Дипломат

На ежегодную большую весеннюю охоту Цзинь Гуань Яо прибыл буквально за день до ее начала, официально с соблюдением всех формальностей, в сопровождении ворчащего и недовольного супруга и радостного племянника. А-Лин наконец достиг того возраста, чтоб более не отсиживаться на трибунах или, хуже того, в башне Кои из-за плохой погоды. Все распоряжения относительно охоты Яо отправил письмом и ему лишь надлежало проверить как они были исполнены. Отец теперь весьма ревностно относился к таким вещам. Да и само отношение к Цзинь Гуань Яо резко поменялось. Теперь подарки ожидали не только внука, но и сына. Цветущий сад был прибран и даже немного натоплен. К нему пристроили летнюю веранду, которой не хватало Яо в жаркие дни.  — Я пойду переоденусь. Отец велел пошить для меня новые парадные одежды, надо их примерить, — орденские одежды Яо не менял весьма давно. У него было несколько комплектов одеяний в цветах Лань Лин Цзинь, привезенных еще много лет назад после заключения брака, но они скорее соответствовали статусу слуги высокого ранга, а никак не сына главы ордена. Сейчас отец решил это исправить. Пока Яо помогали раздеться и вновь одеться, Цзян Чен распекал кого-то за дверью. Главу Цзян слуги побаивались. Яо не спешил их разубеждать и успокаивать супруга в его гневе на нерасторопность или болтливость прислуги. Пусть запомнят, как себя следует вести. Он достаточно наслушался гадостей, что не стесняясь говорили ему в спину слуги. Наконец с переодеванием было закончено, Яо водрузил на голову новое ушамао и оглядел себя в зеркало. Выглядел он роскошно, но эта роскошь была на грани вульгарности. Видимо, некоторое время придется это носить, потому как это были парадные одежды для пиров и приемов. Позже он, пожалуй, попросит это перешить. Цзян Чен со своим вечно всем недовольным видом пил чай. Слуг он разогнал, чтоб не мешали предаваться грусти по поводу того, что следить за переодеванием супруга ему не было позволено. Сейчас Яо вдруг будто нашел какую-то слабину и Цзян Чен ему подчинился. Видимо, глава Цзян слишком уж боялся что Яо уйдет и, как Цзинь Гуань Шань, готов был бы пойти на любые условия. Яо это заставляло про себя усмехаться. Яо открыл двери сам и вышел, едва не наступив на собственный рукав. Цзян Чен поднял глаза и застыл, не в силах подобрать нужных слов. -Ты… ты… ты… наряжен, словно… невеста на выданье…- Цзян Чен постарался выразиться помягче относительно одежды Яо. Золотые одежды Лань Лин Цзинь сами по себе выглядели весьма броско и богато, но здесь портные и вовсе переборщили. Все сверкало золотой вышивкой, ткани были самыми дорогими, изысканными и всего этого было много. Даже ушамао расшили пионами так, что едва был видна черная ткань. — Отец настаивает, чтоб я был в этом на пиру после охоты, — Яо был не восторге от того, что его одежды не гнутся из-за золотых нитей, а рукава такой длины, что даже чашку — и ту взять неудобно. — Это соответствует твоему статусу, — только и смог ответить Цзян Чен. Парадные одежды во всех орденах были не самой удобной вещью. В Гу Су Лань их было до десяти слоев, в Юн Мэн Цзян надлежало как можно туже затянуть пояс и носить волочащуюся по полу накидку, в Цин Хе Не при всей внешней простоте нагнуться в парадных одеждах было практически невозможно. Лань Лин Цзинь ввел в моду крайне длинные рукава, подчеркивающие, что их владелец так богат, что ничего не делает собственными руками. — Может быть. Но мне понадобится слуга, чтоб носил за мной следом рукава и держал палочки, если я захочу поесть… — Я б тебя покормил на пиру…- с некоторой усмешкой сказал Цзян Чен. Это, конечно, могло допускаться лишь на семейных застольях в узком кругу, но иногда Цзян Чену хотелось обозначать их супружеские отношения при всех. Дать всем понять, что Яо — его, что это взаимно. И, наверное, он это сделает когда они останутся вдвоем. — Нет, это уже слишком…- Яо развернулся и пошел, подметая волочащимися рукавами пол, переодеваться обратно в свои привычные вещи. Нет, это одеяние однозначно стоило опять отдать