Дипломат

Как бы неприятно это не звучало, но Лань Си Чень дал вполне разумный совет: чтоб разобраться в произошедшем главе Юн Мэн Цзян следовало поговорить с тестем. Цзян Чен знал лишь половину фактов, вторая были известна только Цзинь Гуань Шаню, ведущему свое собственное расследование в башне Кои. Составить цельную картину произошедшего позволяло лишь знанием их всех, что сейчас было проблематично. С той поры, как глава Цзинь пытался отправить Яо еще разок замуж отношения между Цзян Вань Инем и Цзинь Гуань Шанем были мягко говоря натянутые. Нет, Цзян Чен писал, как там себя чувствует А-Лин, но вот отпускать супруга или племянника в башню Кои не хотел категорически. Даже когда Гуань Шань слег Цзян Чен не намеревался отпускать туда его сына. Яо вопреки всякой логике все же хотел как-то наладить отношения с отцом, видимо, еще недостаточно от него нахлебавшись. Или веря, что тот хоть на смертном одре смягчится к нему. Писать Сюань Юю, пытаясь узнать о ходе расследования в Лань Лине, оказалось бесполезно. Он тосковал по матери и не мог ни о чем говорить кроме как о том, какой она была при жизни. Что-то полезное узнать у него было невозможно. Зато дней десять назад написал сам Цзинь Гуань Шань с требованием Яо немедленно явиться в отчий дом вместе с племянником. Цзян Чен ответил на это письмо столь же категоричным тоном, что запрещает своему супругу эту поездку и племянника не привезет пока не убедится, что в башне Кои безопасно. Местонахождение и состояние Яо держались в строжайшем секрете от всех, даже от прислуги. Везти А-Лина туда, где дважды едва не убили Яо, Цзян Чен так же не хотел. Хотя насчет покушений Цзян Чен был зол: Яо рассказал о них лишь после третьего, когда его с племянником похитили из Пристани Лотоса, и рассказал Лань Си Ченю, а не своему супругу. Впрочем, глава Лань счел что это надо знать и Саньду Шеншоу, коль тот ведет расследование. Цзян Чен не знал на кого больше злился: на Яо за его скрытность и самонадеянность в этом вопросе, на Лань Се Ченя, который знал сейчас слишком много и узнавал все первым, или на себя за то, что не был тем человеком, которому мог бы полностью доверять Яо и за то, что сам себя убедил в том, что все нормально. Можно, конечно, было предположить, что случилось нечто подобное, но две почти удавшиеся попытки! Чем вообще думал Яо умолчав об этом?! Лань Си Чень настойчиво советовал Цзян Чену все же преступить гордость и побеседовать с главой Лань Лин Цзинь не смотря на их непростые отношения. Это хотя бы даст представление о том, чего ожидать и, возможно, примерные сроки возвращения Яо в Пристань Лотоса. Цзян Чен только хмыкнул в ответ. Лань Си Чень прям можно подумать будет рад его отъезду. Или между ними произошло нечто, что ставит Яо под угрозу заключения в Облачных глубинах? Яо ведь жил в доме Лань Си Ченя и спал в его спальне, спрятанный подальше от посторонних. Как то странно бы не звучало, но спальня Си Ченя была последним местом, где надо было искать его. До Яо там ни разу не бывали не члены клана Лань. Теперь с точки зрения строгих правил Гу Су Лань там был сущий проходной двор: туда стал входить и Цзян Чен, когда навещал супруга. Яо уже почти месяц провел в Облачных глубинах и в нем появилось нечто, чего не было до этого: какой-то свет в глазах. Он стал каким-то немного иным. Будто мягче. Он улыбался по-другому. Он был каким-то рассеянным и спокойным. Он выглядел довольным жизнью несмотря на ранения и до сих пор не сошедшие темные метки, что причиняли боль. Похоже, он был сейчас счастлив… Цзян Чену было крайне обидно это сознавать, но он сам так и не смог создать этот свет. С ним Яо всегда был иным, будто немного померкшим. Ревность, которую Цзян Чен думал, что победил, вернулась словно хроническая болезнь. Даже сейчас, зная в каком состоянии Яо, он ревновал. Лань Си Чень оставил их наедине поговорить. Цзян Чен не удержался от того, чтоб не устроить скандал супругу. Он хотел схватить Яо — этого Яо, разнеженного в постели, завернутого в теплые одежды и одеяло, с каким-то то ли сонным, то ли томным взглядом, чуть улыбающегося чему-то своему — и сию секунду увезти домой, чтоб он лежал на их супружеском ложе. И едва эта мысль оформилась в голове, как Яо как-то почти игриво улыбнулся, будто флиртующая девушка. — Ты хотел меня о чем-то спросить наедине? — голос льется как мед, интонации мягкие и обволакивающие. Если б это не был Яо, то можно было подумать, что он заигрывает с супругом. — Ты что, спишь с ним? — Цзян Чен не мог понять, с чего такие