Дипломат

Тем же вечером Яо после их любви с Цзян Ченом молча сидит и расчесывает волосы. Цзян Чен все бы отдал, лишь бы Яо опять лукаво улыбался, корил его за невнимательность, спрашивал, не нужна ли помощь,рассказывал о новых достижениях А-Лина. Лишь бы не эта тягучая, холодная тишина! Днем их отношения выглядели почти как обычно. Яо занимался с племянником и еще небольшим списком обязанностей, не связанных с общением с кем-либо за территорией усадьбы, Цзян Чен вновь стал привычно-суровым главой ордена. Цзян Чен рискнул доверить Яо некоторое количество дел, чтоб тот совсем уж не заскучал. Они сидели вместе за завтраком и ужином, иногда даже говорили, хоть куда меньше, чем обычно. Лучше всего разговоры текли в детской, где Яо немного расслаблялся. Но вечера и ночи были совсем иными. Тягостными, тяжелыми, зябкими. Да, Яо приходил теперь в их спальню, глотал подряд несколько чаш вина, развязывал пояс своих одежд и ложился рядом по требованию Цзян Чена. Но… это было совсем не тем, чего тот хотел бы. Даже когда они занимались любовью. Первая эйфория по этому поводу прошла и все стало казаться не таким уж радужным. — Яо… тебе было приятно? Яо пожал плечами: — Не слишком… Цзян Чен обиженно поджимает губы. Десять минут назад Яо слегка постанывал под его руками, влажные пятна на сброшенной на пол грязной простыне еще не подсохли… но это не было достаточно хорошо, чтоб Яо был этому рад. Он же слышал этот сладкий стон Яо, который тот никогда не сдерживал! Его супруг таял в его руках, трепетал. Чувствовал, как тяжелеет и наливается естество Яо, как тот несознательно двигает бедрами навстречу чужой ладони. Пахнущие вином губы на вкус были таким сладкими! Румянец на щеках еще не до конца сошел... но все все это было все же .. "не слишком"... Цзян Чен очень хотел знать, что же именно будет тем самым "слишком", что оставит Яо довольным. Яо молча продолжает водить гребнем по волосам. — Позволь я? — Цзян Чен хочется больше прикосновений. Хоть чего-то, что Яо примет из его рук. Не с благодарностью — просто не отведя плеча и не поджав губ. — Я справлюсь, не переживайте, мой господин, - Яо так и не отрывается от своего занятия. — Не уходи сегодня ночью босиком. — Как получится, мой господин... - голос ровен и спокоен, будто он поет колыбельную. — Просто не уходи, — Цзян Чен тянет руку к плечу Яо, но тот все тем же привычным движением уходит от объятий и продолжает заниматься со своими волосами. Кажется, сейчас для Яо эти неторопливые движения гребня замена медитации. Наконец Яо задувает почти догоревшую свечу и ложится. — Я хочу тебя обнять, чтоб ты не мерз. Иди ко мне ближе, — шепчет Цзян Чен. Но Яо остается на самом краю кровати и Вань Инь сам придвигается к нему, обвивает руками и тянет к себе, — Лин Шэн говорила, что А-Лин стал капризным из-за того, что мы в ссоре. — Не слышал от нее ничего подобного, — голос Яо ровен и почти лишен интонаций. — Хорошо. Спокойной ночи, Яо! Ответа не последовало, но Яо немного обмяк в чужих объятьях и начал дышать ровнее, пытаясь уснуть. Самому Цзян Чену, как ему казалось, не спалось даже после долгого дня и тренировок. Его посещали довольно бесстыдные мысли. Ему все еще хотелось Яо, хотелось больше его ласк, чтоб он позволял больше. Позволил бы ему больше, чем Лань Си Ченю. Может, даже разрешил бы попробовать каковы цветочки на его заднем дворе… Это лишь мечты,но может это будет тем самым "слишком", тем, что заставит Яо не отодвинуться от супруга после, не убежать, едва закончив, в купальню? Цзян Чен уже приказывал прислуге сразу принести горячей воды сюда, но Яо все же уходил...