Дипломат

Цзян Чен был крайне удивлен приглашением в покои, отведенные Лань Ци Женю в Нечистой Юдоли. По пути он изрядно поломал голову, что могло от него понадобится учителю Лань. Детей у него не было и не предвиделось в ближайшее время, даже А-Лин пока был еще маловат, чтоб обсуждать его вероятную учебу в Облачных Глубинах. Делами ордена занимался всегда сам Лань Си Чень. Возможно, это касалось обучения Яо? Но с ним вроде занимался кто-то другой. Может это было нечто, касающееся призыва духа Вей У Сяня? Пожалуй, это вполне могло быть так. Лань Ци Жень сидел за столом и с задумчивым видом смотрел на курильницу. Цзян Чен не был уверен, что учитель Лань его вообще видит, но поклонился. Однако ж присутствие гостя было замечено мгновенно. — Молодой глава Цзян? Проходите. Присядьте. — Благодарю, учитель Лань. Я полагаю вы хотели поговорить о расследовании? — И о нем тоже. Сначала я намереваюсь обсудить с вами кое-что другое, — Цзян Чен застыл в непонимании. — Что именно другое? — какие у него могут быть дела с Лань Ци Женем кроме расследования? Ну не ругать же за проказы почти десятилетней давности его собираются? — Глава Цзян, вы еще весьма молоды и некоторые вещи вам пока недоступны, но я попытаюсь вам их разъяснить, как разъяснял некогда уроки в Облачных Глубинах, — видимо, вопрос был столь очевиден на лице Цзян Чена, что Лань Ци Жень все же решил пояснить, — Да, я помню всех своих учеников. И вас, и вашего несносного брата. Вы, помнится, всегда были куда благоразумнее него, хоть и обладаете изрядной гордостью и горячим нравом. — Учитель Лань… — Помолчите и послушайте меня. Умерьте свою гордость и не открывайте рта, Саньду Шеншоу. Я всю жизнь растил своих племянников в строгости, надеясь сделать их идеальными насколько это возможно. Честными, правдивыми и целомудренными. Я уберегал их от скверны и разврата всеми силами, но, кажется, я где-то ошибся. Сначала мой младший племянник недостойно проявил себя и я до последнего верил, что он попал под влияние темных чар, порабощающих волю. Лишь сейчас я понимаю, что с ним стряслось нечто куда более страшное и недопустимое в нашем ордене… Молчите! Чуть больше года назад это же началось и с моим старшим племянником. Сначала я решил не противиться, уже имея печальный опыт с Лань Ван Цзы, и разрешил ему испытать это. Началось это ровно после первой поездки в ваш орден к названному брату, которого глава Цзинь отправил сопровождать племянника. Я не видел Лань Си Ченя таким с тех пор, как мы отпраздновали победу. Я надеялся, что он встретил в вашем ордене некую деву и наконец-то остепенится. Вы знали, что он уже четырежды отвергал предложения других орденов о браке ссылаясь на различные уважительные причины? — Цзян Чен откровенно не понимал, к чему ведет Лань Ци Жень, — Первые два поступили во время и сразу после войны. Тогда мы были даже не в силах выплатить выкуп за невесту. Но последние два он отверг за прошедший год без объяснения причин. Я пытался с ним говорить, надеясь узнать, что происходит. Вы знаете, что в наших правилах написано, что человека определяют дела, но не происхождение? Ладно, не пытайтесь вспомнить. Все правила помнит лишь второй господин Не, что вечно переписывал их за всех, лишь бы отлынивать от уроков, - Цзян Чен опять попытался вставить хоть слово, — Мне нужно наложить на вас заклятие молчания, как во времена вашей ранней юности? Я же сказал: молчите и слушайте. Человека да, по большей части определяют дела. Я некогда закрыл глаза на некого Мэн Яо, который весьма помог моему племяннику перед войной, и за что тот ему безмерно благодарен. Но происхождение упускать нельзя, когда речь идет о матримониальных планах. Лань Си