Волки и змея

      Вольф постучал в дверь комнаты Гоморы, за которой было слышно чуткими ушами оборотня шуршание тканей, явно шёлка, дерматина, шерсти и хлопка. Цокот каблуков, вероятно, высотой более десяти сантиметров (но он мог поставить свою голову на отсечение, да и не только её, на то, что она мерила и каблук короче за это время). Открытие и закрытие крышечек с косметикой и стеклянных склянок с зельями. Горанд стоял около двери с добрых полчаса и каждые три минуты стучал. — Мора, ты там долго?! Опоздаем. — Две минуты! — послышалось в ответ. Снова цокот каблуков. — Ты это говорила две минуты назад. И четыре, и семь, и двадцать. Я уже думаю, что ты издеваешься над мужским терпением, — заворчал оборотень. Он, конечно, терпеливый. Таких из его семьи, из оборотней, не сыскать вовсе. Он ещё не мог понять, что эта черта — терпение, — передалась ему от Северуса. — Ей-богу, уйду без тебя! Выведешь… — Я потом в лес тоже без тебя уйду! — шуршание ткани. «Хлоп», — закрылась крышка теней, или румян, или чего-то ещё, что наносят на лицо девушки. Мысли Рана плыли и не торопились собираться. Словно… нечто должно произойти, но что?.. — И будешь шастать волком по замку, покусаешь пару-тройку учителей и учеников, а потом нас выгонят быстрее, чем мы успеем сказать: «Аконит». Не торопи гиппогрифов, дай собраться! — Вольф, пошевеливайся! — прогремел голос Каркарова, чьи дорогие и начищенные до рези в глазах туфли с тупым носком заставляли деревянные полы скрипеть. Звучный голос эхом раздался по палубе, и трое особо нерасторопных Дурмстрангца поспешили выйти как можно быстрее на улицу от греха подальше. Мужчина был одет в белую парадную мантию, в то время как остальные — в красные. — Чемпионка, надеюсь, ты подобающе оделась? Если нечто вычурное — я не пущу тебя, так и знай. Прослежу, чтобы ты оделась, как нормальная девушка, надо будет — сам найду тебе нормальную…       Дверь открылась. Там стояла Мора в темно-зелёном платье, сверху обшитым такого же цвета искусными кружевами, сделанными невероятно красивыми витыми узорами, явно ручной работы. Платье было без плеч и рукавов, шло точно по крепкой, но женственной и одновременно хрупкой фигуре и плотно прилегало к телу, красиво очерчивая её. Снизу юбка становилась постепенно более пышной, но не слишком, ибо так она бы совсем не шла Гоморе. Тёмные, словно вороное крыло, кудри были заколоты заколкой, а макияж скрывал все недостатки на лице, подчёркивая губы девушки. Туфли на высоком каблуке, такого же зелёного цвета, как и платье (как Ран и предполагал — больше десяти сантиметров, одиннадцать с половиной), прекрасно дополняли образ. — Ну как? Ничего лишнего не показывает, делает меня красивее, — она покружилась на месте, а после посмотрела на брата и директора, что стояли посередине коридора и оценивающим взглядом осматривали девушку. Затем Мора накинула тёплое, зимнее, темно-синего цвета пальто. — На выход, — сказал директор Дурмстранга, проходя мимо Гоморы и прошептав — о, чудо! — с улыбкой: — Платье как раз, иди, всё хорошо. — Ты слышал? — воскликнула черноволосая, провожая взглядом директора. — Меня одобрили! — Лучше помолчи, Вольф, — сказал Каркаров, едва слышно фыркнув и выходя из корабля. — Честно, лучше молчи… — Идём, принцесса, — сказал Ран. Он был без пары, что его нисколько не смущало. Вообще, в последнее время он чувствовал умиротворение от одиночества. Только компания немного шизанутой сестры и чуть менее шизанутых близнецов Уизли — что может лучше скрасить серые будни зубрёжки и упорной учёбы? — Тебя там наверняка Фред так заждался, что другую успел поймать. — Велика потеря, братиш, у меня есть ты! — воскликнула Гомора, выходя. Она осмотрела брата своими чёрными глазами. Классика, ему классический костюм в сдержанном, пахнущем средними веками стиле, шёл великолепно. — Я тебя пошлю, Мора, ей Богу. — Да ла-а-адно тебе! — протянула девушка, ступая туфлей на заснеженную ступеньку. Девушка закуталась одной рукой в пальто, не желая застегиваться. Она посмотрела наверх, на небо, что было тёмным, почти ночным — ему мешало солнце, — и с него медленно и необычайно грациозно падали снежинки. Падали, опускаясь неплотным слоем на всё вокруг — ступеньки, такая же белая земля, деревья в Запретном лесу, корабль, покрывшееся льдом Чёрное озеро… Только окна замка, сияя тысячами жёлтых огней, словно глаза невиданного монстра, служили ориентиром в такой чудный вечер. Осмотрев небо, они увидели в углу этой ночной серости солнце — оно шло к горизонту и заливало мир светом. — Идём. Времени в обрез. Они вышли из корабля и поспешили в замок.