Купальни были лишь поводом. Может, Цзян Чену стоит разок сделать это там? Прямо в бочке с горячей водой, пахнущей ароматными травами. Яо бы тогда совсем расслабился, разнежился бы в тепле... и, может, они бы смогли позволить себе чуть больше? Нет, наверное, это будет слишком смело для Яо... Мутный поток этих грез обволакивал и уносил неведомо куда.  — Господин глава ордена! Господин глава ордена, — тряс за плечо его адепт, — На крыше опять видели человека с флейтой! Цзян Чен подскочил и хлопнул рукой по пустой подушке. У них незваный гость, а Яо опять ушел бродить ночью по дому! Это родило в душе раздражение и ленивую злость. Почему Яо его не слушает?! Он же сейчас в плане духовных сил совершенно беспомощен! Почему он всего одну ночь не мог не лазить?! Вставая Цзян Чен споткнулся о сапоги Яо, так и оставшиеся у кровати. — Да чтоб вас гули разодрали на тысячу кусков и утащили в самый глубокий омут!!!— выругался он. Вся эта операция носила секретный характер. Он даже Яо обо всем этом не рассказал. Если это и правда Вей Ин… он… он все равно не отпустит Яо. Он договорится с Вей Ином. Но Яо... Яо должен тоже оставаться рядом. Послышался странный звук, похожий на завывание ветра. Цзян Чен открыл, стараясь не шуметь, дверь во внутренний дворик. На улице, однако, не было и намека на ненастье. Зато свеча в руках адепта вдруг вспыхнула зеленым. Кто-то использовал темную ци прямо в Пристани Лотоса! Цзян Чен пригляделся. В небе молча кружили вороны. Было слышно лишь редкое хлопанье крыльев. Никакого карканья, никакого птичьего гомона. Выглядело это так зловеще! И так знакомо! Тут на коньке крыши что-то шевельнулось. Цзян Чен чуть прищурился. Точно. Там стоял человек. Снизу нельзя было сказать, высок он был или низок. Темные одежды скрывали его фигуру, длинные волосы свободно спадали на спину. В руках он, кажется, действительно держал флейту. Это сильно напоминало Вей Ина, каким он был перед самой смертью. Цзян Чен шепотом приказал адептам идти на крышу как можно тише, чтоб не спугнуть этого человека. Впрочем, их незваный гость, казалось, никуда и не торопился. Он стоял, чуть пошатываясь и держа флейту у губ. Эти звуки, принятые сначала за завывание ветра, были, похоже, свистами неумело сделанной флейты. Чен Цин была надежно спрятана. Цзян Чен проверил это накануне вечером. Она по-прежнему лежала в тайнике рядом с мечом Яо. Человек на крыше увлечен игрой, зловеще кружащимися над ним воронами и не сразу замечает окружающих его адептов. Может даже не сразу видит их в темноте. Цзян Чен между тем подмечает детали: человек заметно ниже, чем был его шишу, уже в плечах, он иначе держит флейту и иначе двигается. Он медленно, осторожно, будто слепо ступая, идет по коньку крыши. " Кто бы ты ни был — стой!!!" — кричит ему Цзян Чен. Наконец человек понимает, что рядом есть кто-то еще и пускается бежать, держа свою флейту в руке. От ветра вздымаются полы темных одежд, пряди волос трепещут. Это так похоже на Вей Ина! Человек бежит подозрительно тихо. Нет стука подошвы сапог о крышу, его шагов будто и вовсе не слышно. Неужели это призрак? "Пожалуйста, остановись! Не убегай!" - Цзян Чен сам не понимает, что кричит.