Бисексуалы из высшего общества или проблемы благородных господ

Революция — не банкет, не литература и не живопись, революцию не сделаешь элегантно, тихо, деликатно, нежно и аккуратно. Революция — это мятеж, акт насилия с помощью которого один класс свергает другой.

© Мечтатели

Россійская имперія. Петроградъ.

Набережная рѣки Мойка, 94. Юсуповскій дворецъ.

17 (30) марта 1917 года

06:30

***

— Ваше Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, я полагаю, что мой визит не должен вызывать у вас лишних вопросов? — усмехнулся посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен с хитрой улыбкой на устах. — Я осмелюсь предположить, что ваш столь ранний визит ко мне связан с вопросами государственной важности? — с чарующей улыбкой протянула Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, положив ладонь на огромный живот под белым платьем. — Ваше Императорское Высочество Виктория Александровна, я же смею надеяться, что не перехожу границы светских приличий? Признаться в присутствии такой очаровательной принцессы границы имеют свойство размываться, — с лестью говорит британский посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен, наблюдая за беременной Великой княгини Викторией Александровной, которая из-за своего огромного живота ели передвигается по комнате, а бриллианты на греческом узоре сверкают на солнечном свете. — Ваше высокопревосходительство, приличия это для чопорных старух, а не для беременных принцесс, которые томятся от скуки в этом революционном болоте, а мой живот растёт не по дням, а по часам чувствую себя огромным дирижаблем, готовым лопнуть, но знаете после наших маленьких шалостей, кажется, что этот дирижабль взлетит в небеса. Просто у многих беременных женщин обостряются чувства и желания, если не возражаете, то мы можем повторить наши дипломатические переговоры по укреплению англо-русских отношений, но я ожидала меньшего энтузиазма от британской дипломатии! — капризничает Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза. — Ваше Императорское Высочество, это предложение, от которого невозможно отказаться, поэтому я стараюсь поддерживать союзнические отношения, — пробормотал смущённый британский дипломат, стараясь не смотреть в глаза обезумевшей от страсти принцессе, привыкшая к бриллиантам и чопорности ощутила жар, растекающийся по телу. Седовласый посол, чьи руки держали трость или дипломатические бумаги теперь нежно касались плеч и не говоря ни слова склонился к ней, поэтому его губы коснулись щеки, а затем шеи. Огонь в камине громко потрескивал, отбрасывая тени на стены и две души, принадлежащие к разным мирам слились в едином порыве страсти, забыв о политике и в полумраке спальни, освещённого пламенем камина, силуэты сплелись в страстном танце. — Джордж, вы говорите союзнические отношения? Я полагаю, это достаточно оригинальный способ укрепить связи между нашими державами, но позвольте заметить, кажется, ваш аргумент становится несколько настойчивым упираясь в низ моего живота! — капризничает Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская, облачённая в белое платье придерживая руками свой огромный живот легла на кровать на спину, а её тело изменившееся откликалось на прикосновения с чувствительность. Она чувствовала уязвимой и всесильной, королевой и пленницей желаний, а движения седовласого дипломата стали уверенными, чувствуя как мокрый член британского дипломата занимает больше пространства внутри влагалища, а его движения стали осторожными, поэтому Великая княгиня Виктория Александровна прикрыла глаза, а долгожданная беременность обострила её чувства, сделав восприимчивыми к подобным ощущениям и движения становятся уверенными и ритмичными. В каждом его движении чувствовалась сила и страсть, которые, несмотря на её положение, вызывали в ней странное возбуждение. Джордж, словно почувствовав колебания прильнул к сладким губам, запечатывая их страстным поцелуем, а его язык проник в рот, исследуя каждый уголок, вызывая волну мурашек, пробежавших по ее спине. Вики закрыла глаза, отдаваясь во власть момента, позволяя себе забыть о своем положении обо всём, кроме этого головокружительного ощущения, захлестнувшего её с головой. Время потеряло власть, превратившись в череду прикосновений, шёпота и стонов, а тело Великой княгини, скованное рамками приличий принадлежало только ему, отдаваясь во власть желаний и принцесса чувствовала слабой и сильной, униженной и возвышенной, потерянной и обретенной в безумном танце страсти. — Виктория, вы достойны большего, чем просто титул и положение, — с восхищением озвучил посол Великобритании. — Джордж, мне кажется, что это несколько бессмысленно я имею в виду эти запутанные игры в политику, династические браки по расчёту, тайные встречи в полумраке ночи, а также вся эта дипломатия, за которой скрывается жажда власти, — с умиротворением говорит Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская, возлежа в постели. Смущение и возбуждение боролись в его душе, так как Джордж всегда видел в Виктории Луизе объект благородной заботы. Теперь открылась с совершенно иной стороны, показав глубину страсти и чувственности, о которой он даже не подозревал. Сэр Джордж осознавал, что переступил черту, нарушив негласные правила их мира, но ни капли об этом не жалел и англичанин провёл рукой по ее щеке, чувствуя гладкость кожи. В её глазах он видел отражение собственного смятения и вместе с тем и это была сложная смесь эмоций, которая опьяняла и заставляла забыть обо всем на свете. Виктория Луиза приложила палец к его губам, останавливая речь и понимала, что слова сейчас излишни. Главное они оба почувствовали то, что произошло и осознавали, что жизни никогда не будут прежними. Она прижалась к нему, ища утешения в его объятиях и погрузились в тишину, наполненную обещаниями и надеждами, а её беременность накладывала отпечаток, и каждый жест давался с усилием. — Ваше Императорское Высочество, позвольте мне выразить восхищение вашей стойкостью и вы всегда были образцом грации и силы духа, но видимо некоторым дамам трудно прожить без плотским удовольствий, но я не могу отрицать, что нахожусь в полном восторге от вашей красоты, — льстиво шептал господин посол. — Джордж, я благодарю вас, а ваша искренняя поддержка и внимание значат для меня очень много, но вдали от Родины в этот непростой период Российская империя стала для меня настоящим домом, но я надеюсь, что мой с Великим князем Дмитрием Павловичем будущий ребёнок станет связующим звеном между нашими державами. Надо признаться, что я никогда не знала, что британская дипломатия может такой проникающей, но сейчас я чувствую нечто большее, чем просто доверие. Я всегда думала, что государственные дела решаются за столом переговоров, но иногда они решаются иначе личным способом и этот способ как я понимаю предполагает полное погружение в суть вопроса, возможно, даже глубже! — насмешливым тоном воскликнула Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория, урождённая немецкая принцесса Виктория Луиза Адельгейда Матильда Шарлотта Прусская, придерживая двумя ладонями огромный живот. — Ваше Императорское Высочество, я очень рад, что могу быть вам полезен, но надеюсь, это не последний наш переговорный процесс, возможно, в следующий раз вы будете более активной стороной. Это звучит весьма заманчиво, принцесса, но я всегда ценил инициативу особенно, когда она исходит от столь одарённой особы! — остроумно подметил посол Великобритании — Одарённой? Вы так щедры на комплименты, но признаюсь мне нравится как это звучит, возможно, я и правда одарена в некоторых областях, — с радостью поблагодарила Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна и посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен наклонился чуть ближе, так что их лица почти соприкоснулись. — Вики, вы одарены во многих областях, поэтому поверьте мне я был бы счастлив помочь вам открыть, но разве не в риске заключается прелесть дипломатии, когда на кону стоит нечто большее, чем простые политические выгоды и что-то более личное, — с восхищением шептал британский дипломат и посол сэр Джордж Уильям Бьюкенен, а принцесса Виктория Луиза Прусская задержала дыхание, ощущая покалывание там, где его пальцы касались кожи, а в голове боролись осторожность и вспыхнувший интерес. Она знала, что играть с этим человеком опасно, но джентльмен был искусен, безусловно, преследовал собственные цели, скрытые за маской обаяния, но отчего-то ей хотелось поддаться риску, узнать что же скрывается за его словами и взглядами. — Ваше превосходительство, вы мне предлагаете игру? Игру, в которой ставки высоки, а её правила не определены? — с удивлением спрашивает Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Луиза Прусская, возлежа в постели с британским дипломатом. — Ваше Императорское Высочество Виктория Александровна, именно так, но разве не в этом весь азарт? Играть по правилам — это удел слабых, но мы оба как я полагаю стремимся к нечто большему, к сожалению, император Николай Александрович не был к этому способен! — с ухмылкой говорит посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, обнимая в постели беременную Великую княгиню, оценивая слова и  проснулось упрямство. Как вспоминал французский посол Жорж Морис Палеолог 15 марта 1917 года: «Гучков и Шульгин выехали из Петрограда сегодня утром в девять часов. При содействии инженера, заведующего эксплуатацией железной дороги им удалось получить специальный поезд не возбудив внимания социалистических комитетов. Дисциплина мало-помалу восстанавливается в войсках и в городе царит порядок, магазины робко открываются. Исполнительный Комитет Думы и Совет Рабочих и Солдатских Депутатов сговорились насчет следующих пунктов: 1. Отречение императора. 2. Объявление цесаревича императором. 3. Регентство Великого князя Михаила, брата императора. 4. Образование Ответственного министерства. 5. Избрание Учредительного собрания всеобщими выборами. 6. Объявление равноправия национальностей. Молодой депутат Керенский, создавший себе как адвокат репутацию на политических процессах, оказывается наиболее деятельным и наиболее решительным из организаторов нового режима. Его влияние на Совет велико. Это человек, которого мы должны попытаться привлечь на нашу сторону. Он один способен втолковать Совету необходимость продолжения войны и сохранения Союза, поэтому я телеграфирую в Париж, чтобы посоветовать Бриану передать немедленно через Керенского воззвание французских социалистов, обращённое к патриотизму русских социалистов, но весь интерес дня сосредоточен на небольшом городе Пскове на полпути между Петроградом и Двинском. Именно там императорский поезд, не имея возможности добраться до Царского Села остановился вчера в восемь часов вечера, выехав из Могилёва 13 марта в половине пятого утра император решил отправиться в Царское Село, куда императрица умоляла его вернуться безотлагательно. Известия, посланные ему из Петрограда её беспокоили чрезмерно, возможно, впрочем, что генерал Воейков скрыл от него часть истины. 14 марта около трёх часов утра в то время как локомотив императорского поезда набирал воду на станции Малая Вишера генерал Цабель, начальник железнодорожного полка Его Величества взялся разбудить императора, чтобы сообщить ему, что дорога в Петроград несвободна и что Царское Село находится во власти революционных войск, выразив своё удивление и раздражение по поводу того, что его не осведомляли достаточно точно, император сказал: — Москва остается верной мне. Едем в Москву. Затем он прибавил со своей обычной апатией: — Если революция восторжествует я охотно откажусь от престола. Я уеду в Ливадию, я обожаю цветы. Но на станции «Дно» стало известно, что всё московское население перешло на сторону Революции тогда император решил искать убежища среди своих войск в Главной квартире Северного фронта, главнокомандующим которого состоит генерал Рузский в Пскове. Императорский поезд прибыл в Псков вчера вечером в восемь часов генерал Рузский тотчас явился на совещание к императору и без труда доказал ему, что он должен отречься. Он к тому же сослался на единодушное мнение генерала Алексеева и всех командующих армиями, которых он опросил по телеграф. Император поручил генералу Рузскому довести до сведения председателя Думы Родзянко своё намерение отказаться от престола. Покровский сегодня утром сложил с себя функции министра иностранных дел он сделал это с тем простым и спокойным достоинством, которое делает его столь симпатичным. — Моя роль кончена, а председатель Совета министров и все мои коллеги арестованы или бежали. Вот уже три дня как император не подаёт признаков жизни, наконец, генерал Иванов, который должен был привезти нам распоряжения Его Величества не приезжает. При таких условиях я не имею возможности исполнять свои функции итак я расстаюсь с ними, оставив дела моему товарищу по административной части. Я избегаю, таким образом, измены моей присяге императору, так как я воздерживаюсь от всяких сношений с революционерами. В течение сегодняшнего вечера лидеры Думы смогли, наконец, образовать Временное правительство под председательством князя Львова, который берёт портфель министра внутренних дел, а остальные министры: военный Гучков, иностранных дел Милюков, финансов Терещенко, юстиции Керенский. Это первый кабинет нового режима удалось образовать лишь после бесконечных споров и торгов с Советом. В самом деле, социалисты поняли, что русский пролетариат ещё слишком неорганизован и невежествен, чтобы взять на себя ответственность официальной власти, но они пожелали оставить за собой тайное могущество, поэтому они потребовали назначения Керенского министром юстиции, чтобы держать под надзором Временное правительство». — Ваше превосходительство, но я принимаю вашу игру, но помните, что я тоже умею блефовать и не всегда играю честно! — с чарующей улыбкой отозвалась прекрасная принцесса Виктория Луиза Прусская, возлежа в постели с британским послом. После ухода посла Великобритании Великая княгиня Виктория Александровна привела себя в порядок после любовных утех и тут она почувствовала, что начались болезненные схватки.