портным. Охоту в этом году впервые открывал Цзинь Лин. Он гордо восседал в седле впереди своего дяди Цзиня. Яо велел разогнать все действительно опасное с территории Лань Лин Цзинь. Переживут они как-нибудь скромную добычу в этом году. Это гораздо лучше вероятности того, что пострадает его племянник. Тем более А-Лину спокойно не сиделось и он рвался идти побеждать нечисть. Все ордена прибыли. В лесу перед выездом царила привычная кутерьма, хоть и были некоторые различия. Возле главы Не теперь хлопотал не только младший брат, но и таинственно улыбающаяся супруга. Глава Не смущался от некоторых ее милых жестов, что жене позволено сделать в сторону мужа, будто был еще зеленым юнцом. И, кажется, это стало причиной насмешек младшего брата над старшим. Орден Лань прибыл без своего главы, что предавался многодневной медитации перед зачатием наследника. Приехавших возглавлял Лань Ци Жень. Зато с ними был Лань Юань, вернее теперь Лань Сы Чжуй. Ему еще прошлым летом дали имя в быту. Его мать умерла, когда он был еще совсем маленьким и он чудом остался жив без нее. Имя «скорблю и помню» вполне отражало эту ситуацию, кроме разве того, что А-Юань свою мать не помнил совершенно. По мнению Цзян Чена назвать так кого-то было ужасно, но вполне в духе Ланей. А-Лин, конечно же, не мог остаться в стороне от соревнования. Он намеревался выбрать себе самое лучшее имя в быту, которое описывало бы весь его детский героизм и смелость, о чем заявил своему дяде Цзиню. — Тебе уже выбрано имя в быту, А-Лин. — Яо был по возможности мягок. — Правда? Какое? Я буду Самый Смелый? или Сильнейший воин? — Нет. Ты будешь Подобный орхидее** — Но это девчоночье имя!!! — возмутился А-Лин. С недавних пор его стала куда сильнее волновать эта разница между мальчиками и девочками в именах и поступках. — Орхидея символизирует совершенство. Так что твое имя скорее Самый совершенный, — пытался подсластить пилюлю Яо. — Я хочу быть Самым смелым! Кто вообще выдумал такое дурацкое имя?! — Его выбрала твоя мать. И она хотела бы, чтоб ты ему соответствовал. А-Лин обиженно надулся. Охота прошла на удивление гладко. Яо позволили А-Лину даже выстрелить пару раз из лука в пару мелких яогуаев, что привело мальчика в восторг, хоть нечисть он и не убил. Яо сделал это сам. Ему сейчас надо было занять как можно более прочное место в этом ордене… Начинать надлежало как всегда с малого.

***

Визиты в башню Кои стали теперь регулярны. Яо с А-Лином ездил туда пару раз в месяц на три дня. Таково было требование Цзинь Гуань Шаня. Надолго Яо не оставался, опасаясь все еще не найденных заговорщиков и стремясь поскорее вернуться. Господин Цай говорил, что пока еще рановато говорить о каком-то авторитете, но относиться к Яо стали с куда большим уважением. В следующий после охоты приезд Яо ожидал еще один сюрприз. Вот уж кого-кого встретить в башне Кои Яо не ожидал так это ее. Однако госпожа Гао, наряженная пуще прежнего, восседала рядом с его отцом в личных покоях главы Лань Лин Цзинь и бросала злые взгляды на всех окружающих. — Приветствую, отец. Я прибыл как вы и настаивали, — поклонился Яо. Племянник повторил этот почти безупречный поклон. Цзинь Гуань Шань фальшиво заулыбался. Он был не рад, что приходится идти на попятную нелюбимому сыну, принесшему столько проблем, но выбора не было. Прогнозы господина Ду не обнадеживали совершенно, хоть внешне это не было пока сильно заметно. — Приветствую, сынок. Слуги проводят тебя и Цзинь Лина в ваши покои. Жду вас обоих к ужину. Ужин не задался. А-Лину не сиделось на месте, Яо было неудобно в очередных новых одеждах, Цзинь Гуань Шань делал вид, что все нормально. Госпожа Гао вела себя надменно и всем своим видом выражала презрение и ненависть к Цзинь Гуань Яо. Ужин прошел так, будто госпожа Цзинь встала из гроба и уселась опять за стол. Атмосфера была столь же напряженной и тягостной. Впрочем, если Яо можно было молчать и игнорировать выходки госпожи Гао, то Цзинь Лину она сейчас не нравилась вовсе. Он выбрал из тарелки ненавистное маринованное