Дипломат

— Более нахального и самонадеянного человека я в жизни не видел! Орден Цзян так и притягивает тщеславных хвастунов, желающих урвать славы. Одна эта песня про сотню гулей чего стоит! — Цзинь Гуань Шань все же ответил на вопрос, что же ему так не нравится в супруге его сына. — Это чистая правда. Если доедете до Юн Мэна я лично могу показать их могилы. И мои адепты подтвердят это. — Могилы могут быть и подделкой, а преданные адепты вас поддержат в любой лжи. — Ну то, что в окрестностях Пристани Лотоса нет ни одного гуля, хотя раньше их кишмя кишело — правда. Люди стараются селиться к нам поближе, зная об этом. Цзян Чену не хотелось оправдываться перед тестем, но нужно было установить некие хоть сколько-нибудь доверительные отношения. — Ладно. Коль уж вам хватило наглости явиться сюда вместо Цзинь Гуань Яо, то давайте обсудим зачем вы это сделали. Думаю, у вас на то веские причины. — Более чем. В тот же день, когда было совершено покушение на вас, напали и на Пристань Лотоса. — Мой внук не пострадал? — Ничуть. — Ладно. Но я буду вынужден настаивать на его возвращении в башню Кои. — Вы уже нашли заговорщиков? — Еще нет. — Тогда тоже нет. А-Лин сейчас в безопасном месте. — Это Пристань Лотоса вы считаете безопасным местом? — Он не там. Я отправил его погостить в клан Лань. — Что ж, с возрастом вы становитесь дальновиднее, глава Цзян. Так зачем вы приехали? — Я хотел поговорить с вами о том, что произошло в ту ночь. — Так говорите. Вы видели все своими глазами? — Нет. Я был в отъезде. Но мое возвращение спугнуло преступников и они оставили следы. — Здесь они тоже изрядно наследили, однако я все еще не могу доподлинно сказать, кто это был. Девушка, напавшая на меня упомянула, что задание ей дали в Юн Мэне. Сдается мне, что у вас наглости после не хватило бы приехать ко мне и пытаться выяснить подробности, — Цзинь Гуань Шань был прав. — Не хватило бы, — Цзян Чен и не подозревал,что преступники были настолько дерзки, — посмотрите, может вы что-то скажете об этих вещах, — он достал из своего цянькуня улики и разложил на столике, — Эти люди использовали необычную бумагу для начертаний. Серую. — Серые талисманы? Я видел такие и знаю, кто ранее ими пользовался. — Ранее? — Да, ранее. Этот клан был много поколений подчинен Лань Лин Цзинь. Их мужчины были нашими самыми верными слугами. Примерно сто лет назад этот род начал хиреть и при моем деде прервался. — И не осталось никого? — Все их дочери дожили век в башне Кои. Одна из них была наложницей моего деда. Их потомки автоматически считаются членами Лань Лин Цзинь, но не более. Эти люди верны мне и они сейчас даже не заклинатели. Последняя их дочь не имела вовсе никаких талантов к этому и занималась вышивкой одежд для ордена. Их книга заклинаний хранилась у моего деда, но от времени была утрачена. Он повертел так и не активированный талисман перемещения. — Начертание не такое, как должно быть. В том вымершем клане не использовали тушь  или киноварь, но об этом мало кто знает. Кто-то лишь притворяется ими. — Вам удалось выяснить, кто стоял за покушениями на вас? — Я поймал исполнительницу, но от ее рассказов толку мало. Она умерла раньше, чем удалось все достоверно у нее узнать. Что у вас там еще есть после нападения на ваш дом? — Немного. Я знаю, что следы ведут в башню Кои, но не знаю к кому именно. Цзинь Гуань Яо думает, что захватить пытались и Юн Мэн Цзян. Гуань Шань недовольно осмотрел разложенные на столе предметы: клочок белой ткани, цянькунь, в котором были брошены вещи Яо, порванную