Дипломат

Отъезд главы Не с братом был столь стремительным, что больше походил на бегство. Впрочем, забрать сыплющего проклятиями и обещаниями скорой ужасной смерти лживому главе Цзинь Сыма И, вероятно бывшего основной целью визита, Не Мин Цзюе не забыл. «Величайшего ученого всей Поднебесной» с одной стороны было жаль отдавать, потому как при всем своем шарлатанстве он высказывал порой интересные идеи, которые реализовывали господин Ду и его ученик, а с другой Яо был рад избавиться поскорее от этого человека, чтоб не порочить репутацию ордена и не портить отношения с названным братом и орденом, откуда происходила мать супруга. Свою свекровь — так бы госпожу Юй стоило называть? — Яо не застал в живых, но был весьма наслышан о ее боевых заслугах и характере. Еще до заключения брака с Цзян Ченом шептались, что тот в свою мать пошел не только лицом, но и характером, а от Цзянов в нем одна фамилия. Если в клане Юй все таковы, как Цзян Чен, то это так же не те люди с кем стоит обострять отношения. Лично с ними Яо не встречался и не знал точно, поддерживал ли связь с родственниками матери сам Цзян Чен. Уезжая Не Мин Цзюе извинился за себя и своего младшего брата. Вероятно, второй господин Не еще пытался пререкаться, потому как до Яо издали долетели слова Не Мин Цзюе, обращенные ко второму господину Не: "Ты меня считаешь дураком, главу Цзян или обоих сразу?". Самому же главе Цзинь глава Не пообещал, что поползновений ордена Не в сторону Юн Мэн Цзян не будет, если только сам глава Цзян не захочет обсудить нечто подобное. То, что Цзян Вань Инь никому не позволит разорить сына своей любимой сестры было очевидно. Второй господин Не выглядел весьма поникшим. Яо бы даже сказал, что крайне опечаленным и расстроенным. Это была вовсе не игра на публику или показательная истерика для брата, как в юности. Второй господин Не пытался волосами прикрыть лицо, но опухшие и красные от слез глаза все равно было видно. Сам ли он это сделал или по приказу своего сурового брата было неясно. Уехал он лишь молча поклонившись, как предписывается этикетом. Ни улыбки, ни обычного многословного прощания не последовало. И если вспомнить о родственниках, то о визите госпожи Гао Яо решил рассказать Цзян Чену чуть позже. Супруг был зол и расстроен поведением своего любовника. Более того, еще устроил Яо сцену вечером, лейтмотивом которой было возмущение всеобщим враньем. Впрочем, на Яо за ложь Цзян Чен, похоже, не очень обижался, хоть и явно хотел побеседовать на тему здоровья. Сам Яо предпочел свести этот разговор в другую сторону. Бай Ли регулярно вылавливал мелких тварей, поднятых темной ци. Кто-то продолжал следить, выискивать слабые места и секреты. В Пристань лотоса Цзян Чен уехал лишь через пару дней, когда окончательно успокоил свой гнев. Книги, присланные вторым названным братом, Яо смог просмотреть лишь поздним вечером следующего дня. Чем дальше он читал, тем больше удивлялся. Одна из них вовсе была сказкой о путешествии к Кипящем озеру, полной упоминаний о "камнях бессмертия" или артефактах, что даруют его, часть рукописей можно было истолковать как что-то очень близкое к пути тьмы. Как такое вообще можно хранить в Облачных глубинах и не получить наказание от их строгих старейшин? Не удивительно, что Лань Си Чень захотел передать их лично в руки. Сказки Яо отложил на потом. Книга с заклинаниями его заинтересовала куда больше. Кажется, они с лихвой компенсировала отъезд Сыма И с его странными идеями. На некоторых страницах были рецепты, что теоретически могли продлить жизнь заклинателя благодаря комбинации особых приемов по развитию золотого ядра, воздержанию от плотских утех и некоторым снадобьям. И если с первым и вторыми пунктами Яо мог бы справиться, то третий следовало поручить господину Ду и особенно его ученику, умеющему хорошо различать яды. Бай Ли стал довольно важной птицей в башне Кои после того, как улучшил парочку лекарств, лишив их побочных действий. Господин Ду не мог нарадоваться, что ему в руки