Дипломат

К десяти утра Цзян Чен готов был самолично начертать талисман перемещения до Облачных Глубин и закатить грандиозный скандал Лань Си Ченю за такое вот. Можно прям при их гусуланьских старейшинах. Пусть главу Лань хоть на всю жизнь упрячут в уединение, Цзян Чену будет все равно! Яо он притащит домой даже за волосы, если понадобится! Ладно если б он сбежал один, но племянника и Фею зачем прихватил?! Что это вообще такое?! Откуда у главы Лань вообще столько смелости и наглости, чтоб посметь забрать Яо с племянником?! Или это его, Цзян Чена, вина? Ему стоило послушать Яо и не напирать, коль тот не готов к постельным баталиям? Яо после несколько сторонился его. Может тогда все трое были здесь? Куда и каким образом они могли вообще деться? Свою злость Цзян Чен уже привычно срывал на тренировочном поле. Как Яо вообще пришло в голову сбежать?! Почему он тогда не остался в башне Кои? Почему именно сейчас? Дело в том, что Цзян Чену удалось склонить Яо к исполнению его супружеских обязанностей в спальне или в чем-то ином? Все же, не смотря на довольно очевидные факты вроде отсутствия вещей, что-то было не так. Яо никак не намекал, что собирался сделать нечто подобное. Цзян Чен велел адептам отправиться и поискать по всем ближайшим портам и почтовым станциям Фею. Если себя и А-Лина Яо смог бы спрятать за талисманами или как-то изменить внешность, то Фея на то и была собакой-оборотнем, чтоб на нее все это не действовало. И выросла она до тех размеров, что на мече некрупному Яо ее не увезти. — Меч! — Цзян Чен со всей силы ударил по земле и разбил довольно крупный — с кулак — камень. Даже для него это было неожиданно. Каменное крошево полетело во все стороны. Сзади кто-то взвизгнул. На краю поля стояла Мин-Мин, прикрывшая фартуком лицо. — Что-то случилось?! — Цзян Чен намеревался пойти проверить оружейную. Это должно расставить все точки на i: без своего меча Яо не ушел бы. Один раз, когда Яо действительно желал покинуть этот дом, именно отсутствие меча его задержало. Но талисман на двери был не нарушен. Яо был не настолько хорош, чтоб обойти все заклинания. Однако он мог забрать меч предварительно днем, пока все суетились с отъездом. Цзян Чену казалось, что когда закрывали дверь он видел золотистый блеск Хэн Шена напоследок, но он не мог сейчас точно это вспомнить. — Я нашла кое-что в компостной куче, господин Глава, - Мин-Мин было страшновато от того, что несколько секунд назад делал Цзян Чен. Но он оказался ближе всех, а то, что она нашла, было важно. — Что там такое?! — Мне кажется это… Фея… Фея с ее габаритами и игривостью для Мин-Мин была вечным источником проблем. Изваляться на клумбе, порыться под кустами, погрызть молодое деревце — Фея все это могла. Пока она, хоть выросла большой, была еще скорее ребенком и озорничала на пару с А-Лином. Истоптанных ей цветов, когда она искала стрелы своего маленького хозяина, было и вовсе не сосчитать. Цзян Чен считал, что Мин-Мин к Фее относилась как к неизбежному злу, но в голосе садовницы слышалось сочувствие. — Фея?! — Цзян Чен ушам своим не верил. А-Лин в жизни бы не бросил Фею, а она бы добровольно его не оставила. — Посмотрите сами. Мин-Мин поспешила к окраине сада, что примыкала ко второму тренировочному полю, показывая куда идти. Они остановились на краю довольно большой ямы, где перегнивала прошлогодняя листва и очистки овощей с кухни. Запашок стоял еще тот, не смотря на то, что яма была прикрыта циновкой. Мин-Мин аккуратно откинула ее. Цзян Чен сначала не понял, что садовница хочет ему