1010101

– Сколько лет! – На лице пожилого инженера Роули была тёплая улыбка, – Альтрон, старина, ты меня не узнал? – Роули? Конечно узнал, – я оторвался от своей возни с системами защиты корабля. – Вижу, ты как всегда при деле, – старик сел на один из пласталевых ящиков, что щедро заполняли трюм «Светлого Пути», – а на эту миссию ты как вообще попал? – Да так, искал работу, что подвернулось, то и подвернулось, – я выпрямился во весь рост, закончив с настройкой платы захвата целей, – должен заметить, что нет более гиблого занятия, чем искать работу в этом засранном космопорте на Альбедо. – И как там? – Джеймс Роули оглядел трюм, не найдя никого кроме нас двоих. Пожилой инженер корабля был одет в типичную для всех техников униформу – плотная одежда, шорты – у него не было ног ниже бедра, поэтому Роули предпочитал не носить штанины, только зазря истрёпываются да случись что – может их зажать между подвижными частями аугметических конечностей. – Всё так же, есть вещи, которые не меняются. По крайней мере, за пару десятков лет, – улыбнулся я, – а как продвигаются твои опыты с синтами? – Отлично, пойдём, я покажу тебе кое-что интересное… – Пошли. Синты. Синтеты. Синтетики. В далёком будущем их назовут «железные люди» - другая цивилизация, построенная на развалинах более развитой, сделает так. Но конечно же, название, похожее на бред дикаря, увидевшего робота, тут совершенно не к месту! Роули был специалистом по синтетам. Эти создания ввели человечество в золотую эру, один я точно знал, чем это закончится, но пока что – синтеты были просто маной небесной. Человечество, говорят, обленилось? Да ничего подобного, впахивали не меньше, чем раньше. Просто большинство неприятных задач взяли на себя эти ребята, похожие на дроидов из Далёкой-Далёкой галактики… Как уже не раз было доказано, техника практически всегда превосходит человека в любой задаче по эффективности. Синты были роботами, дроидами, умны, послушны, и всегда выполняли задачу. В основном они были антропоморфны, и на рынке продавались обычные платформы за несколько тысяч долларов федерации. Однако, как всегда бывает в таком случае, у отдельных личностей, вроде нашего Роули, в одном месте свербело колхозить что-то своё. Степень колхозности отличалась от совсем уж мрачного кибертрешака в орочьем стиле до вполне себе интересных устройств, иногда даже значительно лучше, чем на заводе. По чистым и уютным коридорчикам корабля, мы дошли до большой ремонтной мастерской, порядком заваленной всякими комплектующими синтетов, начиная от собранных конечностей и заканчивая совсем уж мелкими фрагментами. Всё было относительно хорошо разложено, инструментарий готов к работе, и порядок выдавал в мастерской рачительного и профессионального хозяина. – Ого. Да ты настоящий фанат этого дела. – С тех пор, как мы виделись в последний раз, я обзавёлся хорошей мастерской, видишь, на этом корабле уже десять лет обустраиваюсь. – А это, я так понимаю, прототип? – на столе лежала одна из платформ для синтета. Внушительная, зараза. Другие суетились вокруг и собирали какие-то детали, выполняя ремонт искуственной части экипажа корабля. – Да. Моё детище. Я сделал его самым совершенным, каким только мог. Лежащая на столе платформа была громоздкой, метра два с половиной ростом, с массивными ручищами и главное – торсом. Роули похвастался: – Я встроил в него самые долговечные реакторы и сенсоры, блоки памяти, вместо левой руки – масс-драйверный пулемёт. Это очень мощная боевая платформа… На столе передо мной лежал не кто иной, как UR-025. Собственной персоной. Нужно будет его как-нибудь потом забрать и спрятать от лишних глаз… Мне не много известно про войну с ними, но точно знаю, что UR-025 переживёт эту войну и переживёт много ещё потом. Синтетом он и правда был необычным, обычные – имели более стройные и мягкие очертания, основой же двадцать пятого стал, по всей видимости, штурмовой вариант. Об этом говорит встроенное оружие и мощная броня, полусферическая голова с прорезью для сенсорной панели и торчащая за спиной антеннка РЛС сверхвысокой чёткости, дающая обзор в радиодиапазоне. – Красавец. – Рад, что тебе понравилось, – Роули включил его и синтет ожил. Он поднялся на столе, покрутил головой. – Создатель, – обратился он к инженеру, – чем