Дипломат

Надо сказать, что эти полгода были тяжелыми и тревожными не только для Цзян Чена. В Нечистой Юдоли в это время так же царили напряжение и беспокойство. Основной причиной был заговор. Цзинь Гуань Яо не знал в лицо более ни одного заговорщика кроме повара Вана и не имел даже предположений, кто это может быть. На тех людей в башне Кои он вышел скорее по наитию и намекам господина Цая, не будучи уверен изначально в успехе своих попыток. Действовать так же в Нечистой Юдоли, пребывая в правах гостя, он не мог. Сам Не Мин Цзюе был уверен с своих людях и не предполагал, кто именно может его предать. Адептов он отбирал тщательно, слуги так вовсе работали тут десятилетиями. Жители Цин Хе благодарили орден за свое благополучие и не в их интересах было избавиться от заклинателей. К тому же, был еще недостаток информации. Лань Лин Цзинь после обвинений прервал отношения с Цин Хе Не. Юн Мэн Цзян сделал так же. Это было вполне очевидным ходом. Оставить без ответа обвинения в сторону главы и супруга было нельзя. Это затрудняло понимание ситуации в этих орденах и в целом. Кое-что из слухов и сплетен узнавал Не Хуай Сан. Его связи с торговцами оказались поистине бесценны сейчас. Купцы и продавцы антиквариата с большим удовольствием вели беседы со вторым господином Не, известным своей страстью к коллекционированию и богатством.Он расспрашивал о банальных вроде бы вещах: не появился ли опять в продаже тот прекрасный ланьлинский шелк, как скоро в этом году плавают лодки в Юн Мэн, не появилось ли каких достойных коллекции музыкальных инструментов в Гу Су. И вместе с каждым вопросом ответ нес крупинки информации. «Какой шелк в Лань Лине? Его там с прошлого года не видали, юный глава совсем запустил торговлю и еле вытягивает дела ордена». " Лодки в Юн Мэн как плавали, так и плавают. Теперь там еще и глава Цзян путешествует туда-сюда к племяннику.С тех пор как его супруг исчез вот катается и лучше ему не мешать на пути». " В Гу Су мастерам только на вас и работать, господин Не. Эти монахи их куда-то разбрелись, обитель заказала десяток гуциней для учеников и все. Там слуги судачат без главы все как-то странно идет». Не Мин Цзюе не ворчал даже из-за того, что павильон его брата порой напоминал проходной двор, заполненный гостями и торговцами. Те знания, что они приносили, стоили всей этой суеты. Для них даже специально открыли боковые ворота. С Гу Су Лань с одной стороны все было довольно очевидно, с другой — что происходило в самом ордене не знал никто вообще. Никакие конкретные слухи оттуда будто не просачивались, лишь какие-то туманные намеки. Госпожа Лань в середине лета по подсчетам Лань Си Ченя должна была родить ребенка, но об этом не было ни единого слова, будто наследник и не появился на свет. Лань Хуань хотел связаться с братом, но это было затруднительно: тот будто в воду канул. Вероятно, Лань Ван Цзи создавал иллюзию, что так же ищет сбежавшего главу, как и все. Его порой видели то тут, то там в обществе его супруга и это успокаивало. Старейшины не сорвали гнев на нем. Писать дяде, заварившему всю эту кашу, беглый глава Лань не рискнул. Информацию о положении Юн Мэн Цзян Не Хуай Сан отправился узнавать сам. В этом у него был и личный интерес, так что его поездки не выглядели так уж подозрительно. Их близкие отношения были общеизвестной вещью, которую люди трактовали в меру своей испорченности. Попасть в Пристань лотоса и поговорить с главой Юн Мэн Цзян оказалось делом сложным. Все намеки Цзян Вань Инь будто не слышал или не замечал. Однажды даже велел прогнать второго господина Не, что обрадовало Не Хуай Сана: к тому, кто вызывает равнодушие так не относятся. Глава Цзян отказывался говорить с ним и принимать от него послания до тех пор, покуда