Чень всегда знал, что ему уготовано быть главой нашего ордена и всей нашей семьи. Ему придется вступить в брак с девушкой достойного происхождения, а до тех пор держать себя в узде во всех смыслах этого слова. Он должен строже всех других соблюдать правила нашего ордена. Однако ему вдруг стало будто медом намазано в Пристани Лотоса. Он сбегал туда под любыми предлогами: лечение названного брата, фонари на фестивале, цветение лотосов, а после у него вдруг появилась идея о совместной помощи ордену Цин Хе Не в Ци Шане, во время которой что-то произошло. И это что-то весьма расстроило моего племянника, испортило отношения между его названными братьями. Секретарь говорил, что ему перестали писать сразу и глава Не, и молодой господин Цзинь, проживающий в Пристани Лотоса. Зато он туда не перестал ездить, наоборот стал бывать чаще, но более не привозил свитков, что обыкновенно рисовал с младшим из названных братьев, — Цзян Чен чем дальше слушал, тем более был озадачен этим монологом.Что вообще происходит-то? — С зимнего солнцестояния все и вовсе покатилось в тартарары. Мой племянник прибыл из Юн Мэна крайне взбудораженным и явно готовился к чему-то, спрашивал, какая из наших резиденций самая наименее посещаемая. Тогда я заподозрил его в ненадлежашей до брака связи. Вы только вообразите мой ужас, когда он сознался, что совершил до брака то, что должен совершать лишь с единственной девушкой, что должна идти в ним рука об руку до конца жизни по пути самосовершенствования, и лишь для зачатия наследников! — Лань Ци Женя явно переполняло возмущение, — Я попытался узнать о происхождении этой особы и возможных дальнейших перспективах. Вы представляете, какой бы поднялся скандал, если б стало известно, что некая дева понесла вне брака от члена ордена Лань?! Я сообщил об этом племяннику и он меня уверил, что в этой связи наследников быть точно не может. Вот тогда у меня закрались подозрения. Я всю жизнь пытался уберечь племянников от искушения. Они не видели близко женщин, кроме своей рано почившей матери. Я учил их держаться на почтительном расстоянии. Лань Си Чень всегда был более сообразителен, нежели его младший брат, в плане обхождения правил. Он честно признался, что питает нежные чувства к другому мужчине, — Лань Ци Жень поморщился, будто у него болели зубы, — Сидите в надлежащей позе, покуда я с вами говорю! Второго такого удара орден бы уже не выдержал. Я потребовал, чтоб он назвал имя своего любовника и они оба понесли наказание за столь порочное и развязное поведение. Пожалуй, я даже горд, что вырастил племянника столь самоотверженным, но имя того, с кем он проводил время, выяснить так и не удалось. Более того, Лань Си Чень признался чуть позже в нашей с ним личной беседе, что пытался разрушить чужую семью! Конечно, Старейшины были вынуждены наказать его. По нашим внутренним законам ему полагалось принять некоторое количество ударов дисциплинарным кнутом и уйти в год в добровольное уединение, чтоб осознать свой проступок. Мне удалось уговорить старейшин смягчить приговор, оправдывая племянника молодостью и горячностью. Так что обошлось без дисциплинарного кнута и лишь шестью месяцами поста и медитаций, но уединение должно было быть особо строгим. Срок его уединения не перевалил и за половину, как он дерзко нарушил его по неизвестной причине! Я до этого лично приказал секретарю не передавать никаких писем из Пристани Лотоса. Я сам читал их. И если письмо его названного брата не вызвало подозрений ничем, кроме разве что на редкость дурно сложенных сезонных строк, то ваше навязчивое приглашение выглядело крайне подозрительно. Наши ордена никогда не были в близких отношениях. Знаете, я весьма