перемены. — Второй брат ночует в этом же доме, так что в некотором роде да, — Яо чуть тянет «да», будто дразнит, наслаждаясь этой ревностью. — Я не про то, — Цзян Чен ощущает, как от ревности сжимаются губы. — Если тебя это успокоит, то сейчас мы не проводим время в одной постели, — у Яо проскакивает какой-то хитрый огонек в глазах, — Лань Хуань ночует в своем кабинете. Он провел лежа со мной рядом две или три ночи, делясь своей ци, чтоб я не умер, пока я не пришел в себя. — Ты занимался с ним здесь любовью? — это был вопрос глупый. Яо был слишком болен для подобных вещей, но ревность не давала разуму подать свой голос. — Я сесть не могу, не то что делать что-то иное… — Яо мечтателен. Как будто ему хочется чего-то подобного. Он чуть ерзает под одеялом, укладываясь поудобнее и Цзян Чену мерещится, что его супруг чуть раздвигает ноги, намекая. — Да тебе хватит просто полежать… Вот так, — он оказался на кровати, опираясь на колени и ладони и вмиг навис на Яо, — Я же помню, как у вас это случилось впервые… — Умерь свой пыл! — голос у Яо был хрипловатый. Кажется, он успел тут слегка простудиться, хоть и был одет в теплое стеганое ханьфу. Темные метки еще не сошли, а хорошо топить комнаты в Облачных Глубинах считалось потаканием своим прихотям, что мешало укреплению духа. Или эта хрипотца была от чего-то иного? Ведь это «нет» прозвучало вовсе не попыткой остановить, а опять игрой. — Тогда почему? Почему ты выглядишь таким счастливым? — Цзян Чену хотелось знать ответ на этот вопрос. — Просто не думай об этом, — Яо, будь с ним все как обычно, так бы не ответил. — Почему ты никогда не бываешь счастлив рядом со мной? Чем я хуже? — в голосе проступали слезы. Суровый, резкий, строгий глава ордена Юн Мэн Цзян готов был расплакаться от этой несправедливости жизни. Под ним сейчас лежал его раненый супруг, замотанный бинтами и укрытый одеялом, а Цзян Чену почти до боли вот именно сейчас хотелось им овладеть. Откуда только взялось столь неистовое желание? Яо вообще сделал в ответ на это довольно странную вещь: чуть согнул колено и сунул между ног Цзян Чена, будто стремясь дотронуться до его корня ян. — Ничем. Просто я полюбил не тебя. И я ни единого слова не скажу, если ты наконец найдешь кого-то, кто ответит тебе взаимностью, — Яо вытаскивает руку и заправляет выбившуюся из прически Цзян Чена прядь за ухо. Жест получается ласковый и интимный. Цзян Чен от этого оторопел, не зная радоваться ему тому, что его супруг себя ведет наконец-то как супруг или бояться, что это нечто совсем не то, чем выглядит. Что это вообще такое? Яо никогда в жизни так не делал. И он будто наслаждается всем этим, играет, флиртует. Чуть прикрывает золотистые глаза, прикусывает губы. Чуть вздыхает. Будто готов отдаться здесь и сейчас. Так себя мог вести Не Хуай Сан, но не Яо. — Я хочу взаимности лишь от тебя! — Цзян Чен все же поцеловал его. Сдавшие именно сейчас нервы были так некстати! И тут все, что делал Яо, прошло словно морок. Супруг лежит под ним напряженный и немного испуганный, с распахнутыми глазами. Этот диковатый взгляд отрезвляет, — Прости… Я... опять... — Нет, кажется, это что-то опять со мной, — Яо прикрывает глаза и поворачивает голову, чтоб не смотреть в глаза, будто ему стыдно. Говорит спокойно, объясняя Цзян Чену, словно маленькому ребенку, суть ситуации, — Темная ци все еще не позволяет мне выздороветь и Лань Хуань говорит, что временами я веду себя странно из-за дисбаланса инь и ян в моем теле. Не знаю, как тебе лучше это объяснить… Вот именно в этот момент вошел Лань Си Чень. — Я понимаю, что вы скучаете по супругу, глава Цзян, но своим пылом вы скорее навредите. Раны А-Яо еще не зажили. Цзян Чен сконфуженно поднялся. Яо так и остался лежать неподвижно. Глава Лань принес для Яо свежие бинты и лечебные мази. Настало время сменить повязки. Темные метки на теле Яо стали меньше, но еще не прошли совсем. Раны выглядели чистыми, но все еще кровоточили. Самую большую, на боку справа, и вовсе стянули тонкой шелковой нитью и она вроде бы начала даже заживать. Тело Яо тоже стало немного не таким. Он вроде бы исхудал из-за болезни, но в линиях в то же время появилась некая плавность и даже округлость. Это завораживало. Яо по идее стесняться было нечего, но он всем своим видом показывал, что чувствует себя неуютно. А может ему было просто холодно. Когда раны были омыты, присыпаны травами и натерты мазями, Лань Си Чень опять укутал Яо в теплое ханьфу и уложил под одеяло. Господин Цзинь сейчас выглядел каким-то уставшим, уязвимым и от этого