Цзинь Гуань Яо, уже начавший злиться на своего упрямого супруга, не срезал прядь волос со своей головы. По его словам это главу Цзян должно было заставить проявить интерес и усидчивость. Это в самом деле сработало. Цзян Чен даже доставил Не Хуай Сану пару весьма приятных и волнующих минут в своих объятьях. Вторым поводом для беспокойства было здоровье всех обитателей Нечистой Юдоли. Лань Хуань хотел было по привычке написать в орден, чтоб прислали десяток адептов, но это было небезопасно. Опять же, Цин Хе Не бы стал врагом Гу Су Лань, узнай старейшины, что Лань Си Чень был там и не был задержан. Поэтому забот у Лань Хуаня и Мэн Яо хватало. Адептов поделили на группы, чтоб исцеление шло быстрее. Для Не Мин Цзюе так же играли вечерами, чтоб успокоить его ци. По счастью, тут неожиданная помощь пришла от Цин-Цин. Ее присутствие усиливало эффекты мелодий. Яо предпочитал не гадать отчего это происходит: в чувствах ли главы Не к жене дело или Цин-Цин как-то подспудно использует свои способности. Младшая юная госпожа Не после уничтожения талисманов стала выглядеть как обычный ребенок и ее наконец показали родственникам. Но талисман на ее ручку все же повесили. На всякий случай. Никто не мог сказать, кем она вырастет и как на нее это повлияет в будущем. Проклятие было никому из заклинателей незнакомо и, по предположениям Яо, являлось изобретением заговорщиков. Лань Хуань жалел, что все талисманы прогорели и не было возможности их как следует изучить. Яо по памяти зарисовал их, но знаки не были полными. Наверное, больше бы рассказал автор картин, но он был неизвестен. Не Хуай Сан долгое время думал, что эти пейзажи — совместная работа глав Лань и Цзинь, хоть некоторые детали предполагали что художник был сильно взволнован или испуган. Кто-то на самом деле создал эти пейзажи было загадкой, как и то, каким именно образом удалось скрывать темную ци, отравлявшую главу Не, его семью и слуг, каждый день бывавших в этом зале. Была вероятность, что что-то мог подсказать Вей У Сянь, но его так же оказалось сложно отыскать: он не был в Юн Мэне с тех пор, как Цзян Чен перебрался с детьми в башню Кои, чтоб не упустить ни одной минуты с супругом. Градус к атмосфере добавили и лисицы, причем обеих фамилий, напоследок сцепившись между собой. Старый господин Ху сильно обозлился на людей вообще и заклинателей в частности из-за того, что избили внука. Бай Ли, конечно, был отчасти сам виноват и не мог объяснить, какого демона он взял еду с кухни тайком, никого не предупредив и не попросив. И в первый раз попавшись на этом кухаркам. Глава Не слуг, естественно, наказал и сделал вообще бесперецендентную в истории ордена, а может и всего заклинательского мира вещь: извинился в своем кабинете перед оборотнем за все. И за беспочвенные обвинения, и за своих слуг, и за свою недальновидность. Только вот старого господина Ху это не устроило. Яо старался сгладить углы, зная, насколько чревато это будет для Лань Лин Цзинь, но старый знахарь уперся так, будто был не лисицей, а ослом и проявил свойственное этому виду упрямство. Побег внука с заклинателями и так его в восторг не приводил, а такой печальный исход этих приключений и подавно. Он надеялся, что Бай Ху одумается или эта поездка продлится самое долгое неделю, ведь свое обещание они выполнили. Ан нет, Бай Ху оказался после таких тумаков буквально прикован к кровати. Яо, правда, видел Бай Ли гуляющим по комнате в отсутствие деда и предполагал, что юноша просто не хочет обратно в деревню, где он сильно скучал. Только вот ситуацию это вранье Бай Ли лучше не делало. Может, конечно, он надеялся, что дед оставит его тут выздоравливать, а сам ведет домой. Только вот старый господин Ху теперь не желал о пускать внука даже на день к