Дипломат

В ту ночь они занимались любовью четырежды. Яо сначала пытался отнекиваться, но это было совершенно бесполезно. Он не хотел продолжать, отпирался что было сил, уверяя, что одного раза будет достаточно. Цзян Чен был убеждён, что этот способ непременно должен помочь. Коль уж метод может быть эффективен — не следует им брезговать. В одиночку, без контроля главы Лань, конечно, сложнее было понять, сколько ян отдано, так что Цзян Чен сомневался достаточно ли. После Яо чувствовал себя разбитым во всех смыслах: и физически, и морально. Досыпать остаток ночи он остался в своей постели, попросив супруга уйти. К завтраку он не вышел. Цзян Чен так же утром не стал выходить из покоев, предпочтя поспать подольше. Его эта ночь и удовлетворила, и измотала, и хотелось повторить несмотря на все протесты супруга. Как бы не был искусен и искушен в любовной науке Не Хуай Сан, с Яо все равно было куда приятнее. Но, лежа в постели и попивая придающий силы чай, Цзян Чен согласился сам с собой, что один он такое еще раз не осилит. По счастью он еще вчера поручил вести утренние тренировки Чжоу, чтоб посвятить первую половину дня общению с супругом и племянником. Некоторый положительный сдвиг в самочувствии у Яо, однако, утром все таки был. Конечно, все не стало как всегда, но влияние инь заметно ослабло. К нему вернулись твердость характера и трезвость ума. Прийти опять к тому, от чего он так стремился уйти, Яо не хотелось совершенно, как и лезть в наконец возникшие отношения супруга со вторым господином Не. Если б он знал об этом достоверно раньше, он бы… стоило задуматься, был ли у него вообще выбор в данном случае. Если б он нашел кого-то еще, то скандал был бы на всю Поднебесную. Первым из недовольных был бы сам Цзян Чен. Так что случилось то, что случилось. Однако, это был не повод впадать в уныние. Сколько раз Цзян Чен делал что-то подобное до этого? И все те разы Яо как-то пережил. Проблема решена, как он надеялся, надолго. За это время он поищет еще способы вернуть свою ян на прежний уровень. Господин Ду говорил что-то о бессмертии — пожалуй, с этого и стоит начать. Кажется, в библиотеке Башни Кои было несколько занятных трактатов об этом. Стоило поскорее вернуться и приняться за их изучение. Цзян Чен еще вчера говорил, что хотел этот день провести по-семейному. Яо не стал возражать. В башню Кои он уедет завтра. За это время можно много что обдумать, постараться провести время с А-Суном. Сына он сейчас видел куда реже, чем хотел бы. А-Лин так быстро возвращаться не захотел, желая еще на несколько дней остаться в Пристани лотоса. Цзян Чен так же не жаждал отпускать супруга и племянника. Яо разрешил Цзинь Лину остаться еще на три дня в гостях у дяди и наказал вернуться в срок. День выдался на редкость мирным. Омрачило его для Яо лишь одно происшествие. Маленькие наследники Цзян вцепились в золотые одежды, уверенные, что господин Цзинь — их мама. Чтоб понять в чем дело оказалось достаточно войти в детскую. Стену там украшал портрет временного главы Лань Лин Цзинь в золотых одеждах, написанный рукой Не Хуай Сана. Выражение супругу своего мнения по этому поводу Яо решил пока отложить. Желания и сил скандалить у него сейчас не было.