яйцо и незаметно бросил ей в подол. Заметила та это не сразу, зато после разразилась криками под смех Цзинь Лина. Дед ругаться не стал, лишь чуть пожурил внука, что тот озорник. Лишь под строгим взглядом Яо мальчик перестал смеяться и извинился за свою шалость. Яо не понимал, чем он еще не угодил госпоже Гао и как она тут вообще оказалась. Главное — что она вообще тут сейчас делала и зачем была нужна отцу. У него было острое желание узнать о планах главы Лань Лин Цзинь относительно госпожи Гао. На очередную любовницу отца или еще одну мачеху Яо было как-то наплевать, коль тот решит еще раз жениться. Ему хотелось бы убедиться, что намерения его отца сейчас не включают очередных интриг против Юн Мэн Цзян и госпожа Гао не окажется очередной пешкой в этой игре. Отец не раз намекал о том, что намерен признать брак главы Юн Мэн Цзян и Цзинь Гуань Яо недействительным или принудительно расторгнуть его. Яо сопротивлялся этому. Пока быть в таком супружестве было удобнее. Яо не исключал, что у отца могут быть иные планы на сына и его свободу. Один политический брак мог запросто смениться другим, как это однажды уже едва не случилось. Не была ли госпожа Гао средством к этому? Ее рассказа об убийстве родных хватило бы для ареста Цзян Чена, а это развязало бы руки отцу и сделало бы Яо практически беззащитным перед ним. Получить в таком случае земли Юн Мэн Цзян не составило бы большого труда. Яо по праву супруга получал бы их как наследство, можно было разыграть карту с А-Суном или Цзян Ся, которого Цзян Чен страстно пытался запихать на руки супругу и добиться того, чтоб Яо учил и этого ребенка. В общем, возможностей у отца была масса. Отец не ответил вечером прямо ни на один из вопросов Яо, лишь посетовав, что дела в ордене идут не очень и один он без помощи сына их не поправит никак. Все эти речи походили на те, что слышал Цзинь Гуань Яо перед заключением союза с главой Юн Мэн Цзян. Все то же о доверии и важности роли последнего сына. У Яо была масса идей, как поправить дела. Например, распустить по домам часть наложниц или перестать упираться с дележкой Ци Шаня, которая и так слишком уж затянулась. Однако ни одна из этих идей Цзинь Гуань Шаню по вкусу не пришлась. Хотя идею с приобретением новых земель Цзинь Гуань Шань поддерживал, особенно таких благодатных, как Юн Мэн. А уж коль Яо родился там, то они должны принадлежать ему по праву. То что подобный ход при наличии у Цзян Вань Иня законорожденного наследника погубит репутацию Лань Лин Цзинь окончательно Цзинь Гуань Шань не хотел принимать во внимание. А репутация по сути была последним, что осталось у этого ордена. Еще головную боль доставляла госпожа Гао, возомнившая себя непонятно кем. Она не отвечала на простые приветствия и вела себя враждебно, но зачем-то сама пришла на следующий день в Цветущий сад, чтоб высказать ему свое презрение, покуда Яо разбирал бумаги. Молодой господин Цзинь принял ее со всем почтением и вежливостью, которые следовало оказать бывшей госпоже Цзян. — Да как ты посмел приехать сюда и показаться мне на глаза?! Что у тебя, что у главы Юн Мэн Цзян никакого стыда! Я расскажу всем, что вы сделали! — с порога начала она сыпать оскорблениями и угрозами. Видимо, Яо был прав относительно того, зачем она понадобилась Цзинь Гуань Шаню. — Для начала и вам доброго дня, госпожа Гао! Или лучше звать вас госпожа Цзян? Приехал я сюда, потому что глава ордена Цзинь мой отец, я занимаюсь воспитанием племянника и приезжать в дом отца я буду вне зависимости от ваших желаний. — Да ты… ты… как только твой отец тебя терпит! Ты соблазнил главу Юн Мэн Цзян, женил его на себе, ты только и делаешь, что плетешь интриги и думаешь, как поскорее бы занять его место! — не унималась женщина. Как этот сварливый тон не вязался с ее милой внешностью! — Вижу, вы уже познакомились со всеми сплетниками и сплетницами в башне Кои, госпожа Гао. Я не буду оправдываться за них. Однако вы столь внимательны к моей персоне. С чего бы? — Ты… Ты… из-за тебя погиб мой отец и братья! Ты послал людей, что