***

— Ваше Императорское Высочество, тужьтесь ещё немного совсем чуть-чуть и вот уже головка показалась! — голос акушерки показался Великой княгини Виктории Александровне далёким эхом в бушующем море боли. Комната казалась раскалённой печью, несмотря на распахнутые окна и принцесса Виктория Луиза послушно вцепилась пальцами в простыню, вкладывая в этот рывок остатки своих сил. Перед глазами Великой княгини Виктории плыли тёмные круги, а в голове пульсировала лишь одна мысль лишь бы дети были здоровы, тем временем рядом сидит её тоже беременная подруга Елизавета Романовна, держит Викторию за руку, успокаивая её и новая волна боли захлестнула не в силах сдержаться. В спальне стоит тяжёлая тишина, прерываемая приглушёнными стонами Виктории Александровны, а за окном мартовским днём революционный Петроград жил тревожной жизнью, поскольку Февральская революция вихрем пронеслась по городу, сметая вековые устои, но в этом хаосе и смятении 24-летняя Великая княгиня дарила миру жизнь. Временное правительство, отречение Государя, хаос на улицах всё это казалось далёким эхом в этой комнате, где шла борьба за новую жизнь. В покоях Юсуповского дворца повисла тишина, нарушаемая дыханием и приглушёнными стонами и Великая княгиня Виктория Александровна, словно античная статуя, поверженная в муках извивалась на ложе и каждая схватка прокатывалась по ней как девятый вал, оставляя лишь измученное тело, а глаза устремились в потолок, словно в поисках небесного утешения. Её другом, а затем и любовником стал сэр Джордж Бьюкенен, чей холодный ум и манеры скрывали бушующие страсти, а роды оказались тяжёлыми и боль накатывала волнами, перемешиваясь с раскаянием и страхом, а принцесса Виктория Луиза молила Бога о прощении, понимая, что грех может навсегда разрушить её брак и боится диффимации. Несколько часов назад в порыве отчаяния поддалась страсти и провела время с сэром Джорджем. Эта связь стала глотком в атмосфере военного времени и несколько часов назад принцесса отдалась объятиями пожилого сэра Джорджа Бьюкенена: «Запретный плод сладок», — шептал ей тогда коварный дипломат и она опьянённая моментом сорвала его. — Вики, всё будет хорошо! — улыбнулась Елизавета в белом халате, поддерживая свою беременную подругу, будучи тоже в положении. — Виктория Александровна, у вас родился крепкий мальчик, а теперь приготовьтесь идёт девочка, так что крепитесь и дышите глубже, — с радостью воскликнула акушерка, вытирая крошечное тело новорожденного Великого князя тканью, а 24-летняя Великая княгиня Виктория Александровна выдохнула, но страдания красавицы не закончились, собрав силы принцесса начала тужиться и всё прошло более быстрее и в спальне раздался тонкий писк, а Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна закрыла глаза, чувствуя как слёзы облегчения текут по щекам, а её подруга Елизавета вытирала пот с её лба. Мальчик и девочка появились на свет в этот тревожный семнадцатый год, словно лучики надежды и Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна коснулась со слезами радости новорожденного сына и дочери, а Виктория обессиленная, но счастливая, прижала к себе двух новорожденных, словно два ангела, ниспосланных с небес и детки смотрели на мать невинными глазками. Великая княгиня Виктория Александровна закрыла глаза, вспоминая недавние часы, проведённые в объятиях седовласого джентльмена Джорджа Бьюкенена и эта связь, начавшаяся как политический маневр переросла в нечто большее, а в его взгляде увидела не просто учтивость, а понимание после отправления её супруга Великого князя Дмитрия Павловича за убийство Распутина на Персидский фронт в Тегеран. Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна попыталась избежать его общества, но он был настойчив, его слова, полные загадок заставляли её сердце биться чаще и седовласый джентльмен стал для принцессы Виктории Луизы отдушиной, единственным человеком, с которым она могла быть искренней. — Добро пожаловать в этот мир, мои маленькие и пусть наш Господь Бог будет к вам всегда милостив, а я вам помогу! — нежно с любовью прошептала Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая принцесса Виктория Луиза Прусская, переведя взгляд на не менее счастливую подругу Элизабет, чувствуя как сон одолевает её и принцесса провалилась в забытье, где боль и тревога уступили место зыбким неясным образам. Она проснулась спустя несколько минут немецкая принцесса от прикосновения и рядом лежала очаровательная девочка это Великая княжна Елизавета Дмитриевна и её брат Виктор. Её крохотные ручки дёргались в воздухе, а милое личико сморщилось в недовольной гримасе, то Великая княгиня Виктория Александровна осторожно взяла дочь на руки, прижала к себе и в сердце разлилось тепло и в этот момент в комнату зашёл доктор. Он понимал, что роды отняло много сил и будущее представлялось крайне неопределённым и в глазах Виктории он увидел непоколебимую волю и решимость и была матерью, готовой на всё ради своих детей и в этой материнской любви таилась надежда на спасение. — Ваше Императорское Высочество, позвольте осмотреть вас и вам необходимо восстановить свои силы ведь роды были тяжёлыми, но всё обошлось благополучно, — с радостью объявил доктор, а Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна снова кивнула не желая отпускать от себя сына и дочь и она чувствовала как возвращается вера в будущее в то, что даже в тёмные времена жизнь продолжается, даря надежды и возможности и доктор, убедившись, что состояние Высочайшей пациентки стабильно удалился, оставив Великую княгиню Викторию наедине с мыслями и новорожденными дочерью и сыном. Великая княгиня Виктория Александровна смотрела на их лица, пытаясь угадать какая судьба ждёт детей и мир вокруг казался непредсказуемым, полным интриг и опасностей, но сможет ли принцесса защитить своих детей от невзгод? Эти мысли не давали Виктории покоя, но красавица понимает, когда стала матерью жизнь изменилась и все решения и поступки будут иметь последствия не только для неё самой, но для сына и дочери. Ответственность давила на плечи, но вместе с тем молодая женщина чувствовала невероятный прилив сил и решимости. Виктория Александровна пообещала себе, что сделает возможное, чтобы дети выросли счастливыми и сильными, а она научит их быть добрыми и милосердными, но в то же время уметь защитить себя и интересы. Измученная, но счастливая с любовью Вики смотрела на своих детей это мальчик и девочка члены императорской семьи, появившиеся на свет в переломный момент истории, но какая судьба их ждёт? Эти вопросы тревожили, но сейчас в этот миг принцесса была просто матерью, переполненной любовью и надеждой. — Вики, сейчас время поесть, а я сообщу отцу твоему Вильгельму о том, что в твоём семействе произошло двойное пополнение ведь он очень за тебя переживает! — воодушевлённым голосом говорит сотрудница внешней разведки Великобритании МИ-6 Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, поддерживая бледную подругу, а Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна благодарно улыбнулась любовнице отца, взяв чашку зелёного чая, а каждый глоток согревал принцессу изнутри, возвращая силы и надежду. Этим вечером посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен узнал о рождении детей у Великой княгини Виктории Александровны и Великого князя Дмитрия Павловича, который отсутствовал в этот момент у постели жены, поскольку в Тегеране серьёзно заболел тифом прислал телеграмму с искренними поздравлениями и обещанием поддержки, но Виктория понимала, что его интерес к ней и детям был не только личным, но и политическим ведь Британская империя, над которой никогда не заходит солнце внимательно следит за событиями в России и пыталась найти способ сохранить влияние. Великая княгиня Виктория Александровна должна была защитить детей и обеспечить будущее, но как сделать в стране, охваченной революцией? Время шло, а ситуация в России ухудшалась и Великая княгиня Виктория Александровна ныне гражданка Романова вместе с детьми оказалась в эпицентре политических интриг и борьбы за власть и прусская принцесса понимала, что ее жизнь и жизни её детей находятся в опасности. — События последних недель как кадры кинохроники мелькали перед моими измученными глазами: тайные встречи с британским послом, а его глаза, полные огня и запретного желания, а теперь Февральская революция и неужели это было на самом деле и как теперь объяснить это Дмитрию? — мысленно сказала Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна. Дочь британского дипломата мисс Мэриэл Бьюкенен, гостившая у друзей за городом в восемь утра приехала обратно в Петроград и была поражена тем, что она увидела. Она обнаружила, что трамваи не ходят, что нет ни одного извозчика и ей с багажом не на чем доехать до посольства Великобритании на Дворцовой набережной, 4. Резко, изменившийся за время отсутствия Петроград ужаснул чопорную англичанку: «В мрачном сером свете раннего утра город выглядел невыразимо заброшенным и опустевшим от вокзала тянулись пустынные, голые, отвратительные улицы с покрытыми грязной штукатуркой домами по обе стороны и после белоснежного сельского простора все это казалось своего рода квинтэссенцией безотрадности» и воздухе города витает страх и напряжённое ожидание, отчего родители очень тревожились и были несказанно рады вновь увидеть дочь дома. Почти всё утро мисс Мэриэл провела взаперти, так как ей было запрещено выходить на улицу и она просидела на большой лестнице посольства, собирая любые новости ото всех, кто проходил мимо. В одиннадцать часов стало ясно, что столица оказалась в гуще революционных событий, поскольку к этому времени беспорядки приняли угрожающие масштабы и происходили уже не на Невском проспекте, а на северной оконечности Литейного, возле районного суда, всего в полутора кварталах от посольства США на Фурштатской улице и того ближе к посольству Великобритании на Дворцовой набережной, несмотря на то что американский посол Дэвид Роуленд Фрэнсис весь день просидел за рабочим столом, пытаясь разобраться в бурных событиях прошедших дней и описать их в депеше в Вашингтон, которую, кстати, так и не удалось отправить из-за того, что телефонная линия была перерезана какими-то хулиганами, а сэр Джордж Бьюкенен настоял на том, чтобы в 11.30 утра как обычно ехать на прием в министерство иностранных дел вместе со своим французским коллегой Морисом Палеологом. Оба дипломата были прямолинейны в разговоре с министром иностранных дел Николаем Покровским как сообщил Бьюкенен позже в шифрованной телеграмме в Лондон и заявил, что в такой момент прервать работу Думы сумасшествие, поскольку в этом случае остановить восстание будет невозможно. Министр иностранных дел Николай Николаевич Покровский заверил, что будет объявлена диктатура, а также сообщил, что император Николай II направил с фронта войска для подавления мятежа, но это лишь больше встревожило обоих послов. Им стало ясно, что Его Императорское Величество, к сожалению, не пошёл политические уступки. Бьюкенен был убежден, что драконовские меры и репрессивная политика главным вдохновителем которых был министр внутренних дел Александр Дмитриевич Протопопов не приведут ни к чему хорошему. Они были способны обострить ситуацию и Россия окажется лицом к лицу с революцией в тот самый момент, когда наступил решающий этап в войне, начиная с того понедельника иностранцу стало небезопасно выходить на улицу без какого-нибудь знака сочувствия революции в виде красной ленточки. Джеймс Стинтон Джонс носил в петлице флажок Великобритании, а одни супруги пришили по флажку на рукава своих пальто. Как уже довелось испытать на себе Дональду Томпсону тем утром иностранцев останавливали по подозрению в том, что либо полицейские либо шпионы. Некоторые из тех, кто не сумел быстро предъявить документ, удостоверяющий личность убиты, а медсестра Дороти Сеймур в час ночи в понедельник записала в дневнике, что солдаты Семёновского полка, охранявшие англо-русский госпиталь ушли к революционерам не сказав ни слова никому. Весь день вокруг госпиталя продолжалась перестрелка как вспоминает Эдит Хеган пулемёты стреляли с крыш и из неожиданных мест пули взметали фонтанчики снега, вернувшись в номер в гостинице «Астория» офицер Оливер Локер Лэмпсон был уверен: «В ту ночь правила революция, а поскольку получить точные известия о событиях было невозможно и обо всём ходили самые дикие слухи я открыл двойные окна моей комнаты и выглянул наружу. Радостные крики множества людей слились в мощный единый гул города сквозь него слышались непрерывный стрекот выстрелов и трескотня пулеметов небо на востоке было ярко освещено и казалось, что горело много зданий». — Вики, ты сильная женщина и помни , что тебя и твоих прекрасных детей ждёт прекрасное будущее как только это закончится и Россия нуждается в тебе! — торжественным голосом заявила беременная агентесса британской спецслужбы МИ-6 Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская, сидя возле кровати Великой княгини и держала её за руку, а принцесса Виктория Луиза Прусская в православии Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна лежала в постели, измученная родами и в воздухе витал запах ладана и дезинфицирующих средств только что на свет появились двойняшки мальчик и девочка, а радость материнства смешивалась с тревогой и страхом. В голове принцессы роились мысли и Её Императорское Высочество чувствовала себя раздавленной бременем ответственности за будущее своей семьи и за будущее России, ставшей её новой Родиной. В памяти всплыло лицо британского посла: несколько бурных ночей оставили неизгладимый след, поэтому Великая княгиня понимает, что поступок предательство по отношению к мужу, но в тот момент чувствовала себя одинокой и красавица искала утешения и надежды в мире. Великая княгиня Виктория Александровна чувствовала себя запертой в золотой клетке, окружённой роскошью и привилегиями, но лишённой свободы выбора, но она была принцессой, женой, матерью, но прежде женщиной, запутавшейся в паутине политики, долга и желаний и теперь с рождением двух детей паутина сплеталась туже, определяя будущее. Великая княгиня Виктория Александровна прикрыла глаза, чувствуя как усталость накатывает волной и пыталась сосредоточиться на дыхании и ощущения крошечных тел рядом с собой. Виктор, казалось, унаследовал твёрдый характер отца Великого князя Дмитрия Павловича, сжимая крошечный кулачок, а его сестра Великая княжна Елизавета Дмитриевна, напротив, была спокойна и безмятежна, словно предчувствуя бурю, которая надвигалась на их семью. Мысль о британском после не отпускала Великую княгиню ведь она понимала, что ее поступок был не просто мимолетной слабостью, но это был акт отчаяния, бунт против жизни, которую ей навязали. Виктория всегда чувствовала себя пешкой в политической игре, инструментом для укрепления союзов и поддержания власти. Её брак с Великим князем Дмитрием Павловичем, заключённый 13 июня 1914 года был заключен по расчёту, а не по любви, хотя сама Великая княгиня Виктория Александровна Романова таково её имя в православии страстно любит супруга, двоюродного брата императора, но между ними никогда не было той искры и глубокого взаимопонимания, о котором она мечтала, но именно это одиночество после высылки Великого князя Дмитрия Павловича на Персидский фронт после убийства Распутина, который её жестоко несколько раз изнасиловал, а его запах и вид его огромного толстого члена до сих пор преследует Великую княгиню в кошмарах и эта тоска по настоящей близости и толкнули её в объятия седовласого посла, а сэр Джордж Уильям Бьюкенен был очарователен и видит не только принцессу, но и женщину. Вики знает, что рискует, но в тот момент казалось, что единственный способ почувствовать себя живой и свободной. Её Императорское Высочество Великая княгиня закрыла глаза и видела детей, растущих в мире, где нет места ненависти и войне. Она видела их счастливыми, любимыми и свободными, но эта картина была размыта и прусская принцесса должна взять ответственность за действия и сделать  возможное, чтобы обеспечить будущее детям и посмотрела на своих них. Они маленькие и Виктория Луиза Прусская чувствует как любовь переполняет её сердце и поклялась, что сделает возможное, чтобы выросли счастливыми, несмотря ни на что. — Лиза, я благодарю тебя за твою поддержку ведь твоя вера в меня придала мне сил и без тебя я бы не справилась! — искренне поблагодарила подругу и любовницу отца Её Императорское Высочество Великая княгиня Виктория Александровна.

***

Германская имперія. Берлинъ.

Шпреинзель. Королевскій дворецъ.

