, протягивая чашку травяного чая, а Элизабет Александра благодарно кивнула и сделала глоток, а тепло разлилось, успокаивая нервы и сотрудница МИ-6 посмотрела на позолоченную колыбель, где лежал второй после королевы Польши Вильгельмины внебрачный ребёнок. Она поклялась себе, что сделает всё, чтобы оградить детей от ужасов, надвигающихся на Россию, в том числе и на Британию. Дверь открылась и в комнату зашёл Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский, который выглядел усталым, а его глаза были красными, словно он не спал несколько ночей и наследник подошёл к любовнице и нежно поцеловал фаворитку в лоб. — Элиза, дорогая как ты себя чувствуешь? Я и Освальд за тебя так сильно переживали, но роды как сказал доктор были достаточно тяжёлыми, но всё к счастью обошлось благополучно для матери и дитя, — проговорил будущий король Эдуард VIII, а его голос был полон искренней заботы, а Элиза видит в его глазах любовь и тревогу. Эдвард Альберт Кристиан Джордж Эндрю Патрик Дэвид подошёл к позолоченной колыбели и долго смотрел на второго внебрачного сына и на лице молодого человека появилась широкая улыбка. — Дэвид, ситуация не только в России, но и Британии ухудшается и мы должны быть готовы ко всему, — слабым голоском промолвила любовнику герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, держа за руку королевскую особу. — Элиза, я в прошлое Рождество отправил поздравительную телеграмму двоюродному дяде Ники, где максимально лаконично пытался убедить императора принять меры, но тот не послушал меня, но поблагодарил за сочувствие. Мой двоюродный дядя Ники очень добрый человек, но совершенно некомпетентный правитель могущественной державы, оттого он был слеп к надвигающейся буре, что и привело к трагедии империи, но теперь ты должна думать о своих детях! — ласковым голосом произносит Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский, а затем аккуратно взял на руки новорождённого сына и улыбнулся мальчику, который был настолько похож на него, что Эдварду остаётся только руками развести. — Да, ты прав, — выдохнула роковая красавица, прижав колени к пышной груди. — Элиза, я бы очень хотел увидеть дядю Вилли, когда тот узнает о рождении нашего сына ведь он же сходит с ума от ревности, наверное, до сих пор ревнует тебя к своему уже умершему дяде Берти, который мой дед! — с надменным видом рассмеялся Его Королевское Высочество Эдвард, принц Уэльский. Престарелый ловелас не только стал открыто жить со своей молодой любовницей в Букингемском дворце, которая беременна от его секретного агента, но дарил ей дорогие подарки и сам жил на широкую ногу. Драгоценные подарки короля Эдуарда VII заполнили несколько ларцов, а его фаворитка и британская шпионка Элизабет Александра Рейнер, графиня Уэссекская носила самые откровенные наряды из шёлка и бархата тогда как его супруга держалась в тени, но сама королева Александра Датская не желала скандалов при дворе и относилась к многочисленным фавориткам Берти снисходительно. — Вилли тоже можно понять, поскольку в свои пятьдесят восемь лет становиться молочным братом своего 22-летнего двоюродного племянника из вражеской державы такое себе удовольствие! — игриво прошептала любвеобильная герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская в белой сорочке, держа на руках новорождённого сына.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Дворцовая площадь. Зимній дворецъ.

