Дипломат

Большую часть зимы Яо провел как на иголках. Причин для этого была масса. Сюэ Ян таки исполнил задание и с лихвой отработал свой гонорар. На пару с даочжаном они тайно исследовали то самое ущелье, чтоб понять, откуда там можно управлять такой толпой мертвецов. Мест выходило мало. Лучше всего это получалось с той самой площадки, где расположился лагерь Лань Лин Цзинь. Как бы не был силен темный заклинатель, он все равно должен был видеть все происходящее. Сотня шагов от места той самой ловушки была пределом. В самом ущелье недавние следы темной ци нашлись только там, где была битва с навкой и мертвецами. Но остатки чьего-то свежего заклинания были возле лагеря. Сюэ Ян даже поднял пару лютых мертвецов для пробы, чтоб выяснить, насколько удобно ими управлять из разных мест, но за ними следом прибежала парочка местных и с экспериментами пришлось заканчивать. Яо подозревал, что это были потревоженные люди из клана Ху. Бай Ли намекал, что дедушка так же хотел найти тех, кто испортил охоту: часть мертвецов была из леса, что окружал деревню, и отпугивали непрошеных гостей. Лишиться безопасности клан Ху весьма опасался. Второй причиной были заговорщики. Больше они открыто не действовали, но исчезновение Восьмого советника, адепта и повара обросло удивительнейшими подробностями. Они все вдруг оказались замучены лично главой ордена в пыточных и разорваны на куски. С одной стороны эти слухи заставили притихнуть многих недовольных в башне Кои, чтоб не стать четвертыми в этом списке, с другой — такую неоправданную жестокость связывали с неспособностью главы решить дело иначе и не одобряли. Не война уже. Лань Лин Цзинь всегда славился умением найти подход к людям, а не пытками. Второй господин Лань и господин Вей уже как месяц гостили в Нечистой Юдоли, но от них вообще не было никаких вестей. Чем там занимался Вей У Сянь и как далеко он продвинулся Яо поинтересоваться открыто не мог. Третьей причиной были опять начавшиеся покушения. На очередной ночной в Ци Шане охоте Яо вдруг оказался отрезан от своих людей наедине с сильной темной тварью. Благо постоянные медитации не только укрепили золотое ядро и помогли сохранить самообладание. Собственно, адепты к Яо подоспели когда он уже отдыхал на камне возле убитого яогуая размером с быка. Бай Ху не по разу унюхивал разные яды в еде, чае, воде, сладостях, на посуде и однажды даже в свежем нательном белье! Господин Ду показал присланное ему письмо с просьбой добавить в лекарства господина главы щепотку порошка из небольшого мешочка и весьма дорогую нефритовую подвеску в качестве аванса за такую услугу. Если господин глава скончается в бижайшее время по неким «естественным причинам», то господину Ду и его ученику сулили жизнь, в которой они ни в чем не будут нуждаться. После неподкупного главного лекаря так же безуспешно пытались подкупить его ученика, посулив тому доспехи и лучший меч. Впрочем, дурачком Бай Ху лишь прикидывался и прекрасно понял, за что ему хотят вручить столь ценные подарки. Впрочем, и сам Бай Ли едва не стал после жертвой покушения. На свое счастье он отлично усвоил данные некогда главой Не уроки, тренировки не забросил и даже развил слабенькое золотое ядро, что было сильной неожиданностью. Все это вкупе с обостренными слухом и обонянием оборотня помогло ему избежать смерти. Однако следом поползли сплетни, что таланты Бай Ли заключаются в совсем иных вещах и лежат вовсе не в плоскости медицины. Видимо, поняв, что устранить этого несносного мальчишку так просто не удастся, его решили выжить из башни Кои. Тут Бай Ли справился сам. У одного из особо оголтелых сплетников ни с того ни с сего вдруг ежедневно стало пучить живот, и дни напролет он проводил в уборной до тех пор пока лично не извинился перед Бай Ли. Яо посчитал это весьма элегантным и гуманным решением. Бай Ли и наказал болтуна, и доказал что его таланты в медицине вовсе не преувеличены. Третьей причиной были тревоги о собственном здоровье. Ян становилось