12:00

***

— Прежде чем мы начнём я хочу всем вам объявить радостную весть сегодня в 09:35 часов по петербургскому времени моя любимая старшая дочь Гроссфюрстин Виктория Александровна благополучно родила сына и дочь, которых она нарекла по православному обряду Виктором и Эли́забет или точнее Елизаветой Дмитриевной! — торжественным голосом объявил новость на совещании при своих генералах, парочки министров и при кронпринце Вильгельме Прусском, который старший брат новоиспечённой матери. В зале заседаний воцарилась пугающая тишина, нарушенная поздравлениями и весть была радостная, но политическая обстановка в Европе оставляла мало места для празднеств, а Кайзер, тем не менее, сиял от гордости, что стал дважды дедушкой. Рождение наследников пусть и косвенных укрепляло позиции дома Гогенцоллернов и свидетельствовало о его процветания, а Вильгельм, кронпринц Прусский улыбнулся, выражая поздравления от имени своей семьи и он понимал, что рождение племянников от старшей сестры может иметь и политическое значение особенно в контексте сложных отношений между Германией и Россией, а союз с Россией, несмотря на все противоречия остаётся важным фактором стабильности в Европе. — Моя сестра сильная женщина! — порадовался кронпринц Вильгельм Прусский. — Мы решили поиграть с Secret Intelligence Service, а там оказались специалисты со стальными яйцами в отличие от наших шпионов, если хорошо поискать, то можно было найти британский след. Англичане и столетиями разделяли и властвовали на своём и соседнем острове, плодили сетки для радикалов, насаждали ненависть по национальному и религиозному признаку. Заливать острова кровью британским элитам не впервой и ставить быдло в стойло они умеют отлично иллюзий у них нет, но если они не удержат жемчужину подберут державы и пока Британская Индия полностью подконтрольна короне и в силу договорённостей не трогают, ограничиваясь подбрасыванием пламя амуниции, денег и агентуры. Англофобия достаточно широко распространена, так как одни не любили Великобританию за то, что она захватывала новые территории по всему миру, другие за то, что промышленные товары Бирмингема, Шеффилда и Манчестера конкуренты промышленности других государств. Третьи хитрую внешнюю политику, а сторонники самодержавных методов правления за либерализм и Лондону нужно спасать русского союзника, задействовать для демонстрации Ройял Нэви, шантаж и угрозы привычны, — с высокомерием начал император Германской империи и король Пруссии Вильгельм II им почти с начала правления проводилась политика внедрения подготовленной либо потенциальной агентуры во все сферы жизни. Рейхсканцлер Теобальд фон Бетман-Гольвег отбирал листки с разведданными и готовил папки весьма примечательных личностей, каждый из которых принадлежал к партиям социалистов и эти дела были едва не самым важным моментом в предстоящем совещании. Кроме данных по революционерам оставались досье по шпионам, купленным чиновникам и внедрённым на промышленные предприятия и крупные военные склады диверсантам. Абвер давно готовился к тому, чтобы вынудить Россию заключить с Германией мир, а начальник Генерального штаба Пауль фон Гинденбург занял место во главе стола, а рядом сидел его генерал-квартирмейстер Эрих фон Людендорф и кронпринц Вильгельм Прусский, а дальше расположились начальники отделов Генштаба, командующие армиями или начальники штабов армий, командующие которых не могли почтить присутствием данное совещание, а Кайзер Вильгельм II сидел в отдельном кресле в стороне от стола совещаний. Главным докладчиком определили кронпринца Вильгельма Прусского, взяв указку в руки он поприветствовал слабо своего отца после очередной офицерской попойки, а после начальника Пауля фон Гинденбурга и начал свой доклад. Окончание формирования блока Антанты в составе Франции, России, Великобритании, начиная с 1907 года Германии дали понять, что именно она со всеми своими многочисленным планами и желаниями осталась в гордом меньшинстве. Возможности былого политического лавирования немцев между двумя полюсами силы в Европе Лондоном и Санкт-Петербургом ушли, помахав на прощание ручкой. С англичанами, которым кровь из носа Россия требовалась в числе союзников в Европе всё же как-то полюбовно сговорились. — На сегодняшний день наши войска ведут бои на Западном фронте по следующей линии пятьдесят километров восточнее города Ньюпорта, далее города Лилль, Камбре, Верден, Виньон и Бельфор. На Восточном фронте бои ведутся по линии сто километров западнее Риги, пятьдесят километров западнее Двинска, Барановичей, восточнее Пинска, западнее Ровно заканчивается Черновцами, где сходятся наши и союзные оборонительные линии войск Австро-Венгрии, — начал доклад Его Императорское и Королевское Высочество кронпринц Вильгельм Прусский. Его указка уткнулась в первую точку, следуя за извилистой линией показала изломанную линию фронта, но далее кронпринц обозначил направления ударов по противнику ответил на несколько вопросов, сверяясь по заготовленной ему справке получил разрешение своего отца императора Вильгельма II и прошёл к своему месту за столом. Согласно нарисованной кронпринцем картине становилось ясно, что германскими войсками была захвачена вся Польша, часть Малороссии (часть современной Украины), часть Белоруссии и почти Литва из состава Российской империи. Далее к карте были последовательно вызваны командующие армиями, где они представляли уже свои доклады, состоящие из сухих цифр наличия личного состава, техники, боеприпасов, числа раненных, потерь за последний месяц боёв и проблемных вопросов, которые мог решить только Кайзер или же Пауль фон Гинденбург. Дежурный офицер, вызванный в зал совещаний получил приказ сопроводить к собранию начальника Абвера Вальтера Николаи, а шеф военной разведки уже поджидал в приёмной и ждал, когда его вызовут, получив приглашение от дежурного офицеры весь подобрался, оправил свой мундир зашёл в дежурным офицером дверь зала, а Кайзер Вильгельм II сощурил холодные глаза, а директор Абвера Вальтер Николаи представляет доклад о положении дел как бы бывшей Российской империи, о революционных процессах, что там происходят, также принимаемых в связи мерах Временным правительство, а Кайзер, который никогда не отличался сдержанностью не выдержал и мрачно произнёс. — Вальтер, не тяните и докладывайте обстановку и какие меры вы предлагаете принять и я вас внимательно слушаю, — дал слово император Германской империи и король Пруссии Вильгельм с заведённой за спину левой рукой, а глава Абвера был готов докладывать, но политесы и экивоки военной верхушки заставляли держать язык за зубами пока не спросят и обстановка была в степени сложная, а положение Германии очень тяжёлым. — Правительства Британии и Франции уже завершают переговоры об участии Вашингтона и в самое ближайшее время объявят нам войну, а вступят в неё янки не позднее середины апреля. Примерные сроки начала переброски американской армии на европейский континент ожидаются этим летом, а боевые действия на стороне Антанты не раньше начала осени в связи с немногочисленной армией и слабой мобилизацией, — медленно протянул глава Абвера полковник Вальтер Николаи на Высочайшем совещании. — Я прошу обратить Ваше внимание на ключевые вопросы по России! — вежливо обратился к Кайзеру начальник Генерального штаба Пауль фон Гинденбург. — На сегодняшний момент нами внедрено множество наших агентов во все слои русского общества кроме крестьянства, таким вот образом, нами подготовлено несколько диверсий с участием наших агентов и диверсии планируются с помощью рабочих и чиновников даже после отречения императора от престола! — с гордостью доложил директор Абвера полковник Вальтер Николаи, а Гинденбург удовлетворённо кивнул, а следующий вопрос задал уже не он, а его соратник и друг генерал-квартирмейстер Эрих фон Людендорф. Как вспоминал посол Франции Морис Палеолог 16 марта: «Николай II отрёкся от престола незадолго до пополуночи, прибыв в Псков около 9 часов вечера комиссары Думы Гучков и Шульгин встретили со стороны царя обычный для него приветливый и простой приём. В полных достоинства словах и несколько дрожащим голосом Гучков изложил императору предмет своего визита он закончил следующими словами: — Только отречение Вашего Величества в пользу сына может ещё спасти Отечество и сохранить династию. Самым спокойным тоном как если бы дело шло о самой обыкновенной вещи император ответил ему: — Я вчера ещё решил отречься, но я не могу расстаться с моим сыном это было бы выше моих сил, его здоровье слишком слабо вы должны меня понять, поэтому я отрекаюсь в пользу моего брата Михаила Александровича. Гучков сейчас же преклонился перед доводами отцовской нежности, на которую ссылался царь. Шульгин тоже согласился, а император прошел тогда с министром двора в свой кабинет вышел оттуда спустя десять минут, подписав акт об отречении, который граф Фредерикс передал Гучкову. Вот текст этого памятного акта: «Божьей милостью Мы, Николай II, император Всероссийский, царь Польский, Великий князь Финляндский и пр., и пр., и пр. объявляем всем нашим верноподданным в дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать на Россию новое тяжкое испытание, начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны. Судьбы России, честь геройской нашей армии, благо народа всё будущее дорогого нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думой признали мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя Верховную власть. Не желая расстаться с любимым сыном нашим мы передаём наследие нашему брату нашему Великому князю Михаилу Александровичу и благословляем его на вступление на престол государства Российского. Заповедуем брату нашему править делами государственными в полном ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу. Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед ним повиновению царю в тяжелую минуту всенародного испытания и помочь Ему вместе с представителями народа, вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы. Да поможет Господь Бог России», прочитав этот акт, написанный на машинке на листе обыкновенной бумаги делегаты Думы очень взволнованные едва в состоянии говорить, простились с Николаем II, который по-прежнему бесстрастный любезно пожал им руки. Как только они вышли из вагона императорский поезд направился к Двинску (ныне город в Латвии Даугавпилс), чтобы вернуться в Могилёв. История насчитывает мало событий столь торжественных, такого глубокого значения, такой огромной важности, но из всех зарегистрированных ею есть ли хоть одно, которое произошло бы в такой простой, обыкновенной, прозаической форме и в особенности с подобной индифферентностью с подобным тушеванием главного героя? Бессознательность ли это у императора? Нет, акт отречения, который он долго обдумывал, если не сам его редактировал внушён самыми высокими чувствами и общий тон царственно величествен, но его моральная позиция в этой критической конъюнктуре оказывается вполне логичной, если допустить как я неоднократно отмечал, что уже месяцы несчастный монарх чувствовал себя осуждённым, что давно уже он внутренне принёс эту жертву и примирился со своей частью. Воцарение Великого князя Михаила подняло бурю в Совете: «Не хотим Романовых мы хотим республику». Соглашение с таким трудом достигнутое вчера между Исполнительным комитетом Думы и Советом на мгновение нарушилось, но из страха перед неистовыми, господствующими на Финляндском вокзале и в крепости представители Думы уступили. Делегация Исполнительного комитета отправилась к Великому князю Михаилу, который без малейшего сопротивления согласился принять корону лишь в тот день, когда она будет ему предложена Учредительным собранием. Может быть он не согласился бы так легко, если бы его супруга, честолюбивая и ловкая графиня Брасова была с ним, а не в Гатчине, впрочем, в городе начинается волнение. В полдень мне сообщают о многочисленных манифестациях против войны целые полки готовятся прийти протестовать к французскому и английскому посольствам. В семь часов вечера Исполнительный комитет считает долгом занять для охраны солдатами оба посольства». — Вы собираетесь увеличить количество и масштаб диверсий? — спросил рейхсканцлер. — Да, несомненно, но это будет происходить на кораблях как в случаях с подрывом грузового парохода «Барон Дризен» и новейшего русского линкора «Императрица Мария» 20 октября 1916 года, но вот русские усилили бдительность и даже смогли вычислить подкупленных нами помощников, но диверсии начнутся на военных складах и заводах в частности на Казанском пороховом заводе, а также артиллерийских складах с готовой продукцией в Казани и эти будут самыми крупными кроме них запланировано и мелких актов саботаж. В Петрограде наши агенты, наследный принц Вильгельм Лейнингенский и его любовница, графиня Катарина Луиза Доротея Кристина Шарлотта Ламздорф, известная в Абвере как принцесса Шарлотта 18 февраля устроили забастовки на Путиловском заводе, поэтому почти все рабочие оказались на улице, что привело к Февральской революции. Вильгельм и Катарина Луиза докладывали мне о том, что парламентские лидеры готовят государственный переворот, а авангардом революционного движения является рабочая группа военно-промышленного комитета, ответственная за снабжение армии и тыла, а также за связь с фабрикантами. Дворцовый переворот готовился почти открыто и носил как казалось чуть ли не театральный характер: аристократы, депутаты и богатейшие промышленники просто щеголяли друг перед другом свободой нравов и воззрений, собираясь в салонах, роскошных квартирах, балах и дорогих ресторанах всё это выглядело не серьёзно. Министр внутренних дел, тем не менее, настаивал на немедленном аресте всех членов рабочей группы думского комитета, поскольку несмотря на несерьёзность заговора в нём участвовали очень известные люди с огромными капиталами и влиянием, — монотонно проговорил глава Абвера полковник Вальтер Николаи. — Теперь перейдём к революции? — заметно обрадовался императора Германской империи и король Пруссии Вильгельм II, а директор Абвера Вальтер Николаи открыл жёлтую папку, достал листы, положил перед собранием и продолжил, рассматривая генералов, кронпринца Вильгельма Прусского и его венценосного отца. — Правительства Великобритании и Франции поддерживают Временное правительство, но при этом хотят, чтобы де-факто Российская республика окончательно не скатилась в анархию и революционную разруху, таким образом, пытаются удержать Россию на плаву, поскольку без её армии Антанте не победить. Беспокойство у Англии и Франции вызывает возможность получения Российской империей контроля над проливами и Стамбула это обусловлено соглашениями между Французской республикой, Британской и Российской империями от 18 марта 1915 года, а также соглашением Сайкса — Пико от 16 мая 1916 года по разделу Ближнего Востока. Передача Константинополя королевству Греции чей король Константин I, женатый на вашей сестре, принцессе Софии Прусской симпатизирует Германии не устраивает Великобританию, а французы лояльно относятся к данному факту, но вынуждены идти в фарватере английских требований. В случае поражения Тройственного союза Россия возвращает Польшу, а также будет являться выгодоприобретателем территорий Австро-Венгрии, в частности Буковины и Галиции. Кроме этого усиливает влияние на Балканах, где может возникнуть Великое королевство Сербия за счёт присоединения к себе территорий находящихся под контролем Австро-Венгерской империи. Королевство Сербия будет доминировать на Балканах, являясь союзником России и продвигая интересы и влияние на сопредельные территории. В итоге из-за человеческих потерь Антанты и Центральных держав Российская империя будет обладать перевесом в численности и профессионализме армии. Огромные ресурсы позволят без особого напряжения выставить большие войска, чем на момент начала войны, а аграрная экономика убирает проблему голода, ни Англия, ни Франция не могут похвастаться резервами и на Западном фронте начинается укомплектование дивизий выходцами из колоний и на сегодняшний день Россия смогла преодолеть нехватку оружия и боеприпасов, как было в начале войны. Она не нуждается в закупках оружия в Англии или Америке за исключением новой техники в основном самолётов, автомобилей и броневиков, но по вине Временного правительства Россия постепенно скатывается в пропасть и начались революционные брожения, — чётко произнёс начальник Генерального штаба Германии Пауль фон Гинденбург. — Прошу обратить внимание на тот факт, что Временное правительство Антантой и САСШ признано в кратчайшие сроки. Несомненным лидером отказался Вашингтон, признавшее Временное правительство на следующий день, что фантастично, учитывая её инерционность, а дельцы с Уолл-стрита вливают финансовые средства на поддержку революционного движения и привлечения людей в процесс развала российского государства. Среди акул американского капитала выделяется банкир Якоб Шифф, но у того личная месть к России из-за еврейских гонений, а сам себя сравнивает с новым Мессией, который освободит еврейский народ от царских оков, но одобрил первый крупный на несколько миллионов займ Временному правительству, поскольку оно лояльно относится к этим богоизбранным и даже планирует отменить черту еврейской оседлости. Выделенные денежные средства в полном объёме передаются множеству русским революционерам в частности через господина Александра Гельфанда он же Парвус, который тоже из народа без своего государства через созданные в Дании и Швейцарии банки. Мы финансируем социалистические партии, что выступают за окончание войны и роспуск армии, но финансирование недостаточное, — докладывает глава германского Абвера полковник Вальтер Николаи, сделав паузу и обвёл глазами присутствовавших на совещании и присутствовал руководитель министерства экономики Зигфрид фон Рёдерн, то к нему и обратился Кайзер Вильгельм. — Зигфрид, нам необходимо выделить русским революционерам ещё денег мы не должны сейчас экономить! — приказывает министру экономики Его Императорское и Королевское Величество Вильгельм II и закурил. — Ваше Императорское и Королевское Величество, подумайте о своих подданных, которые с прошлой зимы едят брюкву, если так дальше будет продолжаться, то уже этим питаться будут члены императорской фамилии, — несколько озадаченно произнёс фон Рёдерн, но Кайзер Вильгельм грубо оборвал его. В начале 1916 года на рынке Германии практически полностью отсутствовали мясо и мясные продукты, поэтому потребление немцами картофеля возросло в 2,5 раза по сравнению с довоенным уровнем. Осень 1916 года выдалась особо дождливой, посадки картофеля пострадали от фитофтороза и урожай картофеля составил лишь половину от прошлогоднего. В вопросе обеспечения продовольствием Германия проиграла войну ещё в 1916 году. Брюква растение рода капуста, которая ранее шла на корм скоту стала для широких слоёв населения основным продуктом питания. Из неё готовили супы, пудинги, котлеты, колбасу, мармелад и хлеб и брюквенная зима тяжело ударила по моральному духу немцев: они чувствовали себя тем же скотом, который перед отправкой на забой на фронт откармливали брюквой. Эту брюкву прозвали «клубнем Гинденбурга» в честь начальника Генерального штаба Пауля фон Гинденбурга, а зимой 1916-1917 гг. ударили морозы, а немцы не имели возможности отапливать жильё из-за дефицита угля. С началом войны Великобритания наложила на Германию эмбарго и эффективно применяет морскую блокаду, которая продолжалась вплоть до 1919 года. Российская империя также прекратила поставки продовольствия в Германию, наконец, в январе 1917 года США свернули торговлю с Германией через нейтральные страны. Сельское хозяйство испытывало дефицит трудовых ресурсов, тягловых животных и минеральных удобрений и сталкивалось с транспортными проблемами и Германия была вынуждена ввести карточную систему. — Необходимо изыскать средства, но на эти цели потребуется не менее миллиона немецких марок, если это будет в золотом эквиваленте. Каждый день войны обходится в сотни тысяч марок, мы истощены и нам необходим мир на Востоке, но Антанта не желает даже слышать об этом, предчувствуя свою победу. У нас только один выход это свалить колосса на глиняных ногах и свести к ничьей на Западном фронте и можем надеяться снизить размер репараций и отторгнутые после мирного договора территории! — грубым голосом призывает император Германской империи и король Пруссии Вильгельм, а его наследник престола тоже Вильгельм, а точнее Фридрих Вильгельм Виктор Август Эрнст Прусский поддержал своего отца, а вместе Людендорф и Гинденбург и остальные генералы. Агенты Абвера не могли позволить себе, чтобы дали по рукам в то время, когда шарят по владениям бывшего российского императора германские агенты и банкиры начали домогаться любви революционно-террористических организаций с требованиями расширить и углубить их деятельность. — К счастью уже подпилили ноги этого славянского колосса и нам только остаётся лишь слегка толкнуть его в спину или вы со мной не согласны Пауль? — учтиво спрашивает 34-летний кронпринц Фридрих Вильгельм Виктор Август Эрнст Прусский. — Я полностью согласен и предлагаю любезному Зигфриду потратить на эти цели больше, чем миллион марок, — согласился глава германского Генерального штаба Пауль Людвиг Ганс Антон фон Бе́некендорф унд фон Ги́нденбург. — Рад, что меня понимаете и поддерживаете, — отозвался кронпринц Вильгельм Прусский, впервые за всё утро вышел из своего хмурого состояния. — Не опоздали мы? — внезапно вопросил глава министерства иностранных дел Германии Артур Циммерман, который присутствовал на данном совещании. — Нам нужен более стремительный развал армии Российской империи и сепаратный мир и собираем сейчас по всей Европе тех, кто будет агитировать население Российской империи на прекращение войны, преследуя свои цели и помогая нам в наших целях. Среди них есть революционер Владимир Ульянов-Ленин, живущий в Швейцарии и пропагандирующий мировую революцию по утверждению Николаи, — презрительно фыркнул Кайзер Вильгельм II, а министр иностранных дел Артур Циммерман, который имел контакты по дипломатическим каналам, также получал информацию, в том числе и от Абвера, через начальника Генштаба решил убедить Кайзера, который подготовил речь: «Наши верные и любимые подданные знают о глубоком интересе, который мы всегда испытывали к судьбе нашего государства. Наше желание мирного урегулирования на нашей западной границе разделяется всем русским народом, который теперь готов понести новые жертвы, чтобы облегчить положение. Кровь и имущество наших верноподданных были для нас дороги и всё наше правление подтверждает нашу постоянную заботу о сохранении для Германии благ мира. Наша цель, прежде всего, заключалась в улучшении положения нашего народа на границе посредством мирных переговоров и в сотрудничестве с европейскими державами, нашими союзниками и друзьями. Однако, исчерпав мирные усилия мы вынуждены из-за надменной упрямости Великобритании прибегнуть к решительным действиям. Чувство справедливости и собственного достоинства требует этого и своими последними действиями Великобритания ставит нас перед необходимостью прибегнуть к оружию. Глубоко уверенные в правоте нашего дела мы сообщаем нашим верным подданным, что объявляем войну Великобритании». После Ютландского сражения 31 мая — 1 июня 1916 года Вильгельм произнёс речь: «Гигантский флот Альбиона, владычица морей, который более ста лет после Трафальгара наложил на весь свет ярмо морской тирании и считал себя непобедимым и непревзойденным, наконец, вышел на поле сражения, когда превосходящая нас в силах британская армада приблизилась и была атакована нашим флотом, так что же произошло на самом деле? Британский флот был разбит и произошёл громовой удар и обаяние британского морского могущества исчезло. Как электрическая искра эта новость облетела весь свет и заставила забиться сердца немцев и храбрых союзников и это было последствием сражения в Северном море». — То есть мы готовим революционный десант? — с любопытством интересовался министр иностранных дел Артур Циммерман, а революционер Владимир Ленин приехал в Россию 3 (16) апреля 1917 года, прибыв на Финляндский вокзал в Петроград. — Мой Кайзер, мир уже меняется и сейчас в наших интересах, чтобы уже в бывшей Российской империи взяло верх влияние радикального крыла революционеров. Возможно, нам следует пойти навстречу пожеланиям врагов наших врагов и разрешить им проезд через Германию? Это представители партий: российская социал-демократическая рабочая партия, еврейский рабочий союз Польши, Литвы и Россия, латышская социал-демократическая рабочая партия, социал-демократическая партия Польши и Литвы, польская социалистическая партия, партия социалистов-революционеров, анархо-коммунисты, еврейская социал-демократическая рабочая партия, — с невозмутимым видом просит директор Абвера полковник Вальтер Николаи. — Судьбу России будут решать поляки, евреи и латыши? Этот государственный переворот совершили первые лица государства вместе с членами императорской фамилии Романовых, но этот процесс вышел из-под контроля, зачинщиков убрали, а остальные не понимают, что им делать, но кого из этих рыцарей революции мы будем делать ставку? — ухмыльнулся германский монарх с надменным видом, сидя в кресле в виде кавалерийского седла. — Никто из них не заслуживает нашего внимания и я полагаю, что потенциалом среди них обладает Владимир Ульянов, скрывающийся под псевдонимом Ленин, а партийная кличка «Старик». Он из фракции большевиков партии РСДРП(б), поэтому русский дворянин, между прочим, это очень неприятный человек, но среди других выделяется умом и беспринципностью борьбы за идеалы. Придерживается радикального социализма и мировой революции, но сам предельно прагматичен, груб и неразборчив в средствах ради достижения своих целей, но ясно их осознаёт в отличие от других. Я предлагаю собрать в Швейцарии и отправить оттуда под охраной лучше всего в блиндированных вагонах через Швецию, а затем русское Великое княжество Финляндское они попадут в столицу. Этим мы сможем защитить подданных от их революционного влияния и эксцессов, а опломбированный вагон до Петрограда будет пользоваться правом экстерриториальности, что гарантирует невмешательство сторонних лиц. Всеми организационными вопросами будет заниматься в Швейцарии Фридрих (Фриц) Платтен это активист рабочего движения и член швейцарской социал-демократической партии, — предложил хитрый план глава германской разведки Вальтер Николаи. — Вальтер, спасибо за ваш труд, но в случае изменения обстановки немедленно ставьте в известность фельдмаршала фон Гинденбурга или меня. Gott mit uns. Это усложнит всю интригу и отведёт от нас подозрения и надеюсь, такой сценарий всех устроит? Остался вопрос финансирования, надеюсь мы сможем решить его через швейцарские банки не привлекая при этом внимание к Германии, чем больше хаоса, тем проще выловить из озера не карася, а царского осётра, но не получится ли так, что если поспособствуем в развале русской армии — это продлит агонию и будет стоить нам больших расходов? — приказал император Германской империи и король Пруссии Вильгельм, показав что совещание закончено. — Мой фюрер Кайзер здесь все детали, то есть финансирование, схемы поставок, рекомендации по провоцированию инцидентов и гарантии нашей поддержки на случай эскалации. Война — это переменные, уравнения, тактика, ресурсы, то есть нечто понятное, логичное, поддающееся расчёту, — закончил свою речь глава Абвера полковник Вальтер Николаи и извлёк толстую папку с гербом германского МИДа, перевязанную тёмно-красной лентой.

***

Британская имперія. Лондонъ.

Мэллъ. Букингемскiй дворецъ.