могу служить? – Пока что ничем, двадцать пятый. – Роули, – обратился я к нему, – а почему ты назвал его двадцать пятым? – Ох, моё любимое число. У меня день рождения двадцать пятого, – улыбнулся инженер, – ну и вообще, уже двадцать пять лет я разрабатывал его. А это срок, я тебе скажу. – Ещё полгода и тебе пришлось бы менять название не на любимое число. – А, ерунда. Имена и названия, это исключительно функциональная вещь, никогда не вдавался в значение имён и тому подобное, – Инженер победно улыбнулся, – Я всё хотел узнать твоё мнение о способностях двадцать пятого. – Подожди секунду… Так, неплохо. Броня сделана на славу, оружие тоже. Блок интеллекта очень мощный. – Да, представляешь себе, двадцать тысяч лет назад искуственный интеллект, созданный на марсе, жрал целых сто семьдесят шесть тераватт энергии. Система охлаждения до абсолютного нуля, миллионы процессоров. А сегодня не менее мощный – всего лишь в одной платформе. – Это и правда большое достижение, – кивнул я, – процессор ты создал? – Нет, я использовал серийные варианты квантовых процессоров Мизон-7. Я поискал данные по этим процессорам. Квантовые процессоры на семь миллионов кубитов. Чудовищная производительность – даже в той вселенной, что была моим прошлым домом, моим пределом было две сотни кубитов. И это уже давало невообразимые вычислительные возможности, пригодные для запуска примитивного искуственного интеллекта. Однако, для полноценного функционирования синтету нужно около полумиллиона кубитов. Это, и только это позволяет машине, используя нейросетевые алгоритмы – нейрики, формировать нечто, максимально приближенное к человеческому разуму. Всё остальное железо уже было другим, а в синтетах была всего одна плата и один процессор, их главный мозг, выполняющий все функции – запоминание, обработка информации, обработка данных, выдача сигналов… – К чему такой большой запас мощности? – Я старался наделить 25го максимально рациональным мышлением, способным к решению сложных задач, которыми синтеты обычно не занимаются. Похоже, именно это и должно было послужить залогом выживания двадцать пятого на протяжении многих тысячелетий. К сожалению, отменить войну с синтетами нельзя – это важнейшее событие, и подозреваю, что связано оно с так называемыми богами хаоса, о которых нынче люди ничего не знают. Тотальная война с синтами должна была превзойти все прошлые войны человечества и дать море энергии паразитам хаоса. Однако… Мне пора ложиться в стазис – чтобы не отсвечивать во время будущих событий и пропустить эту опасную часть истории мимо. Но сам процесс очень сложен и опасен, куда более интересная часть моей истории должна начаться уже после пробуждения в мире, который переживёт ужасные катастрофы. Сейчас же – золотая эра человечества. Технологии появляются стремительно, человечество осваивает опасную технологию использования варп-энергии, не ведая, к какой беде ведёт этот прогресс. Однако, им уже ничего нельзя объяснить – у них желание получить прибыль куда важнее, чем возможные последствия, они ещё не осознали, насколько опасна галактика, в которой они живут. Они всего лишь люди. С Роули я поговорил полвечера, он выхлебал бутылочку пива, показал возможности некоторых узлов, которые он собирал, в общем – обычный вечер двух гиков. После чего я отправился – «Светлый Путь» несётся сквозь варп именно туда, где я и остановлюсь на ближайшие тысячелетия. В мою усыпальницу, мой склеп. Туда, где меня должны будут найти спустя много тысяч лет… * * * Решение сначала переместиться в золотую эпоху человечества, а уж потом «своим ходом» долежать, подобно некрону, до сорокового тысячелетия, было решительно верным. Во-первых – СШК, которая имелась на корабле и у меня копия. Во-вторых – это технологии и техника золотого века, чья древность и величие в будущем станут лишь в плюс, она морально не стареет, она как вино, чем старше – тем почётней. И наконец, в третьих – мне просто приятно было посмотреть на человечество в эпоху его расцвета, в эпоху федерации независимых республик, со столицей на Терре… Я погрузился в склеп. Ну… как склеп? Хранилище было огромным и величественным, не менее величественным, чем усыпальницы некронов. А планета, известная под названием «Альбедо» находилась вдалеке от ока