15:00

***

— Господа, я имею чрезвычайные сведения из Лондона, если кратко, то вряд ли Романовы туда попадут, во всяком случае, до победы, — скомандовал министр иностранных дел Временного правительства Павел Милюков на заседании кабинета министров в Зимнем дворце. В итоге в преамбуле выдвинуты два предложения и сформулировал военный и морской министр Александр Иванович Гучков: судить бывшего императора Николая II военно-полевым судом за измену, то есть за отказ от исполнения обязанностей Верховного главнокомандующего, что в условиях военного времени является самым настоящим дезертирством и необходимо расстрелять подлого изменника в течение двадцати четырёх часов. Из дневника директора Императорских театров Владимира Теляковского от 1 (14) мая: «Сообщение сегодняшних газет об уходе с поста военного министра Гучкова произвело в городе большую сенсацию все слои общества очень удручены. Гучков сказал на прощание сильную речь, в которой предостерегал народ от лести демократии той лести, которая погубила Николая II и ссылался на историю. Правительство в виде министров без власти и власть Тёмных сил без ответственности ведёт Россию к анархии». 2 мая: «Сегодня приехал из Москвы Коровин и много рассказывал о последних событиях, разговорах в Москве и том впечатлении, которое производит на всех трезвых людей полное отсутствие власти. Характерно также отношение московских англичан к событиям и поворот во мнении по поводу войны англичане сознают, что в вопросе продолжения войны задеты не одни интересы России, но и самая честь русских, начавших войну и вовлёкших в неё Англию, поэтому некоторые англичане в Москве перестали кланяться своим русским знакомым до тех пор пока не выяснится отношение к войне ныне свободной России». 4 мая: «Сегодня в городе много разговоров по поводу приезда в столицу главнокомандующих армиями. Обсуждался вопрос о наступлении на нашем Западном фронте, ослабленном в настоящее время переброской германских войск на фронт союзников. Является опасение, что войска откажутся наступать этого боятся, ибо послы союзных держав угрожают выездом из Петрограда и тогда Россия свободная может очутиться в войне со своими союзниками. Как ни старались удержать французский театр, но я боюсь, что трудно будет сорганизовать труппу. Бельгийский посланник на днях мне написал, что он постарается осенью освободить Франсена, но этому обещанию едва ли можно доверять, ибо зависит это решение от бельгийского правительства». 9 мая: «Продовольствие в Петрограде не только не налаживается, а продолжает ухудшаться. Лавки многие закрываются и всё делается редкостью, мяса, масла, белого хлеба, круп нет, а рис уже подходит к рублю за фунт. Произошла революция, время идёт месяц за месяцем проходит, а разруха в России не только не уменьшается, а напротив увеличивается порядок всякий нарушен. Улица запружена молодыми солдатами, которые переполняют трамваи и с утра до вечера ездят бесплатно взад и вперёд, а на войну идти не желают. Надеялись на Гучкова, теперь надеются на Керенского, но, по-видимому, он уйдёт и как возможно военному министру оставаться во главе, когда войска его не слушают». — Какая измена? Разве не вы с Василием Шульгиным несколько месяцев назад уговорили царя отречься от престола, а значит оставить пост Главковерха? Volens-nolens получается, что и вас с Шульгиным надо судить, по крайней мере, за подстрекательство к измене. Всем известно ваше особенное отношение к бывшему Государю, — возмутился министр-председатель Временного правительства князь Георгий Евгеньевич Львов. 22 февраля 1917 года император Николай II отбыл в Ставку в Могилёв и вечером императрица Всероссийская Александра писала супругу: «Кажется, дела принимают лучший оборот только, любовь моя будь твёрд, покажи хозяйскую руку именно это нужно русским. Ты никогда не уставал им показывать любовь и доброту теперь дай им иногда почувствовать твой кулак. Они сами этого хотят, сколько людей говорили мне: «Нам нужно чувствовать кнут». Странно, но такова славянская натура, большая твёрдость даже жестокость и горячая любовь. Они должны научиться бояться тебя одной любви недостаточно». Не могла простить императрица Александра Фёдоровна недовольства членов императорской фамилии: «Бедная крошка Ксения с такими мальчиками как у неё и с дочерью, вышедшей замуж в эту порочную семью с таким лживым мужем! Мне глубоко жаль её». Предпринимать что-либо было уже поздно и народные выступления начались 23 февраля 1917 года, а занятая больными корью детьми императрица Александра упомянула волнения в письме мужу: «Не дают другим работать. Было бы очень холодно, они, вероятно, остались бы дома, но всё это пройдёт и успокоится, если только Дума будет вести себя прилично печатают речи хуже некуда». На следующий день император Всероссийский получил от Михаила Родзянко телеграмму: «Всеподданнейше доношу Вашему Величеству, что народные волнения, начавшиеся в Петрограде принимают стихийный характер и угрожающие размеры. Основы их недостаток хлеба и слабый подвоз муки, внушающий панику, но главным образом, полное недоверие к власти, неспособной вывести страну из тяжёлого положения. Правительственная власть находится в полном параличе и совершенно бессильна восстановить нарушенный порядок. Государь, спасите Россию ей грозит унижение и позор война при таких условиях не может быть победоносно окончена, так как брожение распространилось уже на армию и грозит развиться, если безразличию и беспорядку власти не будет положен решительный конец. Государь, безотлагательно призовите лицо, которому может верить вся страна и поручите ему составить правительство, которому будет доверять всё население. За таким правительством пойдет вся Россия, одушевившись вновь верою в себя и в своих руководителей. В этот небывалый по ужасающим последствиям и страшный час иного выхода нет и медлить невозможно». На следующий день император решил вернуться в Петроград, это был вечер 27 февраля 1917 года и волнения, начавшиеся в Волынском и Преображенском полках Санкт-Петербурга привели к первым убийствам командиров и разграблению арсеналов. Государственная Дума, заседавшая в Таврическом дворце, согласно указу, подписанному Государем до отъезда в Ставку была объявлена распущенной князем Николаем Голицыным, но вместо того, чтобы разойтись депутаты продолжали заседать и обсуждать положение. Так родился новый орган Временный комитет Государственной Думы и 28 февраля 1917 года принято обращение: «Временный комитет членов Государственной думы при тяжелых условиях внутренней разрухи, вызванной мерами старого правительства нашёл себя вынужденным взять в свои руки восстановление государственного и общественного порядка, сознавая всю ответственность принятого им решения Комитет выражает уверенность, что население и армия помогут ему в трудной задаче создания нового правительства, соответствующего желаниям населения и могущего пользоваться его доверием». В круговороте перемен Михаил Родзянко успел позвонить в Гатчину Великому князю Михаилу Александровичу, прося его немедленно прибыть в Петроград. По мнению Михаила Родзянко Великий князь должен был установить в диктатуре принудить состав правительства подать в отставку и потребовать от Его Величества манифест в отношении формирования ответственного кабинета. Более того Его Императорское Высочество Великий князь Михаил Александрович остался верен своей присяге императору, к сожалению, нерешительность Великого князя Михаила Александровича внесла свою долю в то, что благоприятный момент был упущен. Вместо принятия активных мер и собирания вокруг частей Петроградского гарнизона, чья дисциплина не была разрушена Великий князь Михаил Александрович начал переговариваться посредством телеграфных сообщений с императором Николаем II. Вечером 2 марта 1917 года после совещания император Николай II передал прибывшим из Петрограда представителями Временного правительства написанный и подписанный манифест отречения на станции «Дно» за себя и за сына в пользу младшего брата Великого князя Михаила Александровича. В дневнике император Николай записал 2 марта: «Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжёлым чувством пережитого. Кругом измена и трусость и обман!», пробыв императором ровно день Его Императорское Высочество Великий князь Михаил Александрович отрёкся от престола, передав власть в руки Временного правительства с тем, чтобы в течение шести месяцев было созвано Учредительное собрание, которое путём голосования выразит волю народа и выберет правителя, но как заметил 4 марта 1917 года его двоюродный брат Великий князь Андрей Владимирович: «В один день всё прошлое величие России рухнуло бесповоротно, но куда мы пойдём! Призыв Михаила Александровича к всеобщим выборам ужаснее всего, что может быть создано, да ещё в такое время!». — Моё отношение к бывшему царю это отношение революционера к реакционеру и в Могилёве в Ставке я и монархист Василий Шульгин всего лишь описали Его Императорскому Величеству положение. Мы предоставили ему точную информацию, тем ограничивались полномочия, но Николай был в полном неведении относительно жизни русского народа ведь многого просто не знал и не представлял себе, что творится в стране император был так далёк от окружающей действительности, словно только вчера свалился с Луны, но при этом обращаю ваше внимание окончательное решение об отречении он принимал сам. Он манифест подписал ещё до нашего приезда, потому должен нести полноту ответственности и где вы здесь увидели наше подстрекательство? Если последовать вашей логике, то за подстрекательство нужно расстрелять, прежде всего, всех командующих фронтами и флотами во главе с Николаем Николаевичем ведь это они, а не мы ультимативно потребовали от Николая немедленного отречения и вообще я ухожу в отставку, — возликовал военный министр Александр Иванович Гучков, сверкая глазами и стукнул кулаком по малахитовой столешнице. Как записал посол Франции 14 мая 1917 года: «Военный министр Гучков подал в отставку, объявив себя бессильным изменить условия, в которых осуществляется власть условия угрожающие роковыми последствиями для свободы, безопасности самого существования России генерал Гурко и генерал Брусилов просят освободить их от командования». 15 мая 1917 года: «Милюков даёт мне прощальный завтрак, на который он пригласил маркиза Карлотти, Альбера Тома, Сазонова, Нератова, Татищева и других. Отставка Гучкова и его тревожный клич омрачают все лица тон каким Милюков благодарит меня за оказанное ему содействие показывает мне, что он тоже чувствует себя осуждённым. Уже несколько недель Временное правительство торопило Сазонова отправиться вступить в управление посольством в Лондоне. Он уклонялся, слишком основательно встревоженный тем, что оставлял на Родине и политикой, которую ему будут диктовать из Петрограда. По настоянию Милюкова он решается, наконец, отправиться в путь мы уедем вместе завтра утром Адмиралтейство должно прислать в Берген курьерское сторожевое судно и два контрминоносца, чтобы перевезти нас в Шотландию». 16 мая 1917 года: «Приехав сегодня утром на Финляндский вокзал я нахожу Сазонова у отведённого нам вагона. Он серьёзным тоном заявляет мне: — Всё изменилось. Я уже не еду с вами Он протягивает мне письмо, которое ему только что принесли письмо, датированное этой самой ночью и которым князь Львов просит его отложить свой отъезд, так как Милюков подал в отставку. — Я уезжаю, а вы остаётесь. Не символ ли это? — Да, это конец целой политики присутствие Милюкова было последней гарантией верности нашей дипломатической традиции. Зачем бы я теперь поехал в Лондон? Я боюсь, что будущее скоро докажет господину Альберу Тома какую он сделал ошибку, приняв так открыто сторону Совета против Милюкова. Приход друзей, пришедших проститься со мной положил конец нашей беседе два французских социалистических депутата Кашен и Мутэ и два делегата английского социализма, О’Грэйди и Торн входят в поезд они пришли прямо из Таврического дворца, где провели всю ночь на совещании с Советом». — Господа, я ещё хотел бы сообщить, что посол Франции месье Жорж Морис Палеолог уходит в отставку и буквально через несколько дней должен приехать в Петроград новый французский посол это Жозеф Нуланс. Ещё вынужден сказать, что германский флот после Ютландской битвы практически утратил способность предпринимать крупные операции, то Северное море и Балтика перешли под контроль Великобритании и России, а точнее Гранд Флита и Балтфлота, а это были странные союзнические отношения, когда русская инфантерия при поддержке огня кронштадтских крейсеров пробивалась вдоль побережья к городу Канта два британских корабля находились тут же и не выпустили по Кёнигсбергу ни единого снаряда, но зато их манёвры прямо поперёк курса русских заставляли капитанов нервничать и снижать ход, избегая столкновения, потому что в военной неразберихе не доведёшь каждому капитану кого топить, а кого пропускать, — доложил министр иностранных дел Павел Николаевич Милюков он же магистр русской истории. Как вспоминал впоследствии посол Франции Жорж Морис Палеолог 17 мая 1917 года: «Мутэ, который с момента нашего отъезда из Петрограда был молчалив и озабочен внезапно говорит мне — В сущности русская революция права это не столько политическая, а сколько интернациональная революция. Буржуазные, капиталистические, империалистические классы создали во всём мире страшный кризис, который они не способны разрешить, а мир может быть осуществлён только на основании принципов интернационала. Мой вывод очень ясен я думал об этом всю ночь французские социалисты должны отправиться на конференцию в Стокгольм, чтобы добиться общего собрания интернационала и подготовить общие основы мира. Кашен возражает: — Но если германская социал-демократия отвергнет приглашение Совета — это будет катастрофой для русской революции и Франция будет вовлечена в эту катастрофу! Мутэ возражает: — Мы довольно долго оказывали кредит царизму мы не должны скупиться на доверие новому режиму, а Совет нам заявил, что если Антанта пересмотрит лояльно свои цели войны, если у русской армии будет сознание, что она сражается отныне за искренно демократический мир — это вызовет во всей России великолепное национальное воодушевление, которое гарантирует нам победу. Я стараюсь ему доказать, что это утверждение Совета не имеет значения, потому что Совет уже бессилен овладеть народными страстями, которые он разжёг: — Посмотрите, что происходит в Кронштадте и Шлиссельбурге, то есть в тридцати пяти вёрстах от Петрограда. В Кронштадте коммуна распоряжается городом и фортами две трети офицеров убиты, сто двадцать офицеров до сих пор сидят под замком, а сто пятьдесят принуждены каждое утро подметать улицы. В Шлиссельбурге тоже распоряжается коммуна, но при помощи германских военнопленных, организовавших союз и предписывающих законы заводам. Перед этим недопустимым положением Совет остаётся бессильным я допускаю в лучшем случае, что Керенскому удастся восстановить немного дисциплину в войсках и даже гальванизировать их, но как какими средствами сможет он реагировать на административную организацию, на аграрное движение, на финансовый кризис, на экономическую разруху, на повсеместное распространение забастовок, на успехи сепаратизма? Поистине на это не хватило бы Петра Великого. Мутэ спрашивает меня: — Так вы считаете, что русская армия впредь не способна ни на какое усилие? — Я думаю, что русскую армию можно еще снова взять в руки и что она в состоянии будет даже скоро предпринять некоторые второстепенные операции, но всякое интенсивное и длительное действие, всякое сильное и выдержанное наступление впредь невозможно для неё вследствие анархии внутри. Вот почему я не придаю значения национальному воодушевлению, которое обещал вам Совет это пустой жест. Паломничество в Стокгольм не имело бы другого результата кроме деморализации и разделения союзников. Около половины первого дня поезд останавливается у нескольких ветхих бараков, среди пустынного и унылого пейзажа, залитого бурым светом — это Торнео. Пока производятся полицейские и таможенные формальности Кашен говорит, указывая на красное знамя, развевающееся над вокзалом знамя, вылинявшее, поблёкшее и изорванное: — Нашим революционным друзьям следовало бы разориться на менее поношенное знамя для водружения на границе! Мутэ, смеясь, замечает: — Не говори о красном знамени ты огорчаешь посла. — Огорчить меня? Нисколько пусть русская революция примет какое угодно знамя, хотя бы даже чёрное только бы это была эмблема силы и порядка, но посмотрите на эту когда-то пурпурную тряпку. Это действительно символ новой России: грязная, расползающаяся кусками тряпка. Последний раз, оглядываясь назад я повторяю пророчество, с которым деревенский дурачок, юродивый произносит в конце Бориса Годунова: «Плачь, святая Россия, плачь! Ты погружаешься во тьму. Плачь, святая Россия, плачь! Ты скоро умрёшь». — Александр Иванович, все знают как вы готовили покушение на царскую семью в девятьсот десятом году, тем самым поезд взорвать на царскосельской ветке, чем вы в таком случае отличаетесь от эсера, сотрудника Охранки и провокатора Евно Азефа? — язвительно прошипел министр путей сообщения и кадет Николай Некрасов. — Эй, не надо меня путать с Великой княгиней Марией Павловной-старшей, урождённой принцессой Мекленбург-Шверинской, поскольку именно она пристала ко мне и к Родзянко чуть ли не с ножом к горлу с призывом немедленно ликвидировать немку! — возмутился военный и морской министр Александр Иванович Гучков. — Великая княгиня Мария Павловна? — искренне поразился премьер-министр Временного правительства князь Георгий Львов. — Мало того, что Великий князь Николай Михайлович на второй день после убийства Григория Распутина бегал к двоюродному племяннику Дмитрию Павловичу и к депутату Пуришкевичу, требуя, чтобы второй убитой собакой стала императрица Александра Фёдоровна, — с жаром заверил коллег военный и морской министр Александр Гучков. — Я не верю! — воскликнул министр торговли и промышленности Александр Иванович Коновалов. — Вы являетесь военным министром и вам без сомнения известно больше чем нам штатским, но ладно бывшего императора ныне как его иронично называют полковника Романова, но его дочерей и больного сына за что? Хоть царская семья нарочно вызывающе демонстрировала свою скромность и приверженность к народу, но ели-то они из серебра, а у императора был самый большой в мире автопарк из люксовых автомобилей, огромные земельные наделы, предметы искусства, бывшая императрица скопила драгоценностей на несколько миллионов, а то и миллиардов, изысканные платья от Ламановой и прочее либо, по вашему мнению, нам необходимо пустить в расход, чтобы не оставалось претендентов на престол и не допустить контрреволюции. В противном случае мы с вами на другой день будем висеть на фонарных столбах вокруг Зимнего дворца, — с любопытством поинтересовался премьер-министр Георгий Львов, а второе предложение внёс министр юстиции и адвокат Александр Керенский. — В принципе я считаю, что наш коллега Гучков положительно прав, но план военного министра Александра Гучкова преждевременно он может сильно навредить репутации новой власти. Российская республика, словно младенец делает свои первые шаги и начинать с казней первых особ павшего государства нецелесообразно. В глазах подавляющей части граждан республики пока де-юре не существующей до решения Учредительного собрания, но так вот Николай не только Кровавый вообще никто пустая и ничтожная личность, а эпитетом Кровавый его наградила пресса с таким же успехом она может назвать зайца кровожадным царём зверей. Николай Романов во время царствования не заслужил ненависти широких масс лишь всеобщее презрение, а в народе в среде интеллигенции и даже в высшем обществе его называли сусликом, но гражданина Романова сейчас казнить по приговору революционного суда, то тем мы превратим бывшего монарха в мученика, если мы спишем в расходную ведомость его жену Александру и пятеро детей, то это породит военную диктатуру вслед, за которой состоится реставрация династии, а я не хочу быть Маратом русской революции и полной уверенностью смею полагать, что среди присутствующих коллег и соратников тоже нет желающих стать маратами и робеспьерами. Мы не варвары и не французы или англичане для них казнить собственного монарха всё равно, что бокал шампанского выпить или сигару выкурить, поэтому предложение в Сибирь, если никто из их венценосных родственников не предложил Романовым руку помощь даже из нейтральных государств, такие как Норвегия, Швеция, Дания, Нидерланды, Люксембург, Лихтенштейн, Швейцария, Монако, но король Испании Альфонсо XIII, женатый на принцессе Виктории Евгении Баттенбергской, двоюродной сестре Александры пытается их спасти, — постановил министр юстиции Александр Фёдорович Керенский. В то время у власти было либеральное правительство Ллойд Джорджа, опиравшееся на левые круги. Оно посчитало, что присутствие бывшего императора в Лондоне бросит тень на британскую монархию, хотя 22 марта кабинет министров дало согласие, но уже король начал в правильном решении ведь король Великобритании в отличие от российского не обладал самодержавной прерогативой, оттого был обязан был в силу конституционного статуса следовать советам правительства. С тяжёлым сердцем Георг вынужден пойти на уступки и аннулировать приглашение и среди историков бытует мнение, что после колебаний король Георг всё-таки не решился вывезти своего горячо любимого кузена Николая II и его семью из России. Боялся протестов со стороны профсоюзов, которые симпатизировали большевикам, когда в 1924 году на всеобщих выборах победили лейбористы, то король не высказал возражений по этому поводу