долго не мог выкинуть это из головы. И тут Лань Си Чень утром появляется перед стеной послушания на коленях вместо того, чтоб быть у себя в ханьши, признается, что нарушил непонятно зачем свое уединение, но сейчас полностью раскаялся и осознал свою неправоту. Однако сообщить имя своего любовника, чтоб мы могли решить и его судьбу, все еще отказывался. Я видел, что моему племяннику нелегко, он что-то опять пережил и пытается совладать с собой. У нас тогда с ним случилась довольно занимательная дискуссия на тему того, является ли умалчивание ложью и хороша ли ложь во спасение. Я надеялся на благополучный исход данной ситуации, какой был у моего брата с его супругой. Им даже позволили видеться раз в год. Но Си Чень!.. Он всегда был слишком несдержан и выставлял многие свои чувства напоказ, отрицая спокойствие, — Лань Ци Жень повел столь знакомым со времен учебы жестом по своей бороде. Обычно он так делал перед тем, как дать задание на урок или на свободное от его занятий время, — Я видел, как в моем племяннике появляется та же скорбь, что обуяла Лань Ван Цзи в два последних года. У нас не принято говорить об этом вслух, но второй молодой господин Лань скорбит по вашему брату, — Цзян Чен слушал и не верил своим ушам. Что тут происходит? Лань Ци Женю вместо чая подали вина? Или в курильнице что-то не то насыпано? Лань Ван Цзи и Вей Ин разве что не дрались. Второй господин Лань мечтал в наказание заточить Вей Ина в Облачных Глубинах! Какая скорбь? С чего? — Скорбит? — Я же просил не перебивать меня! Перепиши… — Ци Жень махнул рукой, — Все забываю, что не на уроке. На чем я остановился? Я не мог понять, что происходит и кто виной происходящему с моим племянником. Один из небольших кланов, чьи территории граничат с Гу Су, изъявил желание породниться с нами. Их дочь на редкость хороша собой, умна и удивительно сильная заклинательница. Ее происхождение было вполне приемлемо, а ее способности весьма достойны. Момент тоже был уже вполне подходящий. Старейшины даже думали закрыть глаза на его поведение, если он остепенится и заключит брак. Однако мой племянник отверг и это предложение! Я пытался его уговорить больше думать не о себе, а о делах ордена. Знаете что он сделал? Снял ленту и бросил на стол. На наше счастье мы были одни. Его лента - подделка! Отличная копия, но не подлинник! В голове не укладывается,что он отважился на такое! Прямо на глазах у всех! Вы, кажется, прекрасно знаете, что это значит. Если мне память не изменяет — а это невозможно — то именно вы осадили несносного господина Вея, когда он пытался обманом похитить ленту второго молодого господина Лань. Но Си Чень отдал ее кому-то добровольно и, судя по всему, совершенно осознанно. Я тогда решил не ставить в известность об этом старейшин и выяснить все сам. И знаете что я думаю? Что эта лента у вас, глава Цзян. Во время вашего визита в конце весны в Облачные Глубины, которого вы так упорно добивались, я решил прийти к племяннику и поддержать его в случае чего. Я застал момент, когда вы с ним выясняли отношения и достаточно громко, чтоб это было слышно возле двери ханьши. Мне было достаточно лишь одной услышанной фразы. Уверен, что ваши слова о том, что вы точно знаете, где его лента не были шуткой или пустой угрозой. — С чего вы это взяли? — Цзян Чен спрятал Цзы Дянь ладонью левой руки, чтоб не выдавал его волнения. — Все крайне просто. Я сопоставил несколько фактов. Первый визит в Пристань Лотоса весьма окрылил племянника, а после некого происшествия он упорно отказывался вас видеть и принимать. Причем исключительно вас. До той степени, что за вас вдруг просил глава Цин Хе Не, с которым вы ведете расследование. Лань Си Чень