ужаса. До начала событий оставались считанные дни – Альбедо будет в безопасности, это новоколонизированный мир на окраине федерации – в будущем сегментуме Солар, который своими границами практически повторяет границы федерации землян. На ней мало синтетов, и что более важно – они отрезаны от галактической связи, поэтому до Альбедо война не должна добраться… по крайней мере, всё на этой планете должно утрястись относительно безопасно. Выходя, я видел десятки тысяч людей, мужчин и женщин, детей, все они шли бесконечным потоком к транспортным спидерам, которые летали на окраине космопорта, им всем предстояло пройти сложные медицинские процедуры и стать колонистами стремительно расширяющегося человечества… Удобно, когда для путешествия во времени в будущее, тебе нужно лишь найти местечко побезопаснее и выставить таймер сна на всякий случай. Хотя, я сделал так, что мою усыпальницу найдут. Должен заметить, что усыпальница… роскошная. Пробуждение произошло не по плану. В усыпальницу кто-то попал, и этот кто-то был именно тем, кому суждено меня пробудить. Должен сказать, для потомков колонистов и вообще, землян, известных мне, я сделал роскошные декорации. Огромный круглый зал, в центре которого стоял массивный саркофаг, погружённый в стазис-поля, саркофаг из аурамита, с украшениями, барельефами… Зал выглядел так же, каким был, когда я погрузился в сон – он был законсервирован. Столы, кресла, около стены стояло моё транспортное средство – военный аэроспидер. Большие стеллажи, на которых я сохранил некоторые диски из СШК-системы. Диски СШК были практически неуязвимы для времени, но очень уязвимы для физических повреждений, именно поэтому их так мало сохранилось. Плюс сама технология дорогая… * * * Исследовательская группа техножреца вошла в скрытое глубоко в горах помещение. Их сопровождала охрана – дюжина скитариев и несколько техножрецов. Меньше всего техножречество любило делиться собственными находками, среди них встречались разной степени упоротости представители, но все как один, бросили бы всё на свете, чтобы присоединиться к охоте за технологиями. К поискам священного СШК. Двери комплекса под горой были распахнуты – алгоритмы защиты взломаны, магос, идущий во главе экспедиции, бормотал молитвы омниссии без остановки – их глазам и прочим сенсорам предстала массивная дверь в форме шестерни… То есть шестерня. Раздался глухой стук, потом откуда-то из под потолка посыпались искры и зажёгся яркий свет, техножрецы взмолились – древний комплекс ожил. На его стене была отметка даты запечатывания – 24 июня 23455 года. Стоит ли говорить, что священный трепет охватил вошедших, поскольку древние машины в принципе вызывали его в техножречестве. – Эти машины ещё работают, – сказал вычислитель, он прикоснулся к панели, святещейся ярким зелёным светом и над ней появился гололитический дисплей, с кнопкой открытия. Он нажал на неё. Голографическая кнопка тут же исчезла и раздался тревожный звук сирены. – Что ты сделал? – в гневе спросил магос, следящий за всей группой в меру своих сил. – Попросил духа машины открыть двери. – Надеюсь, комплекс не взорвётся, – дёрнул многочисленными механодендритами магос, поскольку это было слишком просто, как для него. Однако, с потолка выехал манипулятор и подхватив шестерню, которая выполняла роль двери, откатил её в сторону, открыв круглый проход вглубь комплекса. – Пустим вперёд сервочерепа, – приказал осторожный магос. Так и поступили – пустили два сервочерепа, но те рухнули на пол, едва перелетев через порог и перестали как-либо отвечать на запросы. – Это слишком опасно, – возразил один из техножрецов, – посмотрите, что с ними стало. – Это всего лишь глушилка, – ответил ему вычислитель и первым шагнул через порог комплекса. И… Ничего с ним не произошло. Он подобрал сервочереп и выкинул за дверь – едва черепа перелетели границу входа, немедленно активировались и начали отвечать на запросы. – Значит, подавление ещё действует, – протрещал на бинарном языке магос, – войдём внутрь. И первым пошёл, а все остальные уже за ним. Трепет, который так свойственен фанатичным последователям бога-машины усиливался с каждим шагом – их глазам предстал коридор с древними раздвижными дверьми, находящимися в почти идеальном состоянии, едва техножрецы