выгнали меня из дома!!! — госпожа Гао почти рыдала. — Что?! — Яо такого хода событий не предполагал, отправляя ту ушлую троицу на север. Об этом следовало знать и главе Юн Мэн Цзян, чтоб он навел там порядок. Эти мелкие кланы должны были нечисть уничтожать — не выгонять кого-либо из дома. За такое этих людей следовало проучить. — К нам приехало три клана заклинателей, что выгнали меня и мою мать из родного дома среди зимы! — Тогда отчего вы не пришли за помощью в Пристань лотоса, госпожа Гао, и никак не дали знать о творящемся беззаконии? В ответ та только фыркнула. Видимо, гордость не позволила ей идти к бывшему мужу и мужчине, в которого она была так влюблена, что возненавидела. — У них была бумага с именем главы Юн Мэн Цзян, написанная его , — она скривила губы, — супругом! Кто бы мне помог? — Как бы это ни было, госпожа Гао, прекратите плести интриги. Хватит уже того, что вы пытались укрыть от главы Юн Мэн Цзян его наследника. Если б не это, все могло бы обойтись. — Таким как вы нельзя доверять детей! — это явно ее задело. — Тогда зачем вы подкинули сначала девочку? Что это вообще было? — Яо поднялся из-за стола и подошел ближе. Госпожа Гао не была маленького роста, но все же Яо был ее несколько выше, что позволяло ему смотреть на нее сверху вниз. — С ней все в порядке? — вдруг взволновалась госпожа Гао. — Глава Цзян растит ее как свою дочь. Для всех вы родили двойню. И все же, откуда у вас взялась дочь? Глава Цзян точно знает, что вы ее не рожали. Сейчас нет смысла лгать. — Это дочь бедной крестьянки. Изначально мы хотели найти умирающего ребенка, чтоб сказать главе Цзян, что рожденный мною ребенок не выжил. Та девочка была очень слаба и… — В таком случае ее матери следует благодарить кормилицу из Пристани Лотоса, что выходила дочь.Сына вы увезли с собой, потому что привязаны к нему? — Нет, — госпожа Гао наморщила нос, будто опробовала несвежую еду, — Но… если отдать его таким как вы с главой Цзян, то вдруг он тоже будет любить мужчин? — Едва ли он будет любить мужчин из-за того, что его растил бы родной отец. Зря вы лишили своего сына материнской любви и заботы. В любом случае, вы и ваш клан поступили очень нехорошо и навлекли на себя последствия этого поступка. — Это не ваше дело! — госпожа Гао не имела аргументов, чтоб на это возразить. Ее отец составил план, по которому Цзян Вань Инь получал дочь, которая должна вскоре умереть, а сын главы Цзян рос был в доме, где мужчины засматриваются на женщин, а не друг на друга. — Это мое дело, коль вы приходите сюда обвинять меня в том, чего я не делал, и ведете себя без стеснения в доме моего отца, будто полноправная хозяйка. — Скоро я ей стану и тогда вам не поздоровится! Я рожу вашему отцу законного наследника и вас прогонят! — с совершенно серьезным видом заявила она. — Вы складно все придумали, но я не наследник ордена. Следующим главой будет мой племянник. Если мой отец обещал на вас жениться, то лучше не верьте его обещаниям. Он обманул не один десяток женщин, включая мою мать. — То есть ваша мать даже не была его женой? — столько брезгливости Яо давно не видел. — Нет. — Отвратительно! — госпожа Гао отступила на шаг назад. — В таком случае идите и обдумайте хорошенько все, что я вам сказал. У меня сейчас масса дел, — это было и вправду так. Отец сдавал буквально на глазах и большая часть дел ордена легла на плечи Яо. В каждый приезд его теперь ожидали горы бумаг. Госпожа Гао так резко повернулась, что задела Яо по лицу краем своего шарфа. В тот же день вечером Яо шел с отчетами к отцу. С госпожой Гао надо было что-то делать и как-то услать ее отсюда поскорее. Ненароком даже закралась мысль, что ее убить будет проще, чем уговорить молчать. Надо попробовать уговорить отца отправить ее куда-нибудь подальше отсюда хотя бы. Или придумать что-то, чтоб она сама захотела уехать прежде, чем отец приведет свой план по расторжению брака или отъему земель Юн Мэн Цзян в действие. Госпожа Гао когда-то обмолвилась, что мечтала до замужества стать заклинательницей и Яо мог ей в этом