***

      В замке уже собралось столько народу!..       Все были не в привычных глазу классических одеждах, не в типичной палитре черно-белого с редкими красными и синими школьными мантиями иностранных гостей. В разноцветных, пестрых и ярких — самых разных фасонов, различного стиля, неодинаковых оттенков и длины. Несомненно, бал — праздник, в частности, для девушек. Все хвастались нарядами, ценами на них и тому, как они шли им (хотя, были и такие, которым фасон был не к лицу, но они утопали в куче прекрасных девушек).       Парни тоже не отставали — мантии и костюмы парадного типа тоже отличались и выглядели то потрясающе, то как полная катастрофа. Примером второго и критикой Моры подвергся, в первую очередь — Рон Уизли и пухленький мальчик рядом с ним. — Только посмотри на этого Рона! — едва ли не хрюкая от распирающего её смеха, говорила Вольф такому же, едва ли не орущему в голос, Горанду. На них уже оглядывались, и, заметив строгий и полный бешенства взгляд Каркарова, разговаривающего с Краучем, они тут же попытались успокоиться. Только вот их всё-таки прорвало, и они заржали на весь холл.       Тут же к ним подошли близнецы Уизли. Фред и Джордж были одеты в одинаковые костюмы и мантии с галстуками-бабочками алого, как кровь, цвета. Волосы их были расчесаны, но не очень-то и аккуратно, и были из-за этого немного взъерошенными. — Я-то думал, кто так угарает, — сказал Фред, глядя на смеющихся двойняшек. В частности на Гомору. — Так ещё и без нас! — притворно прикрыв глаза рукой и отвернувшись, драматично сказал Джордж. Затем посмотрел на брата и тоже начал хихикать.       Мора, успокоившись и начиная обмахивать лицо ладонями, выпрямилась. Все, кто смотрел на смеющуюся её со скепсисом, пораскрывали рты. И безусловно, конечно, это был Фред. Не будь анатомия человека такой критичной, его челюсть давно бы познакомилась с полом и стала бы вместо красной ковровой дорожки. В голубых глазах было прямое обожание. — Мора… — прошептал парень и неверяще коснулся её руки. Он выдохнул, понимая, что это не сон, но на всякий пожарный закрыл рот и закусил щеку изнутри. Больно, значит — не сон. — Ты так прекрасна! — Эм… — протянула девушка.       Тут её и Фреда подхватили руки пухленького Бэгмена. Их повели в неизвестном направлении, а отпустили только наверху, в коридоре второго этажа. Тут же были все чемпионы со своими парами. — Сэр, что мы тут делаем? — спросила Гомора, скрестив руки под грудью. Уизли едва сдерживал себя от порывов откровенно пялиться на её грудь. — Как что? — удивился Бэгмен, засмеявшись. — Не забыли ли вы, мисс Вольф, что открываете Святочный бал? Мы подождём, пока все соберутся в Большом зале, а потом вы выйдете и станцуете первый танец.       Говорил он, глядя на всех чемпионов и их спутников. Гарри был с какой-то девочкой, похожей на индианку, и смотрелся таким маленьким, таким ничтожным по сравнению со всеми.       Они стояли. Просто стояли и ждали, пока один из представителей турнира не подаст им знак. Мора, стуча каблуками, подошла ко всем и начала разговор, чтобы не было так скучно. — Ну как, первое задание было крутым? Как думаете, что примерно будет во втором?       На неё посмотрели все присутствующие, как на дурочку. Седрик Диггори, то поднимаясь на носки, то опираясь на пятки, спросил: — Ты ещё не разгадала секрет золотого яйца? Я тоже пока нет. — И мнге тожè слёжна 'газ’гадать, — призналась Флёр. Она выглядела, как настоящая принцесса. Нет, королева — светлое платье, приятного глазу голубого цвета, пышное, с туфельками и перчатками. Рядом с ней был щупленький мальчик со светлыми волосами, и он явно был в восторге, не веря своему счастью. Он, и с Флёр Делакур!       Гарри лишь скромно покачал головой в знак отказа. — Что же, теперь не я одна чувствую себя полной дурой, — засмеялась Мора, и все тоже заметно повеселели. Лёгкое напряжение спало. — Хэй, идём! — воскликнул Людо и активно замахал рукой, подзывая.       Все посмотрели на него и пошли, встав по парам. Первыми были мужчины-чемпионы — Седрик, потом был Гарри, за ним шествовала Гомора, и в конце шла Флёр, гордо подняв голову и цокая каблуками.       Они спустились вниз, прошли ко входу в Большой зал. Музыки не было, но была едва слышна речь, судя по всему, Дамблдора и других директоров. Затем заиграл вальс, и двери раскрылись, впуская в зал чемпионов. Все восемь человек, тут же начал вальсировать и кружиться, вошли в зал, направляясь к его центру.       Танец был красивым. Все смотрели, широко раскрыв рты, на каждую из девушек и на каждого парня. Они кружили почти одновременно, почти синхронно поворачивались. Девушки делали па, парни подхватывали их и кружили по залу под музыку.       Когда наконец песня закончилась, тут же началась другая. На этот раз начали танцевать все, но в самом центре зала были, конечно, чемпионы. — Ты так хорошо танцуешь, — сказал Фред, нежно опустив девушку с очередного поднятия. Он аккуратно провел рукой по её талии и прижал чуть ближе, большим пальцем поглаживая кисть руки. — Кто тебя учил? — Мама, — пожала плечами оборотень. В её глазах была нежность, сердце Моры билось очень часто и очень быстро…       Тем временем Снейп внимательно смотрел за ней и за Фредом…