показать. Ботва, очистки, копошащиеся жуки — не более чем обычная помойная куча. А потом заметил что-то светлое, будто пушинку, торчащую из всего этого. — Мне кажется, это хвост Феи… — объяснила Мин-Мин, - Но мне не хватило сил самой отбросить пласт мусора сверху и я надеялась, что найду кого-то из адептов. — Есть что-то, чем можно это сделать? — Цзян Чен сжал челюсти. Что здесь делала Фея? Ее убили? Если да, то что в таком случае с Яо и племянником? — Сейчас, — Мин-Мин едва не споткнулась о корзину с сухой травой и увядшими головками цветов. Видимо, она сюда пришла выбросить садовый мусор после утренних работ. Длинной палкой она уже пыталась сдвинуть верхний слой мусора и листьев, но они слежались и были весьма тяжелыми. У Цзян Чена это получилось легко. Под ними и правда лежала Фея! Ее шерсть пропиталась грязью, но были и другие следы. Кровь. Цзян Чен сглотнул. Как она здесь оказалась и почему? То, что собака попала туда не сама было очевидно. Ее убили и спрятали здесь? Что в таком случае с А-Лином?! Вдруг Фея слабо дернула хвостом. Цзян Чен как был прыгнул в помойную кучу, чтоб поскорее вытащить ее и отдать Мин-Мин. Собака оказалась ранена, но не убита. Фея была уже крупной и слишком тяжелой, чтоб невысокая садовница смогла бы ее запросто достать отсюда одна. Вместе они потащили Фею на циновке к лекарю. Неужели Яо предпочел ранить Фею, которую сам подарил А-Лину, и бросить ее в помойную кучу, чем везти с собой? Нет, вряд ли бы он это сделал. Он мог сколько угодно ворчать на нее, когда она его облизывала или укладывалась у него под боком, но в жизни бы не сделал ничего подобного. Едва ли убить любимицу его племянника отважился бы и Лань Си Чень с его настроем «не причинять вреда никому живому». Да и сама Фея была на редкость дружелюбной. С Лань Си Ченем она играла и ни разу на него даже не зарычала. Разве что она бы помешала ему. В чем она могла ему помешать? С Лань Си Ченем Яо бы ушел добровольно и умная собака едва ли попыталась бы этому препятствовать. Нет, это был кто-то другой, в ком Фея почувствовала угрозу. Цзян Чен решил проверить и оружейную. Это должно решить главный вопрос. Яо бы не бросил свой меч, если б уходил добровольно. Талисман прогорел и Цзян Чен открыл дверь. Внутри вспыхнули факелы, заставив ножны мерцать. Хэн Шен лежал на отведенном ему месте. Из-за гибкости лезвия его невозможно было держать на стойке и он хранился отдельно. Похоже, Яо, если и ушел сам, то бежал в очень большой спешке. Но куда он мог бежать и почему? С чем это было связано? Цзян Чен набросал короткое письмо Лань Си Ченю, приправив его изрядной долей еще не остывшей ревности и фазой "... если вы с ним сговорились...", и отправился еще раз расспрашивать всех, кто был в доме. Стоило еще проверить на месте ли А-Сун. Его бы Яо точно прихватил бы с собой. А-Сы была напугана переполохом и доме и исчезновением ее любимого хозяина. Яо к ней даже не заходил вчера. И о побеге или каких-то его проблемах она не знала и не слышала от него ничего подобного. Напротив, Яо пообещал, что А-Сун обучится всем нужным наукам в Пристани Лотоса, а сам "господин Гуань Яо" был настолько занят хлопотами относительно запасов к зиме, не нашел времени заглянуть к сыну. Цзян Чен вернулся в разгромленную спальню Яо. Зачем он собирал вещи? Что его так напугало, что он покинул дом среди ночи? Он ведь спал с мечом, приехав из башни Кои. Что-то произошло там, о чем Яо умолчал? У него появились враги? Цзян Чен знал, что в клане Цзинь Яо многим мозолил глаза и даже его отец предпочитал