Школьные будни Хогвартса

С чувством отвращения, которое он испытывал всегда, Драко переступил порог кабинета. За креслом отца стояли старинные напольные часы: большие уродливые и безумно дорогие. Далекий предок привез их из Венеции и каждый раз хвастался. У Драко сложилась традиция: он флегматично считал секунды. Стрелка медленно и мучительно двигалась по циферблату. Это помогало сосредоточиться и пережить эмоциональный взрыв отца. Только незнакомые люди считали Люциуса спокойным и хладнокровным человеком. На деле перепады настроения доводили семью до нервного срыва. Проще всего было Нарциссе, она эгоистично закрывалась в спальне и пила успокоительное зелье. А дети старались не попадаться на глаза вспыльчивому отцу. Драко перевёл взгляд, за спиной отца висел портрет Абраксаса Малфоя — напыщенного и злобного старика. Несмотря на отсутствие внешнего сходства, Люциус был его точной копией: то, как держал голову, кривил узкие бескровные губы и откидывал голову назад. Взгляд, такой же тяжелый и колючий, блуждал в поисках бреши в словах собеседника. Малфой-старший перебирал корреспонденцию. Четким движением распечатывал письма маленьким канцелярским ножиком. Бегло пробегал по ним глазами и неторопливо откладывал в сторону. Заметив сына, он встал. Драко с любопытством следил за передвижениями отца по кабинету. Он знал, что Люциус ничего не делает просто так. Только веская причина могла заставить отца позвать к себе сына. Драко оставалось только ждать. Малфой-старший задумчиво вытащил книгу из шкафа, уставленного коллекционными книгами. — На рождественских каникулах намечается твоя помолвка, — неожиданно прозвучали слова отца. — Астория Гринграсс — девушка из чистокровной семьи. «Приплыли. Еще школу не окончил, уже под венец тащат. Перспектива отвратительная». — Нет, я не согласен! — Драко стиснул зубы с трудом сдерживая себя, хотя внешне оставался спокойным. — Твоё мнение меня не волнует. Долг сына — слушаться старших и делать, что велено, — Люциус повысил голос. Было видно, что он заранее заготовил эту патетическую речь. Все, что бы не делал Малфой-старший, он заранее планировал. — Она глупая недалекая курица, которой только-только исполнилось четырнадцать лет. И вообще мне это не нужно! — Драко упрямо замотал головой. — Воля отца — закон для сына. Я лишу тебя наследства, — Люциус сверкнул серо-голубыми глазами, с грохотом положил книгу на стол. — У тебя нет выбора. Драко закатил глаза. «Начинается». Эту песню Люциус поет последние лет десять. Он знал, что поход к отцу ничего хорошего не предвещает. Все эти беседы заканчивались одинаково: скандал, истерика отца, отлучение от рода и лишение наследства. — Не посмеешь, — Драко усмехнулся, прекрасно зная, как это бесит отца. — Опозориться хочешь? Вот скандал будет. В первую очередь пострадает репутация семьи. То есть твоя! Люциус подскочил к сыну и схватил его за мантию. Драко поморщился, но не проникся. Он давно перестал его бояться. К боли он привык. Но та, что в душе, была сильнее, чем физическая. — Да как ты смеешь, щенок?! —пощечина обожгла лицо. Драко потёр щеку. Она горела, мрачная усмешка коснулась губ. Ожидаемо. Показная истерика не произвела на него нужного эффекта, Драко давно изучил отца. — Выбирать жену буду сам. И уж точно не в ближайшие десять лет. Заключишь сделку о помолвке — разорву с большим скандалом. Возмущению Люциуса не было предела, а у Драко разболелась голова. Все эти разговоры довели его до мигрени. Может у него аллергия на отца? Скорее бы в школу. Только бы не видеть Люциуса. — Нарцисса избаловала тебя. Она слишком много тебе позволяет, —Люциус начал мерить комнату шагами. И эта мелодия звучит не впервые. Уголки губ Драко поползли вверх. Отец всегда переводит стрелки на Нарциссу. Обвиняя ее в плохом влиянии, воспитании, потакании и дальше по списку. Все это он уже слышал. Потёр виски. — О да, в отличие от тебя. Уходя, он всё-таки от всей души хлопнул дверью. В коридоре