Дипломат

Яо как можно более подробно разъяснил А-Лину, что за люди на этих картинках, что это его погибшие отец и мать. Сейчас темой своих родителей племянник интересовался все сильнее и относился к ней куда трепетнее, чем в раннем детстве. Яо с легкой усмешкой вспоминал рассуждения А-Лина о том, что дядю Цзиня можно называть мамочкой, коль настоящая мать мальчика мертва. Затронули они и тему гибели молодой четы Цзинь. Яо старался не касаться подробно этой темы, но в общих чертах А-Лин знал, что его родители погибли весьма неожиданно. Он вообще стал порой требовать рассказов о родителях и с удовольствием таскал за собой отцовский меч. Яо не был с ними совсем уж близко знаком. Пока законный наследник проводил время на охотах, пирах и с молодой женой Яо в основном был занят делами, что поручил ему отец или чтением в попытках заполнить пробелы в знаниях. Цзян Янь Ли он видел несколько раз, и она произвела на него очень приятное впечатление своей простотой в общении и дружелюбием. Цзян Чен сестру считал едва ли не земным воплощением Гуань Инь и знал о ней, конечно же, куда больше. Так что с вопросами о матери Яо отправил А-Лина к дяде Цзяну. Рисунок они в тот день так и не выбрали, забраковав все. Цзинь Лин внешностью пошел в мать, не унаследовав эффектной красоты своего отца, а сходства женщины на рисунках с ним не было ни капли, что ни временному главе, ни наследнику ордена не пришлось по душе. Яо написал свою резолюцию и пожелания художникам. Цзинь Лин даже готов был попозировать часок-другой, если понадобится, чтоб портрет его матери был достовернее. Эскиз панно с резней в Безночном городе Яо А-Лину пока показывать не стал. Художник постарался, и в углу была сцена гибели Цзян Янь Ли, правда, от рук лютого мертвеца, а вовсе не от удара мечом. Яо так же отправил эскиз обратно с замечаниями и пожеланием убрать сцену с гибелью матери наследника Цзинь. Лучше заменить ее героически сражающимися с лютыми мертвецами адептами Лань Лин Цзинь. Было еще одно панно, тему для которого Яо поручил выдумать Цзинь Лину,чтоб тот чувствовал свою причастность к жизни ордена как можно сильнее.

***

С того момента прошло чуть больше недели. А-Лин успел уехать из башни Кои в Пристань лотоса и вернулся только сегодня в сопровождении своего второго дяди. Они должны были встретиться за ужином. Яо был слишком занят, чтоб пойти встречать их лично. В Ци Шане, недалеко от границы, начали заново обустраивать почтовую станцию. Следовало подсчитать, сколько Лань Лин Цзинь может выделить на это денег и количество заклинателей, которых там следует оставить в первое время; подобрать подходящих людей. Ответить чиновнику, что ведал почтовыми станциями, нужно было бы сегодня, чтоб станцию успели внести в список, что обновлялся раз в несколько лет и чтоб она уже с этого года значилась бы как действующая. Если заработает станция, то потянутся обратно люди, и Ци Шань перестанет быть бездонной ямой, в которой исчезала казна Лань Лин Цзинь. С этой точки можно будет двигаться дальше на восток к шахтам и кузницам. Яо так погрузился в текущие дела, что пропустил момент, когда в его покои вбежал А-Лин. В этом не было ничего особо удивительного: племянник вполне мог зайти поприветствовать дядю прямо с дороги. Но подросток был в ярости. — Ненавижу тебя! — заявил он с порога. — Что случилось, А-Лин? Ты опять не ладишь с учителями? — Яо сохранял ледяное спокойствие. Иногда племянник закатывал сцены, когда был чем-то недоволен. — С учителями?! Я тебя ненавижу!!! Ты врал мне всю мою жизнь!!! — Цзинь Лин был не на шутку зол. Яо ни разу не видел племянника таким. Это был повод для беспокойства. — Что произошло, Цзинь Лин? В чем именно я тебе соврал? — Это ты! Ты убил моего отца! — Я не убивал его. Он погиб из-за вышедшей из-под контроля темной ци, — Яо готов был рассказать племяннику полную версию событий, если потребуется. — Да, ты не сам убил его, а подло отправил на смерть! Я теперь это точно знаю. Яо про себя замысловато выругался. Цзян Чен совсем с ума сошел говорить такое племяннику? Что это вообще означает? Еще