держать сына от себя подальше. Цзян Чен более внимательно пересмотрел, чего именно не хватало в шкафу Яо. Одежда у него была довольно потрепанная и преимущественно то, что он привез с собой когда был заключен их брак. Наверное, стоит все же дать Яо денег на новые вещи или позвать портного. Пожалуй, страннее было то, что обе пары сапог Яо оказались на месте. "Что за ерунда?!" — подумал Цзян Чен. Яо мог ходить без обуви по дому, но едва ли он отправился бы босиком в дальний путь пешком с ребенком и без меча добровольно. Нет, что-то тут было не то. Похоже, Яо ушел из этого дома точно не от того, что хотел. Цзян Чен распорядился всем искать следы и нести ему любую подозрительную вещь. Первую улику принес лекарь. В пасти у Феи оказался клочок белой ткани. Это явно была ткань не от тонких нижних одежд Яо или А-Лина. Вероятно, это был кусок ханьфу того, кто пробрался в дом. Ткань была плотной и недешевой. Цзян Чен готов был за шкирку трясти бывших в доме адептов и прислугу, чтоб узнать, кто же из них был сообщников нападавшего. Уж больно удачный момент для этого был выбран. Вторую улику притащила прачка. Она без спросу явилась в зал, где Цзян Чен допрашивал адептов в самый разгар общения с адептами в совершенно неприличном виде. Ее юбка была поднята, обнажая ноги и с подола текла вода. С собой она притащила,закинув на плечо, длиннющую ветку. — Господин Глава, смотрите, что мне течением принесло. Проплывал мимо моих мостков, еле достала. Видать, кто-то из ваших ребят обронил, — прям с порога начала она. Манер у нее будто и не было вовсе. Зато она выставила вперед ветку. Из-за длины ее кончик оказался почти в центре зала и "улов" был виден всем присутствующим. На конце ветки висел насквозь мокрый цянькунь. После поездки в город И прачка от всяких заклинательских штук предпочитала держаться подальше. Полета на мече ей хватило с головой и цянькунь она предпочла руками не трогать на всякий случай. Мало ли что. Вдруг он тоже летает или кусается? Однако никто из адептов вещь своей не признал. Цзян Чен осторожно снял его с импровизированной удочки, развязал и перевернул. На пол вылетела расческа. Резной гребешок темного дерева с цветком пиона, тонкой работы и отличной полировки. Цзян Чен столько раз видел его в руках Яо! Он еще раз тряхнул цянькунь и оттуда вылетело сразу несколько мелких предметов: флакончики с маслом для волос, которым с месяц назад пользовался сам Цзян Чен для совсем иных нужд, и притиранием от боли в мышцах, которым мазался Яо после тренировок, круглая коробочка со средством от волос на лице, кисть для туши. Потряс еще и на пол шлепнулось мокрое золотое одеяние с пионами. Цзян Чен велел расширить круг поисков. Прочесать озеро. Окрестности. Расспросить жителей прибрежных деревень. Долететь так далеко, как это возможно. Ночью, пока его не было произошло что-то весьма нехорошее и где искать его супруга и племянника было до сих пор неясно. Кому-то почти удалось выдать похищение за побег и более терять время было нельзя. Люн И тоже не могла оставить без внимания все произошедшее и устроила допрос служанкам, кто что видел и слышал ночью. Все ночевали в своих постелях. Даже прачка в кои-то веки была на месте, а не пыталась найти себе приключений с слугой из лавки с пряностями. Однако утром в постели все же не оказалось одной девушки. Той, что заменила А-Сы на поприще отмывания полов. Она тут служила чуть больше полугода и была довольно нелюдима. Редко спускалась попить чая со всеми и почти ни с кем не общалась вслух. Дело было не в том, что