он столкнулся с сестрой — та поспешно отошла к окну. Следит. Вдруг Драко заколдует ее любимого папочку. Нигде нет спасения. Не имение, а проходной двор. — Подслушивать нехорошо, — обронил Драко. Настроение было на нуле. Сестра вцепилась в рукав мантии, и парень поморщился. Он брезгливо отцепил ее пальцы. — Я услышала крики, что-то случилось? — встревоженно спросила Виктория. Раздражение нарастало, и Малфой фыркнул. Осталось прибежать только матери, и все будут в сборе. «Викторию он точно не отдаст замуж за кого попало», — кольнула мысль, но гадкая натура решила выпендриваться. — Я посмотрю на тебя, когда он выберет мужа без твоего согласия. И как тогда ты будешь кричать и возмущаться. — Папа не сделает этого! — Девушка прижала руки к лицу, испуганно посмотрела на брата. — Можешь не сомневаться, сделает, — Драко усмехнулся. — Ради выгоды он пойдет на все. Пусти, я устал. Можешь сходить утешить папеньку. *** В предрассветных сумерках сад казался таинственным и мрачным. Вековые тисы окружали старинный замок. Ветви разрослись настолько, что доставали до окон и бились о стекла. Августовская прохлада проникала даже сквозь стены, заставляя тело дрожать. Свет от луны осветил комнату и силуэт в проеме окна. На подоконнике, укутавшись в одеяло, сидел Малфой. После разговора с отцом он долго не мог уснуть. Дом напоминал склеп, запертый в нем, он чувствовал себя узником. Вещи для предстоящей поездки были собраны и стояли вдоль стены. В этом году Драко назначили старостой Слизерина и капитаном команды по квиддичу. Но даже это не приносило ожидаемой радости. Единственное, что порадовало — наличие собственной комнаты в подземельях. Внизу истошно орал павлин: любимые псы отца гоняли его по саду. Хотелось прибить несчастное животное. Почему павлин был один, когда можно было купить целую ферму пернатых тварей, оставалось загадкой. Псы павлина не любили. Может из ревности к любимому хозяину? Драко вздохнул и последний раз взглянул в ночное небо. Но тучи и моросящий дождь окутали все пространство, создавая туман. *** Утро не принесло облегчения. Темные тучи окутали небо, и мелкий моросящий дождик бился о стекло комнаты. Не было никакого желания спускаться к завтраку, но желания Драко вряд ли порадуют отца и тем более мать, которая была ни в чем не виновата. Он давно смирился, что она следовала бледной тень за Люциусом. Вздохнув, Драко бросил последний взор на комнату, но испытал только облегчение покидая её. Тишина прерывалась только позвякиванием столовых приборов. В этой семье было не принято разговаривать или баловаться за столом. Юные отпрыски Люциуса и Нарциссы сидели напротив друг друга, старались держать спины прямо. Во главе огромного стола сидел Люциус Малфой. Перед ним, как обычно, лежала утренняя газета, которую после завтрака любил почитать хозяин дома. Мнимая и показанная идиллия. Домовые эльфы, облаченные в белоснежные отглаженные одежды, бесшумно появлялись и исчезали, дабы не беспокоить хозяев. Разговаривать за столом можно было только тогда, когда к тебе обращается старший член семьи. Отец или мать. — Драко? — не глядя обратился к сыну отец: он все еще злился и недовольство читалось в каждом его движении. — Ты уже собрал вещи? — Конечно, — кивнул Драко и опустил взгляд обратно в тарелку, размазывая вилкой содержимое. Разговаривать с отцом не хотелось, и он просто ждал окончания завтрака. Люциус неодобрительно посмотрел на Нарциссу, взглядом намекая на ужасное воспитание ее любимого сына. Нарцисса отвела глаза и, как любая умная женщина, сделала вид, что ничего не заметила. — Викки? А ты уже готова, дорогая? — голос его заметно потеплел. — Конечно, папочка. Жду не дождусь начала учебного года, — сестра неискренне улыбнулась, изобразив полный восторг. Драко мысленно закатил глаза, передёрнувшись. Мнимый энтузиазм, проявленный только в присутствии отца. Викки была копией отца, не только внешне, но и внутренне. Виктория умела общаться с отцом так, как