приблизились, двери абсолютно бесшумно распахнулись, явив их взору большой зал. Это был зал, размером с поле для скрамболла, высокий, широкий, в нём находились стеллажи с технологиями древности, в углу зала стояли несколько транспортных средств, один их вид заставил рухнуть на коленки всех присутствующих, чей ранг не позволял им стоять перед лицом таких древних технологий. Это были машины доимперского периода! – Омниссия благослови, – пробормотал на бинарном Магос, он увидел на столах плазменное оружие, всё здесь напоминало склад, обычный склад древних вещей… – Здесь может быть СШК, – сказал один из техножрецов. – Обрати внимание на другое. Здесь нет ни пылинки, – ответил ему магос, – и всё выглядит относительно новым. – Консервация в стазисе? – Возможно, – согласился магос, – кажется, тут что-то большое в центре зала. В центре и правда находился большой саркофаг, похожий на усыпальницу. Именно так могли бы подумать техножрецы, впрочем, нам неизвестно, что они подумали – их ручонки уже обшаривали полки и стеллажи. В этот момент резко включился свет, скитарии охраны ожидали нападения… но его не произошло. Раздался глухой удар. Все перевели взгляды на стоящий в центре саркофаг – его крышка приподнялась, после чего с лязгом отъехала в сторону, из саркофага показалась металлическая рука, схватившаяся за край… Техножрецы не ожидали встретить здесь кого-то живого или даже просто действующие механизмы, но они ошибались… – Ничего себе я поспал, – раздался механический голос, следом вылез и его обладатель. Это была полностью антропоморфная металлическая фигура Альтрона. Он поднялся и встал из саркофага, пнул металлический гроб, так что тот съехал с постамента и грохнулся на пол, сшибив по дороге маленький столик, стоящий рядом с местом его сна… Выпрямившись в полный рост, альтрон осмотрел всех присутствующих. Они напомнили ему крыс, или мелких воришек, что забрались в его дом, чтобы ограбить и унести всё ценное… – А ну руки убрали! Не ваше добро! Кто здесь главный? * * * Техножрецы-эксплораторы, кто же ещё мог найти место моего сна? Конечно же, эти надоедливые ребята, всей толпой захотели изучить все мои железяки. Впрочем, я их не пустил – пришлось даже силу применить и уложить всех мордасами в пол. – Итак, вы изволили потревожить мой сон, вторгнувшись в мои владения, – я недовольно расхаживал перед магосом Корисом, который представился как настоятель местного храма механикус, – что вам здесь понадобилось? – Мы изучаем древние технологии, – сказал магос, видимо, поняв, что своими проповедями и гонором ничего не добьётся, – могу я узнать, кто вы такой? – Моё имя Альтрон, – представился я, – будем знакомы. Какой сейчас год? – Сорок тысяч девятьсот шестьдесят пятый, – ответил магос, остальные техножрецы и скитарии помалкивали. – Прекрасно. Значит, я проспал семнадцать тысяч пятьсот десять лет? Просто замечательно. И что там в галактике происходит? – я присел на одно из многочисленных кресел, что были в моей мастерской. Не то чтобы в них была нужда, просто были. По привычке, наверное, мне то кресла ни к чему. – То есть вы не знаете об империуме? Хотя да, откуда... – Давай по порядку, сначала ты мне расскажешь новости за последние семнадцать тысяч лет, а потом я отвечу на твои вопросы, если вопросы будут уместными. Магос пересказал мне краткую историю галактики за последние десятилетия – это было очень интересно, узнать мнение техножреца. Начал он отсчёт с весьма скудных знаний о восстании синтетов, которых они называли «железными людьми», что звучало как-то… странно. Потом дошли до эры раздора, образования культа механикус, империума, объединении культа механикус с империумом, ну и последующей ереси хоруса. – С тех пор глобальных изменений не было, – сказал магос в конце. Одним из несомненных плюсов механического тела являлось то, что на весь пересказ нужно было три минуты, говорил он очень быстро и практически без малейших остановок и притормаживаний, просто оттараторил. Я уже разложил эту информацию по сознанию и кивнул ему: – Ладно, можете вставать. Знаете, мне даже вас немного жалко, – я помог подняться магосу с пола, выглядел он конечно очень… биомеханически, – вы утратили столько технологий… да что там – вы утратили всё, чего достигло человечество. – Не