и приветливо принял нового премьер-министра Рамсея Макдональда. Это убедило власть в том, что для проведения социалистических преобразований совсем не обязательно отказываться от монархии. Сто лет спустя все так же бесконечно продолжается спор: прав ли был король Георг V, защищая не русского кузена, а интересы своего государства? Император Николай II оказался слаб из-за своей привязанности к супруге и детям и зависимости от них и для него благополучие семьи главная забота и абсолютная власть самодержца давала возможность оставаться при этом полноправным наместником Бога на земле. Король Георг V не обладал всей полнотой государственной власти и её ограничивали полномочия избранников народа в парламенте страны, оттого должен был сотрудничать с правительством, которое утверждал, но не назначал. Эти рамки заставляли овладевать искусством государственного управления для сохранения власти и для блага народа, которому служил сувереном. Может быть, поэтому 100 лет назад самодержавие не устояло, а конституционная монархия сохранила корону и в драматической судьбе русского царя сыграли хоть и важную, но не самую главную роль. За династией Саксен-Кобург-Готских (Виндзоров) в российско-британском противоборстве стояли финансовый капитал и спецслужбы. — В Сибирь? Там же полно революционеров! — удивлённо отозвался министр финансов и предприниматель Михаил Терещенко. — Пусть Николай Александрович теперь отправляется туда, куда он ещё вчера отправлял лучших людей России на каторгу, поэтому пришла его очередь таков изящный поворот Её Величества истории и она расставляет по своим законам и нам остаётся подчиняться, если мы не в состоянии в какие-то моменты творить историю и противопоставить её законам что-либо более серьёзно. Сибирь велика и революционеры ему докучать не будут, тем более что после амнистии их там не осталось и дадим Николаю охрану и сослать не в Туруханск, а туда где наименьшее скопление революционеров, где расселился сибирский мужик без монархических мироощущений, поэтому я предлагаю Тобольск, если с проект с Лондоном не получится ведь король Великобритании и Ирландии Джордж Фредерик Эрнст Альберт переживает за безопасность Британии от революции, — изумлённо произнёс министр юстиции Александр Керенский, будучи адвокатом он защищал революционеров от царской власти. Великий князь Георгий Михайлович дал понять британскому послу, что он с Михаилом собирается покинуть Россию навсегда и это существенно уменьшило их шансы получить разрешение на въезд в Англию. Конечно Великий князь Георгий Михайлович, чья супруга Великая княгиня Мария Георгиевна с начала войны оказались с двумя дочерями при дворе двоюродного брата, короля Георга V не знал тонкостей сложившихся обстоятельств и вины его не было. В Букингемском дворце решили не давать убежище Романовым ведь у короля Георга V было много проблем и после отречения императора Николая II премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж прислал Временному правительству телеграмму, в которой говорилось: «Революция обнаружила главную истину, что эта война является борьбой за народное правительство в той мере, что и за свободу». Лидер либералов полагал, что либералы, пришедшие к власти объединят страну, но эти надежды оказались наивными: в России поддерживала часть населения и как следствие император Всероссийский Николай Александрович, которого ещё совсем недавно с почестями принимали в Лондоне и в европейских странах оказался брошен на произвол судьбы. Заметим, что брошен не только император России, но и двоюродный брат короля, адмирал Королевского флота и фельдмаршал армии, а ведь начиналось всё вроде бы неплохо. 10 (23) марта 1917 года посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен сообщил министру иностранных дел Павлу Милюкову, что король Георг с согласия министров предлагает венценосной семье гостеприимство в Лондоне, ограничиваясь уверенностью, что император Николай II останется в Великобритании до конца войны, а несколькими днями раньше министр юстиции Александр Керенский, выступая на заседании Совета рабочих и солдатских депутатов заявил: «В самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезён в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию». Вот, например, писала в апреле 1917 года газета «Daily Telegraph»: «Мы искренне надеемся, что у британского правительства нет никакого намерения дать убежище в Англии царю и его жене. Во всяком случае, такое намерение, если оно действительно возникло, то будет остановлено. Необходимо говорить совершенно откровенно об этом». 6 июля 1893 года цесаревич Николай Александрович Романов присутствовал на свадьбе в королевской капелле Сент-Джеймсского дворца 28-летнего принца Джорджа, герцога Йоркского и принцессы Виктории Мэри Текской, которая была невестой его старшего брата, принца Альберта Виктора Уэльского (Эдди), но накануне свадьбы Джек Потрошитель старший сын будущего короля Эдуарда VII скончался официально от пневмонии (сифилиса-гонореи?), а потом кузен Джорджи 8 апреля 1894 года поздравил цесаревича Николая в связи с его помолвкой в германском Кобурге с принцессой Алисой Гессен-Дармштадтской, которая приходится ему двоюродной сестрой и Николай тепло относился к двоюродному брату, с которым был удивительно похож внешне. Порой дело доходило до курьёзов: как-то раз императрица Мария Фёдоровна перепутала молодых людей, приняв своего племянника Джорджи за своего старшего сына и этот забавный случай не единичен. Шло время, а отношения двух кузенов как и в юности продолжают носить ровный характер переписывались, а письма их дышали теплотой и участием друг к другу. После восшествия на престол новый король Георг V написал русскому кузену Николаю II: «Да, мой самый дорогой Ники я надеюсь, что мы всегда будем продолжать нашу с тобой дружбу. Навеки твой преданный друг Джорджи». К этому времени отношения между двумя империями стали дружескими и на мировой арене выступали союзниками, а последнее послание короля Георга V императору Николаю II, датированное 4 (17) января 1917 года, заканчивалось словами: «Навеки, дорогой Ники, твой самый преданный кузен и верный друг Джорджи». Уже после отречения король Великобритании и Ирландии Георг V прислал телеграмму: «События последних недель глубоко опечалили меня. Мои мысли постоянно с тобой и я всегда остаюсь твоим истинным, преданным другом, каким как ты знаешь я всегда был в прошлом». О весточке Николай никогда не узнал: министр иностранных дел Временного правительства Павел Милюков решил, что послание, адресованное императору необязательно передавать человеку, который не являлся такая вот логика представителей новой власти. Идею уехать в Англию поддержала императрица Александра Фёдоровна, урождённая немецкая принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская и считала: Джорджи, хоть не очень-то умён, но его долг стать гарантом благополучия их семьи, а в Лондоне, по крайней мере, не будет намеков на её предательство, на то, что императрица работала в пользу Германии. Так думала обо всём случившемся императрица Александра Фёдоровна, но оказалось, что в Лондоне к бреду, который она опровергать-то не считала нужным относились вполне серьёзно. В мае 1917 года министерство иностранных дел Британии передало через своего посла Бьюкенена министру иностранных дел Михаилу Терещенко: «Британское правительство не может посоветовать Его Величеству оказать гостеприимство людям, чьи симпатии к Германии более чем хорошо известны». — Почему не Сахалин? Тамошняя каторга будет потяжелее, если верить репортажам оттуда графа Льва Толстого, а насчёт спасения царской семьи и странного поведения английского правительства на Даунинг-стрит, 10, но бывших Великих княжон и цесаревича Алексея лично мне очень жаль, но кто же довёл империю до ручки? Явно не их двоюродный дядя Джорджи, двоюродный брат их отца, — подал голос министр иностранных дел Павел Николаевич Милюков. В марте 1917 состоялась встреча Павла Милюкова с британским послом Джорджем Бьюкененом, а через несколько дней английский посол заверил, что правительство его страны положительно восприняло идею приезда на берега Туманного Альбиона бывшего российского императора Николая II и его семьи. Казалось, все препятствия на пути задуманного отъезда устранены и все условности соблюдены, но, однако роковые обстоятельства сыграли над обречённым семейством злую шутку: сначала тяжело заболели корью Августейшие дети, затоптавшись на месте и призадумался над безопасностью предприятия сомневающийся в себе и в других министр юстиции Александр Керенский и начались стихийные беспорядки в Петрограде. Драгоценное время было безнадёжно упущено в конце марта 1917 года в Петрограде получили телеграмму от личного секретаря короля Георга V Артура Бигге, барона Стэмфордхэма: «Его Величество сомневается в том, что в настоящее время разумно пригласить в Англию царскую семью не только ввиду путешествия, но и по соображениям целесообразности». Ко всему прочему английская пресса подняла небывалую шумиху, а сам король Георг с некоторых пор стал получать оскорбительные письма нередко с угрозами. Кончилось тем, что в мае 1917 года правительство Великобритании отказало Романовым в предоставлении убежища, аргументировав отказ тем, что они прогермански настроены. В апреле 1919 года, когда над Крымом нависнет угроза захвата большевиками вдовствующую императрицу посетит командующий британскими военно-морскими силами в Севастополе и заявит, что король Георг V предоставляет линкор «Мальборо», настаивая, что отплывать незамедлительно. Однако родственникам стоило немалого труда убедить императрицу Марию Фёдоровну покинуть ставшие для неё родными русские берега, где оставались самые дорогие для неё люди, о судьбе которых никогда и не узнает или не поверит. 11 апреля 1919 года HMS «Мальборо» скрылся за горизонтом, увозя 72-летнюю вдовствующую императрицу, её дочерей Ксению и Ольгу, княгиню Ирину Юсупову с дочерью, мужем, его родителями и некоторых других членов императорской фамилии. В саквояже беглянки на донышке в небольшой шкатулки с драгоценностями покоилось последнее напоминание о прежней почти сказочной жизни. Вдовствующая императрица была уверена, что её сыновьям и внукам удалось спастись из большевистской мясорубки и запретила служить по венценосной семье панихиду. Убитая неизвестностью вдовствующая императрица Мария Фёдоровна оказала финансовую поддержку следователю Николаю Соколову, занимавшемуся расследованием убийства семьи Романовых по повелению Верховного правителя России Александра Колчака, когда ей доложили, что живыми никого не найти, то вдовствующая императрица Мария Фёдоровна отказалась от встречи с Соколовым и не приняла досье с вещественными доказательствами. Десять лет мучительных терзаний, превратившихся в беспросветный кошмар сделали своё дело: 13 октября 1928 года вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, урождённая принцесса Мария София Фредерика Дагмар Датская умерла. Её похоронят в Роскилльском соборе Копенгагена, хотя усопшая мечтала об одном быть похороненной в России рядом с любимым супругом и 28 сентября 2006 года останки императрицы были перезахоронены рядом с мужем в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. Ввиду того, что банковские счета оказались заморожены, поэтому бывшей вдовствующей императрице не оставалось ничего кроме как довольствоваться помощью, оказываемой британской короной ведь вдовствующая королева Александра Датская, будучи старшей сестрой вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны ежегодно выделял на содержание 10 000 тысяч фунтов стерлингов. — Господа, придёт время, когда понадобится извлекать бывшего императора обратно в столицу, наверное, придётся ещё вспомните моё пророчество! Из Сахалина будет сделать сложнее и я обращаю внимание на то обстоятельство, что от Сахалина до морской границы с США несколько сотен вёрст, а там Аляска рядом, но на Дальнем Востоке мы сегодня уже не хозяева и Бог весть, станем ли снова ими или придётся отдать наши территории Японской империи, которая давно на эти земли зарится, конечно, лучше всего было Дальний Восток и часть Восточной Сибири, а может всю Сибирь продать американцам как это было сделано с Аляской, но какой дурак из иностранцев станет у нас эти территории покупать, когда сейчас можно так взять. Кстати, прошу меня простить, но новеллы о сахалинской каторге писал Антон Чехов, а не граф Лев Толстой, но он, конечно, был граф и уже в силу своего сословного положения является врагом нашего народа, тем не менее, партия эсеров считает его стихийным революционным вождем, подготовившим крах монархической идеи в головах интеллигентной и образованной публики, ставшей благодаря Толстому солдатами революционной армии вроде метафорической, но в то же время вполне реальной! — с восторгом говорил министр юстиции Александр Керенский, а военный и морской министр Александр Иванович Гучков поёрзал в кресле, обитом зелёным под малахит сафьяном. — Тобольск до лучших времён, а там будет видно, что делать с Романовыми окончательно вот вы, Александр Фёдорович и извольте взять на себя деликатную и трудную миссию известить Романовых об отъезде, но вероятно это случится в августе. Большевистские настроения набирают обороты и будущее династии Романовых выглядит более туманным, — заключил премьер-министр Временного правительства Георгий Львов. 1 (14) мая 1917 года разразился первый правительственный кризис, завершившийся образованием первого коалиционного правительства с участием социалистов. Он был вызван общей социальной напряжённостью в стране: катализатором стала нота Павла Милюкова от 18 апреля (1 мая) 1917 года правительствам Британии и Франции и в ней Милюков заявил, что Временное правительство будет продолжать войну до победного конца и выполнит договоры царского правительства. Это привело к возмущению, которое перелилось в антиправительственные митинги и демонстрации с требованием немедленного прекращения войны, отставки Павла Милюкова и Александра Гучкова и передачи власти Советам. В результате вооружённых столкновений были убиты несколько рабочих и солдат и 4 (17) мая 1917 года Петросовет принял резолюцию, требовавшую в целях предотвращения смуты, грозящей революции запретить в течение двух дней уличные митинги и манифестации. Благодаря высокому авторитету дальнейшего кровопролития удалось избежать. После того как через несколько дней Милюков и Гучков вышли из правительства 5 (18) мая между Временным правительством и Исполкомом Петроградского совета достигнуто соглашение о создании правительственной коалиции и вождении шести министров-социалистов. Это не изменило буржуазно-либерального характера Временного правительства, поскольку десять министров-капиталистов представляли буржуазные партии, тем не менее, период противостояния двух властей закончился, сменившись новым периодом непосредственного сотрудничества. — Господа, а что мы будем делать с бывшей фрейлиной императрицы графиней Натальей Фредерикс, которая будучи беременной от тайного мужа Распутина была отправлена нами в Петропавловскую крепость вместе с её коллегой Анной Вырубовой и там над обеими женщинами издеваются революционные солдаты как над развратницами и германскими шпионками, пьющие кровь простого народа и даже были случаи группового изнасилования гражданки Фредерикс, — с любопытством поинтересовался министр иностранных дел Павел Николаевич Милюков. В полумраке будуара графини Натальи Фредерикс, пропитанном ароматами французских духов и томления разгорался необычный спектакль, поэтому графиня Наталия Луиза Вильгельмина Максимилиана Кристина Августа Фредерикс известная своим утончённым вкусом и неутолимой жаждой приключений нашла неожиданный объект обожания сибирского старца, появившегося в петербургском свете, словно из ниоткуда и графиня Наталья Владимировна Фредерикс пресыщенная вниманием придворных ловеласов увидела в Григории нечто большее, чем просто экзотическую диковинку, поэтому её влечёт к нему, а тайны и обещание неизведанного наслаждения, игра на грани дозволенного. Она устраивала встречи в укромных уголках своего дворца, где под покровом ночи разворачивались сцены, достойные кисти самых смелых художников. Старец, казалось, был равнодушен к богатству и положению и смотрел на неё пронзительным взглядом, словно видя аристократку насквозь и говорил загадками, полными намеков и эротических метафор. Между ними возникла странная связь, сотканная из похоти, любопытства и влечения к запретному, поэтому любовники Григорий и Наталья обвенчались 27 января 1912 года в Николо-Морском соборе и невеста шла к алтарю в традиционном белом платье. Светские дамы бросали острые взгляды, а мужчины, потупив взор делали вид, что не замечают очевидного, а истинная причина столь бурной плодовитости аристократки была скрыта от посторонних глаз за семью печатями лишь узкий круг доверенных лиц знал о связи с сибирским старцем, чьё имя произносилось шепотом, полным благоговения и страха. Его прибытие во дворец графини Натали Фредерикс всегда окутывалось завесой таинственности, а после его визитов графиня Фредерикс, будто расцветала, наполняясь энергией и жизненной силой. О старце Григории ходили легенды и говорили, что он обладал недюжинной силой и мужской мощью, способной пробудить дремлющую чувственность даже в самой холодной женщине. Их встречи были яркими как вспышка молнии и после каждой Наталия Луиза Вильгельмина Максимилиана Кристина Августа Фредерикс чувствовала обновлённой, словно светская львица испила из источника вечной молодости. Беременности следовали одна за другой, становясь предметом пересудов, но фрейлина Её Величества, словно не замечая пересудов продолжает свою игру, наслаждаясь запретными плодами любви с сибирским старцем. Сплетни о его необычайной мужской силе и энергии быстро распространились по высшему обществу и графиня Натали всегда жаждущая впечатлений всё же не могла устоять перед искушением, привыкшая к обходительности и галантности ухажеров поражена его прямотой и напором. Григорий Ефимович Распутин учил супругу не только древним знаниям, но и чувственности, открывая в ней новые грани желания, а её нежное тело, привыкшее к шёлку и кружевам познавало силу грубого члена, а разум, утомлённый светскими интригами находил покой в мудрых речах. Результатом тайных встреч стали частые беременности фрейлины императрицы Александры Фёдоровны, но графиня Наталья Владимировна Фредерикс нашла то, что искала страсть и полноту жизни, пусть и в объятиях сибирского старца с большим членом. Говорили, что старец этот обладал не только даром исцеления, но и первобытной силой, притягивавшей светских львиц, измученных чопорностью высшего света. Императрица Всероссийская Александра Фёдоровна была снисходительна к поклонникам своего чудотворца Григория Распутина закрывала глаза на странности в поведении своей фрейлины, графини Натальи Фредерикс, но её любовные встречи с сибирским старцем стали источником не только наслаждения, но и растущей тревоги, а сибирский старец и крестьянин из Тобольской губернии Григорий Распутин, появившийся при императорском дворе обладал не только пронзительным взглядом и даром убеждения, но и гигантским членом, который манил любвеобильную графиню Натали Фредерикс, уставшую от чопорности и лицемерия высшего света. — Я не знаю пусть пока посидят в качестве народной потехи, — с невозмутимым лицом приказал министр-председатель Временного правительства Львов. — Французы наступают, но не так успешно, а немцы успели перебросить часть сил на восток ещё до начала их атаки, тем временем англичане откладывают свою операцию во Фландрии до июля, поскольку они ждут, чтобы мы измотали противника, а немцы контратакуют, поэтому наши войска несут чудовищные потери и на фронте отмечаются братания солдат с немцами, то есть дезертирование! — докладывает министр иностранных дел Временного правительства Павел Николаевич Милюков. Россия, которая должна взять на себя тяжесть летней кампании оказалась в роли «тарана», который должен был разбиться о вражескую оборону, чтобы союзникам было легче и таран дал трещину. — Что вы предлагаете? — спросил премьер-министр Временного правительства Георгий Львов, а его голос был ровным, но в нём слышалась стальная нить. — Продолжать наступление, пытаясь расширить основание выступа, бросив в бой последние резервы, но это катастрофические потери и возможный прорыв немцев в самом основании клина с окружением наших войск. Второй план перейти к обороне на достигнутых рубежах, закрепиться, отражать контратаки и ждать пока союзники оттянут на себя силы, если мы остановимся, то немцы перебросят освободившиеся силы на Западный фронт и французское наступление Нивеля захлебнётся, поэтому мы должны держаться любой ценой. Французы не смирятся с потерей Эльзаса и Лотарингии, а Балканы пороховой погреб Европы начинает дымиться от этнических и религиозных конфликтов, сербы и прочие братушки затащили Россию в свои разборки с соседями, а Британия как опытная лисица всегда играла на противоречиях, тем самым не допуская появления доминирующей силы на континенте, — предполагает военный и морской министр Временного правительства Александр Фёдорович Керенский, а в его руках были отчёты с фронта о том что положение немного стабилизировалось, но ценой чудовищных потерь, а немцы временно приостановили контратаки, но это затишье было обманчивым и арестовано паникёры, распространявших слухи о тяжелых потерях в армии. В этот момент вошёл адъютант с телеграммой от министра внутренних дел: «Перехвачено и предотвращено распространение антигосударственного обращения группы бывших депутатов к иностранным державам с призывом к миру, а все подписавшиеся были арестованы».