15:00

***

— Ваше Королевское Величество, события в России развиваются с поразительной скоростью отречение императора Николая II символизирует не только конец династии Романовых, но и возможно целую историческую эпоху, а мы не можем игнорировать влияние революции на остальные государства Европы. Мы должны помнить, что революция не улицах Петрограда может стать примером для других и неужели готовы к возможному распространению революционной заразы на земли Туманного Альбиона? — начал важный разговор премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж не скрывая тревоги в голосе и валлийский маг пребывал в сомнениях, что делать с Россией? Таков был вопрос мучивший премьера с 2 (15) марта 1917 года, когда император Николай отрёкся от престола, а соответственно Дэвида Ллойд Джорджа не волновали никакие аспекты морали в том числе ни союзнические отношения с Россией и какие-то обязательства перед её бывшим императором Всероссийским, ни родственные связи между двумя династиями. В конце концов в политике Великобритании никогда не было ни дружеских, ни родственных симпатий, а только имперские интересы. В союзнической державе ширится анархическое движение, которое явно не в силах держать под контролем Временное правительство. В результате деятельности германских агентов, которые умело используют революционный напор масс быстро разваливается армия и государственный аппарат, оттого от порога победы Россия катится в пропасть и уже сейчас не способна держать Восточный фронт против Германии и Австро-Венгрии. Как мудро поступил британский истеблишмент, когда интригами и скандалом из-за торпедирования пассажирского лайнера «Лузитания» возле Ирландии 7 мая 1915 года втянет 6 апреля 1917 года Вашингтон в войну. — Мы действительно можем столкнуться с общественным недовольством, которое может перерасти в более серьёзные проблемы, таким образом, мы стоим на пороге перемен и нам необходимо определить наиболее эффективный способ реагирования на сложившуюся ситуацию, но император Николай мой кузен и должен был быть сильным, чтобы удержать ситуацию под контролем, — задал риторический вопрос Его Королевское Величество Георг V, восседая в кресле. Вот сегодня, несмотря на транспортные затруднения, связанные с туманом надо было отправиться в Букингемский дворец, чтобы посоветоваться с королём Георгом, который следил переживал за кузена Ники, поэтому его мнением нельзя было пренебрегать даже блестящему организатору каким себя считал премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж и сторонники в парламенте и правительстве. Премьер вызвал Роллс-Ройс и надел на свою шевелюру артистическую шляпу и отправился в путь по краю Сент-Джеймсского парка и Мэллу и премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж благополучно прибыл к подъезду Букингемского дворца. Король принял его в кабинете, где с сыростью боролся камин полный раскалённого угля и среди рамочек с фотографиями, закрывавшими письменный стол короля премьер-министр заметил и портрет его двоюродного брата Николая, о судьбе которого хотел говорить с королём. Сначала принял фото за портрет самого Георга, но при внимательном рассмотрении обнаружил на персоне неизвестный мундир, покончив с докладом о текущих делах глава правительства Дэвид Ллойд Джордж перешёл к главному вопросу. Он знал, что король в разговорах с лордами и министрами выставляет не только двоюродным братом, но и другом императора, поэтому начал с того, что положил на стол королю телеграмму посла Великобритании сэра Джорджа Уильяма Бьюкенена. Он сообщал, что Чрезвычайная комиссия, назначенная Временным правительством для того, чтобы найти факты, подкрепляющие информацию об измене императора и императрицы о шпионаже императрицы Александры Фёдоровны в пользу Германской империи. Его Королевское Величество Георг V внимательно читал шифровку, дойдя до её выводов король облегчённо вздохнул. — Ваше Величество, возможно, нам следует установить более тесный диалог с представителями рабочего класса с помощью вигов и интеллигенцией. Понимание требований их желаний может предотвратить революцию у нас, но мы должны быть осторожны, чтобы не казаться слабыми. Россия наш союзница, если они выйдут из войны Германии будет легче перебросить войска на Западный фронт, но общественное мнение здесь в Британии, настроено против русского царя, а недовольство его народа достигло критической точки, — с сочувствием резюмировал премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж, надеясь на понимание короля. Как записал директор Императорских театров Владимир Теляковский 10 марта: «Довольно характерное выступление французов у Н.Н. Львова. Я сомневаюсь, чтобы французская труппа уполномочивала бы P. Robert выступать в такую серьёзную минуту, когда Россия переживает освобождение от власти дома Романовых и дарование свободы с такими глупыми жалобами как штраф в 100 франков, взятый с Roger режиссёром или недовольство Robert, что он как бездарный артист не получает главных ролей. Да и вообще какое может быть дело новому правительству до иностранной труппы, которая специально держалась в России для забавы двора и богатых людей. Я крайне удивляюсь бестактности выборных французов, приглашенных на годовые контракты и ничего не имеющих общего с русскими подданными». 12 марта: «За эти дни появилось много статей о нашей пресловутой балерине царской и великокняжеской содержанке Матильде Кшесинской. После обыска у неё в квартире, из которой она на днях бежала нашли много интересных документов, характеризующих эту особу, этот зловонный нарыв прежнего режима, столько принесший зла России. Для меня всё это, конечно, не ново всё у меня в дневнике давно описано и записано, но большая публика и понятия не имеет, сколько эта особа принесла горя, сколько стоила денег и какую непонятную роль играла все царствование Николая II». 16 марта: «Великая княгиня Мария Павловна, вероятно, предчувствуя недоброе, ещё 19 февраля выехала в Крым. Сегодня сообщают в газетах, что она послала одного из приближенных к ней генералов, вероятно, Кнорринга с секретными письмами к Борису Владимировичу и к Николаю Николаевичу, на которого очень надеялась. Письма эти перехвачены и у неё произведён обыск, который, однако, не дал определённых результатов». 19 марта 1917 года: «Вчера в газетах сообщалось об аресте Великой княгини Марии Павловны. Эта умная немка решила, что Россию может спасти Великий князь Николай Николаевич, а потому написала ему письмо, которое отправила с генералом Чебыкиным. Вот как поняли Романовы всё происшедшее в России. Они думают, что это был бунт народа, а не вынужденная революция, вызванная совершенно безнадежным и губительным для России правлением Николая II. Разве можно после всего этого воображать, что Романовым кто-нибудь поверит». 23 марта: «Прилагаю письмо бывшей императрицы Александры Федоровны к Распутину. Читаешь и дивишься, если бы это был XIV век, можно бы понять, но ведь у нас XX век. Какой гипноз, что такие люди могли управлять и вершить судьбу 180 миллионов жителей на шестой части всей суши. Это прямо сказка из «Тысячи и одной ночи». Недаром ещё летом мы говорили с Коровиным, что война эта должна поставить на очередь вопрос о повелителях мира, решающих судьбы народа и вопрос этот не для одной России, а для всего мира назрел эта неимоверная война должна же наконец образумить людей. Разве для этого создан человек, разве это его назначение быть слепым орудием в руках каких-то избранников, именующих ещё себя помазанниками. Почему? Разве для этого Христос сходил на землю?». 2 апреля: «Доктор Бруннер мне рассказывал, что он видел сегодня Великого князя Николая Михайловича, который ему говорил, что в Петропавловской крепости солдаты хотели прикончить с политическими узниками и едва-едва удалось отстоять их, объяснив, что до суда все эти люди арестованные неприкосновенны». 18 апреля: «Наши союзники очень обеспокоены раздающимися теперь речами по поводу мира с Германией без аннексии и контрибуции, так как Россия должна большие суммы Англии, Франции и Америке, то является вопрос откуда возьмут деньги для уплаты последствий войны и долга, если за разорения и контрибуцию, взятую Германией платить придётся России». 20 апреля: «Толпа и войска собирались на площади Мариинского дворца. Слышны крики: «Долой Милюкова, долой Гучкова, долой правительство!». Всё это против последней правительственной декларации по поводу войны. Правительство предполагало в случае выраженного ему недоверия подать в отставку, но тогда послы Англии и Франции решили покинуть Петроград. Инцидент пока уладился и правительству выражено доверие, но надолго ли это неизвестно. Приходил ко мне сегодня Коутс оказывается, что Англия требует военнообязанных возвратиться домой и предполагает оставить лишь таких, которые занимают ответственные посты. Он просил меня написать письмо в английское посольство и заготовить таковое же для подписи нашему комиссару Головину, с которым я переговорил по телефону и получил согласие». 26 апреля: «Настроение общее неважно правительство мало поддерживается народом и чувствует это. Иностранцы особенно англичане и японцы боятся всего совершающегося в России и говорят англичане, предлагавшие России большой кредит теперь начинают сомневаться давать ли деньги это плохой знак». — Дэвид, как же я рад, что мой любимый кузен Ники и кузина Аликс совершенно очищены от этих вздорных обвинений! Лично я хорошо зная моего кузена никогда не верил этим сплетням и почему Временное правительство не опубликует эти радостные выводы? — обрадовался король Георг V, возвращая телеграммы премьеру. Из дневника посла Великобритании во Франции лорда Фрэнсиса Берти от 14 марта 1917 года: «Переданные мне письма из Санкт-Петербурга оказались пророческими. Революция началась все министры находятся в руках революционеров кроме Покровского, министра иностранных дел. Император собирается захватить столицу императрица в Царском Селе». 15 марта: «Говорят Пишон в телефонном разговоре с другом сообщил, что российского императора арестовали и вместо него правит Дума. Брата императора назначили регентом». 16 марта 1917 года: «Очевидно Лиоте ещё до конца закрытых заседаний решил подать в отставку, так как в начале открытого заседания он достал письменное заявление, которое попытался зачитать, несмотря на то, что Бриан не давал ему слова. Однако Лиоте настоял на своём и в результате он пал, а Бриан одержал большую победу. Бриан должен радоваться, что избавился от Лиоте, но ему трудно будет подыскать преемника. Палата потребует, чтобы министром обороны стал гражданский, а если так, кто будет командовать Нивелем и Сарраем? В «Таймс» за четверг статья на две полосы под заголовком «Соединённые Штаты и мир свобода морей». Говорят её вдохновителем стал Вильсон. Какая бессмыслица давайте этого не допустим! Давайте выпустим свою доктрину Монро! Это полный вздор, к которому слабые отнесутся с радостью. Никто точно не знает отрёкся царь или нет, а Жюль Камбон слышал, что он отрёкся и от своего имени и от имени сына в пользу брата, но Великий князь Кирилл, двоюродный брат царя нарушил присягу царю и заявил, что он переходит на сторону Думы». 18 марта: «В России всё смешалось Дума вовсе не обладает верховной властью. Среди революционеров сильны пацифистские настроения». 25 марта: «Газета «Виктуар» (Эрве) намерена отделить Болгарию от Центральных держав и Турции для того чтобы добиться подобной цели вначале необходимо убить Фердинанда и даже после того, что они могут предложить Болгарии, если всё что хоть чего-то стоит уже обещано другим». 29 марта: «Нынешнее правительство России едва ли поддержит Константина как поддерживал император Николай и на это способна Италия из ненависти к Венизелосу итальянцы опасаются, что если греки прогонят короля Венизелос может сделать Грецию сильной. Преемник Бриана не придерживается тех же взглядов, что и Бриан, если от Константина необходимо избавиться придётся предоставить свободу действий сторонникам Венизелоса, а Константину сказать он так часто нарушал своё слово, что мы больше не гарантируем ему ничего. Чарли Гардинг пишет: «Как у вас дела? Надеюсь, удовлетворительно, хотя слышал, что у вас серьёзный рецидив болезни главным образом из-за того, что вы пишете письма и занимаетесь делами в постели, хотя вам необходимо отдыхать. Наверное, с вами так же трудно управляться, когда вы больны как нелегко, когда вы здоровы». 31 марта 1917 года: «Для того чтобы справиться с оппозицией своей алжирской концессии во французском парламенте Мюррей Элибанк придал компании французский фасад, то есть 51% капитала и другие преимущества он хочет, чтобы его отвели к Рибо при поддержке посольства. Я говорю, что в нынешнем положении для французской компании достаточно будет обратиться к Жюлю Камбону и попросить его получить согласие своего шефа на то, чтобы Мюррея отвели к соответствующему министру. По-моему, неправильно и не в интересах британских участников пользоваться политическим влиянием на председателя Совета министров в связи с французской компанией. Вопрос передали в Лондон. Откровенно говоря, поскольку он парламентский организатор партии он считает, что желаемого можно достичь путём лоббирования и газетной шумихи и он переусердствовал». — Ваше Королевское Величество, наверное, потому, что тогда русским дуракам стало бы ясно, как напрасно устраивали Февральскую революцию из-за недостатка в столице чёрного хлеба, когда одурманенные речами демагогов и предвкушением благоденствия свергли законного императора они отворили врата хаосу, из которого вышли не только голод и разруха, но и невиданный террор! Ведь что есть революция как не болезненная операция, проведённая невежественным хирургом? Он, движимый благими намерениями, режет и кромсает не умея остановить кровотечение и вот вместо исцеления пациент умирает в муках, а вокруг него воцаряется запустени, — с умным видом предположил премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж. После такой реакции короля было совсем просто установить, что он на самом деле думает о приглашении царской семьи в Лондон, но сам большой циник премьер-министр был уверен, что король очень не хочет показать миру свой политический цинизм он готов выглядеть фарисеем, что на Британских островах считалось скорее достоинством, чем порошком. Император Николай II оценил ситуацию, в общем то, правильно: спровоцированы волнения и оппозиция хочет использовать для перехвата власти. Его Императорское Величество Николай Александрович отправил два повеления премьер-министру Голицыну распустить парламент, а второй приказ Хабалову: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны с Германией и Австрией». Агитаторы успели разложить и взорвали запасные батальоны. Присоединились шпана, рабочие, молодёжь и громили полицейские участки, тюрьмы, из них выплеснулись уголовники. Правительству Протопопов подал идею самораспуститься, а министры подали коллективное прошение об отставке и разошлись по домам даже не дожидаясь примет царь отставку или нет, а Государственная Дума указу о роспуске не подчинилась и в общем хаосе возник центр власти: вовсе не Госдума, а самозваный Временный комитет из заговорщиков, провозгласив что берёт функции правительства, когда об этом объявлено пошли колонны рабочих и солдат, приветствуя революцию, а выпущенная из тюрьмы Рабочая группа ВПК образовала и второй центр власти Петроградский совет. В Царское Село собрался и император Всероссийский и решение было вполне оправданным, оставаясь в Могилёв отдавал мятежникам Петроград и другие тыловые города, если бы Николай Александрович добрался до столицы, то одним присутствием преодолеть паралич правительства, собрать вокруг здоровые силы, заставить одуматься колеблющихся и многих соблазнившихся, но ведь заговорщики не случайно прорабатывали сценарий перехватить его в дороге между Ставкой и Петроградом, а вокруг него уже было всё схвачено и к двум литерным царским составам «забыли» подцепить вагоны с его личным конвоем, лошадями, автомобилем, захватив министерство путей сообщения комиссары новой власти, Бубликов и Ломоносов разослали предписание не пропускать к Петрограду воинские эшелоны генерал Иванов доехал до Царского Села, по дороге арестовал несколько дезертиров, разъезжавшихся с награбленным, но нарушился график перевозок и полки задерживались. Некоторые были остановлены на разных станциях, а злоумышленники, засевшие в министерстве путей сообщения потребовали от Иванова не двигаться дальше. Отчаянно блефовали, угрожали воинскими контингентами, артиллерийским обстрелом и шантажировали безопасностью императора. Председатель IV Государственной Думы Михаил Владимирович Родзянко засыпал телеграммами Алексеева и Его Императорское Величество. Убеждал, что никаких беспорядков в столице больше нет и всё успокоилось и Временному комитету подчиняются части гарнизона рабочие не враждебны монарху и настроены патриотически. Для ликвидации конфликта нужно одно — это даровать ответственное министерство и столица с радостью встретит своего Государя, но Родзянко предостерегал от силового подавления: если прольётся людская кровь, то вместо примирения начнётся Гражданская война, а революционные настроения перекинутся на фронтовые части. — Моя подруга Элизабет Александра Рейнер настаивает о предоставлении политического убежища Романовым, поскольку герцогиня любит моего кузена Ники исключительно как императора и переживает за его судьбу. Ещё сегодня утром сообщила, что моя двоюродная племянница Великая княгиня Виктория Александровна, урождённая немецкая принцесса Виктория Луиза Прусская родила дочь и сына, которых она назвала Елизаветой и Виктором, возможно, если монархию отреставрируют, то возможно именно он станет императором под чьим-то регентством, так как ван остальные Романовы дискредитировали себя в глазах российского общества, — дрожащим голосом вымолвил на английском языке Его Величество король Великобритании и Ирландии Георг V, стуча пальцами по дубовому столу. Как записал посол Великобритании во Франции Фрэнсис Левесон Берти, барон Берти из Тейма 5 апреля 1917 года: «Относительно военного министра он заметил: военный всегда склонен влиять на исход событий, не имея достаточной информации о местных обстоятельствах, возможно, не обладая особыми способностями, а гражданский часто вмешивается в происходящее, не обладая военными талантами. По-моему он предпочитает гражданского Жоффру, естественно, не нравится Пенлеве, который был одним из главных его очернителей. Я спросил, считает ли он возможным вторжение в Германию и как далеко за Рейн он ответил «Да», но добавил, что на это понадобится много времени. Он считает, что немцы могут просить мира и перемирия уже в этом году страны Антанты должны потребовать оккупации германской территории вплоть до Рейна. Немцам придется до смерти устать прежде чем они согласятся на такие условия они дали русским по носу». 8 апреля 1917 года: «Сегодня меня навестил Рибо. Он говорил только о позиции итальянского правительства его тревожат требования материальной помощи со стороны Франции и территориальные претензии в Малой Азии, а также требование участвовать в политической миссии в Сирии и Палестине, что он считает совершенно недопустимым. Вскоре он собирается поехать в Лондон для встречи с Ллойд Джорджем. Я спросил Рибо преодолены ли разногласия генерала Нивеля и сэра Дугласа Хейга. Он ответил, что они пришли к соглашению своего рода компромиссу я спросил, считает ли он, что с военными легко иметь дело в гражданских вопросах мне было очень трудно внушить военным гражданскую точку зрения на события во Франции, поскольку они предъявляли избыточные требования. Рибо ответил, что в подобных вопросах военные невозможны он сообщил о частых жалобах со стороны местных жителей, которые обитают в британской военной зоне. Я сказал Рибо, что Кайо нашёл средства распространять в Англии идею о том, что Франция вовсе не желает продолжать войну до победного конца. Рибо высмеял предположение о том, что французский народ не готов довести войну до полной победы. О возвращении Кайо к власти не может быть и речи Рибо говорил, что Соединённые Штаты проявляют все большую враждебность по отношению к Германии. Я предположил, что американский военно-морской флот может оказать нам большую помощь, выслеживая германские подводные лодки, но военная помощь в виде американского контингента, который присоединится к французской армии ещё долго будет просто демонстрацией. Рибо со мной согласился он боится, что, до того, как Германия будет полностью разбита она может предложить такие условия, которые покажутся приемлемыми президенту Вильсону, но которые будут совершенно неприемлемыми для Франции и Англии. Вильсон же может усилить нажим на страны Антанты, чтобы те их приняли. Я предположил, когда германские подводные лодки потопят большое количество американских судов и океан окрасится американской кровью, американцы настоят на участии в войне до победного конца». 14 апреля 1917 года: «ОʼКоннор из межпарламентской группы. Он всё время нюхал табак и теперь табачные крошки рассыпаны по всему ковру мне вредно вдыхать их запах. После его ухода я велел засыпать ковер влажными чайными листьями, чтобы легче было подмести то, что осталось после него. Я спросил у него, слышал ли он, что Кайо может вернуться к власти он энергично ответил: «Нет». Я сказал, что британские военные как будто верят, что он вернётся и распространяют такие слухи. Т.П. плохого мнения о военных, если они не занимаются военными делами. Тардьё назначили верховным комиссаром он управляет несколькими техническими комиссиями, которые занимаются закупками в США по поручению правительства Франции. Когда-то давным-давно он просил Пишона, с которым был в приятельских отношениях убедить меня принять его как корреспондента газеты. Я попросил Пишона передать ему, что я с радостью приму его как друга Пишона mais que je lui parlerai de la pêche. Через несколько дней я спросил у Пишона о результате; конечно, Тардьё вовсе не хотелось беседовать со мной о рыбалке. В то время все мои коллеги высказывались по марокканскому вопросу». 20 апреля 1917 года: «Утром Ллойд Джордж вернулся из Сен-Жан-де-Морьена в 15.15 он пришёл ко мне и мы беседовали четверть часа. Он был изумлен, когда увидел, что я так хорошо выгляжу, проведя месяц в постели я объяснил, что всё дело в природе англосаксонского зверя. Я спросил Ллойд Джорджа, удалось ли ему выяснить у Рибо какова его политика по отношению к Греции ведь он стремится делать все не так как Бриан. Л. Д. ответил, что Рибо — парламентарий, который всегда помнит о голосовании в палате ему хотелось бы избавиться от короля Константина, но не от кронпринца. Из другого источника я знаю, что в качестве подходящей замены рассматривают принца Николая Греческого, который женился на дочери Великого князя Владимира Александровича. Говоря о Палестине я заметил, что евреи не воинственный народ и предположил: если мы поддержим сионистское движение и учреждение еврейских колоний в Палестине они не сумеют защититься против арабов без британской и французской поддержки. Я спросил, как может измениться отношение арабов к Англии, если такая поддержка будет оказана. Кроме того, я напомнил Л. Д., что влияние Франции в Палестине и Сирии связано с французскими католическими священниками и школами, которые они там открыли. По моим предположениям протестант Рибо, хотя лично, возможно, склонен признать справедливость наших притязаний в Палестине, скорее всего, не посмеет согласиться на британский протекторат Палестины и противостоять французским шовинистам, которые объединятся с французской несведущей публикой, священниками и французскими католиками. Л. Д. не знал, что Рибо протестант, но заметил, что французам придётся принять наш протекторат мы окажемся там путём завоевания и там останемся, поскольку мы не придерживаемся никакой особой веры и только мы способны управлять магометанами, иудеями, католиками и всеми религиями. Когда речь зашла о настроениях во Франции я сказал Ллойд Джорджу, что они здраво рассуждают и стремятся к войне до победного конца, хотя фракция Комба — Мальви и дискредитированный Кайо выступают за мир, который, во всяком случае в том, что касается Англии, будет неполноценным. Ллойд Джордж очень доволен поездкой его визит прошёл весьма сердечно». 