одна попытка манипуляции, как с наследниками Цзян?! Или опять честность взыграла? — Кто тебе это сказал? — Яо хотелось иметь веские доказательства, прежде чем высказать супругу все, что он думает по этому поводу. — Дядя Цзян? — Я не хочу… не хочу тебя видеть! Не хочу, чтоб ты учил меня! Ненавижу тебя! — кричал А-Лин сквозь слезы. Он бегом устремился из покоев дяди, едва не врезавшись в слугу. — Пожалуйста, передай главе Цзян, что я хочу с ним побеседовать, — приказал Яо слуге и вздохнул. Кажется, с почтовой станцией он сегодня не закончит, если не будет работать всю ночь. Цзян Чен пришел быстро и был куда менее хмурым, чем обычно. Вероятно, воспоминания о сестре его привели в хорошее расположение духа. Даже его вечная сердитая морщинка между бровей будто немного разгладилась. — Что ты хотел, женушка? Тебе еще требуется лечение? — Цзян Чен скорее шутил. Яо уверял, что с ним все хорошо и что он более не будет приходить с подобными вещами, коль у его супруга появилась сердечная привязанность. Отношения с Не-сюном Цзян Чен именно сердечной привязанностью бы не назвал, скорее старой дружбой, в которой появились дополнительные приятные моменты. — Зачем ты настраиваешь племянника против меня? — Яо не стал ходить вокруг да около. — Что? — Цзян Чен даже слегка опешил. Он прекрасно знал, что А-Лин в Яо души не чает. — С чего ты это взял? — А-Лин только что закатил мне сцену, обвиняя в убийстве своего отца, которого я якобы послал на смерть. Об этом я рассказал лишь тебе. — Я ему ничего подобного не говорил. Сам подумай, зачем бы мне это? — Цзян Чену такая ситуация так же показалась весьма странной. — Тогда откуда он это узнал? — Вот и спросил бы у него, а не обвинял меня в том, чего я не делал! — Цзян Чен принял свой обычный сердитый вид. Яо сильно подпортил ему настроение сейчас. Не только самими обвинениями — фактом такого происшествия с А-Лином. — В таком случае я прошу прощения, — Яо встал и поклонился как можно ниже. Ситуация принимала крайне дурной оборот. Значит был еще кто-то, кому А-Лин запросто поверил и кто этим так нагло воспользовался непонятно зачем. — Так-то лучше, женушка. Извинения приняты. — Надо найти А-Лина и все у него выяснить, но, думаю, со мной он вряд ли будет сейчас говорить. — Ладно, понял. Я попробую все разузнать. — Дядя Цзян! Я не хочу даже видеть этого лжеца! Пусть лучше моим воспитателем будешь ты или господин Цай! — А-Лин рыдал, сидя в одной из беседок. Фея ждала в его покоях, так что они были совершенно одни. — Что за вздор ты несешь, Цзинь Лин! Дядя Цзинь тебе родной человек! — Цзян Чен был недоволен самой постановкой вопроса. Он официально воспитателем племянника стать не мог, потому что был главой другого ордена. Допускать к А-Лину чужих людей так же не хотелось. — Как и ты, дядя Цзян! Ты же ведь не знал об этом да,? Иначе бы ты не позволил ему растить меня! Цзян Чен потер переносицу. Он уже по четвертому кругу повторял этот разговор с А-Лином, но не добился рассказа о том, кто и когда рассказал его племяннику такое. — Так, твой воспитатель — дядя Цзинь и им останется, хоть ты с этого года уже и волен сам выбирать себе учителей, — А-Лин зло поджал губы. — Почему ты его защищаешь?! — Потому что помню, что произошло. Слушай меня внимательно. Дядя Цзинь тогда организовывал праздник в честь твоей первой луны. Он узнал кое-что важное, что могло сорвать это событие и хотел остановить еще одного твоего дядю, пока он не натворил дел. Тот дядя собирался убить одного из гостей, которого очень хотела видеть твоя мать и которого лично пригласил твой отец в знак примирения. Дядя Цзинь хотел перехватить выдвинувшийся чтоб напасть отряд, но твой отец решил сам все уладить, потому что твоя матушка просила об этом. Понятно? — Моя матушка? — А-Лин бы обескуражен. — Да. Она писала, что не хотела раздора и горевала о гибели твоего отца, — Цзян Янь Ли ничего такого не писала, но Вей Ина она любила и вполне могла просить мужа ехать унять Цзинь Цзы Сюня, отличавшегося вздорным характером. Цзян Чен решил придерживаться версии Яо ради сохранения мира в ордене и их