1010101

Инквизитор пришла в кают-компанию, куда мои платформы привели всех, кто с нею был на корабле. А это несколько Астартес, несколько человек, всех отмыли, одели, и несмотря на их высокий статус аколитов инквизитора, проверили как только можно на предмет генокрадства, хаоситства и все прочие потенциальные опасности. Черноволосая фигуристая девушка была недовольна, но пока что молчала, только когда увидела своих подопечных, расслабилась. – Госпожа инквизитор, – поднялся её аколит-техножрец, – эти варвары посмели напасть на меня и утащили вас в неизвестном направлении. – Всё в порядке, Яков, – ответила она. – Этот… – названный Яковом техножрец решил вспылить… Ну, насколько это вообще возможно, но тут за меня внезапно вписались присутствовавшие техножрецы с мира-кузни, которые практически горой встали: – Не смей оскорблять Альтрона, – вышел вперёд магос Крайт, – если хочешь предъявить претензии – обращайся как того требует наша вера. – Или может быть ты хочешь стать еретехом? – спросил другой, тоже на бинарном, так что вряд ли большинство присутствующих поняли его. – Я? За что? Я остановил эту перепалку: – Спокойствие. Техножрец яков действовал как пожелает, я не жду от него почтения к малознакомым людям. – Незнание не освобождает от ответственности, – заявил Крайт, – тем более, если Яков-XC56 верен Инквизиции больше, чем Омниссии и своему братству, то его ждёт суровое разбирательство. Второй подтвердил: – Инквизиция не имеет власти над культом механикус, как и любая другая имперская организация. Понятно. Его заподозрили в том, что он продался инквизиции с потрохами. Что ж, я могу утопить якова и его порвут на шестерёнки, или спасти. Я предпочёл второй вариант – пусть будет должником. Тем более, как я понимаю, то, что появился Альтрон и сыплет повсюду древними и особо почитаемыми реликвиями тёмной эры – отнюдь не прошло незамеченным. Не знаю точно, как для себя определили это техножрецы, но одно точно – они относились с величайшим почтением и ко мне, как демонстрирующему яркий инженерный талант человеку, и к тем реликвиям, которые у меня есть. За один тольфо генератор фазового сдвига они могли бы устроить целый скандал, а тут у меня на корабле – целый ковчег со священными реликвиями – древними двигателями и оружием, системами энергопоглощения, и прочим и прочим… В общем, для механикус мой корабль – это нечто вроде священного объекта, как реликвии имперского культа. И если имперцы почитали императора и всё, что с ним связано, то механикус так же почитали и технологии. И не только древние, но и новые, как например дизайн и конструкция корабля. – Оставьте его в покое. Таково моё желание. Пока что Яков был верен инквизиции без нарушений клятв и обетов последователя Омниссии и не может быть наказан за эту верность, – я перешёл на нормальный язык, – в целости и сохранности. Все и вся. Хорнер присутствовал тут же и наблюдал за сценкой. Госпожа инквизитор заприметила его: – Вы капитан этого корабля? – Да, мэм. Густав Хорнер, мэм! – отчитался он. – Очень хорошо. Мне нужно срочно попасть на одну планету в соседнем секторе. И я думаю, раз наш корабль критически повреждён, воспользуюсь вашим. Он неплох, должна заметить. Будет моим личным. Хорнер поджал губы, но ничего не ответил. А вот это уже было жёсткой ситуацией – инквизиторша могла загубить карьеру Хорнера на раз-два, превратив его в мальчика на побегушках и вечного извозчика. Я вмешался сразу же, решительно и бесповоротно: – Гнев Тора ещё не прошёл всех испытаний, его экипаж не обучен и не способен к выполнению длительных миссий, так как автономность корабля крайне невелика. Даже путешествие в соседний сектор изрядно напряжёт все наши силы. Поэтому могу предложить вам свой транспорт, мэм, – вмешался я, прежде, чем Хорнер сболтнул что-то. Довольно глупо, но этим я отвожу удар с капитана на себя. – Свой? – она обернулась и с подозрением на меня посмотрела, – у вас есть собственный корабль? – Есть, и думаю будет разумнее отправиться на нём. Густав с надеждой посмотрел на меня, после чего на инквизитора. – Ладно, если ты так настаиваешь… Но в полёте будешь делать то, что я скажу. – Если это не противоречит клятвам техножреца, – напомнил я ей, – пойдёмте в ангар. * * * Вот и закончилась эпоха моей службы на Гневе Тора. И должен заметить, работа над кораблём была очень интересна. Работа над кораблём и правда заставила меня сильно попотеть, но в то же время, я отлично понял кораблестроение империума, а так же применил некоторые технологии, которые хотелось обкатать в деле. Чует моё сердце, что Гнев Тора ещё проявит себя и проявит отлично – Хорнер немного зажатый малый, но он видел, на что способен его