все меньше. Яо удавалось замещать ее ци, но этого все равно было мало. Некоторые проявления этого вроде седых волос были слишком уж очевидны. Яо начал следить за своим внешним видом с тщательностью стареющей красавицы, что боится утратить черноту волос и нежность щек. Каждая морщинка, каждый ставший светлым волос вгоняли едва не в панику. И если средства спрятать внешние признаки болезни ему составил господин Ду, то внутренние проявления было уже никуда ни деть. Время его жизни ускользало и это было невозможно остановить. Яо с ужасом ждал момента, когда инь и ян в его теле опять потеряют равновесие. Его золотое ядро хоть и стало гораздо крепче, чем прежде, но этого вряд ли надолго хватит. Когда-нибудь инь совсем его захлестнет, если он не придумает, как с ней справиться и не впустить ее в свое тело. Если не получится, значит он добудет и выпьет яд. Это будет уже достаточно скоро. Яо планировал не позже чем через год передать руководство ордена официально племяннику. Ребенка на таком посту переживут, а полоумную темную тварь, что жаждет отдаваться мужчинам — едва ли. Четвертой причиной был сам А-Лин. Пока он был нужен заговорщикам живым и это успокаивало. Яо прикинул несколько вариантов их действий и по всем выходило, что наследник Цзинь им не слишком угрожает. Без него отставить Яо с поста становилось в разы труднее. Надо лишь дожить до момента передачи руководства орденом племяннику. Когда он станет главой ордена, то покушения на Яо станут бесполезны, попытки захватить власть весьма трудны и сопряжены со скандалом на весь мир заклинателей. Так что следовало ввести Цзинь Лина в курсе дел как можно скорее. Но сам племянник был еще слишком мал, совсем дитя. В голове у него были один ветер да приключения. Он желал совершать подвиги, а не вникать в тонкости многолетнего договора между орденами Цзинь и Не. Он бы с радостью неделями не возвращался с ночных охот. Яо же как-то надо было объяснить ему за что хвататься в первую очередь, кого можно слушать, чего опасаться, как говорить с главами других орденов. Еще и слова госпожи Гао и вопрос самого А-Лина о браках тоже добавляли масла в огонь этой почти что паники. Яо даже не сверялся со списком подходящих А-Лину по возрасту невест! Помимо этого была и прочая круговерть. В Ци Шане таки заработали шахты и это несколько ободряло. Денег на строительство башен по-прежнему не было. Цзян Чен так и не дал точного ответа обо всем этом. Деревня Ху исправно выполняла свои обязательства по поставке тканей и лекарств. Торговля в Лань Лине была достаточно бойкой, хоть и не в той степени, в какой хотелось бы. Цзян Чен как-то сам догадался о том, что Яо не просто болен, но этот разговор состоялся куда позже его приезда в башню Кои. Все же слова второго господина Не его, похоже, ранили сильнее, чем он хотел показать. Сам Не Хуай Сан уже больше месяца нигде не появлялся и не прибыл даже на совет орденов, где в последние годы присутствовал неизменно сидя рядом с братом. Объяснения с Яо на тему его болезни состоялись в довольно странный момент. Ровно тогда, когда госпожа Гао решила таки познакомиться со своим подросшим сыном ближе. Цзян Чен был предупрежден о ее визите, но в ответ написал что-то вроде: "Можно подумать кто-то ей до этого мешал!". Вероятно весь свой яд он решил излить на госпожу Гао за глаза, коль истинный виновник такого настроения был недоступен. Яо отправился вместе с А-Лином в Пристань лотоса. Цзинь Лин вообще после сказанных во время самой первой охоты в Ци Шане слов дяди начал относиться к А-Суну как-то теплее. Может, влияло и то, что сам А-Лин повзрослел. А-Суна он теперь считал своим младшим братом и подопечным, даже говорил, что хотел бы забрать его в башню Кои. Яо и сам бы хотел забрать сына, но не был уверен, что его не попытаются опять убить. Была еще одна веская причина. Он хотел, конечно, проводить больше времени с сыном, но не хотел бы чтоб его ребенок видел, как отец медленно умирает. Госпожа Гао ждала их в