умеет быть обходительным и поддерживать деловые связи и с людьми, что ему откровенно неприятны вроде главы ордена Цзинь. Он вдруг с чего-то в ссоре со своим младшим названных из братьев, с которым у них очень трепетная дружба, который дорожит этими отношениями и ужасно боится нарушить случайно по незнанию какое-то из тысяч наших правил. С тем, с кем вы, по слухам, состоите в тщательно скрываемом браке. В Облачных Глубинах запрещено порождать сплетни, но не запрещено их слушать. От визитеров из Лань Лин Цзинь я слышал, что Цзинь Гуань Шань отдал вам своего сына и вы заключили самый настоящий брачный союз. Лань Си Чень писал ему в попытках извиниться за вашу с ним встречу не переставая. Да,я знаю, о чем он писал своему названному брату, старейшины поручили мне контролировать всю его переписку. Стоило лишь вам явиться — и мой племянник побежал за вами, забыв обо всем. А после к нему вдруг вернулось его обычное настроение не смотря на две сотни ударов плетьми, что он получил по возвращении. Куда девалась меланхолия после визита к вам? После он придумал очередной повод чаще бывать в Пристани Лотоса, испросив позволения свозить туда Лань Юаня для укрепления дипломатических связей. Теперь лучше молчите. Я точно уверен, что его лобная лента сейчас в Пристани Лотоса. Этого было не отнять. Лента Лань Си Ченя и правда была в Пристани Лотоса. Лежала надежно спрятанной в шкатулке Яо, запертой на ключ, и стоящей в самом дальнем углу шкафа в его спальне. — Что... вы намереваетесь делать? — Цзян Чен не намерен был раскрывать этот секрет. Это было чревато серьезнейшими последствиями. Он не хотел бы,чтоб у него окончательно отобрали Яо. — Ничего. Пока ровным счетом ничего. Обличение вас не удовлетворит совет Старейшин, но обострит обстановку. Если о заключении до конца жизни либо казни кого-то менее значительного мы могли думать, то глава другого ордена, пусть и не самого крупного, но все еще носящего статус великого, слишком значительная фигура. Однако постарайтесь держаться как можно дальше от Облачных Глубин. Это мой вам хороший совет. — А если это кто-то... другой? — Разве? - Лань Ци Жень с тем же выражением лица выслушивал на уроках откровенно неправильные ответы, - Тогда его ждет одиночное заключение в Облачных Глубинах до конца жизни. Может быть Старейшины проявят милосердие и лет через пять-семь разрешат ему принять яд. Так же как и моего племянника будет вновь ожидать наказание. По сему запомните: этого разговора не было. А сейчас я дозволяю вам говорить, что хочется. Мне крайне важно узнать от вас все подробности смерти господина Вея. Как помните, мы не смогли из-за групповой медитации для восстановления сил после резни в Безночном городе, отправить с вами достаточно людей на Луань Цзан. — Это имеет сейчас значение? — Более чем. Я хочу знать, как именно умер господин Вей и не была ли его душа утрачена. — С чего вы решили, что она утрачена? — Цзян Чен насторожился. Лань Ци Жень не сказал бы подобное просто так. И Лань Си Чень не стал бы об этом упоминать без повода. — Лань Ван Цзи известен как достигший едва ли не высшего мастерства в общении с душами умерших. Последние два года он усердно практиковался и пытался призвать душу господина Вея, дабы выяснить причины столь жестокого поведения. Мы желали знать, руководило им чувство мести или тьма настолько разрушила его душу, что он не мог ее более контролировать? — Что вам даст это знание? — Цзян Чен желал знать лишь одно: почему Вей Ин не пошел с ним, когда еще можно было спастись. Будь он жив, не убили бы остатки Вэней. Может быть тогда Цзян Чену не снились бы кошмары,а совесть не грызла за то,что он не спас того, кем дорожил так же, как