струну и талисманы. — Струна откуда? Ее оставили нападавшие? — Нет, мой супруг пытался ей защититься. — Прелюбопытно. На него здесь напали именно со струной. Удивительно, если после у него на шее не остался шрам. Кстати, где сам Цзинь Гуань Яо? Вы так тщательно прячете его ото всех после нападения… Уж не убили ли его тогда? — Цзинь Гуань Шань грузно опустился в кресло и опер свою трость на подлокотник, — Ну же, глава Цзян, скажите мне правду. Неужели вы пытаетесь скрыть от меня смерть моего старшего сына? Я ведь даже предполагаю почему. Он ведь официально воспитывает моего внука и без него А-Лина вы будете видеть только в башне Кои по праздникам…- Цзинь Гуань Шань глянул на молодого главу Цзян, оценивая реакцию на свои слова, — Не переживайте, пока эта история не утрясется я не намерен забирать внука. У вас там еще такой «цветник» как здесь не вырос, мало приближенных, делить особо нечего. Ну же, давайте. Я уже однажды раскусил вас в вашей любви к юношам, так что скрывать что-либо бесполезно. Так что с Цзинь Гуань Яо? Сообщите мне уже эту скорбную весть. — Он жив. — Действительно прискорбно. Лучше б его убили нападавшие. — Почему?  — От него всегда одни проблемы. — Как вы можете такое о нем говорить?! Он помогал вам во время болезни, он хорошо заботится о нашем племяннике. Он такой же ваш сын, как Сюань Юй! — Цзян Чена взбесило такое отношение. — Нет, не такой, глава Цзян. Вы еще молоды, не нажили своих детей и не познали всех тонкостей наследования, чтоб понимать. С его появлениям возле башни Кои я жалею, что не уговорил его мать вытравить плод, когда надо было это сделать. От Мэн Яо всегда были одни проблемы. Я столько раз указывал ему на его место, но он всегда хотел большего. — Да как вы смеете!.. — Смею что?! Не любить человека, который я даже не уверен, что мой сын? Его мать, в отличие от матери Сюань Юя, не была честной женщиной. Само появление его здесь было скандалом. Он прекрасно понимает, что я его не приму никогда. В башне Кои уже был наследник, даже два, когда он явился. Знаете, куда они делись и кто должен был занять их место? Это просто плевок в мой орден. Будет лучше, если Мэн Яо погибнет, — Цзинь Гуань Шань говорил совершенно спокойно, будто рассуждал о каких-то куда менее важных вещах, чем жизнь собственного старшего сына. — Я… — Что вы? Будете защищать его с мечом наголо? Вперед! Только сначала выясните от кого. Знаете у кого больше всего поводов покушаться на Цзинь Гуань Яо? У самого Цзинь Гуань Яо. Он мастерски перессорил моих советников, чем дал толчок к смуте в моем ордене и пережил два якобы покушения. В первый раз это был яд, во второй — струна. Обоими этими способами можно нанести раны самому себе. У меня есть все основания подозревать в первую очередь его, если вы не скажете, что произошло. — Он тяжело ранен. — И как он получил эти раны? — Он спасал вашего внука и ваш чертов орден! — Цзинь Гуань Яо по-прежнему глуп. — Вы могли бы его хоть поблагодарить! — Я его уже поблагодарил, признав своим сыном. — Я передам ему это, — их разговор опять стал напоминать стычку двух петухов на улице. — Не смейте! Иначе он опять задерет нос. — Ему сейчас не до вас и ваших домыслов. Он почти искалечил себя, чтоб остаться в живых. — Любой адепт моего ордена сделает ради главы то же. — Да чтоб вас гули разодрали! Можете его ненавидеть и выдумывать невесть что, но я не дам вам его арестовать даже если вы найдете повод! — Поводов у меня достаточно. Я тоже собрал кое-какие улики, - Гуань Шань хлопнул в ладоши и что-то шепнул подбежавшему вмиг слуге.