казался юным. — А-Яо надо отдохнуть, а мне хотелось бы еще поговорить с вами, глава Цзян, — Си Чень, видимо для надежности, взял Цзян Чена за руку и повел за собой из спальни. Тот себе чуть шею не свернул, оглядываясь на супруга. Яо от чего-то стал крайне привлекательным здесь и не на шутку разбудил страсть в супруге. И вот когда Лань Си Чень буквально тащил за собой главу Цзян из собственной спальни в кабинет в гости решил заглянуть Лань Ци Жень, чтоб справиться, как идут дела и не нужна ли помощь. То, как его племянник держит за руку главу Цзян он сделал вид, что не замечает, но глаз у него дернулся. Приход Учителя Лань отвлек Цзян Чена от мыслей о Яо, о том, как тот сейчас дремлет в надетом на почти голое тело - поверх бинтов - теплом ханьфу. Правда, визит был кратким и взгляд Лань Ци Женя, адресованный Цзян Чену был весьма строгим. — Присядьте, глава Цзян, — Лань Си Чень приглашающе кивнул на чайный столик. — Так о чем будет наша беседа в этот раз? Будете опять уговаривать меня помириться с тестем? — Вы без меня понимаете, что для дальнейшего хода расследования это необходимо. Но сейчас я хочу поговорить об А-Яо. — В чем дело? — Не принимайте все, что он делает сейчас за чистую монету. — В смысле? — А-Яо сейчас несколько не в себе. Темная ци в его теле нарушила баланс инь и ян и он временами ведет себя странно. — Он мне уже сказал. Вы зачем это говорите? — Я хочу оградить вас от ошибок в отношении вашего супруга. Думаю, его поведение связано с тем, что он неосознанно пытается вернуться в нормальное состояние и стремится найти источник ян извне. А-Яо лишь ищет то, что сейчас его тело не может вырабатывать. Не принимайте это за любовь и симпатию… — Еще чего! — хмыкнул Цзян Чен. Хотя было обидно.Такой ласковый Яо ему понравился. — Это так же действует и на меня. Я даже ночую отдельно, дабы не сделать чего-то… непоправимого в отношении него. — О чем вы, глава Лань? Я не понимаю вас. — Он заигрывал так же и с вами, как со мной. Это странно, хоть наши отношения куда ближе дружеских. Думаю,он станет прежним лишь когда количество энергии ян в его теле восстановится. — И как скоро это будет? — Я не знаю, сколько на это потребуется времени. — И какие способы ее восстановить? — Я не нашел ничего толкового на эту тему. Яо медитирует, но из-за случившей изоляции золотого ядра все крайне сложно. Ее нам почти удалось обратить вспять, но накопить нужное количество энергии ян он сам не может и сейчас в его теле, похоже, все еще главенствует энергия инь. — Я поищу что-то и в нашей библиотеке. — Буду вам благодарен.

***

Обратный путь из Облачных Глубин лежал мимо Юн Пина. Цзян Чен обычно обходил этот город стороной, но сейчас решил заглянуть. Ноги сами принесли его к порогу роскошного весеннего дома. В голове крутились воспоминания о Яо, о том как он слегка касается коленом внутренней стороны бедра супруга, как смотрит из-под полуопущенных ресниц, как чуть прикусывает губу, как заправляет прядь выбившихся волос за ухо Цзян Чену… Из этих мыслей он выныривает уже сидя за чашкой чая на первом этаже этого дома в роскошной гостиной. Вокруг, словно райские птички, щебечут нарядные девушки, подносят ему чай и читают стихи. Цзян Чену хочется сейчас отнюдь не стихов. Одна из девушек лицом отдаленно напоминает его супруга. Это не какое-то конкретное сходство, а скорее общее впечатление: тот же взгляд с хитринкой и полуулыбка, ниспадающие на плечи распущенные длинные волосы. " Чего желает господин?" — девушка потянулась к завязкам платья, когда они вошли в комнату. Она оказалась одной из самых недорогих здесь и, вероятно, не умела особо развлекать гостей. Цзян Чен помотал головой, но все же развязал свой пояс. " Кажется, это называется игрой на флейте..." - он смутно припомнил термин из той самой книги, что они листали в спальне с Яо. Девушка понимающе кивнула. Цзян Чен не ожидал таких умений от столь юной особы. В мыслях он представлял такой же хитрый, чуть вопросительный взгляд совсем других глаз. Он хотел, чтоб Яо отважился бы сделать такое с ним. Вот так же опуститься на колени, приоткрыть губы, чуть облизнуть их. Тот Яо, которого он застал сегодня в Облачных Глубинах был весьма привлекателен несмотря ни на что. Казалось, что он сам ищет близости с Цзян Ченом, что ему понравилось лежать под своим супругом и дразнить его. Возможно, если б у них было больше времени... Старания девушки, щедро сдобренные фантазиями о супруге, были вознаграждены довольно скоро настигшим Цзян Чена излиянием любовного нектара. " Да, Яо!"