другие девушки ей брезговали или она сама обладала дурным нравом. Бедняжка ужасно заикалась и говорить с ней было сущей пыткой. Однако Люн И не стала ее жалеть и привела к главе ордена в надежде, что эта глупышка могла видеть нечто важное. Другие служанки припомнили, что ушла Хуа-Хуа - так звали новую поломойку - из их комнаты около полуночи и больше не появлялась там. Поломойка юлить не стала и подтвердила, что ее действительно не было всю ночь. Ушла она от того, что у нее схватило живот и ей понадобилось в уборную. Это тоже знали все. Она весь вечер стонала и жаловалась, что ей нехорошо. Люн И даже заварила ей корней имбиря с мятой, чтоб ее перестало тошнить. К ночи вроде отлегло, но видимо, ее хворь все же не прошла совсем. Цзян Чен добрых полчаса пытался добиться от поломойки хоть какого-то вразумительного ответа, где та была с полуночи до самого рассвета, но та бледнела, краснела и лишь сильнее заикалась, не желая признаваться. Как бы тут кстати был талант Яо вести с прислугой учтивые беседы! В итоге им вдвоем с Люн И удалось таки добиться, чтоб девушка заговорила. Оказалось, что она и правда ушла в уборную, где неведомым образом задремала, упала и испачкалась. Конечно, ни один уважающий себя человек не признался бы столь позорной ситуации. Всю ночь после девушка отстирывала свою одежду в купальне и с утра пораньше поспешила приняться за работу, чтоб не получить нагоняй за свое отсутствие в комнате прислуги. Цзян Чен лишь подивился такому невезению. Заснуть за таким занятием надо еще умудриться. Но если учесть, что спала вся усадьба, то едва ли тут обошлось без сильного заклятия или какой-то мелодии. Такое сотворить под силу лишь опытному заклинателю. Люн И пообещала еще порасспрашивать своих подопечных на тему странных звуков или вспышек света. Цзян Чен еще раз бросил взгляд на девушку. Она была испугана и вряд ли могла в таком состоянии лгать.От страха у нее даже губы тряслись и она едва не плакала. В гневе глава Цзян и правда был страшен. Даже Люн И предпочитала сейчас держаться от него подальше. К полудню прилетел сам Чжоу, чтоб помочь своему господину в столь нелегкой задаче. Оба советника были заняты повседневными делами, чтоб Цзян Чен мог вести расследование, и кто-то толковый рядом не помешал бы. Помощник привез тридцать самых лучших адептов. Неудавшуюся охоту спешно сворачивали. Чжоу отправился со всеми прочесывать озеро. Цзян Чен боялся, что ему принесут тела утонувших Яо и А-Лина. И нужно было найти хозяина мокрого цянькуня. Он не принадлежал никому в Пристани Лотоса. Мешочек Яо вроде был с вышитыми пионами ордена Цзинь. Чжоу вернулся через пару часов с отчетом. В прибрежных деревнях все спокойно, никто не пропал, подозрительных личностей этой ночью тоже не пробегало, никто не спрашивал помощи в неурочный час. Один из рыбаков ночью видел на середине озера незнакомую лодку, но она никуда не причалила. Буквально он сказал, что лодка исчезла. Такого быть не могло просто потому что не могло. Где-то эта лодка должна быть и ее следовало найти. Еще у дальнего края озера в деревеньке утром объявился чумазый босоногий сирота, но он ушел и никто не знает куда. Говорил, что у него очень важное и срочное дело и ему надо спешить. По возрасту он походил на А-Лина. Чжоу на всякий случай уже отправил адептов его искать по ближайшим дорогам. Ребенок не мог бы далеко уйти. Цзян Чен в очередной раз порадовался, что выбрал столь толкового помощника. Чжоу сделал ровно то, что было нужно. Хозяину Пристани Лотоса надо было расследовать то, что