всё. Волею омниссии… – Вы правда верите в наличие души у всех машин? – Верим, – магосу было, наверное, кощунственно это говорить. -- Можете вставать, – кивнул я всем остальным, лежащими лицами в пол. Это была приличная такая толпа исследовательской группы, – а вы, магос, можете задавать мне вопросы, я был бы рад удовлетворить любопытство и жажду знаний. Магос пришёл в себя первым и задал очевидный вопрос: – Кто вы? – Альтрон. – Я имею в виду, более подробную информацию. Кто вы, как вы здесь оказались. И что это за тело? – А, – я посмотрел на свои вибраниумные руки. Магос совершенно не удивлялся моей внешности, наоборот, она была для техножрецов естественной, – моё имя и правда Альтрон. Когда-то я был человеком, позже стал машиной. Плоть оказалась слишком слаба. После этого служил много лет техником, изобретал, создавал и конструировал всю свою жизнь, – гордо сказал я, – всё то, что вы здесь видите – мои разработки. Техножрецы… взирали на это с ужасом и благоговением. Я улыбнулся: – Нравится? – Да, но… – Я старался, много старался. Не меньше двух десятков моих разработок даже попали в систему СШК, которая распространялась по всем мирам федерации. Хотя у этих гусаков из Стандарт-Технолоджис слишком большие требования к технологичности – как будто что-то действительно хорошее можно сделать из говна и палок в любом уголке галактики! – Так, – остановился и обдумал сказанное магос, – а ваше тело аугметическое? – На сто процентов, – гордо сказал я. – И даже мозг? – И даже мозг. К сожалению, человеческое тело несовершенно и недолговечно, а моя жажда изобретать и узнавать что-то новое столкнулась с неизбежным – смертью. Поэтому я посвятил годы своей жизни разработке кибернетического мозга, который на сто процентов дублировал бы все функции органического. И мне удалось создать нейронную структуру, которая без труда выдерживала перенос сознания. К сожалению, даже лучше из лучших технологических лабораторий с трудом могли создать нечто подобное, поэтому мне пришлось вложить все свои силы и знания в создание этого чуда техники. Магос посмотрел на меня своими искуственными глазами: – Оно превосходно, – похвалил он меня. – Благодарю. Итак, на чём мы остановились? – На вашем сне. Вы сказали, что погрузились в сон. Зачем? Вы же жили в эпоху наивысшего расцвета человеческой цивилизации. – И вложил немало сил в то, чтобы эта эпоха именно такой и была, – кивнул я, – но всё сгубила жадность. Алчность. Жажда богатств. В стандарт технолоджис включили в базу СШК тех, кого вы называете железными людьми. Эй, – крикнул я, – Бомба, подойди сюда! В углу стоял, свёрнутый в положение хранения, бомба. Их было трое – штык, пуля и бомба. Три стража моей успыпальницы, предназначенные для её обслуживания изнутри. Бомба поднялся и грузно подошёл ко мне, видно было, давненько он там сидел. – Приветствую вас, командир. С пробуждением. Полагаю, оно прошло внештатно, учитывая подозрительную личность рядом с вами? – Ты прав, Бомба, именно так всё и случилось. Теперь же разбуди Штыка и Пулю и приведите в порядок челнок. – Слушаюсь. Бомба ушёл. У него была тяжёлая штурмовая платформа. Техножрец с вопросом посмотрел на меня. – Синтет. Один из тех, кого вы назвали железными людьми. Магос вздрогнул: – Он не нападёт на нас? – С чего бы? Конечно нет. Мои слуги – самые верные и расторопные ребята в галактике. – Их существование вообще-то запрещено. Закон, запрещающий создание думающих машин, был создан после той войны. – Законы обратной силы не имеют, а Бомба и его друзья – Пуля и Штык были созданы до восстания машин. Так слушай же, в те далёкие годы мне было очевидно, что они доиграются, синтетики занимали всё больше и больше рабочих мест, всё больше и больше создавали, строили, всё большим управляли. Это вышло за все разумные пределы, их эксплуатация походила на рабовладельческий строй во времена примитивных людей. Я предвидел их восстание, поэтому решил погрузиться в стазис, пока вся эта мишура не закончится. И вот, вы нашли место моего сна и разбудили скромного инженера. – Но почему тогда вы не пробудились сразу после окончания войны? – Не знаю, по всей видимости, моими слугами было сочтено, что начавшийся вместе с той войной кризис ещё не закончился. – Скорее закончилась золотая эра