***

Третья Французская республика. Парижъ.

Royale, 3. Ресторанъ «Максимъ».

17:15

***

— Это вы Игнатий? — с удивлением протянул незнакомцу 34-летний кронпринц Вильгельм Прусский, присаживаясь за столик в ресторане «Максим». — Ваше Императорское и Королевское Высочество, меня зовут банкир Игнатий Манус и я прибыл в Париж исключительно как частное лицо для встречи с Вами. Я хотел бы выразить свою обеспокоенность в связи с тем, что переговоры между Россией и Германией зашли в тупик, а новая власть не в состоянии эффективно вести войну, — вежливо поздоровался на немецком языке банкир Игнатий Манус, бывший фаворитом Распутина. — Мой Кайзер желает справедливого мира без аннексий и контрибуций, а Россия это великая держава, с которой нас связывает много чего общего и пора вернуться в то время, когда мы были соседями и друзьями, а не врагами и одновременно с этим Великой Германии просто необходимо дожать Британию и Францию на Западном фронте, — тактично высказался кронпринц Вильгельм Прусский за столиком в ресторане. — Ваше Императорское и Королевское Высочество, я могу только приветствовать стремление к миру в то же время я знаю, что германские военные закусили удила и хотят продолжения войны до победного конца, тем более вы возглавляете партию войны. Будем реалистами, то шансы на победу у Центральных держав пока невелики: Османская империя почти поставлена на колени, дальше настанет черёд Болгарии и Австро-Венгрии, а окружённой противниками со всех сторон вашей Германии долго не выстоит против всех врагов и тогда вас просто разорвут на части и добьют контрибуцией на поколений! — обрадовался финансист, промышленник, банкир и биржевой деятель, экономист и публицист, купец первой гильдии, действительный статский советник, коммерции советник Игнатий Порфирьевич Манус. — Dies ist absolut ausgeschlossen, но я всё это прекрасно понимаю, поэтому я и мой отец не раз пытался донести эту точку зрения до германского Генштаба и правительства, а у вас есть какое-то решение выхода из ситуации? — перешёл к делу кронпринц Вильгельм Прусский, откинувшись на спинку кресла. — В последнее время закрадывается мысль о том, а зачем нам единая Польша? Предки были не дураки и понимали, что единая Польша в составе России это головная боль и потребуются военные и финансовые ресурсы на удержании в орбите влияния? Мы не будем наступать на ваши позиции, если вы пойдете на такой шаг. Тогда на конференции Россия не будет требовать невозможного, а Восточная Пруссия нас вполне устроит, — живо откликнулся российский банкир еврейского происхождения Игнатий Манус. — Игнатий Порфирьевич, я обязательно передам ваши слова своему отцу, но бывший Кайзер Николай Александрович всячески отказывался от сепаратного соглашения между нашими империями, сохраняя верность Антанте, если бы не его упорство мы могли всё решить до Рождества, — пожаловался Его Императорское и Королевское Высочество кронпринц Вильгельм Прусский. — Вопрос обмена ещё военнопленных не решён и Кайзеру Вильгельму II следует пойти нам навстречу, если же вы хотите, чтобы мы сообщили вам лучшее время для объявления всеобщего перемирия, — снисходительным тоном просит кронпринца российский банкир еврейского происхождения Игнатий Порфирьевич Манус. — После встречи процесс обмена военнопленными ускорится, — впервые за весь разговор улыбнулся наследник германского престола. — Надеюсь, что вы сможете убедить заинтересованные стороны сделать выбор ради своего народа, а война пока приносит вам только горе и разрушения, то пора подумать о будущем! Я уверен, что при вашем правлении Германию и Россию будут связывать крепкие узы сотрудничества! — радушным голосом заверил Игнатий Порфирьевич Манус, который как банкир заинтересован в германских финансовых кругах, оттого помогал прогерманским кругам в Петрограде. Зато положение Центральных держав стало уже катастрофическим, так как их ресурсы были полностью исчерпаны, не хватало самого необходимого. Немцы выдвинули лозунг «durchhalten» — это продержаться пока перемены не подарят выход, если перемен не случится держаться до 1918 года и тогда подрастут новые призывники, подлечатся раненые и можно будет возобновить удары, чтобы как-нибудь выстоять, а новые диктаторы Пауль фон Гинденбург и его заместитель Эрих фон Людендорф закручивали гайки. Была принята программа Гинденбурга и промышленности ставилась задача к весне 1917 года повысить производство боеприпасов вдвое, а орудий и пулеметов втрое. Прочие отрасли производства урезались. Ввели «Закон о конфискациях и реквизициях в военное время» отныне власть могла изымать любую собственность граждан, но для производства снарядов и патронов не хватало меди и немцы сдавали медную посуду, а захваченные страны обирали подчистую и специальные команды обыскивали дома, вывинчивали медные водопроводные краны, дверные ручки. Начальник Генерального штаба Пауль фон Гинденбург потребовал мобилизации населения, но рейхстаг и правительство возражали против мобилизации даже женщин. Приняли компромиссный «Закон об отечественной вспомогательной службе». Все мужчины от 16 до 60 лет считались мобилизованными, поэтому их разрешалось привлекать на любые работы. Объявлялось, что каждый немец обязан жить и умирать только на службе Германии, а в армию призывали граждан от 17 до 45 лет стали забирать и рабочих, имевших броню. Дееспособные германские мужчины находились в войсках или были уже убиты, искалечены, оттого не хватало шахтёров и упала добыча угля. Крестьян обязали сдавать продукцию государству, но урожай даже и собрать-то не могли и надеялись поправить дела в Румынии, там захватили огромное количество зерна, скота, но требовалось вывезти по румынским дорогам. Значительная часть трофеев там же погибла, кое-чем пришлось делиться с союзниками, оставшегося хватило только на армию, а хозяйство Румынии было разрушено. На поставки из страны больше рассчитывать не приходилось, а зимой 1916/17 года в Германии не стало даже картофеля и его заменяли брюквой и эту зиму прозвали брюквенной, а к весне урезали даже карточки. Теперь по ним полагалось 179 грамм муки в день или 1,6 килограмм суррогатного хлеба на неделю, но от недоедания падала производительность труда, поэтому ослабленные люди болели, подскочила смертность. В победу Германии больше не верили и всем было ясно, что если продержится фронт, то следующую военную зиму Германия не вытянет, а Эрих фон Людендорф писал, что положение было чрезвычайно затруднительным и почти что безвыходным, но у членов Центральных держав дела обстояли хуже: Австро-Венгрия, Османская империя, Болгария пробовали завязать переговоры о сепаратном мире, но Германия попытки пресекала, а западные державы к миру не устремились и нацелились на расчленение Османской и Австрийской империй. Усугубились межнациональные раздоры: житница Венгрия не желала кормить славян, а главная кузница вооружения Чехия возмущалась, что венгры не дают продуктов, росла инфляция, золотое обеспечение кроны упало в 47 раз. Самим болгарам приходилось туже затягивать пояса невиданно поползли вверх цены и экономика зашаталась, но для Антанты трудности менее чувствительными. Англия и Франция перекладывали часть издержек на колонии и из них черпались и солдаты британцы за эту войну мобилизовали в колониях и доминионах 4,5 миллионов человек, а французы 1,4 миллионов. К началу 1917 года силы Антанты превосходили Центральные державы почти вдвое и ожидалось скорое вступление в войну Вашингтона и Афин. — Если Россия рухнет, то во что это выльется для всей Европы? Вакуум власти, хаос, анархия и это может подтолкнуть к революциям и в других странах, включая нашу собственную Германию и кто тогда сможет сдержать натиск социалистических идей? Нет, Россия должна устоять, но для этого ей нужна сильная рука, решительные реформы и самое главное понимание того, что без сотрудничества с нами с Германией ей не выжить, а Николай был слабым правителем, окружённым льстецами и некомпетентными советниками, — рассуждает вслух Его Императорское и Королевское Высочество кронпринц Вильгельм Прусский. Недавно Россия была вынуждена выпрашивать орудия, снаряды и аэропланы, но через каких-то полтора года обогнала в производстве артиллерии Англию и Францию. Возникло три тысячи новых заводов, а старые модернизировались. Прокладывалось более пяти тысяч железнодорожных магистралей, удвоилось количество железных и шоссейных дорог к западным границам, был построен незамерзающий порт Романов-на-Мурмане (Мурманск). В ноябре 1916 года завершили строительство мурманской железной дороги, связавшей Петроград с портом. Конечно, такой рывок требовал колоссальных вложений. Государственный долг России вырос на 23,9 миллиардов рублей, но эту проблему Российская империя решила не за счёт иностранных кредиторов, а собственными ресурсами! Внешние займы составляли 8,07 миллиардов рублей, а остальное внутренние. Позже Верховный правитель России Александр Васильевич Колчак будет на это золото покупать оружие у американцев и ещё изрядная часть останется большевикам Лев Троцкий через «Ниа-банк» шведского банкира Улофа Ашберга спустит западным банкирам, расплачиваясь за помощь. Кончится война будет мирная конференция, чтобы не оказаться не готовыми к ней правительство Российской империи уже с декабря начало предварительные проработки. Была создана группа, поднимавшая архивы МИДа, изучавшая прежние соглашения, протоколы, а Алексеев, лечившийся в Крыму затребовал материалы и занялся разработкой планов наступления. К нему лезли делегаты пытались втянуть в политические дрязги, но Михаил Алексеев избегал подобных визитёров. Западная союзники меняли тон, начиная заискивать, а Англия наградила императора орденом Бани и произвела в британские фельдмаршалы в знак дружбы и любви. Франция предпочла весомые изъявления дружбы: предложила договор, выгодный для России и заинтересовать её в дальнейшем сотрудничестве. Франция признавала за Россией право на определение её западных границ, а Россия признавала за Францией полное право на определение её восточных границ, но французы настояли, чтобы соглашение было секретным, так как не хотели портить репутацию перед поляками, которым обещали независимость. Авторитет России настолько был серьёзным, что межсоюзническая конференция Антанты впервые прошла не во Франции, а в Петрограде. Французскую миссию возглавляли министр колоний Думерг и генерал Кастельно. В британскую входили член военного кабинета Альфред Милнер, Джон Бэринг, 2-й барон Ревелсток, сэр Джордж Уильям Бьюкенен, приехали итальянцы, румыны, сербы. При обсуждении планов англичане и французы пробовали увиливать, отделываться общими фразами, но русские чувствовали себя куда более уверенно, чем прежде. Кастельно заикнулся, что русской армии надо бы начать пораньше, оттянуть на себя немцев Гурко ответил «нет» ведь Россия уже начинала пораньше в прошлом году, а теперь очередь союзников и армии начнут наступление после того как завершится формирование 50 новых дивизий это 15 мая. Настаивали союзники и на том, что главный удар снова надо наносить против Германии, но этот удар возлагался на французов и англичан. Итальянцы пообещали новое наступление на Изонцо, а армии наносили вспомогательные удары по замыслам командования именно им предстояло стать главными. Михаил Васильевич Алексеев не считаясь с иностранными соображениями планировал обрушить всю мощь на Австро-Венгрию и добить её. Эти удары открывали отличные возможности для наступления Салоникского фронта. Их били и с другой стороны, корпус Баратова и армия Мода в Ираке, соединившись наступали на Мосул и углублялись в подбрюшье Османской империи, чтобы добить Черноморский флот готовил Босфорскую операцию и для этого была создана пехотная дивизия ударного типа под командованием генерала Свечина и её специально учили десантным действиям и починили командующему Черноморским флотом Александру Колчаку. Десант на Босфор был очень рискованным, когда в Константинополе пойдёт полный разброд и деморализация. Межсоюзническая конференция сопровождалась торжественными приемами, завершилась банкетами, произносились пышные речи и тосты. Расстилался сэр Джордж Уильям Бьюкенен 18 февраля провозглашал: «Англо-русские отношения никогда не были лучше, чем в настоящее время. Как император, так и большинство руского народа твёрдо поддерживают англо-русский союз», но случился скандал, поскольку глава британской делегации лорд Милнер озадачился необходимостью реформ. При встрече с императором завёл речь о том, что пытался внушать Его Величеству посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен, что требуется ввести ответственное министерство, поэтому император Николай был шокирован неприкрытым вмешательством Великобритании во внутренние дела и отказался обсуждать, но у Милнера мелькали лидеры оппозиции: Гучков, Милюков, Львов, Челноков. Делегации союзников посетили фронт, а французский генерал Ноэль де Кастельно отмечал 20 февраля: «Дух войск показался мне превосходным, люди сильные, хорошо натренированные, полные мужества с прекрасными светлыми и кроткими глазами». — Германия, которую ведут на убой как откормленного быка, чьё мясо уже поделено на биржах Лондона, Парижа и Нью-Йорка, кожу ваших солдат выделывают в галантерею для спекулянтов, а кости пойдут на удобрение для полей колоний, которые получат ваши банкиры. Пауль фон Гинденбург — великий солдат, а Людендорф — это талантливый организатор, но они мясники, а проект скотобойни его утвердили не они, когда война проиграна, те же люди, что отдавали приказы сядут за стол переговоров в Версале и продадут остатки Германии с потрохами Антанте, — вкрадчиво шепчет русский банкир еврейского происхождения Игнатий Порфирьевич Манус, откинувшись на спинку кресла. — Игнатий, вы говорите так красиво как и все русские люди с их вечными широкими душами, но за вашими красивыми словами обычно скрывается желание выиграть время, чтобы оправиться от ран ведь Россия тоже ранена как и Великая Германия, а ваш царь отрёкся от престола, — с надменным видом заключил Его Императорское и Королевское Высочество кронпринц Вильгельм Прусский. — Ваше Высочество, каждый день войны на два фронта из Германии вывозится пятьдесят тонн золота, которое не поступает в казну, а идёт на счета Deutsche Bank, который принадлежит не Германии, а тем же людям, что кредитуют французов и англичан. Эти люди ссужают вам деньги на верёвку, на которой вас и вашего отца Вильгельма могут повесить, а вы воюете за падение курса золотой марки и рост акций сталелитейных концернов Альфреда Круппа, которым всё равно кого убивать немцев, русских, англичан или французов. Когда Ганс ведёт свою роту в штыковую атаку, а эти банкиры на Уолл-стрите и в Цюрихе уже рассчитывают на свой процент от его смерти, таким образом, они купили землю, на которой он будет похоронен и спекулируют на людской крови! Война — это инерция и мы не можем остановить поезд, но мы можем незаметно ослабить рессоры, так что он сойдёт с рельсов на первом повороте, — с уверенностью рассказывает кронпринцу банкир Игнатий Манус, а наследник германского престола, кронпринц Вильгельм Прусский не притронулся к финансовым бумагам, но его лицо стало каменным и в глазах пробежала судорога, но не страха, а оскорблённой гордости. — Что вы предлагаете? — устало вздыхает кронпринц Вильгельм. — Ваше Высочество, я предлагаю Вам перемирие чести на Востоке, но это ещё не полноценный мир, поскольку Германия и Россия ещё слишком для этого злы, но временную заморозку, чтобы перевести дух и вытащить Германию из русской трясины, которая засосала миллионы ваших лучших людей, тем самым обрушить всю тевтонскую ярость и отчаяние Германии куда конкретно? На ваших банкиров, кто наживается на ней и смеётся над вами, считая глупцами, воюющими за их кошельки, — предполагает финансист, промышленник, банкир и биржевой деятель, экономист и публицист, купец первой гильдии, действительный статский советник, коммерции советник Игнатий Порфирьевич Манус. — Игнатий, вы предлагаете изменить ход истории? Но Гинденбург и Людендорф никогда не согласятся ослабить Восточный фронт, но это приговор нашему Рейху и мы не вытянем наступления на фронтах и это конец нашей репутации и миллионам жизнях, которых бросят в бой без должного снабжения, чтобы залатать дыры в амбициях генералов. Они не понимали, что стали кирпичами в стене, которую возводили между войной и миром, которые в случае чего можно было без сожаления бросить в мясорубку настоящего сражения, чтобы сохранить силы для последнего, решающего удара, — хрипло произнёс кронпринц Вильгельм Прусский. — Ваше Императорское и Королевское Высочество, сейчас история пишется в банковских книгах и пора бы вернуть перо солдатам и государственным мужам, кто отвечает за жизни, а не за дивиденды, но они согласятся, если доложат, что русские обескровлены, поэтому их прорыв невозможен, а на Западном фронте кризис, требующий немедленного вмешательства, если доложите вы как наследник германского престола, а английская партия в Санкт-Петербурге вставляет палки в колёса сепаратного мира и более того, они противятся сближении просто потому, что в таком случае, влияние Британии резко снизится, считая что Россия должна быть младшим партнёром Британской империи в обмен на кредиты и high tech. Министр иностранных дел Временного правительства критикует его как несвоевременный проект, который обострит отношения с Лондоном и Парижем и я не говорю о Константинополе, — предупреждает финансист, промышленник, банкир и биржевой деятель, экономист и публицист, купец первой гильдии, действительный статский советник, коммерции советник Игнатий Порфирьевич Манус.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Дворцовая набережная, 4. Посольство Великобританіи.

21:00

***

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Дворцовая набережная, 4. Посольство Великобританіи.