случилось в его доме как можно скорее. По берегам озера искали брошенную лодку. Цзян Чен сам хотел отправиться на поиски странного сироты, но бессонная ночь и утро его измотали так, что он не смог взлететь, встав на меч. Это лишь добавило нервозности. По сему он решил пока вернуться покои Яо и еще раз все хорошо осмотреть. Служанкам он велел пока ничего не трогать, но в помощь позвал Аи-Аи, которая там регулярно наводила чистоту. Вероятно, она тоже может вспомнить, что где должно лежать и чего еще нет. Цзян Чену не давала покоя валяющаяся на полу струна от циня. Что она там делала? Яо отлично играл. У него ни разу за все это время не рвались струны. Как это вообще получилось? Он поднял с пола струну и посмотрел внимательнее. Она была не разорвана, а разрублена. Концы не были размахрены , а имели ровный срез. На концах струны, если ее сложить, были завязаны петли. Цзян Чену они на палец не налезли бы, а вот на небольшую руку Яо вполне бы сошли. Видимо, наличие этой струны было одной из причин почему Яо наконец согласился убрать меч из спальни. Оружие она не самое лучшее, но для ближнего боя может пригодится. Аи-Аи принялась расставлять вещи по местам, говоря, если чего- то не хватало. Кроме вещей, выпавших из мокрого цянькуня ничего не пропало. Более того, одеяние прихватили то, что лежало первым в стопке на верхней полке, если открыть шкаф. Оказалось там Яо хранил то, что редко носил. Он сам просил Аи-Аи так разложить одежду, сказав об этом. Багаж в дорогу получался странный: Яо непонятно зачем взял парадную мантию Лань Лин Цзинь, но не взял чистого исподнего и обуви. В шкафу, видимо, сознательно навели бардак, имитируя сборы. — Господин, тут какие-то пятна на полу. Мне кажется, это похоже на кровь… Примерно в паре шагов от того места, где Цзян Чен поднял обрывок струны, валялось сброшенное на пол одеяло А-Лина. Аи-Аи подняла его и обнаружила несколько небольших круглых пятнышек, будто откуда-то капнуло. Похоже, тут был не обыск и не поспешные сборы. Тут была драка. Яо от кого-то защищался как мог. Если б он не уговорил супруга убрать меч из спальни, то утром Цязн Чен застал бы совершенно иную картину. Утром бы его дома встретил Яо… Цзян Чен не знал, кого винить. Столь дерзкого, продуманного нападения на свой дом он не ожидал. — Господин глава, тут еще кое-что под кроватью, — Аи-Аи указывала на самый дальний угол. Под ней валялся листок серой бумаги. Недогоревший кусок талисмана. По остатку нельзя было сказать, что это точно было. Но он доказывал, что этот некто, рискнувший напасть на Яо, был заклинателем и далеко не слабым.

***

— Глава ордена! Глава ордена! Цзян Чен оторвался от созерцания найденных улик: разрубленной струны, куска талисмана, обрывка белой ткани и все еще не просохшего цянькуня. Картина произошедшего уже более-менее была ясна. Некто, пользуясь отсутствием Цзян Чена и большей части адептов, пробрался в Пристань Лотоса глубокой ночью и под угрозами увел куда-то Яо и А-Лина. Помочь им, вероятно, было некому. Возможно, лишь Фея пыталась их защищать, но ее тоже сильно ранили и забросили в помойную яму. Он ожидал, что ему доложат о прилете Лань Си Ченя. Сокола он отправил еще до полудня, так что по времени выходило как раз. Едва ли Си Чень будет тянуть с отъездом, когда прочтет письмо. Глава Не тоже должен был вскоре прибыть. — Ваш племянник, — вместо этого сказал Чжоу. У Цзян Чена внутри все оборвалось и собралось в тугой комок. Они нашли А-Лина где-то здесь? — Он… жив? — от пронесшейся в голове мысли стало до тошноты страшно.