людям. Однако, несмотря на этот конфликт, семейство Ли господин Ху в Нечистой Юдоли не оставил. Может даже напротив, это укрепило его решимости забрать их в деревню Ху. Семейство Ли больше особо сюрпризов не преподнесло, если не считать Таоцю, пробравшуюся ночью как раз накануне отъезда к новому месту жительства в комнату к Яо и Лань Хуаню. Лисица улеглась поспать рядом с главой Лань поверх одеяла в человечьем обличьи и среди ночи была оттуда выдворена главой Лань, вскипевшим от ревности. Он, конечно, постарался быть как можно более деликатным и мягким и не бросать тень на свою и ее репутацию. Впрочем, господин Цзинь мог подтвердить, что единственное прикосновение между главой Лань и молодой госпожой Ли приключилось, когда глава Лань выводил ее из комнаты. Вероятно, это несколько расстроило лисицу и она что-то сделала, от чего у главы Лань выпала и больше не выросла борода. Не сказать, что Лань Си Ченя это обидело или огорчило. Скорее, его позабавила эта мелкая месть. Целители не нашли никаких остатков этого проклятия. Зато вдруг взревновал Яо, уверенный, что молодая госпожа Ли положила глаз на главу Лань и так просто не успокоится. Это вылилось в довольно страстные объятья, но к большему Яо все же еще не был готов. Семейная история большинства детей подтвердилась. Родители Чжень Ши сначала все отрицали, но увидев сына живым и здоровым так вовсе испугались, расплакались и во всем признались. Мать связала, а отец унес ночью сына в лес, надеясь, что мальчик там погибнет, а они все свалят на оборотней. Малыш несколько раз оборачивался в лисенка и родители опасались за судьбу шести старших детей. Глава Не велел всыпать семейной чете Чжень по десять ударов палками за вранье заклинателям, что было весьма мягким наказанием, и отпустить обратно домой. Слишком уж неоднозначной была ситуация. С лисиц сняли обвинения в похищении ребенка, коль они его в самом деле не похищали. Ли Цю тогда торжествовала, а Ли Чу не отходила от уверенно шедшего на поправку мальчика. Ребенок был диковат от того, что родители его боялись и обращались с ним совсем не ласково. Лисицы в этом плане были куда человечнее: их стараниями малыш был вылечен и бросать они его не намеревались. Выезжая в сторону своей деревни, господин Ху завел разговор о том, что у него два племянника не женаты и внук почти подрос. Девушки рассмеялись ему в лицо, заявив, что им и так не плохо и они раз десять подумают, надо ли им вообще замуж. Господина Ху это возмутило, что вылилось в большую перепалку прямо перед отъездом и лисью драку во дворе. Чу в самом деле была диковата и несколько подпортила старому господину Ху хвост ради своих убеждений. Бай Ли в эту стычку не полез, но она определенно его забавляла. Ли Цю своих воспитанниц не спешила одергивать, но в сторону деревни Ху они все же выехали все вместе, с двумя десятками детей. За лето Не Мин Цзюе попытался восстановить отношения с Лань Лин Цзинь, отозвав свои обвинения не только против ордена, но и против Цзинь Гуань Яо лично, только было уже поздно. Слухи о безобразном происшествии на весенней охоте, сдобренные россказни о побеге двух глав орденов уже вовсю гуляли по Поднебесной и эти россказни, обрастающие все новыми и все более пикантными подробностями, было не остановить. Цзинь Лин, обычно смотревший на главу Не с обожанием, как на кумира и пример, бросил презрительный взгляд. Даже маленький А-Сун, сидевший на месте советника, смотрел осуждающе. Глава Не знал, что он может сделать. Тут бы куда лучше пригодился изворотливый ум второго господина Не, но эту проблему должен был решать глава Не и только он. Ради того, чтоб его дети росли не во время войны и его старший сын не был бы вынужден стать главой в еще более юном возрасте, чем Цзинь Лин.