это требовала ситуация. Это и восхищало, и раздражало одновременно. — Я рад, что учеба тебе в радость. Юной особе твоего происхождения просто необходимо блестящее образование. Я буду ждать отчеты о твоих успехах. — Люциус благодушно улыбнулся Виктории, — От тебя, Драко, тоже. «Ага. Конечно. Уже начал». Люциус посмотрел на часы. Поднялся. — Пора. Меня ждут дела в министерстве. Виктория беззаботно вспорхнула и бросилась обниматься с отцом, заверяя его, что будет скучать и считать дни до каникул. Расцеловав дочь, Люциус едва кивнул Драко и покинул столовую. Драко ощутил облегчение. Присутствие отца всегда нервировало и заставляло его чувствовать себя виноватым. Лето, проведенное дома, было пыткой. Вечные придирки отца заставляли ждать скорейшего возвращения в школу, где он, по крайней мере, был предоставлен самому себе. Так как сестра училась в Шармбатоне, она воспользовалась камином. Они не обмолвились и парой слов. Такое прохладное прощание не было редкостью. Месяцами они не виделись, не писали друг другу. И в общем-то, не скучали. Драко же предстояло отправиться на вокзал Кинг-Кросс, оттуда на поезде добраться до Хогвартса. Мать вызвалась его проводить. Вот уже на протяжении шести лет это была их традиция. На перроне 9 ¾ они появились почти перед самым отбытием Хогвартс-Экспресса. Рядом с красными вагонами столпились студенты и их родители. Драко издали заметил своих одногруппников. — Надеюсь, ты будешь хорошо учиться. Пиши мне как можно чаще, я буду очень скучать, — Нарцисса отвлекла сына от созерцания знакомых. — Я тоже, мам. — Юноша неловко обнял мать в ответ. — Ну, мне пора. Я уже вижу Блейза. Прощаться Драко не любил, как не любил слез при расставании. Юноша натянуто улыбнулся матери на прощание и с облегчением поспешил навстречу другу. Блейз, загоревший за лето, выглядел довольным и отдохнувшим. В отличие от Драко, у Забини из родителей была только мать, души не чаявшая в своем чаде. Каникулы он провел в Италии, на родине своих предков. — Драко, дружище, привет. Как прошло лето? — Они зашли в купе поезда. — Не спрашивай, — мрачно ответил блондин. Забини понимающе улыбнувшись, закинул вещи в багажное отделение. — Мы заняли купе Поттера. — Он самодовольно рассмеялся и уселся напротив одноклассника. — Он рвет и мечет: они с Уизли облюбовали его в прошлом году. Поттер. Нелюбимый одногруппник раздражал Малфоя. Наглый, беспардонный придурок и вечно таскающийся с ним рыжий козел Уизел. Настроение поползло вверх. Блейз знал, чем порадовать лучшего друга. — Пере топчутся, — он хмыкнул и представил возмущенную морду Потти, рассмеялся. — Точно, — подмигнул Забини. В купе зашли одноклассники. Неразлучные Крэбб и Гойл состояли в дальнем родстве. Считали себя братьями и лучшими друзьями, а физическая сила обоих компенсировала отсутствие мозга. Своим предводителем и господином они выбрали Малфоя. Драко, уяснивший с детства, что власть решает многое, позволял им считать себя таковым. Не секрет, что почти все слизеринцы — чистокровные волшебники. Отец Малфоя — самый влиятельный человек магической Британии и ради выгоды многие стремились подружиться с его сыном. Но довольно колючий Малфой не любил лицемеров и дружил только с Забини. Отец Блейза, Джованни Забини, был итальянцем. Он погиб много лет назад. Поговаривали, что его отравила собственная жена, но все это были слухи или домыслы. Род Забини был древним и чистокровным. А также безумно богатым и влиятельным. Блейз являлся наследником огромного состояния своего деда. Через какое-то время к ним присоединился Тео Нотт. Не сказать, чтобы он был близким другом, но с ним у Драко и Блейза были спокойные, ровные отношения. Ребята немного поговорили о предстоящем отборе на участие в квиддиче, обсудили последние слухи. Оказалось, что у них новый преподаватель по рунам, но на них ходил один Малфой, и тема сама себя исчерпала. Малфой с сожалением покинул уютное купе. Ему предстояло посетить вагон старост.