25 апреля 1917 года: «По-моему, обсуждается вопрос о снятии Нивеля из-за того, что французы понесли большие потери и мало продвинулись. На время козлом отпущения станет генерал Манжен, который безжалостно бросил сенегальцев на бошей и многие из них были убиты, а в конце концов французское наступление захлебнулось. Многие недолюбливают Нивеля и завидуют ему, говоря что в начале войны он был всего лишь полковником кроме того он отличается непримиримостью. Они с Хейгом не ладят по-моему Пенлеве настроен против Нивеля, но Рибо его сейчас поддерживает. В следующем месяце, когда парламент соберётся на сессию начнётся движение против Нивеля». 27 апреля 1917 года: «Вчера звонил Хейг и справлялся о моем здоровье. Сэр Генри Уилсон заходил ко мне на несколько минут. Наверное, состоялось военное совещание сейчас он глава британской миссии в Ставке Генерального штаба. Он признаёт то, что теперь признано всеми: французское наступление не имело особого успеха, на который надеялись и которого ожидали, не по его словам помимо взятия 19 тысяч пленных французы убили и разоружили огромное количество немцев гораздо больше французских потерь. Немцы в своих атаках на британские и французские позиции в попытке вернуть прежние позиции бросали на передовую всё новые войска и приносили в жертву дивизию за дивизией. Местность, на которой действуют французы по словам Уилсона труднее для атаки и сильно укреплена». 28 апреля 1917 года: «По мнению Жюля Камбона Рибо консультировался с Хейгом и выразил мнение, что нет причин считать французское наступление неудачным и что его следует продолжить. Однако Пенлеве и радикал-социалисты упорно хотят сделать Нивеля козлом отпущения и требуют назначить на его место Петена. Они очень настаивают на снятии Нивеля, но, по общему мнению, его отставка сейчас после того как взяли 19 тысяч пленных и свыше 100 пушек плохо повлияет и на внутреннюю и на внешнюю обстановку. Пока достаточно пожертвовать Манженом я не получаю конкретных сведений о продовольственном вопросе, но торговые суда тонут, подрываясь на германских минах. Подводные лодки представляют серьёзную угрозу из-за них сократился объём продовольствия, который поставляется в Англию и объём экспорта того, что мы производим на продажу и в военных целях. Мне пока так и не удалось выяснить у моряков какие непреодолимые трудности мешают нам уничтожить Зеебрюгге. Полагаю, такие трудности существуют, поскольку не было предпринято никаких реальных попыток напасть на них». — Ваше Королевское Величество, как быть с министром иностранных дел Артуром Бальфуром, который опротестовал отказ от приглашения семьи Романовых в Британию? Артур Джеймс Бальфур заявил, что приглашение о дислокации Романовых в Лондон было послано Временному правительству ещё 22 марта, но если мы откажемся от своих слов это будет не по-джентльменски, — с удивлением спрашивает премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж. Из дневника посла Франции в России Палеолога от 18 марта 1917 года: «Я ещё ничего не знаю о впечатлении, которое произвела русская революция во Франции, но боюсь иллюзий, которые она там может породить и слишком легко отбрасываю темы, которые она рискует доставить социалистической фразеологии. Я считаю, поэтому благоразумным предостеречь своё правительство и телеграфирую Бриану: «Прощаясь в прошлом месяце с Думергом и генералом Кастельно я просил их передать президенту республики и вам растущее беспокойство, которое вызывало во мне внутреннее положение империи я прибавил, что было бы грубой ошибкой думать, что время работает за нас, по крайней мере, в России я приходил к выводу, что мы должны по возможности ускорить наши военные операции. За несколько дней до революции я уже сообщал вам, что решения недавно происходившей конференции были уже мертвой буквой, что беспорядок в военной промышленности и в транспорте возобновился ещё усилился. Способно ли новое правительство быстро осуществить необходимые реформы? Оно искренно утверждает это, но я нисколько этому не верю. В военной и гражданской администрации царит уже не беспорядок, а дезорганизация и анархии, становясь на самую оптимистическую точку зрения на что можем мы рассчитывать? Я освободился бы от большой тревоги, если бы был уверен, что войска на фронте не будут заражены демагогическими крайностями и что дисциплина будет скоро восстановлена в гарнизонах внутри империи. Хочу также верить, что социал-демократы не предпримут непоправимых шагов для реализации своего желания кончить войну. Я, наконец, допускаю, что в некоторых районах страны может произойти некоторое пробуждение патриотического одушевления, произойдёт ослабление национального усилия, которое без того было уже слишком анемично и беспорядочно и восстановительный кризис рискует быть продолжительным у расы, обладающей в такой малой степени духом методичности и предусмотрительности», отправив эту телеграмму я выхожу, чтобы побывать в нескольких церквах: мне интересно видеть, как держат себя верующие во время воскресной обедни с тех пор как имя императора упразднено в общественных молитвах. В православной литургии беспрерывно призывали благословение Божие на императора, императрицу, цесаревича и всю императорскую фамилию, молитва эта повторялась поминутно как припев. По распоряжению Святейшего синода молитва за царя упразднена и ничем не заменена я вхожу в Преображенский собор в церковь Святого Симеона в церковь Святого Пантелеймона. Везде одна и та же картина: публика серьёзная, сосредоточенная, обменивается изумлёнными и грустными взглядами. У некоторых мужиков вид растерянный, удручённый, а у многих на глазах слёзы. Однако даже среди наиболее взволнованных я не вижу ни одного, который не был бы украшен красным бантом или красной повязкой. Они все поработали для революции они все ей преданы и всё-таки они оплакивают своего батюшку-царя, а затем я отправляюсь в Министерство иностранных дел. Милюков сообщает, что он вчера говорил со своими коллегами о формуле, которую надо будет включить в ближайший манифест Временного правительства относительно продолжения войны и сохранения союзов — Я надеюсь провести формулу, которая вас удовлетворит. — Как? Вы надеетесь? Но мне нужна не надежда, мне нужна уверенность. — Будьте уверены, что я сделаю всё возможное, но вы не представляете себе, как трудно иметь дело с нашими социалистами, а мы, прежде всего, должны избегать разрыва с ними. — По каким бы мотивам вы ни щадили неистовых из Совета вы должны понять, что я не могу допустить никакой двусмысленности насчет вашей решимости сохранить наш союз и продолжать войну. — Доверьтесь мне! После полудня я иду погулять на Острова, более заброшенные, чем когда-либо и совсем ещё занесённые снегом, припоминая свой утренний обход церквей я задумываюсь над странным бездействием духовенства: оно не играло никакой роли: его нигде не видели, оно не проявило себя никак. Это воздержание это исчезновение тем более удивительно, что не было торжества, церемонии какого-либо акта общественной жизни, где церковь не выставляла бы на первом плане своих обрядов, одежд, гимнов. Объяснение напрашивается само собой и для того чтобы формулировать его, мне достаточно было бы перелистать этот дневник. Во-первых: русский народ гораздо менее религиозен, чем кажется, он, главным образом, мистичен его беспрестанные крёстные знамения и поклоны, его любовь к церковным службам и процессиям, его привязанность к иконам и реликвиям являются исключительно выражением потребностей его живого воображения. Достаточно немного проникнуть в его сознание, чтобы открыть в нём неопределённую, смутную, сентиментальную и мечтательную веру, очень бедную элементами интеллектуальными и богословскими всегда готовую раствориться в сектантском анархизме. Надо затем принять во внимание строгое и унизительное подчинение, которое царизм всегда налагал на церковь и которое превращало духовенство в своеобразную духовную жандармерию, действующую параллельно с жандармерией военной. Сколько раз во время пышных служб в Александро-Невской лавре или Казанском соборе я вспоминал слова Наполеона I: «Архиепископ — это полицейский префект». Наконец, надо принять в расчёт позор, которым в последние годы Распутин покрыл Святейший синод и епископат. Скандалы преосвященного Гермогена, преосвященного Варнавы, преосвященного Василия, преосвященного Питирима и стольких других глубоко оскорбили верующих. В тот день, когда народ восстал духовенство могло только безмолвствовать, но может быть, когда наступит реакция деревенские батюшки, сохранившие общение с деревенским населением снова заговорит. Мне передали вчера, что акт отречения императора был составлен Николаем Александровичем Базили, бывшим вице-директором кабинета Сазонова, который в настоящее время управляет дипломатической канцелярией Главной квартиры, акт был якобы передан по телеграфу 15 марта из Пскова в Могилёв следовательно ещё до того как комиссары Думы Гучков и Шульгин покинули Петроград. Тут вопрос истории, который интересно было бы выяснить, а сегодня в конце дня мне сделал визит Базили, которого генерал Алексеев прислал с поручением к Временному правительству. — Ну, что же так это вы оказывается составили акт отречения императора? Он восклицает, сделав энергичное движение: — Я отнюдь не считаю себя автором акта, который подписал император. Текст, который я приготовил по приказу генерала Алексеева, сильно отличался от этого. — Утром 14 марта генерал Алексеев получил от председателя Думы Родзянко телеграмму, извещавшую его о том, что правительственные учреждения перестали функционировать в Петрограде и что единственное средство избежать анархии добиться отречения императора в пользу своего сына. Страшный вопрос встал тут перед начальником штаба Верховного главнокомандования не грозило ли отречение царя расколоть или даже разложить армию? Надо было немедленно объединить всех военачальников вокруг одного решения. Генерал Рузский, главнокомандующий Северным фронтом уже энергично высказался за немедленное отречение, а генерал Алексеев лично склонен был к такому же выводу, но дело было такое серьёзное, что он счёл долгом опросить по телеграфу всех других главнокомандующих: генерала Эверта, генерала Брусилова, генерала Сахарова и Великого князя Николая Николаевича они все ответили, что император должен отречься в кратчайший срок. — Какого числа у генерала Алексеева были в руках все эти ответы? — В ночь на 15 марта вот тогда-то генерал Алексеев поручил мне сделать ему доклад об условиях, при которых основные законы империи разрешали бы царю сложить власть. Я быстро подал ему записку, в которой доказывал, что если бы император отрёкся он должен передать власть своему законному наследнику, цесаревичу Алексею: «Я так и думал теперь приготовьте поскорей манифест в этом смысле». Я скоро принёс ему проект, в котором развил как мог лучше мысли моей записки и всё время стараясь выдвинуть на первый план необходимость продолжать войну до победы. При начальнике Главного штаба был его главный сотрудник, его верный квартирмейстер генерал Лукомский. Я читаю генералу Алексееву проект. Он перечитывает его вслух и безоговорочно одобряет. Лукомский тоже одобряет. Документ немедленно передаётся по телеграфу в Псков, чтобы быть представленным императору. На следующий день 15 марта незадолго до полуночи генерал Данилов, генерал-квартирмейстер Северного фронта, вызывает к телеграфному аппарату своего коллегу из Верховного главнокомандования, чтобы сообщить ему решение Его Величества. Я как раз находился в кабинете Лукомского вместе с Великим князем Сергеем Михайловичем. Мы оба бросаемся в телеграфное бюро и аппарат начинает при нас функционировать. На печатной ленте, которая развёртывается перед нами я тотчас узнаю свой текст «Возвещаем всем нашим верноподданным в дни великой борьбы с внешним врагом» и т.д., но каково же удивление всех нас троих, когда мы увидели, что имя цесаревича Алексея заменено именем Михаила. Мы с отчаянием смотрим друг на друга, потому что у нас является одна и та же мысль немедленное воцарение цесаревича было единственным средством остановить течение революции, по крайней мере, удержать её в границах конституционной реформы. Во-первых: право было на стороне юного Алексея Николаевича. Кроме того, ему помогли бы симпатии, которыми он пользуется в народе и в армии. Наконец это самое главное императорский престол ни на минуту не оставался бы незанятым, если бы цесаревич был объявлен императором никто не имел бы права заставить его потом отречься. То, что произошло с Великим князем Михаилом было бы невозможно с ребёнком самое большее могли бы ссориться из-за того, кому предоставить регентство Россия имела бы теперь национального вождя — Увы, я боюсь, что события скоро докажут, что вы правы, вычеркнув имя своего сына в манифесте, который вы ему приготовили он бросил Россию в страшную авантюру. — Видели вы императора после его отречения? — 16 марта, когда император возвращался из Пскова в Могилёв генерал Алексеев послал меня к нему навстречу, чтобы ввести его в курс создавшегося положения. Я встретил его поезд в Орше и вошёл в его вагон. Он был совершенно спокоен, мне, однако, тяжело было смотреть на его землистый цвет лица и синеву под глазами, изложив ему последние петроградские события я позволил себе сказать ему, что мы в Ставке были в отчаянии от того, что он не передал своей короны цесаревичу. Он ответил мне просто: «Я не мог расстаться со своим сыном». — Конечно, если Николай и Александра получат убежище в Лондоне необходимо будет для оправдания перед общественным мнением, настроенным с подачи русской оппозиции против русского императора и развеять тот туман клеветы, который окутывает их фигуры, а не окажем мы тем самым плохую услугу дружественному нам Временному правительству в борьбе против анархии в России? — с тревогой говорит Его Королевское Величество король Великобритании и Ирландии Георг V, прикрыв серые глаза уставшими веками, чтобы спрятать блеск, поднимавшийся из глубин его жёсткой и вечно недовольной души. Он прекрасно понял, что глава правительства Дэвид Ллойд Джордж пришёл для того, чтобы заручиться королевским согласием на отказ в приглашении Романовых, но милый кузен Джорджи не хотел давать прямого указания премьер-министру об этом, а рассчитывал подтолкнуть к этому самого Дэвида Ллойд Джорджа к самостоятельному решению. Его Королевское Величество не хотел, чтобы этот валлийский маг может когда-нибудь в предвыборной борьбе сослаться на документ или же на формулировку монарха, выражающие нежелание Георга предоставить убежище брату и сестре к тому же такой же внучке королевы Виктории как и он сам. — Ваше Величество, я вас понял, — понимающе кивнул глава правительства. — Если Ники и Аликс с детьми прибудут к Лондон не создаст ли это новых политических проблем? Если они прибудут в какую-либо нейтральную страну? Например, в Данию, Испанию или Швецию, если, конечно, монархи захотят принять Романовых. Тогда Российская империя окрепнет и сможет претендовать на самый ценный приз этой войны Босфор и Дарданеллы, если Николай окажется в Лондоне или другом государстве кроме России на послевоенной конференции будет труднее отказать державе в исполнении подписанных императором соглашений о разделе территорий побеждённых держав, но в контроль России над проливами умеряет аппетиты Британской империи в регионе мира, — напряжённым тоном отозвался Его Королевское Величество Георг V, отвернувшись к окну. Как записал посол Франции Морис Палеолог 19 марта 1917 года: «Николай Романов как отныне называют императора в официальных актах и в прессе просил у Временного правительства: 1. Свободного проезда из Могилёв в Царское Село. 2. Возможности проживать в Александровском дворце до выздоровления его детей, которые больны корью. 3. Свободного проезда из Царского Села в Порт Романов на мурманском берегу. Милюков, от которого я получил эти сведения полагает, что император будет просить убежища у короля английского. — Ему следовало бы поторопиться с отъездом не то неистовые из Совета могли бы применить по отношению к нему прискорбные действия. Милюков, принадлежащий немного к школе Руссо и будучи лично воплощённой добротой, охотно верящий в природную доброту рода человеческого не думает, чтобы жизнь царя и царицы были в опасности, если он желает видеть их отъезд это скорее для того, чтобы избавить их от ареста и процесса, которые доставили бы много хлопот правительству. Он подчёркивает необычайную кротость, обнаруженную народом в течение революции небольшое число жертв, мягкость так скоро сменившую насилия — Это верно народ очень скоро вернулся к своей природной мягкости, потому что он не страдает и весь отдается радости быть свободным, не пусть даст себя почувствовать голод и насилия тотчас возобновятся. Я цитирую ему столь выразительную фразу Редерера в 1792 году: «Оратору достаточно обратиться к голоду, чтобы добиться жестокости». — Ваше Величество, но этот нарыв в виде арестованного императора всё время возбуждает смуту в России, раскалывает её общество, если нарыв убрать, то Россия окрепнет быстро. Зачем было сэру Джорджу Бьюкенену помогать устраивать либеральный переворот, но тот не желал отречения императора Николая II 2 (15) марта в поезде на станции «Дно», что в Псковской губернии и вообще свержение монархии, — с невозмутимым лицом предполагает королю премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж. — Это не отвлечёт ли революция армию России от войны с Германской империей и Австро-Венгрией? — широко открыв глаза с ужасом обратился король Георг V к премьеру, но тот был готов к вопросу и решил продемонстрировать королю свою постоянную нацеленность на победоносное окончание мировой схватки. — Ваше Величество, мы заставим Вашингтон раскошелиться и прислать нам больше солдат, оружия, сырья для нашей промышленности, поэтому Соединённые Штаты заменят слабеющую Россию, но что касается эвакуации императорской семьи, то я сумею уговорить министра иностранных дел Артура Джеймса Бальфура отправить через британского посла в России сэра Джорджа Бьюкенена отказ министру иностранных дел Павлу Милюков, когда послы Испании, Швеции, Норвегии, Дании узнают о решении правительства монархи закроют двери перед несчастными Романовыми. Пусть наши заокеанские кузены разворачивают свои силы, а Германия и Австро-Венгрия будут теперь побеждены малой кровью и победителям достанется, если Россия устоит на ногах не будет иметь сил, чтобы спорить с теми, кто нарастил мускулы, если американские кузены не успеют развернуться, а Германская империя выбьет из игры Францию, то последствия этого могут оказаться непредсказуемы. Может быть пока поддержать вашего кузена Николая, чтобы положение в России немного стабилизировалось и она продолжала воевать с Германией? Туманность политических горизонтов после Февральской революции в русской столице удручает меня и такое настроение усугублял некстати навалившийся на Лондон знаменитый туман — с наигранностью отвечает королю премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж. — Бедный кузен Ники и бедная кузина Аликс, но лично я всегда был уверен, что их помыслы и дела были кристально чистыми ведь мне их тоже очень жаль, а когда я узнал об отречении императора я и моя семья были не менее шокированы, но я думаю, что Романовым лучше в Лондоне не появляться ради государственной безопасности! — с жалостью вымолвил король Георг V и взял в руки портрет царственного брата, а премьер облегчённо вздохнул. Он понял, что король Георг V остался очень доволен решением отказать в приглашении Романовым и благодарил за это и 30 марта король Георг V сделал попытку дезавуировать приглашение кабинета министров через своего секретаря лорда Стэмфордхэма, отправив в российский МИД такое письмо: «Король много думал о предложении правительства пригласить императора Николая и его семью приехать в Англию, но Его Величество не может не высказать сомнений не только из-за опасности рейса, но и по соображениям целесообразности пребывания императорской семьи в этой стране». Французский посол Жорж Морис Палеолог записал 20 марта: «Манифест Временного правительства обнародован сегодня утром это длинный, многословный, напыщенный документ, покрывающий позором старый режим, обещающий народу все блага равенства и свободы. О войне едва говорится: «Временное правительство будет верно соблюдать все союзы и сделает всё от него зависящее, чтобы обеспечить армии всё необходимое для доведения войны до победного конца». Ничего больше. Я тотчас отправляюсь к Милюкову и говорю ему буквально вот что: «После наших последних бесед я не был удивлён выражениями, в которых обнародованный сегодня утром манифест говорит о войне я, тем не менее, возмущён ими. Не заявлена даже решимость продолжать борьбу до конца до полной победы Германия даже не названа, ни малейшего намёка на прусский милитаризм, ни малейшей ссылки на наши цели войны Франция тоже делала революцию перед лицом врага, но Дантон в 1792 году и Гамбетта в 1870 году говорили другим языком. У Франции, однако, не было тогда никакого союзника, который скомпрометировал бы себя ради неё». Милюков слушает меня очень бледный, совершенно смущённый, подыскивая выражения он возражает мне, что манифест предназначен специально для русского народа, что, впрочем, политическое красноречие пользуется теперь гораздо более умеренным словарём, чем в 1792 и 1870 годах. Тогда я зачитываю ему призыв, с которым наши социалисты Гед, Самба и Альбер Тома обратились через меня к русским социалистам и мне нетрудно дать ему почувствовать какое горячее одушевление, какая энергия решимости, какая воля к победе слышатся в этом призыве. Вот эта телеграмма Керенскому, министру юстиции Временного правительства от 18 марта 1917 года: «Мы адресуем министру-социалисту обновленного русского государства наши поздравления и братские пожелания. Мы с глубоким волнением приветствуем вступление рабочего класса и русского социализма в свободное управление их страной. Ещё раз как нашим предкам великой революции вам предстоит обеспечить одним и тем же усилием независимость народа и защиту Родины. Войной, доведённой до конца, героической дисциплиной солдат-граждан, влюблённых в свободу мы должны разрушить последнюю и одновременно самую страшную твердыню абсолютизма: прусский милитаризм. Мы призываем здесь с радостной уверенностью, к новому усилию русский народ, напрягший все свои силы для войны. Именно победа, которую мы завоюем завтра своим энтузиазмом, дав мир миру в то же время навсегда утвердит преуспеяние и свободу. Жюль Гед, Марсель Самба». Милюков, по-видимому, страдающий душой пытается привести, по крайней мере, смягчающие обстоятельства: трудность внутреннего положения и прочее и в заключение говорит: — Дайте мне время! — Никогда время не было дороже, действие неотложнее не сомневайтесь мне очень тяжело говорить так с вами момент слишком серьёзен, чтобы придерживаться дипломатических эвфемизмов. Вопрос, который пред нами встаёт или вернее нас гнетёт: да или нет, хочет ли Россия продолжать сражаться бок о бок со своими союзниками до окончательной и полной победы, оставаясь верной принятым обязательствам без задней мысли. Ваш талант, ваше патриотическое и почётное прошлое служат мне гарантией в том, что вы скоро дадите мне ответ, которого я от вас ожидаю». — Ваше Величество, вы приняли абсолютно правильное решение, но как и вам мне тоже жаль императорскую семью и королевское приглашение Романовых в Лондон может вызвать общественные волнения, — вдруг смягчился премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж, сидя напротив короля. — Я понимаю, но я не могу просто сидеть сложа руки и смотреть как рушится империя и как страдает мой кузен! — заключил король Георг V, разведя руки в сторону.