Тот принес ларец. На стол легли мешочек для денег с вышитым лотосом, растрепанная завязка от ушамао, в которой запутался каштановый волос, пара семян лотоса. — Так что вы скажете на это? Цзян Чен внимательно осмотрел предметы. — Я не даю деньги своим адептам или слугам в таких мешочках. Но моя покойная матушка однажды давала их в награду нашим самым верным адептам. Ещё до войны. Вероятно, он еще с тех времен. У меня таких не осталось после пожара в Пристани Лотоса. — Что насчет ушамао? Эти завязки видел два месяца подряд. — Его шапка цела. Я проверил. Но несколько лет назад я отдавал ее золотошвейке, чтоб починить. А-Лин оторвал одну из завязок и изжевал оставшуюся. Эта сильно смахивает на ту, которая была до ремонта. — Интересно…но все же это не снимает с него подозрений. — По-моему вы просто ищете повод опять вышвырнуть его… - Даже если и так, то что? В общем, совещание закончилось на весьма недружелюбной ноте. Кажется, Гуань Шань хотел воспользоваться ситуацией и устранить Цзинь Гуань Яо сейчас, когда о нем вновь заговорили в башне Кои. Говорили о том,что несмотря на происхождение, он талантлив и делал в пару месяцев своего правления вполне разумные вещи. На обратном пути Цзян Чен решил заглянуть в Цин Хе, чтоб проведать А-Сы и А-Суна. Яо спрашивал о своем сыне. С ребенком все было нормально. А-Сы вполне хорошо себя чувствовала среди простых нравом людей в Цин Хе и даже завела подруг среди местной прислуги. Состояние господина Гуань Яо, все еще не желающего выздоравливать, ее крайне взволновало. Вечер Цзян Чен решил провести в компании Не-сюна. Они весьма давно не виделись. Хуай Сан сейчас пристально следил за своим детищем и готовился прокладывать еще один переход через горы, чтоб сократить путь. Праздные вечера с другом он теперь ценил еще больше. Они немного выпили. Цзян Чен чувствовал себя несколько разбитым из-за всего происходящего. Этот свет в глазах никак не выздоравливающего Яо и ставшие вдруг плавными формы, все еще не найденные концы заговора, визит к тестю. Хотелось расслабиться. А-Лин был в гостях в Облачных глубинах, так что хоть за это можно было не волноваться. Сначала они просто сидели, потом Не Хуай Сан подсел ближе и явно начал кокетничать, поглаживать Цзян Чена, пытаться поправить ему волосы и обнять. — Не-сюн, ты чего такой суетливый? — Хочу немного позаботиться о тебе, Цзян-сюн, — рука Не Хуай Сана потянулась к поясу. — В этом нет необходимости! — Цзян Чен как-то не готов был повторить их постельные утехи. Он из-за прошлого-то раза еще чувствовал себя виноватым перед Яо. Не Хуай Сан томно глянул из-за веера. — Твой супруг тяжело ранен, ты разбит и расстроен. Я лишь хочу тебя утешить… — Если ты сию секунду не успокоишься, я скажу твоему брату с какими намерениями ты позвал меня в свои покои. — Неужели? Может мне стоит тогда рассказать твоему супругу о некотором происшествии между нами в весеннем доме в Юн Пине? Думаю, он будет весьма не рад, если узнает. — Яо не ревнив. — А я и не рассчитываю на ревность. Но упоминание тебя в таком месте его очень расстроит. Мэн Яо не любил весенние дома. Возможно из-за того, как в таком месте были жестоки с ним и его матерью. Да и брат, если узнает, что мы встретились в комнате Лучистой Жемчужины, сильно не одобрит походы женатого человека в публичный дом… Ох, я же забыл, что ты побывал там дважды… Вместо ответа Цзян Чен молча поднялся и вышел. Не Хуай Сан раскрыл веер и принялся нервно обмахиваться: " Кажется, я слишком надавил... Что же делать? Я не знаю, что делать!"