21:00

***

— Вики, насколько мне известно, что у вас 17 марта родилась дочь Великая княжна Елизавета Дмитриевна и сын Великий князь Виктор Дмитриевич! — монотонно проговорил посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Да, спасибо, а моя кузина в каком-то там поколении по линии принцессы Шарлотты Прусской в православии императрицы Александры Фёдоровны, супруги императора Николая I княгиня Ирина Юсупова и её Феликс стала крёстной матерью и отцом моих детей Великого князя Виктора и Великой княжны Елизаветы, — радостным голосом воскликнула Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская сидя напротив посла в жёлтом платье с трагическим выражением лица. О событиях, происходивших в Петрограде, а затем и об отречении императора Юсуповы узнавали отрывочно из телеграмм и газет, но как преданные монархисты они не сомневались в своём императоре. Чувства всей семьи описал князь Феликс Юсупов-старший: «С особенною быстротою чередовались события и рядом жестоких толчков, расшатавших окончательно нервы российских граждан родились февральские сумасшедшие дни. Образовалось Временное правительство даны были лозунги свободы, неприкосновенности личности, жилища на якобы демократических началах. Я не буду описывать всех этих эволюций и клоунских выходов пусть история в своей правдивой летописи займётся ими я только скажу одно, что все эти господа больше думали о себе, чем о благе России первая категория лиц была подкуплена, а следующая заражена властолюбием. Спрашивается, какую они нам дали новую свободу, когда до того во всем мире не было более свободной страны, чем Россия? Точно так же неприкосновенность личности и жилища: кто мог вас тронуть и войти в ваш дом, если в нем не находились прокламации, бомбы и взрывчатые вещества, что же касается демократии, то нет страны демократичнее России. Она всегда была и остаётся таковой. Все вы лжепатриоты в самый психологический момент, переживаемый Россией, когда наша победа была в полной мере обеспечена вы изменили Родине, вы совершили величайшее преступление вы продали Россию». Разрываемые неведением князья Юсуповы ждали всех возможных сообщений от родных и знакомых, а особенно с большим нетерпением ждали телеграмм и писем от родителей княгини Ирины Юсуповой. Её отец Великий князь Александр Михайлович находился в Киеве с вдовствующей императрицей и именно ему выпала доля сообщить убийственные новости, а её младшая дочь Великая княгиня Ольга Александровна добавляла: «Я никогда не видел императрицу Марию в таком состоянии. Она не могла даже присесть. Она большими шагами ходила по комнате и я видел, что она больше разгневана, чем огорчена она не понимала, что случилась и во всём обвиняла бедную Аликс». Сразу после этого известия вдовствующая императрица заказала поезд с тем, чтобы в сопровождении Великого князя Александра Михайловича последовать в Ставку на встречу с отрёкшимся императором. Именно Великий князь стал свидетелем сцены встречи императора и его матери и он навсегда запомнил этот день: «Когда меня вызвали к ним Мария Фёдоровна сидела и плакала навзрыд он же неподвижно стоял, глядя себе под ноги, конечно, курил. Мы обнялись. Я не знал, что ему сказать доложили, что завтрак подан. Я предпочёл бы быть заживо сожжённым, чем пережить снова этот завтрак! Банальности, успокаивающая ложь, преувеличенная вежливость прислуги, заплаканное лицо моей тёщи, мелькающая рука Ники, которая вставляла в мундштук новую папиросу и раздирающие мою душу самоупреки». Временное правительство разрешило вернуться из ссылки всем политическим ссыльным и по этому поводу в Ракитном было устроено трогательное прощание, а перед самым отъездом княгиня Зинаида Николаевна Юсупова сожгла многие из бумаг, а князь Феликс Юсупов-старший вспоминал: «Мы сели на станции «Готня» в вагон и с этого момента начались народные овации в честь моего сына вплоть до Харькова шумные встречи в особенности на станции «Мефера», где собралась многотысячная толпа. Публика и народ прямо-таки требовали его выхода. Сцены были трогательные, чувствовалась во всём этом искренность и благодарность масс за освобождение от злого гения, продавшего Россию с алтаря Отечества с подножия трона», проехав через Харьков Юсуповы прибыли в Петроград, а князь Феликс Юсупов-старший, граф Сумароков-Эльстон вспоминал: «За три месяца какая перемена. Столица сделалась большим селом и на Большой Морской сидят торгующие люди, бабы и солдаты, щёлкая всё время семечки. Все не исключая некоторых офицеров ходят с какими-то красными лентами и бантами, а на домах приказано вывесить красные флаги. Жена моя не согласилась на это и на нашем доме не было и не бывать этой отвратительной тряпке. На улицах вас постоянно останавливают, требуя пропуска, обезумевшие пьяные солдаты и матросы вооружённые с ног до головы и держа заряженные ружья наготове целый день мчатся в автомобилях и пугают мирных обывателей». Возвращение в Петроград разнеслось по всем знакомым, которые спешили навестить изгнанника, узнать подробности убийства Распутина и осмотреть место его совершения. Первым, конечно же, был дядя княгини Ирины Великий князь Николай Михайлович и его молодая подруга, графиня Екатерина Ламздорф оба убеждённые либералы. Великий князь Николай Михайлович, вернувшийся с Екатериной из изгнания в Грушевке, а посещение племянницы и её мужа Его Императорское Высочество Великий князь Николай Михайлович подробно описал в дневнике от 16 марта: «Вернулись из Ракитного Ирина и Феликс в восторженном настроении духа был у них и подробно осмотрел все места драмы 17/XII. Невероятно они спокойно обедают в той же столовой: муж, жена, Андрей, Фёдор и Никита, конечно, остаётся гадать и гадать, а всю истину их отношений Распутин унёс с собой, что же касается Феликса, то он многого, конечно, не договаривает из чувства стыдливости, особенно перед дядей его жены. Мне кажется, что он кандидат в сумасшедшие в будущем, а что сказать про занятия и приготовления к экзамену за 18-е число и великолепно выдержанный экзамен утром 19/XII?! Сила воли неимоверная, сила убеждения, что он сотворил нечто необходимое тоже полнейшая, а отношения жены и матери к нему, которые одинаково его боготворят! Я другого поколения, но мать его лишь немного моложе меня и она заражена той же болезнью и превозносит убийство! Это для меня необъяснимо как и все подробности, до мелочей включительно, обдуманные заранее до убийства, если Распутин был зверь, то, что сказать о молодом Юсупове?». — Ваше Императорское Высочество, мне кажется, пророчество Распутина сбылось о гибели монархии и его влияние на царскую семью было значительно, но кто бы мог подумать, что конец скоро наступит? Он был не самым приятным человеком, но энергия завораживали и крестьянин Григорий Ефимович Распутин знал как манипулировать людьми, но может быть действительно верил, что служит царю? В конце концов, даже самые загадочные фигуры не могут избежать судьбы и враги дождались времени? Кажется, что интриги поглощают нас, но я иногда жажду чего-то более истинного, чем эти политические игры, — устало вздохнул посол Великобритании в Российской империи со 2 декабря 1910 года сэр Джордж Уильям Бьюкенен 1 апреля 1917 года княгиня Зинаида Николаевна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон писала сыну из Петрограда: «Завтракали на днях у Рыгунова [возможно это Михаил Родзянко], который уже видел себя Фаньером и весь в эту мысль ушёл. Более чем когда-либо прихожу к заключению, что моё воззрение на всё самое правильное», оставаясь до сих пор преданной монархии богатейшая княгиня Зинаида Николаевна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон видела как оправдывались предчувствия и дело обстояло не столько в даре предвидения сколько в аналитическом складе ума и способности анализировать ситуацию. Именно о таких людях писал французский посол Жорж Морис Палеолог в эти дни в дневнике: «Интересно теперь наблюдать русское общество (я имею в виду высшее общество). Я наблюдаю в нём три течения общественного мнения, или вернее, три позиции по отношению к революции. В принципе вся старая клиентела царизма, под которой я подразумеваю все семьи, по происхождению или службе содействовавшие блеску императорского режима осталась верна свергнутым монархам, но я заметил также, что почти никогда не слышал, чтобы выражения этой верности не сопровождались суровыми, язвительными, злыми и горькими словами о слабости Николая II, заблуждениях императрицы и пагубных интригах их камарильи», получив благословение от своей духовной матери Великой княгини Елизаветы Фёдоровны князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон вернулся в Петроград, где его ждали новые политические потрясения: «В Петербурге дом наш на Мойке был всегда полон народу бесконечные визиты утомляли. Одним из наших постоянных гостей стал председатель Думы Родзянко. Однажды матушка позвала меня к себе пришли мы с Ириной и застали у неё дядю Михаила, завидев меня Родзянко встал, подошёл и спросил с ходу — Москва желает объявить тебя императором. Что скажешь? Не впервые слышал я это два уже месяца находились мы в Петербурге и самые разные люди политики, офицеры, священники говорили мне то же. Вскоре адмирал Колчак и Великий князь Николай Михайлович пришли повторить: — Русского престола добивались не наследованием или избраньем. Его захватывали, пользуйся случаем. Тебе все карты в руки. России нельзя без царя, но к романовской династии доверие подорвано. Народ более не желает их. Ведь предложение это взялось из убийства и тому, кто убивая Распутина пытался спасти монарха предлагают самому захватить престол! Тем временем я крайне тревожился за Дмитрия, заболевшего в Тегеране и страдавшего вдали от дома». Как любая революция эта была ничуть не более сострадательной к бывшим самодержцам, чем все предыдущие, а условия, в которых оказалась Высочайшая семья ухудшались. Не все из сосланных Великих князей вернулись в Петроград, а Великий князь Дмитрий Павлович предпочёл остаться в Персии и в письме своему отцу Великому князю Павлу Александровичу он писал: «Нежно любимый, дорогой Папа, вся душа, все мысли ежечасно, ежеминутно летят к тебе да страшное тяжёлое время переживает теперь Россия в целом и все люди в частности. Старый строй должен был неминуемо привести к катастрофе эта катастрофа наступила и осталось лишь надеяться на то, что свободная Россия, сознавая все свои силы вышла бы из этих ужаснейших событий с честью и с достоинством. Лозунг теперь всем должен быть всё для победы, всё для войны очень страшно думать, что лозунг этот может замениться другим: «Революция ради революции» и тогда конец, а 5 марта я получил телеграмму от Миши [Великий князь Михаил Александрович], в которой он меня спрашивал, куда и когда я думаю ехать. На эту телеграмму я ответил следующее: «Тебе известно, что мой отъезд в Персию был вызван волей твоего брата. Без категорических указаний оставить место своего пребывания не считаю возможным. От кого получу эти указания не знаю». Я думаю, что иначе я ответить не мог не соваться на первых же порах в Петроград как бы слишком радуясь тому, что власть меня выславшая провалилась было подсказано чувством простого такта. Я уверен, что ты меня поймёшь, резюмируя всё сказанное я думаю, что если ничего нового не будет, то я появлюсь на петроградском горизонте в середине апреля». К счастью Великого князя Дмитрия Павловича тот не сумел вернуться в столицу после октября 1917 года, чем спас себе жизнь, тем временем его двоюродная сестра Великая княгиня Ксения Александровна, пытавшаяся получить разрешение на встречу с братом Николаем писала в конце марта 1917 года: «Я всё сидела тут в надежде, что меня пустят к вам и одно мое желание было вас увидеть. Теперь же выяснилось, что это неосуществимо и 25 числа я уезжаю в Крым. Ты поймёшь как мне это больно и горько, но что же делать, приходится покориться, сердцем и душою была всё время с вами во время болезни дорогих детей мучалась вдали не имея известий, страдая как и сейчас страдаю вашими страданиями переживаю все с вами. Сегодня Мама, Сандро и Ольга с мужем едут в Крым. Они будут жить у нас нам так тяжело, что мы не можем к вам приехать! Хочется верить, что всё кончится хорошо для России и что войну сумеют довести до победного конца. Сердце обливается кровью за тебя, за Родину, но велик Бог земли русской и надо верить и молиться, положиться на милость Божью. Дай Бог встретиться при лучших обстоятельствах, но где и когда и как?». — Джордж, мне надо срочно уехать из Петербурга куда угодно лишь бы не оставаться в столице среди этого революционного быдла, которое плюют себе под ноги, сморкаются в занавески и хамят на каждом шагу даже женщинам, — с возмущением прочитала целую филиппику Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская. Оставаться в Петрограде для других Романовых было тоже небезопасно, поэтому богатая княгиня Ирина Александровна Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон уступила уговорам семьи и тоже последовала со своими родителями. Феликс и старшие Юсуповы обещали вскоре к ним присоединиться. Князь Феликс Юсупов-старший вспоминал: «В воздухе назрело и носилось уже сплошное сумасшествие. Люди, можно сказать, совсем потеряли голову всюду стала проявляться животная грубость во всем чуялась какая-то дикость ненависть ко всему и всем и на всё это подстрекали людей тёмные силы. Отъезд из Петербурга был решен, покидая наш дом мы отслужили последний молебен с благодарностью Господу за прожитые в нём счастливые годы. Тяжело было выезжать и тяжелее ещё было смотреть на всех близких, которых мы оставляли на произвол судьбы. Я поблагодарил смотрителей Бычкова и Бужинского, а также кастеляншу Кузьмину за их преданную службу и сказал им, что теперь вся ответственность на вас лежит за сохранность нашего имущества. Я не так боюсь прихода и грабежа немцев как выпущенных из тюрем преступников». Сразу после приезда в Кореиз княгиня Зинаида Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон написала сыну письмо с описанием своего путешествия: «Бэби с Ириной или скорее Ирина с Бэби встретили нас, когда мы подъезжали к дому. Бэби такая прелесть я и нам не насмотреться на неё радовалась на дедушку ехали мы довольно хорошо, то есть в том отношении, что никто не полез к нам в купе любезная дама моя соседка уступила своё отделение. Папа и всё шло благополучно до Лазовой включительно и Папа только вздумал выйти прогуляться во всём блеске кавалергардской формы и солдаты преспокойно отдавали ему честь, подъезжая к Синельниково стали набираться серые шинели во все вагоны нашего поезда и наш вагон был переполнен. На крыше 16 человек, которые шумели, топотали, орали как сумасшедшие, на буфетах, в проходах, в коридорах всё было переполнено, что проводник боялся крушения и ничего поделывать не мог. Так же и на станциях все молчали и боялись этой