***

Цзян Чен стал теперь несколько чаще навещать башню Кои и более пристально интересоваться самочувствием супруга. А-Лин пользовался присутствием второго дяди и изо всех сил пытался получить одобрение идеи о том, что его первая ночная охота должна непременно пройти в Ци Шане. На дядю Цзяна воздействовать было легче. Дядя Цзинь в последнее время стал слишком уж строгим и требовательным. Даже в Пристани лотоса было не спастись от него с его уроками, заданиями и нравоучениями. А-Лин ломал голову, что происходит и куда девался тот дядя Цзинь, который рассказывал ему самые занудные вещи так, что заслушаешься, который носил его на руках половину детства, заботился о нем и мастерил игрушки? Это дядя Цзинь был холодный, собранный, одетый в роскошные одежды, с неизменной вежливой полуулыбкой. И вечно недовольный тем, что А-Лин не занимался всеми этими странными делами вроде переписи устава ордена или свода законов Лань Лина. Иногда, правда, дядя давал почитать отчеты о старых ночных охотах и это было куда интереснее. Там рассказывались совершенно фантастические подвиги его предков из рода Цзинь. Оказывается, один прапрапрапрадедов А-Лина видел настоящего дракона, а другой — жабу величиной с гору, что своим кваканьем сдула целую деревню, а слезами затопила целую долину и теперь там сплошь озера. Богатство ордена пошло от золотой чешуи волшебного карпа, что была из чистого золота на правом боку и из серебра на левом. Это все было так увлекательно! Увлекательнее было бы разве что самому все это пережить и наконец в первый раз пойти на ночную охоту. А-Лину было невдомек, что на самом деле происходило в саду в башне Кои меж беседок и красивых видов, к чему дядя Цзинь пытается его приготовить. В башне Кои временного главу по-прежнему недолюбливали за происхождение, но с его решениями так рьяно спорить перестали. Яо закладывал фундамент для выхода из начавшегося было упадка. Те, кто был хоть капельку умен и дальновиден, замечали эти старания. Племянница госпожи Цзинь вовсе прекратила распускать сплетни, хоть и не могла удержаться от презрительных взглядов. Побочная ветвь семьи, однако, была не так уж дружелюбно настроена к временному главе ордена: по семье прокатилась волна смертей. Единственный, кому очевидно были выгодны эти смерти, был Яо. Все эти люди либо крайне дурно о нем отзывались, либо претендовали бы на его место в случае гибели основных наследников. Последней умерла восьмая тетушка, жившая уединенно в своих покоях. Ее ценили за дальновидность и острый ум, к ней приходили за советами. Ее смерть не стали афишировать и устраивать пышных похорон в семейной усыпальнице. Она желала покоиться в одной могиле с бывшим мужем, чье имение было весьма далеко на окраине земель ордена. Она была одинокой вдовой уже много лет и практически не показывалась на людях, даже с А-Лином она почти не общалась. Яо она не любила просто от всей души, считая, что его происхождение наносит урон ордену куда больший, чем расточительность советников. Острый ум и смекалку Мэн Яо в делах она признавала, но считала что человеку подобного рода место на задворках, а не в парадных залах. Она была еще одной из тех, кто настраивал семью Цзинь против Цзинь Гуань Яо. Сам Яо понятия не имел, кто ему так помог. Едва ли у господина Су Мин Шаня хватило бы на такое мастерства: все смерти выглядели вполне естественными. Восьмая тетушка была весьма немолода и много лет предавалась скорби по супругу, что крайне дурно сказалось на ее здоровье. Одиннадцатый кузен и еще пара дядюшек, что претендовали на пост главы ордена, погибли на охоте в Ци Шане, в чем так же не было ничего удивительного. Юный наследник четырех лет от роду, который мог стать вероятным претендентом на управление Лань Лин Цзинь, подавился косточкой от сушеной сливы по недосмотру няньки, что так же не было чем-то особо подозрительным. Его отец и вовсе на похоронах при всех оступился в семейном склепе и крайне неудачно упал головой на угол одного из саркофагов, скончавшись через два дня. Яо на тех похоронах и вовсе не было: он уехал на расследование в Нечистую Юдоль. Если сама по себе каждая из смертей не вызывала подозрений, то такая их череда не могла не вызвать вопросов. Яо думал, с чего вообще начинать расследование и как? Все смерти выглядели очень уж неподозрительно. Пожилая, слабая здоровьем восьмая тетушка, разгулявшаяся нечисть в Ци Шане, нерадивая нянька, мелкий камушек на полу семейного склепа — ровным счетом ничего общего. Ничего, что вообще как-то могло вызвать подозрение. Просто такое вот нехорошее стечение обстоятельств. Все это разбавлялось так же попытками вернуть ордену былые позиции и славу. Восьмая тетушка отчасти была права: орден едва не сгубило происхождение Яо. Только не по материнской, а по отцовской линии. Отец заработал себе сомнительную славу и своими попытками волочиться за любой более-менее симпатичной особой женского пола, и поведением с женой, и скандалами с Яо и Сюань Юем. Яо старался все это напротив замять и заставить вспомнить самые славные страницы в недавней истории ордена. Ему следовало проявить уважение к покойному брату и его супруге, родителям А-Лина. Немного напомнить о подвигах ордена в борьбе с нежитью. Закончить панно о низвержении клана Вэнь. Резчики по камню должны были получить точные рисунки для работы и Яо держал полученные от художников листы в кабинете. Сцену с Цзинь Цзы Сюанем и Цзян Янь Ли нарисовали аж в пяти вариантах. На себя при жизни они похожи не были. Деве Цзян сильно приукрасили внешность, начисто забыв о ее внутренней красоте, а наследнику Цзинь убрали с лица его вечную надменность, от чего он выглядел излишне слащаво. — Дядя Цзинь, кто это?