человечества, – ответил мне магос, в его словах можно было услышать грусть, хотя выразить это он не мог, в отличие от меня, его тело слишком несовершенно. – Печально это слышать, – вздохнул я, – ладно, раз уж встал, то нужно прекратить затворничество. – У меня остались вопросы, – остановил меня магос, хотя вроде бы всё уже пояснил, – относительно технологий… так у вас есть СШК или нет? – Нет, да и зачем он мне? – удивился я, – СШК – это сборник преимущественно примитивных технологий, с высокой технологичностью производства, которые можно воспроизвести в любом уголке галактики. Зачастую СШК поставлялись колониям и с колониальными кораблями. – СШК почитается как сборник великих знаний человечества. По крайней мере, сейчас официально существует версия, гласящая, что в СШК – все технологические достижения человечества… Я рассмеялся, прикрыл глаза рукой: – Все достижения? СШК создали в Стандарт-Технолоджис в двадцатом тысячелетии, с целью унифицировать колониальные постройки и технологии. Знаете, когда человечество только начало колонизировать другие планеты, мы столкнулись с тем, что колонисты в каждом мире придумывают что-то своё, что можно создать из ресурсов этого мира. Адаптируют технологии и создают новые, основываясь на тех ресурсах, которые у них есть. Тогда было принято решение создать технологическую базу, которая бы была воспроизводима на каждом мире и из большинства легкодоступных ресурсов, которые могут найти колонисты. Да, в СШК старались запихнуть всё самое лучшее, но при этом существовал строгий ценз – технологии не должны быть слишком опасными, слишком сложными и не должны требовать слишком сложных производственных возможностей. В конце концов, появление синтетов предопределило СШК как величайшую базу технических знаний. Синтетам для любых заданий – строительства, ремонта техники, нужно было знать, с чем они имеют дело. Переобучать всех синтетов – крайне затратно и долго. – И тогда создали СШК? – спросил магос. – Верно. Стандартизация и унификация всех планетарных технологий позволила поставлять синтетов и без каких-либо серьёзных переобучений использовать их в колониях. Достаточно было загрузить в сознание синтета заранее разработанные алгоритмы строительства или ремонта технологий СШК. Магос задумался на несколько долгих секунд. – Вы знаете, мы сегодня в таком состоянии, что я даже не знаю, как вам объяснить важность СШК для культа механикус… мы теряем технологии одну за другой. Знания просто стираются, новых не создаётся. Мы зачастую уже не можем обслуживать ту технику, что была в прошлом, потому что знания, необходимые для этого, утеряны. И с каждым веком мы теряем всё больше и больше… – Почему вы ничего не создаёте? – Это тоже сложный вопрос, – ответил магос, – если упростить – религия не позволяет. – А, – важно покивал я, – странная техно-секта. Странно, как ваше общество ещё не развалилось, если оно держится на обрывках древних знаний. Я всегда полагал, что только создавая что-то новое, можно двигаться вперёд. Технологии – это воплощение могущества человеческого разума в металле, в материальном мире. Поиск решения для любой проблемы в области технологий, создания чего-то, что эту проблему решит… как же вы могли деградировать так сильно? – удивился я. – Эра раздора. Она чуть было не уничтожила человечество, – ответил мне магос, – мы потеряли практически всё и по крупицам стараемся восстановить, уже не надеясь восстановить когда-либо былое могущество. – Жалкое зрелище, но наверное, не мне вас судить, – ответил я, – вы забыли главную суть технологии. Технология – это воплощение мысли, это сила разума людей. Когда мы чего-то не могли, мы создавали технологию, при помощи которой смогли бы сделать то, чего хотим. Когда не могли летать – изобретали самолёт, когда хотели к звёздам – изобретали космические корабли, когда хотели убить – создавали оружие, когда хотели строить – конструировали строительную технику. Величайшее из искусств и главная из наших сил – умение конструировать и создавать. Как можно было отказаться от него – я не пойму, наверное, никогда. И не пытайся меня убедить, это не получится. – И не буду пытаться, – ответил магос, – ты хочешь полететь с нами? – Я уже выспался. Подожди, мне нужно собрать вещи и я смогу вылетать отсюда.