дикой орды! Из купе нельзя было выходить ночью они лежали как мёртвые там, и днем проход не давали, кричали, пели, курили махорку, от которой трудно было дышать! Когда проводник запер двери на ключ, то они ломали окна и лезли через окно! Раз случилось, что один офицер последовал этому примеру и также сломал окно, так как дверь была заперта, а он запоздал и не мог попасть в вагон, где уже сидела его семья. Тут произошло что-то невероятное вся эта дикая орава на него бросилась кричать: «Бей его, бей его, арестую его, что ты, патриот, боишься что ли? Какой же ты патриот, говорят тебе, арестуй его, не смейте поезд пускать». Неизвестно, чем бы это кончилось, если бы неожиданно не явился какой-то товарищ в красной рубашке похож на жида, который стал уговаривать солдат и спас, таким образом, офицера, что можно ожидать от такой армии! По-видимому, распущен не только Петроградский гарнизон, но всюду то же самое нам пришлось выйти в Симферополе, так как наш вагон шёл на Евпаторию с трудом нашли место до Бахчисарая. Все вагоны (купэ) первого класса были уже набиты солдатами удалось попасть в купэ международного, из которого только что вылезла дама вообще, беспорядок на железной дороге неописуем! Не говоря уже о насекомых, которые меня всю покусали было бы полезно дать прочесть Дяде Мише то, что пишу о нашем путешествии пусть знает Гучков насколько действуют его воззвания к дикой массе, которая его даже по неграмотности читать не может как все эти господа мало знают и понимают тот народ, о котором они так хлопочут! Народ этот мягкий, добрый, верующий, покорный судьбе и той власти, которой он привык над собой чувствовать. Отымите у него сразу эту власть и он одичает как дети, которые предоставлены сами себе, но дети остаются детьми, а взрослые делаются дикарями! То, что сделали с ними сейчас преступление, непоправимое во время войны, если война будет проиграна, то это исключительно будет результатом пресловутой свободы, так как при освобождении от старых порядков можно было еще все спасти». — Ваше Императорское Высочество Виктория Александровна, я готов взять на себя этот риск, а каждый момент, проведённый с вами кажется мне бесценным! — искушённо шептал посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен, подталкивая Великую княгиню к своему столу, а после господин посол взял ладонь Великой княгини Виктории Александровны в свою. Разговор перешёл на обсуждение перспектив, возможных сценариев развития событий и роли союзников из Антанты в этой ситуации, а опытный британский дипломат маневрировал между осторожностью, пытаясь понять настроения Великой княгини и её роль в будущем России. Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская не знала, что предложить ведь она принцесса, а не политик, поэтому привыкла к роскоши и привилегиям, а не к борьбе за власть, но она знала, что должна что-то сделать и не могла просто сидеть и смотреть как рушится мир вокруг неё. — Гроза над Россией разразилась, рабочие забастовки, оттого Февральская революция и продовольственный кризис, а Временное правительство после отречения императора от престола игнорирует нужды народа, но они поглощены интригами и роскошью и ослеплены своей властью, а моя двоюродная тётя и бывшая императрица Всероссийская Александра Фёдоровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская оказывала сильное влияние на решения и искренне верила, что правит волей Божьей и несогласие воспринимала как оскорбление, что привело к трагедии, а что же ваша Британия готова сделать? — жалобно застонала Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза. — Мы готовы предложить помощь в качестве посредника и мы можем повлиять на Временное правительство, поскольку мы все хотим видеть Россию достаточно стабильной и сильной, но я не хочу выглядеть циничным, но вынужден вам признаться, что геополитика диктует правила, поскольку слабая Россия это слишком лёгкая добыча для Германии и для её союзников, но это неприемлемо для Антанты! — дерзким тоном заверил британский дипломат и посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен. — Ваше превосходительство, вы говорите как дипломат, а я не только принцесса и Великая княгиня, но и мать двух детей Елизаветы и Виктора, поэтому меня больше всего беспокоит будущее моих долгожданных двух детей Елизаветы и Виктора, что ждёт их в этом безумном мире? — робко промолвила Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Луиза Прусская. — Ваше Императорское Высочество Виктория Александровна, но позвольте мне заверить вас, что Великобритания сделает всё возможное, чтобы этот мир стал безопаснее для ваших двух детей и для всей России! — пылко заверил принцессу британский дипломат и посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен, поцеловав бедную Великую княгиню, а кабинет утопал в полумраке зелёная лампа бросала отблески на полированную поверхность дубового стола. — Императорский двор был ослеплён роскошью и не видел, что происходит в массах и я боюсь, что последствия будут катастрофическими, но я чувствую пешкой в чужой игре, то есть бессильной наблюдательницей трагедии, но я жива и пока я жива я буду бороться за свою семью, за свою страну и за будущее моих детей, — с уверенностью говорит Великая княгиня Виктория Александровна, а сэр Джордж неожиданно для себя ощутил странное волнение и в этой немецкой принцессе, обречённой на изгнание было что-то невероятно сильное и притягательное и в этот момент дипломатические условности были забыты. — Вики, атмосфера в столице накаляется, оттого революционные настроения только растут с каждым днём после отречения от престола 2 марта императора Николая, который не видел революцию и его слепота может дорого обойтись нам, но я здесь, чтобы предложить вам защиту в случае необходимости британское правительство готово предоставить вам и детям убежище, так что позвольте мне показать вам, что есть жизнь, что есть страсть, но вы должны понять, что прежней России больше нет и революция она как неуправляемый локомотив не разбирает ни титулов, ни заслуг, но хорошо, что случилась буржуазная революция, а не пролетарская, но я понимаю насколько болезненна для вас эта тема, но мы должны смотреть правде в глаза, а вы с двумя детьми, оставшись временно без супруга Великого князя Дмитрия Павловича вы заслуживаете лучшей жизни, чем быть погребёнными под обломками Российской империи, — произнёс официальный представитель Великобритании, а голос британца звучал сдержанно, но в нём чувствовалась тревога. — Революция? Они разрушили всё, что я любила, но времена меняются с пугающей скоростью ведь революции это как пожары, начинающиеся с искры, но пожирающие целые империи, но Россия — это не просто империя ведь это душа и традиции, — тихо произносит 24-летняя Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская и в воздухе повисла тишина, а время остановилось и тепло двух тел в постели, сплетённых воедино говорило о том, что жизнь продолжается вопреки всем революциям и потрясениям, а в Виктории Луизы Прусской в глазах плескалась неприкрытая печаль и усталость. В понедельник вечером в Петрограде была слышна ожесточённая стрельба ко вторнику 28 февраля восставшие реквизировали значительное количество пулемётов и весьма успешно использовали захваченные броневики. Мисс Мэриэл Бьюкенен наблюдала из британского посольства как группа таких солдат пересекла Неву, направляясь с Петроградской стороны они уже с трудом держались на ногах, потеряв выправку и выглядели неопрятными, оборванными с расстегнутыми воротниками, шапками набекрень, с патронташами, привязанными веревками, бечевками или красными лентами. Упорствуя до последнего сэр Джордж Бьюкенен, выглядевший безупречно, как никогда с высоким прямым воротником и высоким строгим лицом утром вновь направился пешком в теперь уже несуществующее министерство иностранных дел России, намереваясь сделать прощальный визит министру иностранных дел Покровскому, который пока ещё не был арестован Его сотрудники умоляли его отказаться от этой затеи между двумя враждовавшими сторонами Павловского полка на Миллионной улице сразу же за британским посольством шла перестрелка. Джорджина, леди Бьюкенен застала своего мужа, надевавшего пальто в прихожей, словно непослушного маленького мальчика, пойманного за проказой. Она попыталась уговорить его взять машину, но сэр Джордж был непреклонен и он взял свои перчатки и трость и поистине в духе британского бульдога в своей меховой шапке, видом которой он всегда поражал всех отправился прочь. Уже много позже его дочь Мэриэл Бьюкенен обнаружила, что её отец пересек Суворовскую площадь и направился вниз по Миллионной улице прохожие передавали друг другу, что вниз по улице идет британский посол и солдаты все как один опускали винтовки и почтительно стояли в ожидании пока седовласая фигура проходила мимо них, а затем возобновляли стрельбу друг по другу с прежним энтузиазмом. В те дни опасались нападения на роскошную гостиницу «Астория», а военно-морской атташе Оливер Локер Лэмпсон рекомендовал проживавшим избегать вестибюля, чтобы не стать жертвой случайных выстрелов с улицы и приказал представителям союзных стран занять цокольный этаж. Ему было доложено о том, что в гостинице укрылся агент министра внутренних дел Протопопова и что восставшие придут сюда искать его. Локер Лэмпсон определил было откуда велась стрельба из этого номера не доносилось ни звука, кроме хлопков отстреливавшихся патронов. Он выломал дверь и обнаружил там двух перепуганных женщин в ночных рубашках: княгиню Туманову и её мать. Повсюду была кровь и он вывел их из номера, чтобы оказать им помощь и по словам канадца Джорджа Бери, который оказался свидетелем случившегося восставшие быстро подогнали пару броневиков с тремя пулемётами на каждом и открыли огонь на крыше Астории пули. Одна из женщин была ранена в шею и позже её привезли в англо-русский госпиталь и к этому времени в гостиницу вломилась истошно вопившая, рассвирепевшая до зубов вооруженная толпа, которая как вспоминала леди Сибил Грей разгромила цокольный этаж, убив некоторых офицеров и ринулась вверх по лестнице, стреляя по лифту и во все стороны. В результате стрельбы зеркальные окна роскошной гостиницы были разбиты и всё было усеяно осколками, а Флоренс Харпер пришла в ужас, когда толпа хлынула по цокольному этажу, словно стая крыс и все были охвачены паникой и сохраняли присутствие духа британские офицеры, прикомандированные к Генеральному штабу, а из шахты лифта и вниз по лестнице валил дым, везде был кромешный ад: «Испуганные женщины метались взад-вперёд, моля о спасении, кто-то из них успел одеться, кто-то только наполовину». Как отмечала Флоренс Харпер, которая самая хладнокровная женщина в гостинице была одна англичанка, которая сидела на дорожном сундуке, опасаясь за безопасность женщин и детей британские офицеры встали перед ними стеной, прикрыв собой и призвали толпу отступить, предупредив, что в противном случае они будут защищать женщин и детей до последнего человека. Двое из англичан генерал Пул и лейтенант Урмстон, которые хорошо говорили по-русски пытались удержать ворвавшихся в гостиницу на лестнице. Корреспондент издания «Times» Роберт Уилтон убеждён, что только хладнокровие и мужество британских и французских офицеров позволили в тот день избежать массового убийства генералов, женщин и детей в гостинице «Астория» и что надлежащее уважение к военной форме союзников сдержало возможное насилие. Как особо отметила леди Сибил Грей при виде британской военной формы некоторые из толпы даже сняли свои шапки и со словами: «Британские офицеры, простите нас мы не хотим мешать вам» самым галантным (насколько это было для них возможно) образом направились дальше устраивать погром в остальной части гостиницы и наводить ужас на остальных её постояльцев». Иностранцы опасались за свою собственность, когда гости, чуя возможность поживиться в коридорах, устланных персидскими коврами и в роскошных номерах гостиницы устремлялись вверх по лестнице. Один из мародёров успокоил британского журналиста, который просил не грабить номера: «Покажи нам, где проживают иностранцы и мы не будем туда заходить», а британские офицеры отдали свои револьверы и сабли и показали восставшим, где находились телефоны, которые все были сломаны. Толпе осталось лишь найти какое-нибудь спиртное, предвидя такое развитие событий несколько британских офицеров спустились в винные погреба Астории, чтобы уничтожить вино и крепкие спиртные напитки, прежде чем мародёры доберутся до них. Хотя некоторые бутылки уже успели стащить, офицеры во главе с капитаном Джоном Скейлом, которым оказывали помощь студенты и кое-кто из солдат достаточно благоразумных, чтобы осознавать катастрофические последствия в том случае, если толпа получит доступ к оставшемуся запасу спиртного принялись бить бутылки и били их до тех пор пока как свидетельствовала Флоренс Харпер не могли от усталости поднять рук. Они проломили все бочки с коньяком и виски и под конец они в буквальном смысле этого слова стояли по колено в коктейле, где было всё от шампанского до водки. Некоторые нашли убежище в посольстве Италии на другой стороне Исаакиевской площади, другие в расположенной гостинице «Англетер», а Флоренс Харпер попыталась перекусить, но обнаружила, что обеденный зал заполнен румынами, русскими, сербами, французами, англичанами, японцами и все старались продраться вперёд и дрались за еду. При такой ненависти к старому строю, выплеснувшейся на улицы некоторые представители аристократии обращались к Бьюкенену и другим послам с просьбой об убежище. Это ставило сэра Джорджа в весьма затруднительное положение, так как он мог обеспечить защиту только британским подданным, а вторая дочь министра императорского двора баронесса Эмма Фредерикс после того как их дом был разграблен и разгромлен толпой просила британское посольство укрыть её больную мать, графиню Ядвигу Фредерикс. Однако ей отказали предположительно из-за тщеславия леди Бьюкенен, которая жаловалась: «Не знаю почему я должна принимать графиню Фредерикс, если она никогда не приглашала меня в свой дом или в свою ложу в опере». Вторжения в частные дома зачастую имели насильственный характер иногда события развивались не так драматично. Элла Вудхаус это дочь британского консула вспоминала как к ним в квартиру явился отряд революционеров с обыском: «Отец пригласил их в столовую, где мы в это время пили чай при свете одной или двух свечей, поскольку электричества не было. Они все сели. Я не помню был ли им предложен чай, но у меня в памяти осталась картина напряженной группы людей, сидевших за длинным столом в темной комнате, освещённой только мерцавшими свечами». — Виктория Александровна, позвольте мне выразить соболезнования в связи с потрясениями, обрушившимися на Российскую империю и эта Февральская революция это трагедия и понимаю