сестрой? — Мы не знаем, нужно ли его предавать посмертно суду, — у Гу Су Лань была как всегда своя логика. — Его уже осудили за все, что только можно, и сделали из него монстра… — Я понимаю, что вы знали его совсем иным, но вам нужно принять эту горькую пилюлю. — Он. Не. Виновен. — отчеканил Цзян Чен. — Хорошо. Но все же нам бы хотелось убедиться в этом лично. Однако моему младшему племяннику не удалось призвать даже части его души. Никто из мира мертвых и блуждающих призраков не видел его… Не находите это странным? — В смысле не видел? — Цзян Чену не нравилось, куда клонит Ци Жень. Известие об утрате души Вей Ина его взволновало куда больше, чем-то, что учитель Лань считает его любовником Лань Си Ченя. — Зачем я вас только учу таких бестолковых? — недовольно нахмурился Лань Ци Жень и голосом, которым обычно диктовал на уроках, продолжил, — Призраки, занятие пятое. Духи способны общаться между собой и при расспросе могут указать на искомое направление или наличие осколков души. Лань Ван Цзи специально ездил на Луань Цзян, чтоб пообщаться с духами людей из клана Вэнь, что взял под свое покровительство ваш брат, и выяснить судьбу души господина Вея. Воины клана Цзинь были вынуждены уничтожить остатки клана Вэнь, что был камнем преткновения в этой истории. Ведь именно они стали причиной раздора между господином Веем и всем миром… — Цзян Чену было совестно. Он не должен был позволять Вей Ину тогда уйти. Но ему надо было думать прежде всего об интересах ордена, о тех людях, что получили бы клеймо защитников последователя пути Тьмы. Клеймо, испортившее бы им всю дальнейшую жизнь, — Помимо них на Луань Цзян полно неупокоенных душ. И ни одна из них не смогла сказать, куда девалась душа господина Вея… — Он.... он может быть жив? — Неизвестно. Его души нет нигде. Ни в мире живых, ни в мире мертвых. Никто не видел его души ни на единое мгновенье. Переродиться мгновенно, миновав посмертие, не может никто. Так что говорите. — Я первым пришел в пещеру. Вей Ин сидел на камне, держа в руках две половины печати. Я просил его добровольно сдаться, на что он велел мне убираться и, вероятно, даже не узнал меня. — Он был ранен? — Я не заметил на нем очевидных ран, но он выглядел изможденным. — Что было далее? — Он сказал, что все вокруг не имеет смысла и что лишь он виноват, а далее он сконцентрировал своих ладонях темную ци… — Цзян Чену хотелось сейчас заплакать.Эти воспоминания преследовали его едва ли не каждую ночь. От них он просыпался в ужасе, хватаясь за Яо. — Вы не пострадали от нее? — Лань Ци Жень прекрасно знал ответ. — Ваши целители сказали, что нет, но меня оглушило. Когда я очнулся, то в пещере были уже мои люди и отряд Лань Лин Цзинь. Люди из ордена Не остались снаружи, отбивая атаки лютых мертвецов, чтоб мы могли уйти. Тело Вей Ина уже раздирали лютые мертвецы. Мои люди и люди из ордена Цзинь перебили всех мертвецов в пещере, но было уже поздно. Тело Вей Ина растерзали так, что остались лишь крошечные клочки одежды, смешанные с его кровью… — Кажется, вам эти воспоминания доставляют боль. Если хотите, то могу сыграть вам "Покой", чтоб вы немного пришли в себя. Говорить Цзян Чен не мог и лишь кивнул, чтоб не показывать навернувшихся слез. Он все же наделся, что пока он был в оглушении, Вей Ин смешался с толпой мертвецов и сбежал, бросив свои одежды и флейту. И он не ждал такого сочувствия от учителя Лань. Из покоев Лань Ци Женя Цзян Чен вышел на негнущихся ногах. Ему следовало очень много обсудить с Яо. Особенно относительно смерти Вей Ина. И подумать о том, что господин Лань Ци Жень местами не так уж прозорливее служанок в Пристани Лотоса…смешно ведь даже…он и Си Чень. Придет же такое в голову!