семье, хоть и не мог рассказать как все произошло полностью. — Так что кто-то наплел тебе чуши. Кто вообще тебе все это рассказал? — Одна из тетушек Цзинь, что живет подле мостика, — А-Лин был упрям. — О ней говорят, что она очень умная. — Тебе стоило спросить об этом в первую очередь меня, коль тебе было любопытно. Ты был у меня четыре дня и не нашел времени это сделать? — Я не знал тогда об этом, — понурился мальчик. — А когда узнал? — Когда вернулся и пошел немного поиграть с Феей в саду перед ужином. — Так, Цзинь Лин, ты — будущий глава ордена, поэтому никогда не будь опрометчив и не верь словам, которые ты не подтвердил. Понятно? — Да, дядя Цзян. — Теперь идем разыщем ту самую тетушку и я сам с ней побеседую, — последнее слово прозвучало недобро. То, что тетушке прилетит Цзы Дянем Цзян Чен не сомневался и предвкушал. Если Яо не может приструнить своих родственников — супруг поможет. Эта тетка только что едва не перессорила их маленькую семью! Такую подлость Цзян Вань Инь ей с рук не спустит. Они дошли до небольшого павильона за декоративным мостиком. Где-то вдали виднелась беседка, в которой много лет назад Цзян Чен и Цзинь Гуань Яо впервые пили чай, прежде чем был заключен их скоропостижный брак. Эта часть сада была не такой уж ухоженной. Кусты разрослись, их явно не стригли с прошлого года, мостик несколько облупился, а сам павильон явно нуждался в покраске и починке. К тому же все окна в нем были завешены белой тканью. Дверь заперта не была, однако вокруг не было ни одного слуги или вообще хоть кого-нибудь, кого можно было послать предупредить о своем визите. Как бы не была мерзка тетушка, а приличия Цзян Чен предпочел бы соблюсти. На всякий случай он постучал, но ответа не последовало. Он резко открыл дверь. Изнутри пахнуло спертым воздухом. Коридор был темен. Ни единого фонаря не горело, ни звука не было слышно. Цзян Чен сотворил небольшой талисман-светлячок и шагнул за порог. А-Лин последовал за ним. Обстановка внутри была старомодной и напоминала Цзян Чену детство, когда он с матушкой приезжал погостить в башню Кои к госпоже Цзинь. Кажется, тут будто застыло то самое время и с тех пор не сдвинулось ни на год. Роспись на стенах тускло поблескивала старым золотом. Все двери были закрыты. Полы изредка жалобно поскрипывали. Ни за одной из дверей не оказалось ни единой души и вообще все выглядело так, будто тут довольно давно никого не было. Мебель была укрыта, ширмы собраны и поставлены в угол, курильницы и фонари пусты, хоть ими ранее активно пользовались. — Я уже приходил сюда в прошлом году. Эта бабушка не любила принимать гостей из-за болезней, но желала познакомиться со мной. — А сейчас позвала тебя? — Да. Сказал, что ее взволновала ложь на каменных панно, что решил сделать дядя Цзинь, — А-Лин чувствовал себя виноватым перед обоими дядями. Перед дядей Цзинем за то, что так поспешно обвинил, а перед дядей Цзяном за свою недальновидность, — Дядя Цзинь их правда делает. Мы с ним выбирали эскиз для панели отца и мамы. И он просил меня придумать чем заполнить еще одно. А-Лин показал комнату, где общался с тетушкой. Тут так же было не прибрано, как и везде. Слой пыли лежал на мебели. Только подушки в углу вовсе не сложены аккуратными стопками, как в прочих комнатах, а скорее наспех брошены в кучу. Угли под чайником так же были свежие. Однако не было никаких следов хозяйки или вообще кого-либо, кто бы тут жил. — Ты уверен, что эта женщина здесь? — Она живет здесь. Когда я был у нее прошлом году за советом приходил один из дядюшек что из побочной ветви. — Странно… — Цзян Чену это все не нравилось все больше и больше. Может хозяйка испугалась гнева на свой длинный язык и спряталась? Они обошли все комнаты и никого не было. В коридоре послышались медленные осторожные шаги. Цзян Чен сделала племяннику знал молчать и положил руку на ручку двери. Возможно, эта излишне говорливая особо просто выходила погулять перед ужином в сопровождении служанок и сейчас вернулась? Хотя едва ли. Не бывает в нормальных домах столько пыли. Шаги все приближались. Походка определенно