***

Россійская имперія. Петроградъ.

Дворцовая площадь, 1. Зимній дворецъ.

19:00

***

— Как будет складываться судьба гражданина Романова? — с удивлением вопрошал премьер-министр Временного правительства князь Георгий Евгеньевич Львов в Большом (Николаевском) зале Зимнего дворца. — Временное правительство гарантировало ему впоследствии свободу и выезд с семьёй за границу и мы тогда переговорили с британским послом сэром Джорджем Бьюкененом он сделал запрос в Лондон, поэтому 22 марта 1917 года кабинет министров передал министру иностранных дел Павлу Милюкову своё решение о том, что приглашает императорскую семью в Лондон качестве меры гуманности и политической мудрости, а я дважды говорил об этом Николаю Александровичу, что Его Величество король Джордж V и его правительство будут счастливы предоставить императору и его семье убежище в Лондоне. Посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен тогда предложил план как это осуществить: Великобритания готова предоставить крейсер, которому к указанному из Петрограда моменту будет приказано отправиться в порт Романов-на-Мурмане, взять на борт Романовых и вывезти их в Лондон! Зато постоянно требовали очередные неподготовленные наступления наших войск и в итоге разгром наших войск после казалось бы успешного наступления Брусилова вот только из-за неготовности наши тыловые службы отстали от армии, которую подгоняли по требованиям союзников. Вы в курсе, что английский король, вероятно, отказал Николаю в предоставлении убежища в государстве, дезавуировав приглашение своего кабинета министров, но пока ещё ничего неизвестно, но я надеюсь, что всё решится благополучным образом, но англичанам явно не сдался сверженный император пусть он даже приходится кузеном их королю, так как они опасаются революции в самой Великобритании! — начал пояснять министр юстиции Временного правительства Александр Фёдорович Керенский. Текст из телеграммы короля Великобритании Георга от 6 (19) марта 1917 года: «События последней недели глубоко огорчили меня. Мысленно всегда с тобой и навсегда останусь твоим верным и преданным другом, каким как ты знаешь я был в прошлом». Надежды переехать после отречения в Лондон обречены, а 24 марта 1917 года личный секретарь короля Георга V барон Стэмфордхэм в письме министру иностранных дел Великобритании Артуру Бальфуру указывает, что король с самого начала полагал, что присутствие семьи императора Николая II было бы неудобно для королевской фамилии, поскольку оно может быть осуждено обществом и скомпрометирует положение короля и королевы, но впоследствии королевский секретарь Артур Бигге, барон Стэмфордхэм записал: «Король желает, чтобы я попросил Вас, посоветовавшись с премьер-министром снестись с сэром Джорджем Бьюкененом, чтобы он обратился к русскому правительству с предложением составить другой проект будущего местопребывания Их Императорских Величеств. Противодействие приезду сюда императора и императрицы настолько велико, что нам должно быть позволено отозвать согласие, данное ранее на предложение русского правительства». — Что мешает эвакуации? — с любопытством поинтересовался премьер-министр Временного правительства князь Георгий Львов. — Мешает эвакуации корь у бывших Великих княжон и цесаревича, а сэр Джордж Бьюкенен или кто-то из дипломатов допустил утечку информации к деятелям петроградского совета, а мой товарищ по партии эсеров Сергей Дмитриевич Масловский-Мстиславский выразил гнев по поводу акта нашего правительства, — нахмурился 35-летний министр юстиции Временного правительства Александр Фёдорович Керенский. Временное правительство непрерывно заседало, так как навалившиеся на них проблемы во внутренней жизни нуждались в разрешении новых властей и нужно было чётко определиться какую позицию займёт в ней правительство, возглавляемое Львовым. Акт об отречении императора Временным правительством получен в три часа утра 3 марта, но и после заседания министры не знали как поступить с властью. Большинство склонялось к мысли об упразднении, так как представители дома Романовых скомпрометировали в глазах народа и ни к одному не было доверия в обществе, поскольку Великие князья на государственном поприще думали только об увеличении своих богатств и меньше всего об укреплении власти. Их всех можно обвинить в раздвоении чувств любви к России и к Германии и эта двойственность чувств, за которыми следовали дела и поступки не могла быть терпима, когда идёт война. В Великобритании накануне Второй мировой войны король Эдуард VIII и его троюродная сестра, член НСДАП, доверенное лицо Гитлера и титулярная королева Саксонии и Польши Вильгельмина Фредерика Виктория Каролина, став католичкой и двойным агентом между правительством нацистской Германии и Великобритании тоже испытывали раздвоение чувств, симпатизируя фюреру Адольфу Гитлеру, но по мнению самого короля тот любил нацистов, поскольку коммунисты расстреляли его двоюродного дядю и крёстного отца, императора Николая II, но британская аристократия посчитала это немыслимым легкомыслием, несовместимым с пребыванием на троне и отстранила от власти под видом женитьбы на дважды разведённой американке Бесси Уоллис Симпсон (Уорфильд). В России окружение императора поддерживало влечение Великих князей к германским корням и поощряло дела, направленные на приумножение могущества Германской империи за счёт ослабления России. — Я слышал, что товарищ Масловский собрался проводить недавно в Александровский дворец эсеров и анархистов, чтобы в перестрелке убить императора и императрицу? — переспросил премьер-министр Временного правительства князь Георгий Львов. — Охрана не допустила самосуда и тому пришлось довольствоваться только тем, что ему в коридоре предъявили живого Государя. Это бы позор для нашей гуманной революции. К тому же из-за цареубийства могли бы объединиться верные императору части и сместить наше Временное правительство с лица земли, — подтвердил министр юстиции Александр Фёдорович Керенский, восседая в кресле в Большом (Николаевском) зале. — Очень странно ведут себя англичане и помните 16 февраля 1916 года представители короля Джорджа вручили императору диплом и жезл фельдмаршала королевской армии? Как же они теперь выйдут из положения, когда действующий британский фельдмаршал заключён под арест и не может выехать к своему сюзерену? Ведь это абсурд и стоило ли развязывать революцию, чтобы вся петроградская чернь одерживала верх над всеми нами?! Кстати о Петроградской конференции и вспомните о том, что неофициальной темой конференции были вовсе не наступление и не кампания 1917 года и темой возможная революция в России. Это понятно и союзники обеспокоены революцией, тем влиянием, которое имела на боеспособность армии, а это могло бы сказаться на успехе войны в целом, — выражался министр-председатель Временного правительства князь Георгий Львов. — Тогда Николай Александрович был могущественным императором, а сейчас просто хромая утка, если Лондон не примет императорскую семью в связи с политическими причинами, а я чувствую, что так и будет, то до Учредительного собрания нам надо запрятать граждан Романовым так далеко в Сибирь! — с ехидством говорит министр юстиции Александр Фёдорович Керенский, который допил бокал до конца и показал слуге, что надо налить другого вина. Внешнее сходство русского императора и британского короля заметно невооружённым глазом, поэтому их нередко принимали за братьев-близнецов и путали между собой, а их характеры и вкусы также были очень похожи и оба кузены были стеснительными молодыми людьми, которые предпочитали семейные вечера и отдых на природе светским приёма, также не изменяли своим жёнам. Ники и Джорджи часто обменивались письмами и воевали по одну сторону баррикад в Первой мировой войне, а когда в Российской империи прогремела революция король был крайне обеспокоен судьбой Николая. В письме от 19 марта 1917 года король Георг написал: «События прошлой недели глубоко огорчили меня. Мои мысли постоянно с тобой и я всегда буду твоим верным и преданным другом как ты знаешь я был в прошлом». Промонархические группировки вполне могли попытаться вернуть его на престол, что ставило под угрозу плоды революции, поэтому Временное правительство рассматривало возможность отослать Романовых подальше из страны. Оставалось найти монархов, которые согласятся приютить царскую семью, но короли не решались взять ответственность за их судьбу. За три года Первой мировой войны авторитет многих королевских особ пошатнулся, а такой благородный жест как спасение царской семьи мог возродить почтение к институту монархии. С другой стороны уставшие от войны жители отнеслись с радостью к вести о свержении императора и о немецком происхождении императрицы Александры Фёдоровны не забыли, поэтому ненависть к Германии была особенно сильна в Антанты, то есть среди союзников Российской империи и тех, кто мог дать политическое убежище Романовым. Кто мог гарантировать, что решение пригласить Романовых не спровоцирует рост революционных настроений? Совершенно очевидно, что своим положением европейские монархи рисковать не хотели. В сущности Романовы тяготили всех даже на своей Родине, оттого от них хотели избавиться, но и за границей были нежеланными гостями, но стоит признать, что английское правительство предприняло попытку спасти Николая. 22 марта 1917 года кабинет министров заявил, что Великобритания готова принять императорскую семью у себя, но через неделю король Георг V стал сомневаться в целесообразности решения и через премьер-министра советовал министру иностранных дел пересмотреть позицию по вопросу Романовых. В частности говорил о том, что стоит предложить российскому правительству, чтобы приняло другой план относительно будущего места жительства Их Императорских Величеств. Его Величество пытались убедить в том, что нехорошо отзывать приглашение, но король был непреклонен и 6 апреля он обратился к главе МИДа, заявив что Британия должна отказаться от первоначального решения. — Капиталы делятся на старый и новый, а представители старинных семейств привыкли мыслить категориями столетий, инвестируя свои средства и приумножая их, но они действовали стратегически, учитывая взаимные интересы и избегая поспешных решений, но быстро разбогатевшие нувориши, чей капитал насчитывает всего несколько десятков лет мыслят иначе, но они похожи на хищников, стремящихся урвать свой кусок здесь и сейчас, причём как можно больше и пожирнее и они не задумываются о последствиях своих действий, но именно нувориши часто становятся причиной войн. Революция для них — это лишь способ ограбить кого-то и в России нувориши пытались сделать это дважды: сначала они втянули страну в колоссальные долги, а затем в войну, которая должна была подорвать все силы империи, — насмешливым тоном воскликнул военный и морской министр Александр Иванович Гучков, зайдя в Большой (Николаевский) зал. — Революция? Эта комедия практически завершена и революция это ширма, прикрывающая главные цели ограбление государства и вывоз активов. Ты помнишь как в Императорском Яхт-клубе живо вещал Августейший оппозиционер Великий князь Николай Михайлович за любовь к Великой Французской революции его не называют иначе как Эгалите император приказал 1 января выслать за болтовню в его имение «Грушевка» в Херсонской губернии, а вместе с ним отправилась его молодая подруга, курляндская графиня Екатерина Владимировна Ламздорф, вдовствующая княгиня Волконская как жена декабриста, но вот несколько дней назад они вернулись в столицу. Сам Великий князь Николай Михайлович недавно сказал мне, что хочет занять какую-то должность в новом демократическом правительстве, так как он любитель всего французского и революционного, которое во время февраля променял на идею британского парламентаризма и их принципа «Король царствует, но не управляет», но нет уж лучше пусть как и раньше за бабочками гоняется, чем портфель министра, — с умным видом вставил премьер-министр Георгий Львов. — Кстати возьмите на заметку нужно выяснить, где затерялся рапорт офицера, курировавшего Грушевку и был ли он вообще, но так вот он снова предложил Николаю Николаевичу стать императором. При всём уважении, но этот русский Филипп Эгалите Великий князь Николай Михайлович больше похож на старую сплетницу, нежели на реального заговорщики. Ему сразу показалось странным, что Николай Михайлович прозванный в семье Романовых Николаем Эгалите предлагает ему корону по британскому образцу, то есть монарх правит, но не управляет. Незадолго до революции Великий князь Николай Николаевич дословно сказал в Яхт-клубе под парами шампанского: «К тому времени все они тихо отойдут в мир иной», имея в виду императорскую чету и всех их пятерых детей. Вопрос в том каким способом это будет сделано автомобильная или железнодорожная катастрофа? Дядя Николаша должен был возглавить страну после трагической гибели своих родственников предварительно навесив на них всех собак особенно на Николая Кровавого, таким вот образом, сам Великий князь Николай Николаевич, любимец Лейб-гвардии, которая как известно решает всё становится вполне себе легитимным императором. Всего лишь два года назад он сам страстно желал прийти к власти, но правда тогда он рассчитывал сделать это на волне всенародного восторга и ликования победоносным продвижением парового катка по неприятельским армиям, что уже сейчас стало невозможным из-за вселенского бардака в штабах, разведённого им же самим. Теперь же всё, что ему надо будет сделать поднять скипетр, выпавший из рук императора Николая II и стать императором, но только официально и всей реальные ниточки власти будут сосредоточены в конечном итоге в руках Государственной Думы, — снова ворчит военный и морской министр Временного правительства Александр Иванович Гучков. — Сегодня утром Виктория Александровна Романова родила в Юсуповском дворце, где она проживает сына Виктора и дочь Елизавету, возможно, мы сможем объявить малыша новым императором под нашим регентством, а то остальные Романовы себя дискредитировали, а болван Михаил отрёкся 3 марта от престола в пользу Учредительного собрания, чем испортил нам карты, а их кузен расхаживал по столице с красным бантом на груди, — с негодованием прошипел министр юстиции Александр Фёдорович Керенский. Речь идёт Великом князе Кирилле Владимировиче который в дни Февральской революции он стал первым из членов императорской фамилии, перешедшим на сторону Государственной Думы. За несколько часов до прибытия Великого князя Кирилла Владимировича с красным бантом в Таврический дворец уведомлены о переходе Гвардейского экипажа на сторону Государственной Думы, исходя из записки, которая разослана Великим князем Кириллом Владимировичем начальникам частей, расквартированных как и Гвардейский экипаж в Царском Селе: «Я и вверенный мне Гвардейский экипаж вполне присоединились к новому правительству. Уверен, что и вы и вся вверенная вам часть также присоединитесь к нам. Командир Гвардейского экипажа свиты Его Величества контр-адмирал Кирилл» и Гвардейский экипаж по приказу Великого князя занял Царскосельский и Николаевский вокзалы, чтобы воспрепятствовать императору Николаю II войскам прибыть в столицу. — Я похожа на императрицу Всероссийскую? — капризным голоском воскликнула агентесса британской спецслужбы Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская, влетев в Большой (Николаевский) зал в платье белого цвета и бриллиантовой тиаре, принадлежавшей ранее императрице Александре Фёдоровне, а премьер Львов, министр юстиции Александр Керенский и военный министр Александр Гучков удивлённо переглянулись между собой. — Елизавета, я уже неоднократно говорил тебе, чтобы ты перестала среди белого дня носить сверкающие всеми цветами радуги драгоценности из шкатулки бывшей императрицы Александры, поскольку Зимний дворец это уже не резиденция императорских особ и придворных в блеске драгоценных камней в обрамлении дорогих тканей и в облаке французского парфюма, а штаб революции из крестьян и солдат, которым любопытно посмотреть как же жили русские цари на горбу русского народа! — иронично подметил военный и морской министр Александр Иванович Гучков, а Керенский и Львов понимающе кивнули. По прошествии всего лишь пары лет империалистической войны назрел крах монархии, а армия под руководством бездарных генералов несла большие потери. Новобранцы были плохо обучены голодали и нуждались в обмундировании, рос государственный долг и на войну тратится огромные средства, тем более часть золотого запаса перекочевало в Лондон в Государственный банк Англии, оттого казна пустовала. Впрочем, высшее общество предпочло дальше развлекаться: скупались дорогие автомобили, наряды и драгоценности. Кругом блистают роскошные рестораны, светские львицы, бордели и игорные дома, поэтому в адской пляске пира во время чумы виднелось тление конца империи, а кто будет править Россией решал уже не император Николай II и Государственная Дума, а старец Григорий Распутин и группа немецких шпионов за его спиной. По Петрограду летали записочки: «Милый дорогой, прими!», «Милый дорогой, выслушай!», оттого стали говорить, что уже появился император Григорий I. От вести об убийстве Распутина императору Николаю II стало легче, поскольку руки Великого князя Дмитрия Павловича и князя Феликса Юсупова убрали то с чем он не мог покончить столько лет, поскольку сколько раз Его Величеству было стыдно за него, будто он сам делал что-то мерзкое. Он готов был терпеть что угодно только ради единственного сына, но после письма Аликс о гибели старца ощутил, будто почву из-под ног вышибли как стул под висельником: «Лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы». К февралю 1917 года имперская столица закипела голодными бунтами при роскоши высшего света и в булочные потянулись хлебные очереди, солдаты на фронте не повиновались командирам, а рабочие бастовали. По улицам Петрограда бродили толпы солдат и рабочих, жаждущих перемен и они с ненавистью смотрели на роскошные экипажи, проезжающие мимо и на витрины магазинов, ломящиеся от драгоценностей и деликатесов. — Я тоже не глупая и оперативно по горячим следам с 5 марта собрала в несколько саквояжей все ювелирные украшения Романовых, которые я только смогла найти в Зимнем дворце и положила их в сейф в британском посольстве, чтобы при возможности впоследствии отдать их законным владельцам, но некоторые особенно понравившиеся ювелирные изделия решила оставить себе, а что-то передала своим дочкам, — с хитрой ухмылкой ответила ослепительная герцогиня Стаффордширская в императорских бриллиантах. — Елизавета, поймите, что сейчас не лучшее время для демонстрации такой кричащей роскоши и это может вызвать раздражение среди солдат и рабочих и мы должны в такой переломный момент быть осторожны, но у нас есть более важные дела, чем выяснение личных отношений и вопрос о поставках продовольствия на фронт требует немедленного решения, — обратился к британской шпионке министр юстиции Александр Керенский, пытаясь смягчить тон Гучкова, но Елизавета, впрочем, надменно вскинула бровь, демонстрируя полное равнодушие к словам министра юстиции. Она пребывала в собственном мире, где правила этикета и утончённости всё ещё имели вес, перебирая пальцами нитки жемчуга герцогиня смотрела в окно на Неву, словно не замечая суеты и хаоса, воцарившихся в Зимнем дворце, а военный и морской министр Александр Гучков вздохнул. Он понимал, что убеждать эту красавицу всё равно, что пытаться переубедить зимний ветер ведь Элизабет Александра аристократка до мозга костей, оттого не желает признавать новую реальность, но времена менялись и устои рушились под натиском революции. Елизавета Романовна Воронцова продолжает внимательно рассматривать бледные руки, украшенные кольцами с бриллиантами, а голову венчает бриллиантовая тиара из шкатулки императрицы Александры Фёдоровны, которая ныне находилась под арестом в Александровском дворце, демонстрируя, что слова трёх министров не имело значения и сквозило презрение к революционной власти, посмевшим посягнуть на вековые устои. — Александр Фёдорович, я полагаю, вы забываете кому обязаны своим положением и не стоит думать, что смена власти в государстве отменила понятия вкуса и достоинства, впрочем, чего ждать от ваших крестьян и рабочих ещё вчера ковырявшихся в грязи, а сейчас они хотят есть из царского серебра, но как говорится после нас хоть потоп! — с высокомерием отозвалась сексуальная и пышногрудая красавица-шатенка Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская, находясь на восьмом месяце беременности, а военный и морской министр Александр Гучков нахмурился, но понимал, что конфронтация с их общей с Гучковым любовницей Елизаветой усугубит ситуацию. Присутствие британской шпионки из Secret Intelligence Service было необходимо для поддержания хрупкого союза с союзниками. — Елизавета Романовна, я позволю себе напомнить, что именно благодаря этой «грязи» как вы изволили выразиться мы сейчас здесь и обсуждаем судьбу России и я смею надеяться, что понятия вкуса и достоинства у них не менее развиты, чем у Вашей Светлости. Сейчас речь идёт не о бриллиантах и светских манерах, а о политической целесообразности, поэтому нам сейчас важно избегать всего, что может вызвать крайнее недовольство среди солдат и рабочих, чтобы нас не насадили на штыки, — попытался вмешаться премьер-министр Георгий Львов, понимая, что никакие доводы рассудка не смогут переубедить эту упрямую британскую шпионку, которая живёт в мире роскоши и привилегий, оттого ей было трудно, а может быть невозможно принять новую реальность. Зимний дворец, когда-то символ могущества и богатства теперь стал ареной столкновения эпох и герцогиня Стаффордширская не желая того оказалась в эпицентре противостояния. Элиза, наслаждаясь произведенным эффектом лишь надменно улыбнулась и знает как манипулировать этими русскими политиками, играя на их амбициях и слабостях. Её цель была проста — это ослабить Временное правительство и создать условия для усиления влияния Великобритании в России. — Продовольствие? Как я могла забыть о ваших любимых солдатиках, умирающих в окопах? Господа, но я боюсь, что ваши благородные намерения не смогут накормить их одними лишь обещаниями, — с высокомерием отозвалась британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская. — Я прошу вас сохраняйте спокойствие и мы собрались здесь для решения государственных вопросов и личные оскорбления ни к чему хорошему не приведут, — попытался вмешаться министр юстиции Временного правительства. — Господин министр Александр Фёдорович, но вы говорите как адвокат и член партии эсеров, но я не подсудимая и не обязана оправдываться перед вами за то, что родилась в дворянской семье остзейского происхождения на берегу Балтийского моря и воспитана в определённых традициях, если ваши солдаты и рабочие настолько недалеки, что их возмущает мои бриллианты и жемчуг, то это проблема не моя, а их, — капризничает агентесса британской спецслужбы Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская. Каждый понимал, что драгоценности вершина айсберга и речь идёт о разрыве с прошлым, о новой России, где не будет места кричащей роскоши и привилегиям, но как объяснить это людям, привыкшим к богатству, красоте и величию императорского двора? Как найти баланс между революционным порывом и сохранением культурного наследия? Гучков и Керенский понимал, что Элиза Рейнер преследовала собственные цели, переплетенные с интересами британской короны, аа высокомерие и цинизм были лишь маской, скрывающей острый ум и безжалостность. — Эли́забет, не стоит забывать, что именно эти самые крестьяне и рабочие из грязи как вы изволили выразиться сейчас сражаются за Россию на фронтах и они имеют право на лучшее будущее! — ласковым голосом произносит миллионер и военный министр Александр Гучков, а Элиза презрительно скривилась, но промолчала и понимала, что Александр Гучков прав и что высокомерие и снобизм неуместны в нынешней ситуации, но дворянская гордость не позволяла ей признать это вслух. С одной стороны он прекрасно понимал правоту надменной красавицы Элизы и вчерашние лакеи и кухарки, возомнившие себя вершителями судеб вызывали у него не меньшее раздражение. С другой он осознавал, что без поддержки самых ковырявшихся в грязи удержать власть будет невозможно. Революция как неуправляемая стихия смела все старые устои и теперь приходилось лавировать между идеалами прошлого и суровой реальностью настоящего. — Елизавета Романовна, времена меняются и нам необходимо адаптироваться к новым реалиям, а крестьяне и рабочие — это не просто чернью как вы изволили выразиться, а основа нашей страны и их интересы должны быть учтены, — лаконично отозвался премьер-министр Временного правительства князь Львов, а сейчас когда Россия переживала период нестабильности поддержка союзников была жизненно необходима и Элиза как британская шпионка играет в этой сложной игре ключевую роль.