перепал юноша с талантом, подобным самородному куску нефрита*. Неотполированный нефрит не сверкает, но в руках мастера бесценный камень обретает свой подлинный облик. Талант сироты был безграничен. Чем объясняется такая одаренность господин Ду не знал, хоть и подозревал, что с Бай Ли не все просто. Кое-что о совсем ученике он тайно выяснил и считал, что воздействие темной ци еще до рождения сделало Бай Ли не совсем обычным человеком, обострив все чувства. И где такой остроте найти лучшее применение, чем не во врачевании? Бай Ли мог легко определять болезни и лихорадку одним лишь прикосновением, а его внимание к травам и минералам заслуживало внимания. Яо показалось неплохой идеей посвятить Бай Ху в некоторые рецепты из этих книг. Оборотень уже выучился прилично читать, запомнил большинство официальных названий трав и порой мог просто по записи рецепта сказать, насколько ядовито будет снадобье. И ведь снадобья Сыма И он посчитал безвредными... Книгу со сказками Яо отложил на левый край стола как она и была открытой. На правый он откладывает книги, которые следовало показать Бай Ху. Или даже лучше его деду. Порой названия трав там были довольно странные. Бай Ли уже скоро должен был прийти с чайником вечернего чая, что расслаблял тело и успокаивал все тревоги. Так что с переборкой книг следовало поторопиться. "Наставления о любви учителя Ли Дун-сюаня" и вовсе сначала поставили Яо в тупик. Местами эта книга напоминала те книжицы, на которые его матушка потратила когда-то все свои деньги, думая, что они помогут ее сыну стать достойным заклинателем. Порой в них так же была подобная,чушь о том, как надо заниматься любовью. Но Лань Хуань не стал бы передавать нечто, что он бы сам не считал не выдумкой. Сказки,правда,он мог положить для развлечения. Эта книга господина Ли Дун-сюаня , напротив, воздержание порицала, считая его причиной застоя энергии в теле, но предписывала заниматься любовью не слишком часто,чтоб не тратить своих сил зря и делать это... ну почти так, как Яо делал это в последние два раза. Вероятно, Цзян Чен или сам Яо интуитивно нашли правильный путь в этом направлении. По "Наставлениям" выходило,что в библиотеке башни Кои книги о совершенствовании содержали не полный текст и Цзинь Гуань Шань, вероятно, не мог следовать инструкциям целиком, излишне растрачивая свою ян не там, где было нужно. Возможно, что этот способ, будь он правильно применен, был не таким уж шарлатанством. Книга отправилась в стопку на правой части стола. В итоге слева осталась лишь книга сказок, а прочие тома и свитки оказались справа. Яо все не мог понять, откуда это все у Лань Хуаня. Книги все были очень толковы в плане увеличения выработки ян. Вероятно, Второй брат все же догадался, что проблема у Яо далеко не проста. Бай Ли себя ждать не заставил, явившись в условленный час. Господин Ду настаивал, что главе ордена следует ложиться спать раньше полуночи. Сам Яо свою еще в детстве привитую манеру не спать до самого позднего часа победить так и не смог, засиживаясь порой едва не до рассвета. Бай Ли поставил короб с чаем и лекарствами. Господин Ду велел осмотреть вчерашние ушибы и узнать, не беспокоят ли они. По счастью, Яо отделался парой незначительных синяков, о которых и забыл уже. Пока он глотал пилюли, Бай Ху сунул свой любопытный нос на стол. Тем более, коль уж разрешили. Но вместо серьезных научных трудов, которых была целая стопа, его заинтересовала книга со сказками. — Откуда у вас наши сказки? Люди их тоже знают? — Что? — Эти сказки рассказывают в нашей деревне. Вы хотите пойти на Кипящее озеро? - Разве это не сказка? Бай Ху шевельнул ушами,улыбнулся и отрицательно покачал головой. — И где это? — Я не знаю. Дедушка знает. Он хотел нести туда мою бабушку, чтоб она не умерла. Бай Ху сообщил это как нечто само собой разумеющееся. Волшебное озеро, что исцеляет любую хворь, какой бы она не была, могло существовать на само деле? Кажется, книга со сказкой была самым ценным из всего, что прислал Лань Си Чень.