была женская, хоть и несколько неуклюжая. Мягкий, чуть шаркающий звук башмачков. Ступала эта женщина аккуратно, неспешно, будто кралась. Судя по походке была она довольно грузной или в самом деле нездоровой. Наконец шаги приблизились к двери. Цзян Чен свободной рукой сотворил талисман света помощнее и рванул створку. На пол что-то упало с грохотом, раздался женский визг. Цзян Чен успел наступить на подол платья, не давая женщине убежать. Та упала на пол и в слезах, срывающим от страха голосом запричитала: "Только не убивайте меня, не убивайте, почтенная госпожа! Я ничего лишнего не возьму! Я хочу просто позаботиться о вас!". Цзян Чен осмотрелся. На полу лежала напуганная служанка, а его нога стояла на подоле ее юбки. Юбка у нее для служанки была слишком хорошая, но вот туфли и все остальное были простыми и крайне дешевыми. Прическа у нее сбилась, шпилька вылетела от слишком рьяных поклонов. Вокруг валялись мелкие вещи: гребешок, истертые носки, тонкий пояс. Она выронила приличных размеров короб, что несла в руках и все это добро, видимо, рассыпалось из него. Цзян Чен разрушил талисман, сменив его мягким светом и давая перепуганной женщине себя рассмотреть. Цзинь Лина она точно знала в лицо, потому что склонила голову перед ним: "Юный господин Цзинь!". — Кто ты такая, что крадешься, словно воровка, и где хозяйка этого дома?! — Цзян Чен был сердит. Что за чертовщина тут происходила?! Служанка принялась опять плакать, прикрыв лицо ладонями. — Прекрати реветь и отвечай! — Извините, господин, я очень испугалась, — ответила та сквозь слезы. — Меня зовут Чжу Ай. Я пришла сюда тайком чтоб, собрать вещи старой госпожи. — Зачем? Ты решила обворовать свою хозяйку?! — Как бы я могла отплатить ей такой черной неблагодарностью! Госпожа любила меня и баловала, словно родную дочь! Эту... эту красивую юбку подарила мне она. — Тогда зачем все это? — Отсюда днем были слышны странные звуки, и я подумала, что это дух моей госпожи вернулся. Простые люди обычно сжигают вещи, чтоб дух покойного ничто бы более не держало в этом мире. Я хотела лишь позаботиться о ней, чтоб ее душа успокоилась и переродилась, — служанка в слезах начала сгребать вещи в короб. Цзян Чен заглянул туда. Ничего очевидно ценного там не было: какие-то листки бумаги, незаконченная вышивка, те самые носки, тонкий пояс от нижних одежд, простая деревянная шпилька неумелой работы, гребешок с инкрустацией, пара коробочек для косметики. Служанку вместе с коробом Цзян Чен отвел прямиком к погрязшему в бумагах Яо и заставил повторить рассказ. Однако женщина не врала. — Чуть больше, чем две недели назад действительно скончалась одна из женщин из побочной ветви Цзинь, — кивнул Яо. — Она жила в том самом павильоне. Ее тело еще на прошлой неделе погребли согласно ее пожеланиям в отдалении от башни Кои со всеми положенными ритуалами, так что едва ли ее дух что-то беспокоит. Но А-Чжу может сжечь вещи для поминовения хозяйки. Можешь быть свободна, — служанка кивнула и поспешила прочь, прижав короб к себе. — А кем была эта женщина? — Цзян Чен стоял. А-Лин жался в дверях, стыдясь войти. — Если честно, я не понял в насколько дальнем мы родстве. Ее тут звали Восьмой тетушкой. Она была пожилой вдовой и в ее смерти не было ничего подозрительного. — Точно? — Абсолютно. Я сам проверил. Господин Ду осматривал ее после смерти. Восьмая тетушка была давно больна от скорби по супругу и умерла по вполне естественным причинам. — А-Лин видел ее лишь сегодня, а служанка уверена, что тот павильон обитаем призраками, — Цзян Чен сказал все, что знал об этом. — В таком случае нельзя это оставить без внимания. Утром займемся этим. Пусть служанка успокоится, после и допросим. А-Лин сделал неуверенный шаг в комнату. — Дядя, прости меня. — Я все понимаю, А-Лин. Кто-то выдал себя за нашу родственницу и обманул тебя. Хотя мне неприятно такое недоверие ко мне. — Дядя, я хотел попросить… — Что ты хотел? - Яо был весь внимание. — Я хочу, чтоб на каменных панно был не только портрет моих родителей, но и вас обоих со мной. Пусть это будет темой для пустого панно.