корабль, и если он его освоит полностью… Перед отбытием, я оставил новому техножрецу-майорис подробные мануалы по эксплуатации, ремонту и обслуживанию древних систем корабля, и думаю, он справится. Мой корабль… Я его до сих пор нормально не описал, верно? У меня было их восемнадцать штук. И почти все разные, именно за парком кораблей я решил полететь в тёмную эру, так как раздобыть корабель в империуме уже сложнее. Все восемнадцать штук были разными – корабли как машины, есть быстрые, есть медленные грузовики, есть обычные гражданские автомобили, есть спецтехника, вроде сверхбыстрых или сверхвместимых… Особенностью кораблей, которые я использовал, было то, что в них большая часть операция роботизирована. Может быть, на гиперсложных кораблях нужно содержать многотысячный штат прислуги, чтобы они постоянно заботились о чудовищно огромном количестве кабелей, труб, систем и так далее… По большому счёту, кораблю нужен был только реактор и двигатель, и всё остальное – уже на них сверху накручено. Сделав компактный и надёжный реактор и такой же двигатель, не требующие при этом сверхсложных процедур обслуживания перед каждым запуском, можно упростить управление кораблём настолько, что с ним справится один альтрон. Мой разум отлично способен контролировать сотни процессов одновременно. Автоматизировав и роботизировав большинство процессов по алгоритмам действий, возможно ещё больше сократить экипаж… Я выбрал «Герой Затмения». Ох, как же красив и прекрасен был этот корабль! Четырнадцать километров от носа до кормы, и не такой толстый утюг, как корабли империума. Никаких украшений и никакой готики. Длинный шпилеобразный корпус, на нём три грандиозных вилкообразных энергетических проектора, шестнадцать орудий в самом корабле – среди них две так называемых «Нова-пушки». На самом деле это реликт тёмной эры – масс-драйверное орудие особой мощности, выстреливающее снаряды с чудовищной силой, что приводит в один момент к детонации снаряда в полёте и ударной энергетической волне, которая может нанести огромный урон кораблям противника. История этого корабля проста как дважды два – я попросту купил его, как и все остальные. В разработке его технологий я принимал участие весьма опосредованно – единственная действительно уникальная способность, которую я дал кораблю – способность уменьшаться в сотни раз, до размера маленькой модельки. Со снижением его веса соответственно. Достав капсулу с кораблём, я бросил её в космос и вышел из шлюза сам, отправившись следом. В один момент капсула перестала работать и корабль увеличился в размерах до оригинального состояния. Он тут же активировался и стабилизировал вращение, застыв на одном месте. Маленький двухкилометровый фрегат на фоне этого красавца выглядел примитивной лоханью, хотя тоже имел немало плюсов. Магос Крайт – старший из всех техножрецов, что пошли за мной, едва челнок опустился на палубу, тут же передал мне сообщение, в котором говорил, что хочет объяснений. Как я уже говорил – почти все, кто последовал за мной с мира-кузни, решили продолжить следовать и прибыли на корабль – в его просторных ангарах было много всего, от древних десантных челноков до рабочих шагоходов. Тех самых, которые сделали рыцарские миры такими рыцарскими… Сотни автоматонов стояли и ждали приказа. Челнок «Аквила» приземлился на палубу и из него вышла госпожа инквизитор, следом за ней – кавалькада Астартес. Из другого же вылез Крайт и остальные техножрецы, что решили идти за мной. – Что это за корабль? Я никогда не видела такой архитектуры, – сказала инквизитор, поправив пышную гриву волос новой рукой, – он быстрый? – Быстрее, чем вы можете себе представить. Единственное, чего нам не хватает – так это навигатора, но пока можно обойтись без него. Этот корабль – я купил за свои средства. Он был построен на Терре, на верфях компании «Эйнланд», в двадцать четвёртом тысячелетии. Для реликта древней эпохи он неплохо сохранился. Я держал его в стазисе и в уменьшенном состоянии. – Поразительно, – влез Крайт, – это же самый старый корабль в галактике! Если конечно вы говорите правду. – Истинную правду, брат мой, – ответил я ему с улыбкой. – Но подождите, где вы его купили? Как вы вообще смогли достать целый линейный корабль тёмной эры? – в его голосе сквозило недоверие. – Всё очень просто, друг мой. Я сам – реликт тёмной эры технологий. Как вы можете видеть, моё тело полностью синтетическое, до последней молекулы. – То есть… – Техножрец напрягся, – у вас нет биологического мозга? – Нет, – я пошёл вместе со всеми, во главе процессии. За мной уже шла инквизитор, – видите ли, я разработал более эффективную замену этой отличной, но недостаточно долговечной