городе неподалеку от Пристани лотоса. Она не знала, каким вырос ее сын, как он ее вообще воспримет, что он любит. Яо прошелся с ней по местному рынку, чтоб купить пару небольших подарков, прежде чем ехать в усадьбу. Госпожа Гао как оказалось толком не знала, что там за стенами Пристани лотоса и была удивлена бурлящей жизнью. Когда они въехали в ворота, то хмурый как грозовая туча Цзян Чен уже поджидал их. В контраст ему во дворе резвилась со стайкой детей Фея. Яо с улыбкой посмотрел на румяного от холода А-Суна и подросших детей Лин Шэн. Самой кормилицы не было. День был холодный и, вероятно, она одевала на прогулку наследников Цзян. Надеть на А-Ся сапожки было тем еще удовольствием. Своим неукротимым нравом он явно пошел в отца. Зато А-Ли была кроткой, пугливой и очень послушной. После формальных приветствий Цзян Вань Инь бросил супругу: " Надо поговорить!". Яо сказал, что придет позже, когда проводит госпожу Гао к детям. Сама женщина себя чувствовала крайне неуверенно под суровым, почти прожигающим взглядом бывшего супруга. Лин Шэн и правда оказалась в детской, уговаривая А-Ся надеть теплые носки и сапожки. С приходом господина Цзинь все ее старания пошли прахом. Дети с радостным визгом: "Мама!" побежали к дверям. Госпожа Гао было нагнулась, что обнять их, но они пронеслись мимо и повисили на золотых рукавах господина Цзинь. Каждый ребенок весьма уверенно пошарил внутри рукава, пока не выудил по палочке засахаренных ягод. На вопросительный взгляд госпожи Гао Яо кивнул на висящий на стене собственный портрет: " Будем считать это странной шуткой главы Юн Мэн Цзян". Лин Шэн поклонилась и запричитала уводя детей чтоб они опять не испортили рукава одежд господина Цзинь. Зато получивший угощение и ласково потрепанный по волосам А-Ся стал куда дружелюбнее настроен к носкам и даже самостоятельно пытался натянуть один, чтоб продемонстрировать свои умения и навыки. Госпожу Гао Яо оставил в детской, а сам направился в покои супруга принимать неизбежное. У Цзян Чена было настроение скандалить. С момента разрыва со вторым господином Не в доме и так была атмосфера напряженная. Эта встреча на крыльце так же не предвещали ничего хорошего. Свои претензии Цзян Чен изложил кратко: — Я знаю, что ты серьезно болен и скрываешь это. Почему?! — Ты уверен? - Яо не хотелось хоть сейчас об этом думать. — Более чем. Я приказал в прошлый твой приезд узнать, что ты за пилюли постоянно глотаешь, когда думаешь, что я не вижу. — Вот оно как? — Да. И я хочу знать, что именно ты скрываешь. — Я просто сильно устаю, Цзян Чен. Это не болезнь. — Хоть сейчас не пытайся морочить мне голову! Я прекрасно понимаю, что ты пытаешься усидеть на месте главы ордена. Я читал законы Лань Лин Цзинь на эту тему. — Зачем ты спрашиваешь, если все знаешь? Хочешь запереть меня в Пристани лотоса из заботы ко мне? — Нет, гули тебя покусай! — Цзян Чен таки взорвался. — Нет! Я хочу понимать, чего мне ждать! — Я не знаю, чего тебе ждать. Я сам не понимаю что это. Господин Ду говорит, все из-за переутомления и яда. Вероятно, мои старые раны дают о себе знать. Яо ожидал опять упреков, но вместо этого Цзян вдруг порывисто его обнял. — Просто скажи и все! — когда-то так же промолчал Вей Ин, которому нужна была помощь. Не Мин Цзюе и Лань Си Чень говорили, что Яо всегда думает, что может справиться со всем сам. Цзян Чен не хотел повторения того, что было с Вей Ином. — Или не говори, но как-то дай знать. А-Сы, сидящая под дверью проворчала: " Все же права уважаемая Люн И. Господа опять скандалят!". Это было не к добру. Сначала исчез этот хитрый второй господин Не, крайне опечалив этим господина Главу. Теперь приехала госпожа Гао, при которой крики в доме не смолкали ни на день. Кажется, в Пристани Лотоса грядут суровые времена. Но даже прозорливая старая служанка ошиблась. Госпожа Гао уехала довольно скоро, даже не оставшись на ночь. Зато с ночевкой в спальне супруга остался господин Цзинь, сильно улучшив настроение главы Юн Мэн Цзян.