Дипломат

Яо в очередной раз пытался разобраться со своим недавним отравлением. Расследование результатов особо не давало и напрямую ничто ни на кого не указывало. Визит второго господина Лань и Вей У Сяня заставил задуматься. Все ли обстоятельства он учитывает? Всех ли участников этой истории он берет в расчет? А вдруг все немного сложнее, чем выглядит? Да, сторонники госпожи Цзинь его ненавидели, а младшие братья отца делали вид, что его нет и судачили о том, что место временного главы ордена должен занять кто-то более достойный. Однако сами не спешили помогать или браться за скучные рутинные обязанности, предпочитая вести праздную и вольную жизнь на ночных охотах и пирушках. Общались они исключительно с А-Лином. Цзинь Лин не вносил в их ряды никаких разногласий. Все сходились на том, что наследником должен быть внук Цзинь Гуань Шаня. И хоть о себе Яо уже успел наслушаться много всяких гадостей, но его родственники сходились на том, что он «временное неудобство» и, в общем-то, считали его, так же как и покойный отец, скорее полезной в хозяйстве вещью. Не было ли это отравление попыткой просто перессорить всех между собой, чтоб достичь какой-то еще цели? Дневники Сюань Юя ясно говорили, что тут происходило и происходит еще что-то, скрытое под вежливыми поклонами и льстивыми речами. Те, кто плел заговор так не были найдены и пойманы, хоть отец уверял, что почти нашел их. Яо пометил себе пересмотреть все, что есть по этому делу и продолжить поиски, как только появится возможность. Пока ему надо было выяснить некоторые подробности своего отравления. Тот, кто это делал был, несомненно, умен. Но почему-то рассчитал дозу яда так, что тот не убил Яо за почти месяц! И эти перепады самочувствия, когда было то лучше, то хуже? За ухудшением, когда Яо казалось что еще чуть-чуть и он умрет, непременно следовало улучшение. В некоторые дни он чувствовал себя и вовсе нормально. Будто этот кто-то хотел не смерти временного главы ордена, а его злости, когда тот выкарабкается. И почти достиг эту цель: Яо тайно вел расследование и готовился казнить виновных, будучи почти уверенным, что это либо кто-то из его кровных родственников, либо племянница госпожи Цзинь. Но никто из его двоюродных дядюшек не был столь сведущ или столь зол. А-Лин слышал, о чем беседовали взрослые. Им не нравилось происхождение Яо, но его деловые качества и заботу об ордене они признавали, особенно после быстрого раздела земель Ци Шаня. Они были бездельниками, но не дураками, и сложили эту быстроту и интерес временного главы к изготовлению железа, коего на территории Лань Лина не было, а вот в Ци Шане шахты были точно. Так же двоюродные дядяюшки предпочитали убивать своих противников прямо, а не вот так вот медленно отравляя. Никто из них не увлекался медициной или исследованиями минералов. Никто не водил знакомств с знахарями или лекарями. Никто не посылал слуг в город что-либо тайно узнавать. Господин Ду отпадал однозначно. Он, напротив, старался как мог облегчить отравление и выяснить природу яда. Именно он предположил, что яд образуют два или более ингредиента. Именно он давал Яо лекарство, позволившее хотя бы утром, до завтрака, чувствовать себя нормально. Именно он настаивал, что следует написать главе Лань хотя бы для консультации и до его приезда днями и ночами старался помогать. Именно его слуги бегали в город за травами и минералами и хранили эту тайну. Племянницу госпожи Цзинь, что осталась здесь жить, Яо и вовсе не видел. Она происходила из довольно знатного и влиятельного рода, но замуж предпочла выйти за человека несколько ниже ее положением. Он был одним из адептов Лань Лин Цзинь, так что молодая семья жила под присмотром тетушки, и женщина с мужем остались в башне Кои после смерти своей родственницы. С Яо эта особа демонстративно не общалась, хотя А-Лин пару раз виделся с ней. Она одинаково ненавидела обоих внебрачных сыновей Цзинь Гуань Шаня и была главным источником сплетен про Яо. Причем она была отлично осведомлена и о совсем уж приватной жизни главы ордена, коль с ее легкой руки начался слух о том, что глава не потерял своих простецких привычек и дурных манер. Яо всего-то сам застирал пятно на рукаве, когда из-за усталости вляпался в тушь и заметил это лишь глубокой ночью, когда прислуга уже отправилась отдыхать. Стирающего Яо видела разве что охрана под окнами и все. Со столь внимательной к мелочам особы он и решил начать. Понятно, что приглашать на чай эту желчную даму было бы глупо. Он