поспособствовать. В ордене Мо Лин Су, например, ей бы вполне могло найтись местечко. И ехать достаточно далеко. Коридор огласил женский вопль. Яо выхватил меч и бросился в сторону источника звука. По коридору бежала госпожа Гао в распахнутом ханьфу, демонстрируя всем, кто попадется ей навстречу, голые ноги и грудь. Звуков шагов более не было и за ней явно никто не гнался. Яо опустил меч, а женщина вцепилась в его рукав. — Он… он… он… — Что случилось, госпожа Гао? — Он умер!!! — Кто? — Яо примерно понимал уже кто. — Глава Цзинь… — Запахните свои одежды и успокойтесь. У моего отца было несколько ударов, может быть это еще один. Госпожа Гао часто закивала, словно фарфоровый болванчик, и принялась суетливо приводить себя в порядок. Яо чуть прибавил шаг и женщине приходилось за ним почти бежать. Яо вошел в покои отца и с первых мгновений понял, что госпожа Гао ничуть не ошиблась. У смерти есть свой, особый запах и он витал сейчас в воздухе, не перебиваемый даже приторной сладостью из курильниц. Отец лежал на кровати обнаженный, его корень ян внушительных размеров все еще топорщился, что было весьма странно. Госпожа Гао испуганно схватила свое платье, лежащее на полу подле ложа и отбежала в другой угол комнаты. Яо едва не смеялся. Вот уж отцу выпала достойная его натуры смерть! А ведь господин Ду столько раз предупреждал отца, что чрезмерность в любовных утехах не доведет до добра. Госпожа Гао металась по спальне с платьем в руках, не зная, что ей делать и как успокоиться.  — Оденьтесь и идите за слугами. Скажите, что моего отца хватил удар. Я останусь здесь. — Но… но что подумают слуги… — Это не ваша забота, — отрезал Яо. Репутацию госпожи Гао это все тоже ставило под большое сомнение. Но… она была самым большим эротическим переживанием Яо за последние несколько лет и он не мог вот так запросто ее бросить не смотря на ее злость и желание навредить. Яо быстро прошелся по спальне. На отца он набросил верхние одежды и распахнул ворот, будто тот сделал это сам. На столе навел легкий беспорядок, будто там пили чай и проводили время весьма благопристойно. Слуги явились довольно быстро. Отец велел им перестать дежурить у двери, чтоб госпожа Гао могла беспрепятственно приходить к нему ночами и вечерами. Так что представшая их глазам картина была вполне приемлемой. Глава Цзинь лежал в пристойной позе на постели, распахнув одежды у горла, будто задыхался. На столе были следы чаепития и открытая книга. В спальне их ждал полный скорби молодой господин Цзинь с пачкой отчетов о делах ордена, что собирался зачитать отцу. Госпожу Гао он нашел здесь перепуганной. Она зашла справиться вечером о здоровье главы Лань Лин Цзинь, любезно приютившего ее, и немного развлечь старика, читая ему книгу о Нефритовом соколе. Автор сей увлекательной истории был неизвестен, но приключенческий роман, сдобренный любовной историей двух благородных господ, один из которых подозрительно напоминал главу Юн Мэн Цзян своим горячим характером и темпераментом, захватывал дух. Видимо, эти приключения столь взволновали тоскующего по ночным охотам и путешествиям главу Лань Лин Цзинь, что его хватил очередной удар, оказавшийся особенно сильным. А-Лина смерть деда не слишком расстроила. Его куда больше возмутило то, что теперь к дяде Цзяну он сможет ездить только в гости, а башня Кои — его дом. С кем он тут играть будет?! Лин Шэн смотрела сейчас за его двоюродными братом и сестрой, а значит и все ее дети оставались при ней. Даже пострелять по воздушным змеям не с кем! Пока А-Лин был ребенком управление орденом должно было пасть на Яо и эта ноша была не самой легкой. Госпожа Гао не знала, куда ей деваться и чего ожидать после ее позавчерашних пассажей. Старый глава Лань Лин Цзинь умер, а новому она вслух угрожала в его доме. Однако, ее не стали тут же гнать. Господин Цзинь даже пообещал помочь с возвращением домой, коль та пожелает. Однако госпоже Гао после наполненной событиями и подарками жизни в Пристани Лотоса и башне Кои обратно в глушь на север не слишком-то хотелось.