***

— Алексей Ефимович, я благодарен, что вы понимаете как необходимо укрепить российскую армию перед началом мощного наступления наших союзников по Антанте! — улыбается министр юстиции Александр Фёдорович Керенский, вызывая по телефону свою секретаршу Софью Беккер с кофе. — Генеральный штаб располагает самыми достоверными данными о том, что наши союзники, а особенно Англия хотят только одного, чтобы Российская и Германская империи уничтожали друг друга, — метко высказался русский офицер Генерального штаба, генерал-майор, участник Первой мировой войны и Белого движения, разведчик, писатель, автор работ в области геополитики, геостратегии и стратегической географии Алексей Ефимович Вандам, который считал необходимым создание коалиции сухопутных держав из России, Германии и Франции, направленной против утончённого деспотизма Англии: «Хуже войны с англосаксом может быть только дружба с ним». Он полагал, что в союзе с Францией и Германией Россия может облегчить решение своих геополитических задач. По мнению Вандама: «Закончив наше наступление через Сибирь и выходом к Жёлтому морю Россия могла бы сделаться такой же морской державой на Тихом океане как Англия на Атлантическом и такими же покровителями Азии как англосаксы Соединённых Штатов американского материка». — Вы хотите сказать, что наши союзники нас предают? — удивился министр юстиции Александр Фёдорович Керенский. — Предавали, предают и будут предавать, а премьер-министр лорд Палмерстон ещё в середине прошлого века громогласно заявил в парламенте в Вестминстерском дворце: «Как тяжело жить, когда с Россией никто не воюет». Вы допустили преступный приказ по армии и флоту, который дал возможность солдатам выбирать командиров, — возмущается русский офицер Генерального штаба Алексей Ефимович Вандам при рождении Едрихин. — Приказ №1 от 1 марта 1917 года даст русскому солдату и матросу такие законодательные права, которых нет ни у одного солдата в мире ни в одном государстве даже в таких развитых как Великобритания и Франция, — грубым тоном отозвался министр юстиции Временного правительства Александр Керенский, расправив плечи. — Александр Фёдорович, вы понимаете, что представляет русский солдат? Это истощённый крестьянин, который мечтает вернуться в свою деревню к посевной и к семье. Известно ли вам, что каждый третий из новобранцев впервые в жизни пробует мясо в армии? Вы хотите этому полуграмотному мужику дать право выбирать командиров и решать, идти ему в атаку на германца или переждать в окопе? — с недовольством зашипел русский офицер Алексей Ефимович Вандам, сжав руки в кулаки.

***

— Джордж, что это значит? Я как Артур Бальфур тоже являюсь министром иностранных дел и обязан понимать язык дипломатии. Надеюсь, что в определённой степени понимаю, но может быть текст носит конспирологический характер и я должен толковать его как-то по-иному? Правительство вроде дало согласие на приезд Романовых в Лондон, но сейчас темнит, рисуя дипломатические кружева, которые мне не понятны, — удивился министр иностранных дел Павел Николаевич Милюков, обращаясь к своему давнему знакомому в Малиновом кабинете в бывшей императорской резиденции. Он держал в руках телеграмму, которую вручил посол Великобритании сэр Джордж Бьюкенен, осознавая смысл документа, пришедшего из Лондона и подписанного главой Форин-офиса Бальфуром: «Петроград. Посольство Соединённого королевства, сэру Джорджу Бьюкенену. Необходимо срочно довести до сведения соответствующих полномочных лиц Временного правительства информацию о том, что Его Королевское Величество Джордж V и кабинет министров решили повременить с переездом в Великобританию российского императора Николая и его семьи». — Мы не отказываемся от наших слов и тоже пытаемся устроить судьбу Романовых, но некоторые видные представители вигов считают даже, что переезд Романовых в Лондон возбудит общественное мнение и вполне может вызвать народные волнения особенно среди рабочих. У нас, к сожалению, многие знают ваше 9 января 1905 года и тоже именуют этот прискорбный эксцесс Кровавым воскресеньем, а пресса пишет, что приезд Романовых нанесёт вред интересам Великобритании, но и некоторые влиятельные лидеры тори тоже высказываются против приезда Романовых: Россия оставила нас один на один с немцами и виноват в этом бывший император и вина непростительна, потому что теперь подданных Его Величества погибнет больше, чем правительство рассчитывало поначалу, — начал объяснять посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен, забыв внезапно про подавленное в крови Пасхальное восстание 24 апреля 1916 года. — Ваше превосходительство, но как можете такое утверждать? Никто вас ещё не оставлял немцам, по крайней мере, на сегодняшний день. Я мало того скажу вам по секрету мы готовимся к решительному наступлению по всей линии фронта и это произойдёт раньше, чем вы можете ожидать, но куда же теперь деваться Романовым и им детям? А цесаревич Алексей? Это же смертельно больной ребёнок, он может скончаться в любой час и в любую минуту! — с нескрываемой обидой возразил министр иностранных дел Павел Николаевич Милюков, а сэр Джордж Уильям Бьюкенен как положено дипломату промолчал, улыбаясь приветливо, добродушно и даже несколько сочувственно. В последнее время ему уже не в первый раз ему приходилось вгонять высокопоставленных собеседников в настоящий английский шокинг с некоторыми местными особенностями. На исходе прошлого года после Рождества попросил аудиенцию у императора не потрудившись облечь свои слова в дипломатическую упаковку представитель Великобритании заявил императору, что должен немедленно и решительно изменить государственное устройство России. — Павел Николаевич, но республиканская Франция Романовых не примет и не поможет тень его отца, к которому французы испытывали не только уважение, но и восторг, а вот любовь к Николаю у Франции просыпалась тогда, когда он посылал русские полки на Западный фронт на убой, несмотря на то что имперская армия сама испытывает нехватку личного состава. Отправится Романовым в Германию или Австрию? Тоже исключено, так как это плен по-другому положение бывшего императорской семьи определить невозможно. Вы знаете, что Временное правительство создало следственную комиссию для извлечения телеграфного кабеля, проложенного от Александровского дворца до Берлина в кабинет императора Вильгельма, но газеты и образованная публика, а либералы, кадеты и октябристы — это европейцы, можно сказать, требуют выкопать кабель и предъявить как вещественное доказательство народу, а императора с императрицей в Шлиссельбург за шпионаж! Поняли, наконец, народные защитники почему Россия почти перестала производить патроны и гильзы, поскольку не стало меди, так как вся медь ушла на телеграфный кабель до Берлина и по столице ходит каламбур: «Люди добрые у нас завелась шпионка прусская? Кто такая? Да, царица русская», — угрюмо продолжал размышлять посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен, приглаживая всклокоченные волосы. Теперь обязанности его усложнились, так как он через свою любовницу-коллегу Элизабет контролирует почти каждый шаг Временного правительства, состоящего полностью из приверженцев войны до победного конца Антанты, а господин посол как и его коллеги в Форин-офисе особенно премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж, ни на минуту не сомневался, что новое либеральное правительство дойдёт до конца до своего собственного уж точно, поэтому надо спешить, чтобы заставить русских гарантированно и в полном объеме обеспечить Восточный театр военных действий поставками пушечного мяса. Посол Великобритании сэр Джордж Уильям Бьюкенен принадлежал к партии тори, разделяя политическую философию, известную как торизм, основанную на британской версии традиционалистского консерватизма, которая поддерживает сложившийся общественный уклад, сформировавшийся в ходе истории Великобритании. — Джордж, что же получается, что никто из королевских особ Европы несчастных Романовых не ждёт, тем более говорят, что материально с точки зрения состояния у гражданина Николая Романова и гражданки Александры Романовой есть там на что опереться, но насколько мне известно, что почти весь свой заграничный капитал Романовы с начала войны перевели в Россию, — глухо почти шёпотом произнёс министр иностранных дел Павел Николаевич Милюков и он тяжело вздохнул, а слово гражданин и гражданка резануло слух официального представителя Великобритании сэра Джорджа Уильяма Бьюкенена, так как считал это французским республиканским пережитком. — Моему королю Джорджу тоже очень жаль семью бедного кузена Ники, но тот как монарх должен думать в первую очередь о своём государстве, но Его Королевское Величество не отказывается от своего родства с Романовыми, но считает, что их прибытие в Лондон может дестабилизировать политическую обстановку в метрополии, — на неплохом русском языке высказался посол Великобритании в России сэр Джордж Уильям Бьюкенен. Это были немногие русские слова, которые сэр Джордж Уильям знал и выговаривал с безупречным произношением. Он был из числа тех редких иностранцев, которые были удостоены звания почётного гражданина Москвы, но считал необходимым знать русский язык. Обходятся в разных концах планеты полноценные подданные Британской империи без знания хи́нди или бенгали, пушту или африкаанса. Вон даже австралийские аборигены как в своё время американские индейцы заговорили на языке хозяина, а не наоборот!