подловил ее в саду, когда та прогуливалась в сопровождении служанки. Статус главы ордена заставлял ее считаться с Яо, но общего отношения это не поменяло. Яо предпочел пропустить ее колкости мимо ушей и завел учтивую беседу, спросив, не любит ли часом эта достойная дама крыс. Мертвых, например. Ему кто-то в кабинет подкинул. Дама сморщила нос: «Это поступок такого же низкого человека как и вы. Мерзость вашего уровня!». Это немного успокоило. Хотя в теории травить Яо она тоже могла бы, но спрашивать такое напрямую тоже было бы странно. Однако был нечто, во мнении на что их взгляды полностью совпадали: наследником ордена должен стать Цзинь Жу Лань и никто более. Яо намекнул, что в башне Кои есть кое-кто, кто, похоже, противится этому, и им бы стоило совместными усилиями вывести эту загадочную личность на чистую воду. Для этого, правда, столь приятной и умной женщине стоит немного пересмотреть свой взгляд на внебрачного сына мужа ее тетки. Женщина окинула его оценивающим взглядом: — И этот «кто-то» конечно же не вы? — Если б это был я, то не стал бы с первого дня так явно подчеркивать свою принадлежность к другому ордену. Вы не хуже меня знаете, что главой ордена Цзинь должен быть не только член семьи Цзинь, но и адепт Лань Лин Цзинь. Мое происхождение и принадлежность к Юн Мэн Цзян не оставляют мне даже шансов на это. Кажется, это заставило ее призадуматься. У Яо особо не было времени разводить долгие речи, так что он откланялся и поспешил по своим делам. Разговор вышел довольно нервный и Яо надеялся, что племянница госпожи Цзинь все хорошо обдумает. Она, конечно, спесива и надменна, но не глупа. Союзничества он от нее не ждал, лишь изложил свои догадки, не подкрепленные практически ничем. Доказательства эта женщина найдет сама, если посчитает доводы Яо достаточно весомыми. Она собрала вокруг себя всех приверженцев своей тетушки, была довольно влиятельна внутри ордена и задавала настроения слухам. Этот разговор на самом деле кое-что изменил. На следующий день племянница госпожи Цзинь позвала к себе А-Лина и довольно долго выспрашивала его о дяде, что растил и учил его. Вероятно, ответы ее удовлетворили. Так же Яо вполне почтительно отзывался и о покойной госпоже Цзинь, что так же настроило ее племянницу на более мирный лад. Человек, что подсыпал яд не нашелся, но сплетни поутихли и никто не ставил палки в колеса расследованию. Яо мог действовать увереннее и спокойнее. Племянница госпожи Цзинь с ним даже стала здороваться, а побочная ветвь семьи Цзинь, с которой она была дружна, даже одобрила некоторые действия по урезанию расходов, что ранее вызывали недовольство. Яо был рад, что смог извлечь выгоду из столь сложной ситуации. Хоть где-то и что-то начало налаживаться. Никаких иллюзий относительно того, что кто-то в семье Цзинь к нему начнет относиться по-родственному, он не питал. Не мешают — и на том спасибо. Трудности в ордене были не только внутренние, но и внешние. Яо собирал поход на Ци Шань, что должен был начаться в день весеннего равноденствия. Он пытался компенсировать финансовый упадок. Три из пяти мечей, инкрустированных камнями, уже нашли своих хозяев и это покрывало большую часть расходов для предстоящей охоты. Сам Яо тратил немного. У него не было дорогостоящих увлечений, как у его отца. Он не содержал огромный гарем или дорогих скакунов, не коллекционировал живопись и драгоценные безделушки, не посещал самые изысканные весенние дома. Ему было не до этого. Отчасти подозрительность его двоюродных дядюшек тоже была вызвана этим: Яо на них совсем не походил образом жизни. Он тратил деньги на хороших учителей для А-Лина, на то, чтоб как-то поднять престиж ордена, пострадавший от загулов его отца, выдумывал, как получше заботиться о землях, что защищал Лань Лин Цзинь. Если к ним присоединить Ци Шань, то получится очень протяженная территория, за которой сложно будет уследить, и решение этой проблемы уже надо было искать. За половину жизни, прожитую среди заклинателей он немного растерял свое идеалистическое представление о совершенствующихся, с которым лишь вошел в этот круг. И все же то несколько идеалистическое представление, что орден должен защищать людей, высказанное когда-то в юности Лань Си Ченем, прочно засело в голове. Юный глава Лань тогда рассказал много чего еще. О ночных охотах, настоящих просветленных, достигших бессмертия, о мудрых книгах. Но Яо в голову врезалась именно мысль о защите. И… это ведь тоже своеобразный способ достичь бессмертия.