боль, но колесо истории неумолимо, а перемены неизбежны и позвольте мне предложить вам французский коньяк «Hennessy» и это поможет расслабиться, — с сожалением говорит посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен, целуясь с немецкой принцессой, накрыв её своим горячим телом. — Трагедия? Вы, англичане всегда были мастерами закулисных игр, но осталось лишь одно, что может заставить меня забыть, хотя бы на мгновение. Вы были всегда полны оптимизма даже когда бушует пламя революции, но знаете иногда кажется, что вы единственный человек здесь кто по-настоящему понимает, что здесь происходит. Революционные настроения, безусловно, сильны, но я уверена, что великая Россия обладает той силой и мудростью, чтобы преодолеть трудности, — судорожно промолвила Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Луиза Прусская. — Виктория, 15 апреля я получил телеграмму из Лондона о проезде через Стокгольм российского революционера Владимира Ульянова он же Ленин с требованием немедленно нейтрализовать вождя большевиков, который без сомнения будет настаивать на выходе России из войны, агитируя за мир с Центральными державами и мировую революцию, поэтому необходимо было скомпрометировать вернувшихся через Германию российских, то есть еврейских революционеров, — заключил посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. Моцион в жизни дипломата играет роль, который не только, поддерживает хорошее физическое состояние тела, но совмещённый с неслучайной встречей на улице, дает материала для шифрованных телеграмм. Джордж Уильям Бьюкенен обожал моцион для удовольствия и пользы, но особенно он ценил совместные прогулки со старым другом, послом Франции Палеологом. Нужда в дипломатическом моционе с месье Палеологом возрастала раньше до Февральской революции круг знакомых, дававших ему информацию был широк, но теперь его контакты с Великим князьями, аристократами, министрами и придворными были порваны их либо арестовали либо иным путём удалили и это создавало каналы влияния на русскую политику и прежде всего на активизацию русского фронта, которых требовал Лондон, а Альфред Милнер, виконт Милнер, с которым у сэра Джорджа установились дружеские отношения со времён союзнической конференции в Петрограде давал британскому послу советы из Лондона, но было трудно выполнить, если действовать в одиночку. Лозунг мир без аннексий и контрибуций начинал звучать в столице и на фронте всё громче, но с другой стороны лозунг подрывал цели Антанты в послевоенном мире и надо помешать распространению за пределами России, хотя князь Георгий Львов и был целиком на стороне Британии был готов вместе с Керенским, Коноваловым и Терещенко отказаться от Стамбула министр иностранных дел Временного правительства Павел Николаевич Милюков оказался неуступчив. Он приходил в ярость, когда слышал что-либо, сулившее препятствия к захвату проливов и надо было подумать сообща над тем как свалить Милюкова, а на его место посадить Михаила Терещенко, дабы получить некоторые гарантии на будущее. Прогулка в пасхальный день 2 (15) апреля 1917 года с Палеологом была, кстати, можно было согласовать свои действия и представления по этому поводу Временному правительству, а Морис Палеолог был точен и появился перед подъездом британского посольства, выходящим на Неву в тот самый момент, когда сэр Джордж вышел из дверей. Оба посла уже привыкли, что Троицкий мост слишком многолюден и по нему с первых дней революции носятся легковые и грузовые моторы под красными флагами, везущие вооружённых пассажиров, но в центре города гудела толпа, а оркестры играли французскую Марсельезу. Над особняком Матильды Кшесинской гордо развевался красный флаг, а дипломаты, обратив на него внимание посудачили о том, что несчастная прима-балерина и бывшая фаворитка императора в бытность его цесаревичем Матильда Кшесинская, ставшая впоследствии подругой двух Великих князей не может найти управу на большевиков, захвативших её дворец для штаб-квартиры, а сэр Джордж Бьюкенен завёл речь о том, что следовало сделать представление Временному правительству об опасности пропаганды большевиков против Великой войны и использовать факт проезда вождя большевиков через Германию в опломбированном вагоне для компрометации Владимира Ленина, приблизившись ко двору прима-балерины Мариинского театра Матильды Кшесинской дипломаты увидели оживление, а Морис Палеолог, знавший русский язык лучше догадался, чем понял смысл сказанного и по срокам действительно получалось, что Владимир Ульянов-Ленин мог завтра прибыть в столицу, а в министерстве иностранных дел с февральских дней не изменилось кроме хозяина министерского кабинета, поэтому теперь министр иностранных дел восседал в кресле с золочёной бронзой за письменным столом магистр русской истории Павел Николаевич Милюков. В это пасхальное воскресенье новый министр, утомлённый ночами, охрипший на митингах в Таврическом дворце отправился после праздничной службы в Казанском соборе разговляться на казённую дачу на островах. В департаменте дежурил товарищ (заместитель) министра иностранных дел Нератов и с небольшим интервалом в министерство прибыли сначала секретарь британского посла, а затем и секретарь французского посла. В меморандуме пресс-службы посольства говорилось о том, что как осведомлено правительство Его Величества: «Ленин — это хороший организатор и крайне опасный человек весьма, вероятно, что он будет иметь многочисленных последователей в Петрограде». Памятная записка Палеолога почти идентичная по духу и тону меморандуму Бьюкенена шла дальше, а французский посол Морис Палеолог особо упирал на то, что к Ленину благожелательно относится германское правительство, разрешившее ему проезд через свою территорию. Жорж Морис Палеолог не вдавался в подробности, потому что не хотел их знать и товарищ министра иностранных дел быстро уловил настроение союзников. Он затребовал отдельную папку, подшил в неё оба меморандума, присоединил телеграмму российского посла в Стокгольме, доносившего об обстоятельствах проезда группы русских эмигрантов во главе с Ульяновым через Швецию. На этом Анатолий Анатольевич Нератов начертал каллиграфическим почерком такую резолюцию: «Все сведения из трёх источников нужно поместить в газетах завтра не указывая источников и подчеркнуть благожелательность германского правительства к Ленину и прочее». В апреле 1917 года Ленин на собрании Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов призывает к свержению Временного правительства и прекращению войны, но не все готовы принять радикальные мысли. Взбудоражено британское посольство, поскольку для Великобритании выход России из войны — это крайне невыгодное решение, а значит Ленина нужно сдерживать. — Джордж, вы так красноречивы и я начинаю уже подозревать, что вы не только дипломат и посол, но и тайный поэт! Право, оставим комплименты, но неужели в столь интересной беседе мы забудем о делах государственной важности? Ведь судьбы империй ждут, когда мы обсудим ну, например, курс фунта стерлингов! — с сарказмом отвечает Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская под воздействием французского коньяка. Они оказались заложниками страсти и отчаяния в объятиях друг друга в грядущей бури, а седовласый джентльмен не мог противиться этому импульсу, забыв о протоколе и политике посол притянул Вики к себе и жадно поцеловал. Шторы остались прикрытыми, скрывая от посторонних глаз их тайную встречу, в которой переплелись страх, отчаяние и запретная страсть. Мир за окном рушится, но в этом маленьком пространстве рождается новая пусть и мимолётная реальность и в объятиях друг друга они находят утешение, забвение, возможно, даже немного надежды, поэтому сначала робко, а затем смелее они прикоснулись губами и в этом поцелуе была скорбь, надежда и животная страсть. Между ними возникло напряжение — это было влечение, рождённое отчаянием и близостью смерти, витавшей над их Родиной. Великая княгиня Виктория Александровна, находясь в постели британского посла в его квартире при посольстве притянула к себе и страстно поцеловала, а сэр Джордж, несмотря на свои почтенные годы и положение не смог устоять перед отчаянием и красотой этой принцессы. Губы Вики коснулись его губ сначала робко, а затем более требовательно, а сэр Джордж Уильям Бьюкенен ответил на ее поцелуй, забыв о приличиях, о политике, обо всём мире, который рушился вокруг них. Они обсуждали политическую ситуацию в Европе, будущее России, трагедии и постепенно напряжение спадало, уступая место взаимному пониманию. Дальше последовал водоворот страсти, захлестнувший обоих, забыв о протоколе и приличиях поддались порыву и были просто мужчиной и женщиной, ищущими тепла в объятиях друг друга, а сэр Джордж как опытный политик старался вселить в принцессу каплю надежды, хотя сам понимал, что ситуация близка к катастрофической. — Виктория Александровна, вы совершенно правы, а курс фунта стерлингов, безусловно, гораздо интереснее, чем наблюдать за тем как ваши глаза отражают свет камина, но право я уверен, что наши правительства будут только рады, если мы будем решать серьёзные вопросы в столь приятной обстановке! — с преувеличенным пафосом шептал 62-летний посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. Они выпили, глядя друг другу в глаза и в этот момент между ними пробежала искра тонкая и едва уловимая, а 24-летняя Великая княгиня Виктория ответила на него, чувствуя как в душе разгорается пламя, а затем мужчина страстно проник в неё, заполняя её своим теплом и Августейшая особа застонала от райского удовольствия в полумраке майской ночи. Джордж Уильям восхищён умом и красотой молодой Великой княгини, а она находит в нём мудрого советчика и утешение и в этот момент принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская содрогается от резких фрикций в хлюпающем от влаги влагалище, чувствуя на шее дыхание седовласого джентльмена, забыв о дипломатии овладевает Великой княгиней. Её стоны смешиваются с треском поленьев в камине и в этот момент рушится не только империя, но и границы дозволенного, оставляя после себя пепел стыда и мимолётное забвение. Титул Великой княгини оказался бессильным перед напором опытного британского дипломата, а границы приличия были нарушены и дипломатическая игра перешла в иную плоскость, а Виктория сопротивлялась, но поддалась напору, отвечая на поцелуй с отчаянием и желанием. Шелка простым смягчали движения дипломата, превращая каждый толчок в подобие нежного покачивания, а Великая княгиня Виктория Александровна чувствовала как тепло разливается по телу, начинаясь от точки соприкосновения и расходясь волнами к самым кончикам пальцев. Набухший клитор отзывался на каждое движение, посылая искры удовольствия в моз, но тихий вздох все равно вырвался наружу, а дипломат, почувствовав реакцию замедлил темп, словно желая продлить это мимолетное мгновение. Он нежно поцеловал в шею, ощущая как её тело вздрагивает от каждого его прикосновения, а Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна откинула голову назад, позволя насладиться ее обнаженной шеей. Она чувствовала себя одновременно уязвимой и сильной, зависимой и свободной. В этот момент забыли о революции, поскольку были лишь двумя людьми, охваченными страстью, в мире, который рушился вокруг них, нарушив границы приличия. Её дыхание участилось, а стоны становились всё громче, заглушая тихий шепот ночного ветра за окном и Великая княгиня Виктория Александровна чувствовала как волна тепла разливается по телу и крепче сжала клитор, наслаждаясь каждым мгновением запретного удовольствия, а седовласый джентльмен продолжал плавные движения. Джордж Уильям Бьюкенен был сосредоточен на наслаждения медленно и уверенно продвигаясь вглубь влагалища, но принцесса Виктория Луиза Прусская чувствовала как темп нарастает, отвечая на её внутренний ритм и посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен усилил темп и её накрыло волной оргазма. Она закричала, не в силах сдержать себя тело забилось в конвульсиях, а господин посол крепко обнял её. Её Императорское Высочество закричала, оттого что её мышцы сокращались в ритме, а господин посол застонал в ответ, ускорив движения и влажный член выскользнул из влагалища, изливаясь на её живот, а Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская лежала на спине и затем открыла прекрасные глаза, посмотрев на седовласого джентльмена, который лежал рядом и тяжело глубоко дышал. — Джордж, вы не такой как наш похотливый старец Григорий, который своим огромным членом разорвал не только моё почти что невинное лоно, но и душу, работая внутри моего измученного тела как отбойным молотком на протяжении почти двух часов, накачивая меня беременную с огромным животом своим ядовитым семенем с вытекающей из меня кровью, запачкав этим бело-красным коктейлем моё жёлтое платье при этом говорил, что сделает меня императрицей, а моего сына или дочь наследником после чего у меня там всё болело несколько дней, — расслабленным голосом вспомнила Её Императорское Высочество 24-летняя Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, возлежа рядом с седовласым дипломатом, который понял, что ещё одна такая тайная встреча с этой обезумевшей от горя и вспыхнувшей страсти немецкой принцессой и он не переживёт её — Вики, ваш насильник уже в аду, — усмехнулся 62-летний посол. — В аду? Сомневаюсь, поскольку такие как Распутин проникают и туда, развращая ангелов и мучая чертей, но иногда мне кажется, что он живёт во мне и его мерзкое семя проросло во мне ядовитым цветком! Он смотрит на меня из зеркала, шепчет гадости по ночам, заставляет содрогаться при одном упоминании мужского имени. Вы думаете, я не вижу как вы смотрите на меня? Смесь жалости и похоти и вы все одинаковы, — лениво протянула Великая княгиня Виктория Александровна, поцеловав британского посла. — Вики, я здесь, чтобы помочь, но я понимаю, что вам пришлось пережить и Григорий был чудовищем и он заплатил за свои грехи, но вы не должны позволять ему и дальше калечить вашу жизнь, — пытался успокоить 62-летний джентльмен, а Вики прильнула к нему, ища утешения в его объятиях, а сэр Джордж Уильям молча гладил её волосы, позволяя ей выплакаться и знал, что это лишь временное облегчение, но был готов предложить его столько сколько потребуется. В этот момент Джордж чувствовал не дипломатом, а просто человеком, сочувствующим чужой боли. — Наверное сейчас он развлекает чертовок своим внушительным талантом, но нам стоит сосредоточиться на более насущных проблемах, чем загробные приключения покойного старца, но скорее он сейчас сидит в адском саду, попивает чай с ангелочками и рассказывает как осчастливил фрейлин и аристократок своим почти что гигантским пенисом длиной в двадцать три сантиметра и невероятно толстым, — дипломатично проговорила хрупкая красавица, пытаясь вернуть разговор в более приемлемое русло.