***

— Моя императрица Елизавета Романовна, как вы себя чувствуете в своём интересном положении? — искушённо шептал 28-летний британский шпион, разведчик, журналист, первый секретарь посольства Великобритании в Российской империи, дипломат и адвокат Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, опустившись в Синей спальне Зимнего дворца на одно колено перед прекрасной и беременной (не от него) супругой Элизабет в самый разгар великосветской вечеринки в Зимнем дворце, называя это красным (революционным) балом. Впрочем, сама же балтийская дворянка Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф не питает иллюзий насчёт высшего общества и это далёкие от жизни народа люди её круга с детства, владевшие французским и английским языком лучше, чем русским относились к своей Родине как к колонии, предпочитая жить на Лазурном берегу Франции. — Оззи, но императриц де-юре уже отменили, но в действительности я мечтаю быть королевой или императрицей именно по титулу, но видимо не судьба, но может быть одна наших дочерей станет королевой ведь Дэвид впоследствии пообещал жениться на одной из них, но что будет с бывшей императрицей и детьми и мужем? — вкрадчиво прошептала британская шпионка, советник по культуре при посольстве Великобритании в Российской империи, дипломат и разведчица Её Светлость Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, урождённая немецко-прибалтийская дворянка из Эстляндской губернии Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф, облачённая в шёлковое красное платье с длинным шлейфом, рассматривая с восторгом Синюю спальню Зимнего дворца куда она с мужем и всеми детьми переехала с разрешения министра юстиции Александра Керенского. Как вспоминал французский посол 21 марта 1917 года: «Уже несколько дней ходил слух в народе, что гражданин Романов и его супруга немка Александра тайно подготовляли при содействии умеренных министров Львовых, Милюковых, Гучковых и других реставрацию самодержавия, поэтому Совет потребовал вчера немедленного ареста бывших царя и царицы, а Временное правительство уступило. Четыре депутата Бубликов, Грибунин, Калинин и Вершинин выехали в тот же вечер в Ставку в Могилёв с мандатом привезти императора, что касается императрицы, то генерал Корнилов отправился сегодня с конвоем в Царское Село. По прибытии в Александровский дворец он был тотчас принят царицей, которая выслушала без всякого замешательства решение Временного правительства она просила только, чтобы ей оставили всех слуг, которые ухаживают за больными детьми, что ей и было разрешено. Александровский дворец отрезан теперь от всякого сообщения с внешним миром арест императора и императрицы очень взволновал Милюкова он хотел бы, чтобы король Англии предложил им убежище на британской территории, обязавшись даже обеспечить их неприкосновенность, поэтому он просил Бьюкенена телеграфировать немедленно в Лондон и настаивать, чтобы ему ответили очень спешно это последний шанс спасти свободу и может быть жизнь этих несчастных Бьюкенен тотчас возвращается к себе в посольство, чтобы передать своему правительству предложение Милюкова. После полудня, проезжая по Миллионной я замечаю Великого князя Николая Михайловича одетый в цивильный костюм, похожий с виду на старого чиновника он бродит вокруг своего дворца он открыто перешёл на сторону революции и сыплет оптимистическими заявлениями. Я его достаточно знаю, чтобы не сомневаться в его искренности, когда он утверждает, что отныне падение самодержавия обеспечивает спасение и величие России, но я сомневаюсь, чтобы он долго сохранял свои иллюзии и желаю ему, чтобы он не потерял их как потерял свои иллюзии Филипп Эгалите. Во всяком случае, что касается прошлого он морально старался открыть глаза императору на близкую катастрофу он недавно даже имел мужество обратиться к нему со следующим письмом, которое он сообщил мне сегодня утром: «Ты часто выражал волю вести войну до победы, но неужели же ты думаешь, что эта победа возможна при настоящем положении вещей? Знаешь ли ты внутреннее положение империи? Говорят ли тебе правду? Открыли ли тебе, где находится корень зла? Ты часто говорил мне, что тебя обманывают, что ты веришь лишь чувствам твоей супруги, а между тем слова, которые она произносит результат ловких махинаций и не представляют истины, если ты бессилен освободить её от этих влияний, будь, по крайней мере, беспрерывно настороже против интриганов, пользующихся ею как орудием. Удали эти Тёмные силы и доверие твоего народа к тебе уже наполовину утраченное тотчас снова вернётся к тебе. Я долго не решался сказать тебе правду, но я на это решился с одобрения твоей матери и твоих двух сестёр. Ты находишься накануне новых волнений. Я скажу больше: накануне покушения. Я говорю всё это для спасения твоей жизни, твоего трона и твоей Родины». 22 марта: «Император прибыл сегодня утром в Царское Село. Его арест в Могилёве не вызвал никакого инцидента, а его прощание с офицерами, которые его окружали и из которых многие плакали было банально, поразительно просто, но приказ, которым он прощается с армией не лишён величия: «Я обращаюсь к вам в последний раз, столь дорогие моему сердцу солдаты с тех пор как я отказался от своего имени и от имени моего сына от русского трона власть передана Временному правительству, образованному по инициативе Государственной Думы. Да, поможет Бог этому правительству повести Россию к славе и преуспеянию, да поможет Бог и вам доблестные солдаты, защитить вашу Родину от жестокого врага. В течение двух с половиной лет вы ежечасно выносили испытания тяжёлой службы много было пролито крови, сделаны были огромные усилия и уже близок час, когда Россия и её славные союзники общими усилиями сломят последнее сопротивление врага. Эта беспримерная война должна быть доведена до окончательной победы кто думает в этот момент о мире предатель России. Я твёрдо убеждён, что воодушевляющая вас безграничная любовь к нашей прекрасной Родине не угасла в ваших сердцах. Да благословит вас Бог и да поведет вас к победе великомученик Георгий», возвращаясь после визита на Адмиралтейскую набережную я прохожу по улице Глинки, где живёт Великий князь Кирилл Владимирович и вижу, что на его дворце развевается красное знамя». — Ой, ничего страшного с бывшими венценосными особами не случится пока посидят под арестом в собственном дворце в Царском Селе в качестве народной забавы под покровительством Временного правительства, которые тоже состоят не из Торквемад, тем более Великие княжны и цесаревич больны корью, а потом британское правительство и лично король Джордж даст зелёный свет на проживание Романовых в Лондоне до конца войны, а после Романовы могут ехать хоть на Луну. Временное правительство открыло Чрезвычайную следственную комиссию по расследованию преступлений царского режима и в качестве следователя туда записался популярный поэт Александр Блок, женатый на дочери Дмитрия Менделеева, а главными преступниками сделали не только бывшую императрицу, но и её фрейлин, беременную графиню Натали Фредерикс и корову Анну Александровну Вырубову, отправив их в Петропавловскую крепость ну тут всё как обычно: шпионаж на Германию, оргии при императорском дворе с Распутиным, коррупция, бриллианты и балы через кровь и пот крестьян и рабочих и прочее, но что самое интересное министр юстиции Александр Керенский дал императору и императрице время, чтобы сжечь все свои бумаги какие у них имеются, то по свидетельству очевидцев дым из печной трубы валил густой, так что им явно было, что скрывать! — усмехнулся 28-летний британский шпион, разведчик, журналист, первый секретарь посольства Великобритании в России, дипломат и адвокат Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, обнимая беременную жену Элизу. Как записал посол Франции Морис Палеолог 23 марта 1917 года: «Бьюкенен заявил сегодня утром Милюкову, что король Георг согласно с мнением своих министров предлагает императору и императрице убежище на британской территории он отказывается обеспечить их неприкосновенность, но выражает надежду видеть их в Англии до конца войны. В самом деле со дня на день я сказал бы почти с часу на час я вижу как утверждается тирания Совета деспотизм крайних партий, засилье утопистов и анархистов. Ввиду того, что последние сообщения печати свидетельствуют о том, что в Париже питают странные иллюзии насчёт русской революции я телеграфирую Рибо: «Несмотря на величие фактов, совершившихся за последние десять дней события, при которых мы присутствуем, по-моему, являются лишь прелюдией. Силы, призванные играть решительную роль в конечном результате революции, например, крестьянские массы, священники, евреи, инородцы, бедность казны, экономическая разруха и прочее ещё даже не пришли в действие, поэтому невозможно уже теперь установить логический и положительный прогноз о будущем России. Доказательством этого являются радикально противоречащие одно другому предсказания, которые я собрал от лиц, чья независимость суждения и ум внушают мне наибольшее доверие. По мнению одних, несомненно, объявление республики. По мнению других, неизбежна реставрация империи в конституционных формах, но если ваше превосходительство готово удовольствоваться пока моими впечатлениями, которые насквозь проникнуты мыслью о войне вот как мне представляется ход событий: 1. Когда придут в действие силы, на которые я только что указал? До сих пор русский народ нападал исключительно на династию и на чиновничью касту. Вопросы экономические, социальные, религиозные не замедлят возникнуть. Это вопросы страшные с точки зрения войны, потому что славянское воображение, далёкое от того, чтобы быть конструктивным как воображение латинское или англосаксонское в высшей степени анархично и разбросанно. Пока эти вопросы не будут решены общественное мнение будет занято ими, а между тем мы не должны желать, чтобы это решение было близко, потому что оно не пройдёт без глубоких потрясений. Итак, нам приходится ждать того, что в течение долгого периода усилие России будет ослаблено или ничтожно. 2. Готов ли русский народ продолжать борьбу до полной победы? Россия содержит в себе столько различных рас и этнические антагонизмы в некоторых районах так обострены, что национальная идея далека от единства. Конфликт социальных классов тоже отражается на патриотизме, например, рабочие массы, евреи, жители прибалтийских губерний видят в войне лишь бессмысленную бойню. С другой стороны войска на фронте и исконное русское население нисколько не отказались от своей надежды и своей воли к победе. Если бы я подчёркивал свою мысль, чтобы выразить рельефнее, я склонен был бы сказать: «В настоящей фазе революции Россия не может ни заключить мира, ни вести войны». Великий князь Кирилл Владимирович поместил вчера в Петроградской газете длинное интервью, в котором нападает на свергнутых царя и царицу: «Я не раз спрашивал себя не сообщница ли Вильгельма II бывшая императрица, но всякий раз я силился отогнать от себя эту страшную мысль». Кто знает не послужит ли скоро эта коварная инсинуация основанием для страшного обвинения против несчастной царицы. Великий князь Кирилл должен был бы знать и вспомнить, что самые гнусные клеветы, от которых пришлось королеве Марии-Антуанетте оправдываться перед революционным трибуналом первоначально возникли на тонких ужинах графа дʼАртуа. Около пяти часов я отправляюсь к Сазонову в гостиницу «Европейскую», где он уже три недели лечится от хронического бронхита. Я застаю его очень грустным, но не утратившим бодрости. Как я и ожидал он видит в настоящих несчастьях России перст Божий: — Мы заслуживали кары я не думал, что она будет так сурова, но Бог не может хотеть, чтобы Россия погибла Россия выйдет очищенной из этого испытания. Затем он в суровых выражениях говорит об императоре: — Вы знаете как я люблю императора, с какой любовью я служил ему, но никогда не прощу ему, что он отрёкся за сына. Он не имел на это права существует ли какое бы то ни было законодательство, которое разрешило бы отказываться от прав несовершеннолетнего? Что же сказать, когда дело идёт о самых священных, Августейших правах в мире! Прекратить, таким образом, существование трёхсотлетней династии, грандиозное дело Петра Великого, Екатерины II, Александра I. Какая слабость, какое несчастье! Я спросил его, позволит ли ему его состояние здоровья выехать в Лондон в самое ближайшее время, так как я не сомневался, что он считает своим долгом занять свой пост посла. — Я ужасно озадачен какой политической линии мне следует придерживаться в Лондоне? Конечно, я не откажусь от того, чтобы оказывать помощь таким честным людям как Львов и Милюков, но останутся ли они у власти? Во всяком случае, мой врач думает, что я не буду готов к поездке, по меньшей мере, ещё три недели. Меня до глубины души поразили мертвенно-бледный цвет его исхудалого лица и все признаки физических и духовных страданий легко угадываемые в его внешнем виде». 24 марта: «Совет узнал, что король Англии предлагает убежище императору и императрице на британской территории. По требованию максималистов Временное правительство вынуждено обещать не выпускать из пределов России свергнутых царя и царицу. Совет кроме того назначил комиссара для контроля за заключением императорской фамилии. С другой стороны Центральный комитет Совета принял вчера следующие постановления: 1. Немедленное открытие переговоров с рабочими враждебных государств. 2. Систематическое братание русских и неприятельских солдат на фронте. 3. Демократизация армии. 4. Отказ от всяких завоевательных планов. В шесть часов я отправляюсь в Мариинский дворец с моими коллегами Бьюкененом и Карлотти, чтобы принять участие в церемонии официального признания Временного правительства. Это прекрасное здание, подаренное некогда Николаем I своей любимой дочери Марии, герцогине Лейхтенбергской, сделавшееся затем местопребыванием Государственного совета имеет уже другой вид. В вестибюле, где раньше благодушествовали лакеи в пышных придворных ливреях оборванные, грязные, наглые солдаты курят и валяются на скамейках. С начала революции большая мраморная лестница не подметалась тут и там разбитое стекло, царапина от пули на панно свидетельствуют о том, что на Исаакиевской площади происходил жаркий бой. Нас никто не встречает, несмотря на торжественность акта, который мы будем совершать. Я вспоминаю тут же церемонию в Августейшем присутствии Его Величества императора». Какой порядок, какая пышность! Какая иерархия, если бы обер-церемониймейстер барон Корф или его оруженосцы Толстой, Евреинов, Куракин увидели бы нас теперь они упали бы в обморок от стыда. Приходит Милюков он вводит нас в один салон, потом в другой, потом в третий не зная на чём остановиться, ища на стенах ощупью электрическую кнопку, чтобы осветить комнату. После Бьюкенена и Карлотти, которые старше меня я произношу торжественную фразу: «Имею честь объявить вам, господа, что правительство Французской республики признаёт в вас Временное правительство России». По примеру моих английского и итальянского коллег я приветствую несколькими тёплыми фразами новых министров я настаиваю на необходимости продолжать войну до конца. Милюков отвечает самыми успокоительными уверениями. Его речь достаточно пространна, чтобы дать мне время рассмотреть этих импровизированных хозяев России, на которых свалилась такая страшная ответственность. Одно и то же впечатление патриотизма, ума, честности остается от всех, но какой у них обессиленный вид от утомления и забот, а задача, которую они взяли на себя явно превосходит их силы как бы они не изнемогли слишком рано! Только один из них, кажется, человек действия министр юстиции Керенский. Тридцати пяти лет, стройный, среднего роста с бритым лицом, волосы ёжиком, с пепельным цветом лица, с полуопущенными веками из-под которых сверкает острый и горячий взгляд он тем более поражает меня, что держится в стороне позади всех своих коллег он, по-видимому, самая оригинальная фигура Временного правительства и должен скоро стать его главной пружиной. Одно из самых характерных явлений революции только что свергнувшей царизм — это абсолютная пустота, мгновенно образовавшаяся вокруг находящихся в опасности царя и царицы. При первом же натиске народного восстания все гвардейские полки, в том числе и великолепные Лейб-казаки изменили своей присяге в верности, ни один из Великих князей тоже не поднялся на защиту священных особ царя и царицы один из них не дождался даже отречения императора, чтобы предоставить своё войско в распоряжение мятежного правительства. Наконец, за несколькими исключениями, тем более заслуживающими уважения произошло всеобщее бегство придворных всех этих высших офицеров и сановников, которые в ослепительной пышности церемоний и шествий выступали в качестве прирождённых стражей трона и присяжных защитников Императорского Величества, а между тем долгом не только моральным, но военным прямым долгом для многих из них было окружить царя и царицу в опасности, пожертвовать собой для их спасения или, по меньшей мере, не покидать их в их великом несчастии. Я наблюдал это ещё сегодня вечером на обеде у г-жи Р. по происхождению или по должности все приглашённые, человек двенадцать, занимали очень видные места в исчезнувшем режиме. За столом, за первым же блюдом смолкает гул отдельных разговоров завязывается общий разговор о Николае II, несмотря на его тяжелое нынешнее положение, несмотря на страшные перспективы его ближайшего будущего все этапы его царствования подвергаются самому суровому осуждению его осыпают упреками за старое и недавнее прошлое, так как я тем не менее выражаю сожаление по поводу того как скоро покинули его друзья, гвардия и двор, г-жа Р. Не утерпела: «Да, это он нас покинул, он нас предал, он не исполнил своего долга это он поставил нас в невозможность защищать его. Не его предала родня, гвардия и двор, а он предал весь свой народ». Французские эмигранты рассуждали точно так же в 1791 году они тоже полагали, что король Людовик XVI, предавший королевское дело должен был пенять лишь на себя за своё несчастье и его арест после бегства в Варенн мало огорчил их». — Если я не стала императрицей, но некоторые меня называют первой леди при Временном правительстве, то хотя бы поносить драгоценности бывшей императрицы Александры Фёдоровны в виде этой рубиновой диадемы в виде короны, а также заняться любовью в её бывшей спальне, — капризничает британская разведчица, аристократка, куртизанка, светская львица и дипломат Элиза Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская, рассматривая в зеркало объёмный живот под красным шёлком платья с длинным шлейфом в мерцании бриллиантов и рубинов на великосветском рауте в Зимнем дворце. Елизавета прижалась к супругу и заглянула ему в глаза, поэтому коварный британец стал возбуждаться, несмотря на беременность, а может благодаря ей сексуальность у его красавицы-жены бьёт через край и в какой-то момент герцогиня Стаффордширская стала гладить его возбуждённое естество через брюки, а герцогиня томно опустила взгляд вниз, продолжая гладить фаллос мужа сквозь его брюки, освобождая набухший член и параллельно обсасывая головку балтийская немка из Эстляндии Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф доставляет англичанину неописуемое удовольствие, потому британский агент Его Величества чувствует её глубокую глотку и бархатистую щёку, за которую красотка берёт его достаточно внушительный пенис, отчего щека Елизаветы надувалась, поласкав надутый фаллос около пяти минут, оставив следы от красной помады Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская с райским блаженством на красивом лице выпустила член изо рта наружу с хлюпающим звуком, а от головки пениса до её рта протянулись несколько ниточек из спермы и слюны. — Элиза, ты чего возбуждённая и я боюсь даже! — с сарказмом спросил британский агент Его Величества Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, держа за подбородок, стоящую на коленях беременную жену Елизавету в бывшей императорской спальне, переехав туда с разрешения Временного правительства. — Чего ты боишься? — жеманным голосом спрашивает балтийская дворянка из Эстляндской губернии Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф в образе похотливой шлюшки в платье из красного шёлка. — Элиза, быть изнасилованным тобой и я никогда не думал, что подвергнусь сексуальным домогательствам со сторон собственной жены ещё с такой настойчивостью! — с чарующей улыбкой протянул сотрудник службы внешней разведки Великобритании. — Ваша Светлость, если вы женились на мне, поэтому будьте добры ублажать прелестную жену даже если она беременна от принца Уэльского, тем более не всё время вам мужчинам женщин насиловать как Гришка беременную Великую княгиню Викторию своим огромным пенисом, поэтому кто-то из вас должен быть обязательно изнасилованным! Вот теперь нам можно и заняться исполнением супружеского долга, будто мы император и императрица или король и королева в этой опочивальни и ты должен говорить какая я красивая, желанная, сексуальная и что ты очень хочешь меня насадить на свой фаллос! — остроумно подметила сотрудница службы внешней разведки Великобритании МИ-6 Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская с трудом поднявшись на ноги, поправив элегантное платье с воланами из красного шёлка и улыбалась, глядя на мужа сверху-вниз, а бисексуальный супруг Освальд смотрел на её внушительную грудь, а соски возбуждённо торчали. — Императрица Елизавета, насчёт императора и императрицы надо бы завтра проведать наших венценосных узников в замке Иф, то есть в Александровском дворце, если так за них переживаешь! — задыхался от страсти 28-летний британский шпион, разведчик, журналист, первый секретарь посольства Великобритании в Российской империи, дипломат и адвокат Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, повалив беременную супругу кровать в императорской спальне, куда герцог и герцогиня Стаффордширские временно переехали. 25 марта: «Временное правительство известило Совет о том, что с согласия Бьюкенена оно воздержалось от передачи императору телеграммы, которой король Георг предложил императорской фамилии убежище на британской территории, упорствуя, однако, в своём недоверии Исполнительный комитет Совета расставил революционные посты в Царском Селе и на всех расходящихся от него дорогах с целью не допустить, чтобы царь и царица были увезены тайком». 27 марта 1917 года: «Начиная с 14 марта, то есть ещё до отречения императора и образования Временного правительства, Совет обнародовал приказ по армии, приглашающий войска немедленно приступить к выборам представителей в Совет Рабочих и Солдатских Депутатов. Этот пприка кроме того устанавливал, что в каждом полку должен быть избран комитет, чтобы обеспечить контроль над употреблением всех родов оружия: винтовок, пушек, пулемётов, бронированных автомобилей и т.д., ни в коем случае употребление этого оружия не могло дольше зависеть от офицеров. В заключение приказ отменял все внешние знаки отличия и предписывал, чтобы впредь все недоразумения между офицерами и солдатами разбирались ротными комитетами. Этот великолепный документ, подписанный Соколовым, Нехамкисом и Скобелевым в тот же вечер был разослан по телеграфу на все фронта передача по телеграфу была бы, впрочем, невозможна, если бы повстанцы не заняли с самого начала бюро военного телеграфа. Как только Гучков вступил в управление военным министерством он стал стараться заставить Совет отменить необычайный приказ равносильный ни больше ни меньше как разрушению всякой дисциплины в армии. После долгих переговоров Совет согласился заявить, что приказ не будет применен в войсках на фронте. Осталось, тем не менее, моральное действие от его опубликования и по последним телеграммам генерала Алексеева, недисциплинированность страшно прогрессирует в войсках на фронте. Я с болью думаю о том, что немцы в восьмидесяти километрах от Парижа». 28 марта: «Новый манифест Совета, который обращается на этот раз к народам всего мира. Это бесконечное извержение напыщенных слов, длинный мессианский дифирамб: «Мы, рабочие и солдаты России возвещаем вам великое событие, русскую революцию и обращаемся к вам с горячими пожеланиями. Наша победа великая победа всемирной свободы и демократии и мы, прежде всего, обращаемся к вам, братья-пролетарии германской коалиции. Сбросьте, следуя нашему примеру ярмо вашей полусамодержавной власти не соглашайтесь более быть орудием завоевания в руках ваших королей, помещиков, банкиров». 30 марта: «Самый опасный зародыш, заключающийся в революции развивается вот уже несколько дней с ужасающей быстротой. Финляндия, Лифляндия, Эстляндия, Польша, Литва, Украина, Грузия, Сибирь требуют для себя независимости или, по крайней мере, полной автономии, что Россия обречена на федерализм это вероятно. Она предназначена к этому беспредельностью своей территории, разнообразием населяющих её рас, возрастающей сложностью её интересов, но нынешнее движение гораздо более сепаратистское, чем областное скорее сецессионистское, чем федералистское оно стремится ни больше ни меньше как к национальному распаду и Совет всеми силами способствует этому. Как не соблазниться неистовым глупцам из Таврического дворца разрушить в несколько недель то, что исторически создавалось в течение десяти веков. Французская революция начала с объявления республики единой и неделимой этому принципу принесены были в жертву тысячи голов и французское единство было спасено». 31 марта: «Анархическая пропаганда заразила уже большую часть фронта. Со всех сторон мне сообщают о сценах возмущения, об убийстве офицеров, о коллективном дезертирстве даже на передовой линии фронта группы солдат покидают свои части, чтобы отправиться посмотреть, что происходит в Петрограде или в их деревнях». 1 апреля: «Новый военный губернатор Петрограда генерал Корнилов старается мало-помалу взять в свои руки войска гарнизона. Задача тем более трудная, что большинство офицеров были убиты лишены погон или прогнаны. Он назначил на сегодня утром смотр на площади Зимнего дворца и очень основательно собрал лишь лучшие элементы, в которых дисциплина наименее пострадала. В первый раз со времени падения императорского режима собираются значительные силы в регулярном строю. Из окон министерства иностранных дел я наблюдаю смотр вместе с Бьюкененом и Нератовым, а войска тысяч десять человек одеты довольно хорошо и проходят стройно очень мало офицеров все оркестры играют Марсельезу, но медленным темпом, что делает её зловещей и в каждой роте, в каждом эскадроне я отмечаю несколько красных знамён со следующими надписями: «Земля и воля! Земля народу! Да, здравствует социальная республика!». На очень немногих я читаю: «Война до победы!», а над Зимним дворцом развевается огромное красное знамя зрелище необыкновенно поучительное с точки зрения военной я так резюмирую своё впечатление: в войсках дух дисциплины не совсем исчез, но они думают меньше о своих военных обязанностях, чем о своих надеждах на политическое и социальное обновление. С точки зрения исторической и художественной меня занимает контраст. Я напоминаю Бьюкенену и Нератову грандиозную сцену 2 августа 1914 года, когда император появился на балконе этого самого дворца после того как поклялся на Евангелии и на иконе, что он не подпишет мира пока будет хоть один неприятельский воин на русской территории. В этот торжественный момент я стоял с ним рядом он был серьёзен и сиял больше, чем сегодня огромная площадь была заполнена толпой солдат, горожан, рабочих, мужиков, женщин, детей и вся эта толпа, склонившись под благословением батюшки-царя пела гимн «Боже, царя храни». — Оззи, ты говорил, что тебе нравится смотреть как я играю с резиновым членом и ласкаю пальцами свой довольно крупный клитор, похожий на микропенис, что является признаком интересексуальности, представляя, что это член другого мужчины входит в мои сладкие дырочки! — игриво прошептала 27-летняя сотрудница внешней разведки Великобритании МИ-6 Элизабет Александра Рейнер, герцогиня Стаффордширская и графиня Уэссекская. Роковая дама закрыла в экстазе голубые глаза и держала в ладонях возбуждённый пенис, направив его себе в уже влажное лоно, поэтому осталось только одно её движение герцог полностью проник в свою сногсшибательную красотку. Некоторое время беременная Элиза сидела на члене, поэтому сотрудник МИ-6 Освальд Рейнер, герцог Стаффордширский замолчал, положив руки на объёмный живот и после чего развратная герцогиня опустилась, впуская большой член в своё горячее и влажное лоно до самого основания. Елизавета Романовна Воронцова стонала и громкость её голоса становилась всё громче смазка у неё была в изобилии, так что половой орган хорошо ходил во влагалище, а стенки плотно обхватили горячую плоть. Наверное, от небольшого перерыва герцог Стаффордширский и граф Уэссекский добрался до вершины блаженства быстрее и разрядился в лоно жены, но возбуждение не проходило, поэтому Элиза Рейнер продолжает двигаться на члене, но из-за большого живота ей было немного неудобно, но интенсивность её движений возросла. У любвеобильной герцогини имеется достаточно большое влагалище, отчего возбуждённый член длиной в восемнадцать сантиметров почти полностью скрывался в нём и Елизавета Романовна плавными движениями насаживается на пенис британского шпиона, а Освальд продолжает мять руками объёмный бюст прелестной супруги с набухшими сосками, а стенки её хлюпающей вагины сжимают его пенис. Элизабет Александра облачённая в красное платье в цвет революции ожерелье, серьги и диадему в виде короны из рубинов из шкатулки бывшей императрицы Александры Фёдоровны чувствует как волны удовольствия прокатываются по всему телу, заставляя бёдра непроизвольно двигаться в такт движениям супруга. Женские стоны становились всё громче, вырываясь из горла, смешиваясь с шепотом англичанина, а набухший клитор красотки горит огнём страсти, а каждая фрикция мощного члена отдавалась приятной дрожью внизу объёмного живота и Элиза Рейнер чувствовала как приближается кульминация и беременное тело напрягается в предвкушении взрыва. Еще несколько толчков и ослепительную герцогиню накрыла волна оргазма и пронзило волна, отчего британская шпионка почувствовала как собственное возбуждение сливается с ритмичными движениями мужчины и Лиза закричала от сокращения мышц при оргазме, а её бисексуальный супруг Освальд Теодор Рейнер последовал за женой, а его дыхание участилось и он ускорился пока тоже не достиг пика наслаждения, изливаясь внутрь хлюпающего влагалища, находясь внутри неё. Елизавета Луиза Каролина София Корнелия Шарлотта Вилма фон дер Уолдорф крепко зажмурила глаза, пытаясь удержать в памяти каждое мгновение этого удовольствия, а британский разведчик замер и медленно вынул член из влагалища супруги, а агентесса британской спецслужбы чувствовала себя опустошённой и умиротворённой и сексуальная красотка Эли́забет открыла голубые глаза и посмотрела на мужчину, лежащего в кровати в Синей спальне в бывшей императорской резиденции рядом с ней, то его взгляде она увидела не только похоть, но и какое-то странное понимание и сочувствие. Она не знала, что ждет её впереди, но в этот момент герцогиня чувствует себя живой, настоящей и свободной от приличий, взяв длинный член в ротик королева любви начала принимать остатки спермы, а красный шёлк платья с квадратным шлейфом от бренда «House of Worth» скользил по липкому от пота телу. — Элиза, это не я тебя поимел, а это ты меня поимела, но всё же я подвергся сексуальным домогательствам и насилию как тогда в Ракитном у Феликса и Ирины, когда ты насадила принцессу Ирэн на член Феликса, сзади него пристроился уже я, позади меня ты с резиновым фаллоимитатором наперевес и в конце беременная Виктория Александровна, проникая в твою задницу вторым резиновым членом, а потом я с Феликсом одновременно отымели его жену Ирэн, потом саму принцессу Вики, а после уже тебя, но жаль, что Великий князь Дмитрий Павлович отсутствовал в тот момент! — хвастается 28-летний британский шпион, разведчик, журналист, первый секретарь посольства Великобритании в Российской империи, дипломат и адвокат Освальд Теодор Рейнер, герцог Стаффордширский и граф Уэссекский, возлежа в кровати последней венценосной четы в Синей спальне Зимнего дворца в разгар роскошной великосветской вечеринки, называемой красным балом в лихолетье Февральской революции и голода. — Мы оба друг друга поимели! — улыбается коварная красотка, растирая сперму английского супруга по огромному животу.