Ему кажется что он гонится за призраком брата. Он немного опережает адептов, делает большой прыжок с мечом наголо, надеясь ранить этого человека или уничтожить привидение, но пригвождает мечом край одеяний. Неизвестный не поворачивается, не останавливается. Ведет плечами — таким знакомым жестом — выскальзывает из накидки и прыгает с крыши вниз. Стая ворон повинуется очередному шипящему свисту и бросается наперерез спрыгнувшему незнакомцу, ловя его, унося дальше от крыши к границам усадьбы. Волна темной ци подхватывает его у земли и несет к стене за садом. Волна совсем слабенькая, едва ли такую мог бы поднять опытный заклинатель, она движется, уничтожая едва начавшие распускаться бутоны, заливая холодом все вокруг. Ее силы не хватает, чтоб пробить защитное заклинание. Это заклинание сделал сам Вей Ин, когда еще жил здесь. Его очень восхитили охранные заклинания еще во времена их учебы в Облачных глубинах. После войны он хотел уберечь свой родной дом от всех возможных напастей. В первую очередь от своих подражателей и последователей. Барьер просто поглощает волну, но даже не колеблется. Кажется, незнакомец рассчитывал на совсем иное. Человеку лишь остается пытаться прятаться в надежде, что его не поймают. На это задание Цзян Чен взял троих своих помощников, самых опытных и самых верных его бойцов, что пережили большую ночную охоту в Ци Шане. Они умеют изъясняться и без слов. Об этой погоне мало кто будет знать. От них никому не уйти. Цзян Чен выхватывает из ножен Сань Ду и бежит следом. Этот кто-то отлично себя чувствует среди вмиг увядшей зелени и умело скрывается в тени кустов и деревьев. Он очевидно движется к дому. Там среди комнат и правда куда легче затеряться. Незаконченная стройка и штабеля оставленных строителями досок для отделки тоже отличные укрытия. Этот кто-то точно знает куда бежать. Человек явно знаком с планировкой усадьбы и они долго петляют по недоделанным галереям, пока, наконец, незнакомец не оказывается окружен в одном из коридоров. — Выходи немедленно! Он стены отделяется силуэт. Это… Яо?! Да, Яо в одних нижних одеждах, босой, встрепанный, с торчащим из длинных распущенных волос листочком и с бамбуковой флейтой в руке. Он успевает поднести ее к губам, но на полноценную трель не хватает дыхания после бега. Цзян Чен заносит меч и резко, сверху вниз, ударяет. Яо чуть отскакивает, но меч все же поражает цель. На землю летит половина бамбуковой флейты. Вторая так и остается у него в руке, не донесенная до губ. Пощечина выходит звонкая. Яо даже хватается за щеку свободной рукой. Цзян Чен негодует. Цзы Дянь расходится молниями, но глава Цзян не хочет, боится им пользоваться. Сейчас он себя сдержать точно не сможет. — Это ты?! — в голосе Цязн Чена удивление и разочарование. Он сильно сжимает запястье Яо, так что почти ломает и все еще зажатый в рук обрубок флейты падает на пол.И непонятно, что сейчас злит больше: что Яо, его Яо, его супруг, встал на путь Тьмы,пошел этой опасной дорогой или что это оказался вовсе не Вей Ин. Цзян Чен очень, слишком хотел, чтоб это был его брат... Чтоб у него был еще один шанс... Или... в этот раз Вей Ин уже не вернется с того света? В тюрьму Яо идет молча, не сопротивляясь. Шагов босых ног не слышно вообще и кажется, что они конвоируют призрака. Цзян Чену хочется немедленно выспросить его обо всем и вытрясти всю душу, если тот не ответит, но… он сейчас слишком зол.Он подождет до утра. До следующего за этим утра. Яо устраивается на охапке свежей соломы в углу камеры, поджимает замерзшие босые ноги. "Яо, но почему?.." — это единственный вопрос, который себе две ночи напролет задает Цзян Чен. Он не может уснуть и не может решить, что делать с супругом. Он не может отступить от своего же приказа казнить всех, кто будет замечен в следовании пути Тьмы в Пристани Лотоса, но он не хочет убивать Яо. " Почему, Яо?.."