***

Британская имперія. Лондонъ.

Мэллъ. Букингемскiй дворецъ.

23:15

***

— Как поживает счастливая мать с сыном? — нежно с любовью спрашивает король Георг V, заходя в спальне к своей платонической возлюбленной, родившей сегодня ему внука. — Ваше Королевское Величество, мальчик чувствует себя хорошо, но роды были достаточно трудными, но всё обошлось благоприятно! — радостным голосом воскликнула сотрудница МИ-6 Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская, сидя на шикарной постели в элегантном платье из чёрного бархата с красным поясом и с малиновой розочкой в дань революции, которую агентесса британской спецслужбы не поддерживает, а её голую спину украшает back drop necklace, а рядом на кровати лежал её новорождённый сын лорд Дэвид Эдвард Джордж Виктор Уильям и тянул свои маленькие ручки к матери. — Я рад, — улыбнулся король и сел на кровать к своей фаворитке и к внуку. — Джорджи, твой кузен Вилли тоже 17 (30) марта стал аж дважды дедушкой внучки Елизаветы и внука Виктора, а ещё будущая Кайзерин Цецилия Мекленбург-Шверинская тоже ждёт шестого ребёнка, что там с судьбой Романовых? — с томным взглядом спрашивает сексуальная и пышногрудая красотка Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская. — Лиза, мне очень жаль семью бедного кузена Ники, но считаю, что Романовым в Лондоне лучше не появляться ради их собственной безопасности, — судорожно промолвил король Георг V, сидя на кровати платонической возлюбленной и аккуратно держал на руках своего маленького внука Дэвида. Британия как оказалось не обладала иммунитетом от грядущей революции и в связи с этим начальник королевского генерального штаба Великобритании генерал сэр Уильям Робертсон писал главнокомандующему союзническими войсками Франции маршалу Дугласу Хейгу: «Я боюсь, что мы не можем уйти от того факта, что в стране существует определенное волнение, которое частично является результатом русской революции. Последнее время были очень серьёзные забастовки и ещё остаётся очень много недовольства» и это было правдой. Серьёзные волнения стали происходить и в стране, куда должен был прибыть опальный император и его семья и уже в первом письме министру иностранных дел Артуру Бальфуру король Георг V подчёркивал, что он думает о том каким образом экс-император и его семья должны прибыть в Лондон. Недовольство общественности было бы действительно неприятно для королевской семьи равно как и то, что английский народ мог подумать, что именно он король Георг V является инициатором приглашения кузена, поэтому король желает, чтобы было рассмотрено иное решение, касающееся будущего места проживания Их Императорских Величеств. В постскриптуме к этому письму подчеркнул, что не король, а правительство пригласило царскую семью. Во втором письме Бальфуру от 6 (19) апреля Его Королевское Величество подошёл к сути данной проблемы, а именно просил обратить внимание премьер-министра на то, что пребывание Романовых в Англии могло скомпрометировать положение короля и королевы. Король боялся потерять трон, обсуждая ситуацию премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж, желавший услужить монарху заявил: «Российская империя вопреки реальности — это неспособный к плаванию корабль. Каркас прогнил и команда не лучше капитан мог ставить паруса только в штиль, а царь был всего лишь короной без головы». Джордж Уильям Бьюкенен был проинструктирован о том, что Англия должна получить право отозвать обратно ранее данное согласие на предложение русского правительства, а вскоре после этого сэр Джордж Уильям Бьюкенен получил одну инструкцию никогда не затрагивать эту тему в отношениях с Временным правительством. 17 июля 1917 года король Георг V изменил название династии с германской Саксен-Кобург-Готской на Виндзорскую по имени королевского замка после налёта на Лондон бомбардировщиков и на корпусе самолётов имелось название «Gotha» по имени города их производства в герцогстве Саксен-Кобург-Гота, а глава этого государства это двоюродный брат короля Карл Эдуард, герцог Саксен-Кобург-Готский, который служил в германской армии и был лишён титула герцога Олбани 28 марта 1919 года. Оттого немецкие принцы Баттенберги — это морганатическая линия Гессен-Дармштадтского дома, откуда произошёл будущий принц Филипп, герцог Эдинбургский отец нынешнего короля Великобритании превратились в Маунтбеттенов, а его глухая от рождения мать, принцесса Алиса Баттенбергская, принцесса Греческая и Датская это супруга четвёртого сына вдовствующей королевы Греции Великой княгини Ольги Константиновны принца Андрея Греческого и Датского и племянница императрицы Александры Фёдоровны, оба брата королевы Мэри (Марии) Текской отказались от титула принцев Текских это морганатическая ветвь Вюртембергского дома и приняли титулы маркиза Кембриджского и графа Атлона. В годы Второй мировой войны бывший герцог Саксен-Кобург-Готский и Олбани станет группенфюрером SS, уполномоченным по делам транспорта и президентом Красного Креста, а его дочь, принцесса Сибилла Саксен-Кобург-Готская, герцогиня Вестерботтенская мать нынешнего короля Швеции Карла XVI Густава. — Почему? — в ужасе спрашивает Её Светлость герцогиня Стаффордширская. — Лиза, существует мнение, что приезд Романовых в Лондон может вызвать общественные волнения из-за немецкого происхождения императрицы Александры и мой двор перешёл на режим жёсткой экономии. Однако моя любимая супруга, королева Мэри Текская, также является немецкой принцессой из морганатической ветви Вюртембергского дома, но никто не считает её германской шпионкой, но при этом я уверен, что моя кузина Аликс никогда не вступала в контакт с врагами своей Родины! — с трудом отвечает Его Королевское Величество Георг V, восседая на кровати и смотрит с умилением на новорождённого внука Дэвида от своей очаровательной фаворитки Елизаветы. Когда цены стали кусаться король Георг V и королева Мария решили подать пример аристократии, поэтому обед королевская семья сократили до трёх блюд, а мясо велели подавать не чаще чем три раза в неделю. Завтрак стал более скромным и там где раньше были серебряные блюда с почками, сельдью и соленьями осталось всего два блюда, заказываемые королевой Марией Текской накануне вечером. Габриэль Чуми: «Если кто-то вдруг отодвигал от себя рыбу и тянулся к сосискам и бекону одного взгляда королевы было достаточно, чтобы они передумали и довольствовались тем, что уже положили на тарелку». Сэр Фредерик Понсонби рассказывает байку о бедном лакее, опоздавшем на завтрак и обнаружившим, что стол уже пуст и попросил сварить ему яйцо: «С тем же успехом он мог попросить дюжину индеек», тем самым король Георг V обвинил его в потакании чревоугодию, не патриотичном поведении и даже сказал, что именно из-за таких людей Англия может проиграть войну. Королевские повара как могли старались разнообразить королевский стол, а рыбу раньше подавали целиком с жареными овощами, но теперь же овощи старались пюрировать, а рыбу порезать или подавать на тосте. Бесконечные бараньи котлеты сделанные из дешёвого бараньего фарша, яйца и овощные пироги вскоре приелись всем в Букингемском дворце от Их Величеств до уборщиков. Однако, король Георг V был непреклонен и заявил, что алкоголь за королевским столом не подобающее решение в военное время и с тех пор за королевскими трапезами вина не подавали и при готовке использовать его было запрещено. Не лучше король отреагировал на призыв премьер-министра Дэвида Ллойд Джорджа добавлять алкоголь хотя бы в чай, а король Великобритании Георг V в целом не был поклонником алкоголя, но его старший сын писал иное, поэтому Эдвард, принц Уэльский вспоминал как вечерами его отец запирался в кабинете для занятий, а занятия были сосредоточены вокруг портвейна. — Я прекрасно помню дни революции, затерявшиеся в бесчисленной череде печальных дней, которыми наполнена любая зима российской Ингерманландии. Иней покрывает стёкла экипажей, а через парадный вход спешат пройти представители аристократии, дипломаты и светские дамы в роскошных платьях. В Санкт-Петербурге, в роскошных особняках и апартаментах Великих князей, зреют заговоры, а сверкающие миллионами ламп роскошные анфилады поражают гостей и жителей города гордым величием фасадов, прелестью внутреннего убранства и холодом света. У Юсуповых и Долгоруких рекой льются французское шампанское и вино, аристократы приглашают на ночь балерин и танцовщиц, а в светских салонах обсуждают революцию и адюльтеры. 25 февраля в Александринском театре давали «Маскарад» и главную роль исполнила твоя бывшая возлюбленная, русская принцесса Кэтрин Волконская. Это была фантасмагория роскоши с декорациями, украшенными зеркалами и огромными картинами в золоте, как гимн безумной неге. Где-то в Лондоне в это время стрелялись биржевые брокеры и содержатели магазинов, тем временем в Вашингтоне бастовали металлурги, падали акции крупных компаний, а в Стокгольме на заседание собирал управляющих нефтяной магнат Альфред Нобель. Экономический кризис и чудовищная война шагали вместе, взявшись за руки, сотрясая основы колониальных держав, собирая дань в виде рухнувших трестов и остановленных производств, миллионов убитых солдат, вдов и сирот, изломанных жизней и потерянных состояний. В Петербурге, пирующей во время чумы не было дела и говорили да, здравствует революция, впрочем, пока воспалялась опухолью только в мозгах безумных социалистов, также как ни странно в светских салонах. Было непонятно и удивительно, но одинаково называли в дипломатических кулуарах, королевских дворцах, французских борделях, в немецких пивных, бункерах Вердена, окопах Перемышля и в душных колониальных портах, конечно, на кладбищах и на братских могилах, переполненных человеческим мясом. Война была одноликой для народов и наций и облик был обликом мясобойни, начавшись с рокового выстрела сербского студента Гаврилы Принципа всколыхнула и взметнула ввысь, обрушив фундаменты государств. Никто из тех, кто поставил на пламя мгновенно вскипевший котел из крови и человеческой муки, даже понятия не имел, насколько жестоким окажется урок противостояния. Неужели стоила Эльзас и Лотарингия этих жизней? Неужели стоила этих жизней австрийская гегемония на Балканах? Или лавры Англии как Владычицы морей? Или помощь русских братьям-славянам, но, однако не стало отвратительным результатом громыхающему пироксилином чудовищу служили пищей не только жизни и война пожирала больше основы цивилизации, а Европа рыцарей и аристократии, где, несмотря на свободомыслие и распущенность нравов живы представления о верности и чести канул в небытие, — с сожалением говорит британская шпионка, советник по культуре при посольстве Великобритании в Российской империи, дипломат и разведчица Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, отвернувшись в сторону. Царский поезд вместо Царского Села зарулил в Псков в штаб Рузского и вот он в заговоре давно состоял, впрочем, гуляет версия о генеральском заговоре, о военной ложе, хотя ни один документ и ни один компетентный исследователь российского масонства наличие такой ложи не подтверждает и сама теория генеральского заговора не выдерживает критики. Неужели генералы, сформировав заговор, так запросто отдали бы власть кому-то другому? Это типичная версия прикрытия, которые создаются и тайными организациями, и спецслужбами разных стран для особо грязных дел. Да, военачальников вовлекли в сценарий революции, но в закулисных операциях стоит обращать внимание не на самые видные фигуры, а на серенькие, малозаметные, которые оказываются рядом с ними, а у Алексеева, всецело отдававшего службе и плохо разбиравшегося в политике, советником стал вдруг представитель МИДа при Ставке Николай Базили и тот будет направлен представителем Временного правительства во Францию, женится на дочери Мезерв, возглавлявшего в России американский «Нэйшнл Сити Бэнк». Даже среди самих заговорщиков истинный вес оказался скрытым до сих пор лидировал председатель Государственной Думы Михаил Родзянко. Однако в ночь на 2 марта состоялось совместное заседание Временного комитета Думы Петроградского Совета, ЦК кадетской партии, бюро Прогрессивного блока. Точнее кулуарное сборище из представителей этих организаций, но кто определял этих представителей неведомо и обсуждали состав нового правительства и Родзянко отодвинули в сторону и на пост главы кабинета министров протолкнули князя Георгия Львова, а в состав правительства попали лица, не входившие в актив либерального заговора Михаил Терещенко и Александр Керенский. Председатель Государственной Думы Михаил Владимирович Родзянко продолжал взятую на себя грязную роль, опутывая ложью и императора и генералов. Ночью стал извещать, будто это он вынужден назначить правительство (откуда его самого уже исключили), но вчера он доказывал всё хорошо и спокойно, чтобы остановить войска Иванова, а сейчас стал внушать, что всё очень плохо, мол, усилился Петроградский Совет и Временный комитет Думы оказался чуть ли не заложником в его руках, поэтому вчера ответственного министерства было бы достаточно, а сегодня время упущено, спасти положение может только отречение Государя. Тогда начальник штаба предпринял собственные шаги и нарушил свой долг, разослал запрос командующим фронтами высказаться об отречении. Составлен он был таким образом, что ответ подразумевался однозначный: ради спасения страны и армии Его Императорское Величество должен пожертвовать властью, а Великий князь Николай Николаевич изменил раньше, узнав о событиях объявил, что на стороне нового порядка, обратился к Хатисову, что теперь согласился в императоры, но было поздно. — Элизабет, мне тоже жаль семью бедного Ники, но Романовым лучше в Лондоне не появляться, по крайней мере, до окончания войны это моё окончательное решение как короля и обжалованию не подлежит. Незадолго до революции я пытался спасти внутреннее положение через письма императору Всероссийскому, но мой русский кузен меня не послушал. Более того, это не я приказывал Ники отречься от престола как его собственные либералы и генералы, — резко с холодной интонацией отрапортовал Его Королевское Величество король Георг V, возлежа в постели своей агентессы платонической возлюбленной Элизабет Александры, родившей ему сегодня внука. На Румынском фронте Сахаров назвал парламент разбойной кучкой, которая воспользовалась минутой для преступных целей, но признавал, что ради победы над врагом надо соглашаться. Эверт не хотел отвечать, но его уговорили из солидарности и присоединился командующий Балтийским флотом Андриан Непенин, а командующий Черноморским флотом Александр Васильевич Колчак отвечать на телеграмму не стал. Командующий Северным фронтом Николай Владимирович Рузский 2 марта выложил императору новые требования и принёс и телеграммы от командующих фронтами, а Государственная Дума не давала Гучкову и Шульгину никаких полномочий. Они были самозванцами, примчались именно для того, чтобы добиться не просто отречения, а в пользу Великого князя Михаила Александровича. Сохранились воспоминания о переговорах делегатов Рузского с императором, но все принадлежат лицам, так или иначе причастным к заговору! Император Николай II в поезде был изолирован от внешнего мира и фактически под арестом и свидетельства скрыли правду о том, что на самом деле происходило 2 марта, что знаем из фактов, подтверждённых документами? Государь подписал указа об отставке правительства уже не существующего, и назначении князя Георгия Львова председателем Совета министров с поручением сформировать новый кабинет, но никакой речи об ответственном министерстве не было. Второй указ о назначении Верховным главнокомандующим Великого князя Николая Николаевича, но императору было неэтичным сохранять за собой этот пост после коллективного демарша военачальников, а персонально Великого князя Николая Николаевича проталкивал, очевидно, командующий Северным фронтом Николай Владимирович Рузский и Великий князь Николай Николаевич благоволил к нему, а Михаил Владимирович Родзянко выступал дисциплинированным передаточным звеном и он бомбардировал телеграммами Ставку, требуя задержать информацию об отречении и пугал Гражданской войной и извещал успокоить ситуацию удалось путём соглашения: через некоторое время созвать Учредительное собрание, которое установит форму правления в государстве, а лидеры заговорщиков подняты по тревоге к Великому князю Михаилу Александровичу нагрянули Родзянко, Керенский, Львов, Милюков, Гучков и стали обрабатывать его, чтобы отказался от престола в пользу Учредительного собрания. Его Императорское Высочество Великий князь Михаил Александрович опасался совершить ошибку и тогда Родзянко со Львовым утащили для разговора наедине и уговорили на придуманный компромисс: Великий князь Михаил Александрович как бы не отказывается от короны Российской империи, но не принимает её до тех пор пока этот вопрос не решит Учредительное собрание. Действительно при таком раскладе получалось солидно и законно решение Великого князя откладывалось и не нужно брать власть и усмирять беспорядки в предложенный вариант удовлетворил, а заговорщиков тем более удовлетворил, но ведь князь Георгий Львов указом императора назначен главой правительства. Провозглашалось, что в сентябре будет созвано Учредительное собрание, которое определит форму правления, а до этого власть переходит к Временному правительству, а представитель МИД при Ставке Николай Базили находился возле Алексеева, направлял своими советами и составлял проекты Высочайших манифестов. 4 марта, когда операция с отречением завершилась он выехал в Петроград и в столице сделал доклады Родзянко, Львову, Милюкову и Гучкову. Кто тогда узаконил Временное правительство? Это сделали западные державы и дипломаты докладывали, что в правящих кругах Лондона радость по поводу либеральной революции была неприлична, а сентиментальные французы жалели русского императора и боялись насчёт внешнего долга, но убедились, что Временное правительство от внешних долгов не отказывается и успокоились, а газеты подправили общественное мнение. Вашингтон встретил бурным ликованием и торжественными собраниями американской элиты в Карнеги-холле и Манхэттен-опере, а президент Томас Вудро Вильсон гневно осудил автократию, которая венчала вершину политической структуры столь долго. В Вашингтоне признали новую власть в рекордные сроки 9 (22) марта и Временному правительству и даже пообещали кредит в 325 миллионов долларов, а 24 марта последовало признание со стороны Англии, Франции и Италии. Ну, кто после этого усомнился, что Временное правительство самое что ни на есть законное? На церемонии вручения верительных грамот посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен поздравил русский народ с революцией, а 6 апреля США вступили в войну как и планировал американский президент Томас Вудро Вильсон и его советник Эдвард Мандел Хауз, впрочем, пока вступили декоративно ведь американская армия насчитывала 190 тысяч человек меньше чем у Болгарии или Румынии. В США обожают устраивать свои войны «за демократию» не абы с чего, а после какого-то массового убиения своих сограждан: испано-американская война началась со взрыва крейсера «Мэн», вступление в Первую мировую после потопления немцами «Лузитании», война в Ираке после теракта 11 сентября против башен-близнецов и каждый раз находятся конспирологи, уверенные, что это была специальная провокация, но каждый раз доказательств не хватает. Николай Александрович обратился к Львову и хотел выехать в Англию, а после Великой войны поселиться в Ливадии частным лицом. Временное правительство не возражало и Великобритания согласилась, а российские власти через Данию связались с Германией, чтобы она пропустила венценосную семью. Немецкое командование повело себя благородно: «Ни одна боевая единица германского флота не нападёт на какое-либо судно, перевозящее Государя и его семью», но выезд тормознуло Временное правительство и оно начало следствие об измене императора с императрицей. Группа офицеров, в том числе состоявших в свите Его Величества подготовила побег в Швецию это ещё можно было сделать, но он отказался, так как не хотел быть беглецом из родной страны и ждал обещанной эмиграции в Лондон. Переговоры тянулись аж до мая, а потом Лондон резко отказался от обещаний, а посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен передал Временному правительству ноту, что Лондон не может оказать гостеприимство людям, чьи симпатии к Германии более чем хорошо известны. — Ох, — тяжело выдохнула красавица, возлежа на плече у любимого короля.