***

      Оттанцевав три вальса подряд, у Гоморы заболели ноги. Она, стараясь держать лицо, подошла к столу с закусками. Ран уже обчищал его, запивая пуншем. — Без алкоголя, — тут же сказал парень, ехидно глядя на сестру. — Тяжело быть принцессой и танцевать дни и ночи… — Ты чего?.. — она услышала голос, тихо, но легко могла узнать его. Голос Крама. Нетрезвый.       Ткнула в бок брата, что смотрел куда-то в даль и ничего не замечал. — Виктор.       Оборотни тут же стали оглядываться, дабы найти столь знакомое лицо. Он был далековато — около угла, ближнего к выходу. Его левая рука покоилась на талии девочки-четверокурсницы, очень красивой, с аккуратно и красиво заплетенными волосами. Вокруг разговаривали другие дурмстрангцы, среди которых девушками были только она и Виктория Тарасов. В руках у каждого был бокал с розоватой жидкостью, от которой Гермиона, судя по всему, кривилась и не думала пробовать, в то время как Виктор почти умолял её отпить заплетающимся языком       Ран сожмурил глаза. Его сердце, когда он посмотрел на девочку, сначала резко ухнуло и пропустило пару ударов, затем забилось с неистовой скоростью, словно желая разорвать, сломать, раскрошить ребра оборотню и вырваться наружу. Зрачок, что почти сливался с радужкой, стал таким огромным, что почти полностью его вытеснил. Дыхание сбилось, а стакан в руке треснул. Пунш полился по пальцам из трещинок, и он поспешил поставить его на стол.       Гермиона поспешила в сторону выхода, лопоча что-то нечленораздельное, непонятное. Вышла, и Ран был готов бросить за ней. А когда Крам направился за ней, он чуть не сорвался на бег, но пошёл. Пошёл, не побежал, но шёл быстро, гаркнув на немецком: — Нужно во что бы то ни стало помочь ей.       Гомора направилась за братом. Они вышли в коридор и прислушались, но из-за эха не было понятно, где находятся Крам и Грейнджер. — Я направо, ты налево, — скомандовала чемпионка и направилась в сторону. — Через полчаса встречаемся на выходе и тут же в лес. Закат скоро закончится!       Горанд тут же понёсся бегом по коридору, напрягшись. Парень напряг органы слуха и интуицию, моля всех богов и демонов, чтобы в этой стороне были эти двое. Чтобы он не опоздал. — Виктор, пусти! — послышался девичий крик. Затем мычание и звук трескавшейся ткани.       Парень ускорился, бежал со всей волчьей прыти. Его глаза стали ярко-жёлтыми, словно медовыми, а кожа начала покрываться шерстью, что означало одно из двух — либо добровольно, либо луна. А в эту ночь ему будет хуже и от того, и от другого.       В голове крутилась мысль, только одна:       «Лишь бы успеть…»