части тела. А потом, предвидя проблемы, связанные с так называемыми железными людьми, впал в спячку и провалялся в ней целых семнадцать тысячелетий. Только недавно меня разбудили не в меру любопытные почитатели бога-машины. – Тогда всё встаёт на свои места. Признаться, мы построили немало теорий, откуда вы появились и кто вы такой. – Я Альтрон, инженер. И всё, что я вам сказал, истинная правда. – Верю, потому что других, более достоверных вариантов, почему-то не приходит на ум. И всё же, вы захватили с собой много реликвий тёмной эры? – Много, друг мой. Много. Но главная реликвия – это я сам. Уже в те времена я считался одним из величайших умов человечества. Многие мои разработки вошли в систему стандартных шаблонных конструкций. В этой голове, – постучал я по своей чешке пальцем, – хранятся все утраченные знания человечества, и многое сверх того. Вот только я опасаюсь давать их людям. Вы не готовы принять всё и сразу. Такое моё мнение. Наверное, объявись перед нами Император, это не наделало бы столько шума – Крайт практически взмолился: – Мы не достойны? – Вы не готовы. Всему своё время, друг мой. А теперь – позвольте я провожу вас в каюты. Вам сюда, – я подошёл к рамке портала, установленной около стены и активировал её, – перемещение внутри корабля в основном порталами – своими ножками тут можно целыми днями блуждать по одному только отсеку. Ступайте, не бойтесь. – Сначала ты, – недоверчиво сказала инквизитор. – Как пожелаете. Я вошёл в портал и оказался в роскошных каютах. Следом за мной прошли астартес, держа болтеры на готове, и только потом – инквизитор, когда они сообщили, что всё в порядке. Следом зашли и все остальные. Это место сильно отличалось от привычного им – тут было всё как в элитных звездолётах из звёздных войн – чистота, уют, воздух не то чтобы пахнуть чем-то – чистейший горный, набранный в диких мирах, где нет следа человеческой цивилизации, имеющей тенденцию воздух засорять. Просторная площадка, от которой шёл коридор – по левому борту окна-иллюминаторы, большие, справа – двери в каюты. Стену украшали стяги независимых систем, картины. Настоящие картины, не подделка. Удобная мебель, чистый воздух, не хватало только классической музыки, наверное. – В каютах вас ждёт комфорт и уют. Прошу оценить запасы вин возрастом более семнадцати тысяч лет, все они с планет, которые ныне уже не выращивают виноград и каждая бутылка стоит, наверное, как имперский крейсер. – И вы просто так позволите их выпить? – с сомнением спросила Инквизитор, с некоторым даже вызовом. – Почему бы и нет? Хотя моё тело достаточно совершенно, чтобы ощущать все прелести их вкуса, я никогда не пожлоблюсь поделиться радостью с гостями. * * * Техножрец Яков, который сопровождал инквизитора, увязался за мной. Это был типичный техножрец – нижнюю половину его рожи занимал вокабулярный аппарат, глаза синтетические, и в целом, он мало походил на человека, над плечом торчал механодендрит, похожий на маленький грузовой гидравлический кран или примитивную промышленную аугметику, какую в федерации могли делать только заключённым, чтобы те лучше справлялись со своими трудовыми обязанностями. – Господин Альтрон, я бы хотел принести извинения, – обратился он ко мне, когда инквизитор и все её сопровождавшие, скрылись в каютах, – мои высказывания в ваш адрес были излишне резкими. – Ничего, я не в обиде, – улыбнулся я ему, – главное, что все живы и здоровы, верно? – Да, но… я бы не хотел обидеть вас или ваших спутников. Нечасто увидишь магоса, который следует за техножрецом в ранге вычислителя. – Ранги это условность. Главное, что у тебя внутри. Внутри меня два мощных реактора, пара центнеров сверхпрочных сплавов и совершенный кибермозг с не менее совершенным сознанием. По-моему, этого достаточно, чтобы считать себя по крайней мере, достойным членом культа бога-машины. – Да, конечно, – тут же признал он, – может быть, я смогу помочь вам на вашем пути? – Конкретно сейчас – просто спроси у инквизитора, куда ей нужно. Просчёт маршрутов в варпе это не моя специальность, но если надо – то я могу взять на себя обязанности навигатора. Техническая эмуляция гена навигатора – чрезвычайно сложная и чрезвычайно интересная задача, которая интересовала меня всегда. Думаю, я смогу проложить маршрут в варпе. – Как будет угодно. Я немедленно расспрошу госпожу инквизитора. Яков ушёл, а я оставил ему запись, как до меня добраться. Внутри корабль был… прекрасен. Просторный, большой, высокотехнологичный. Не так технологичный, как это представлял бы Старк и его шобла. Вообще, у людей есть одна слабость – при попытках представить себе технологию в будущем, они раздувают до масштабов галактики уже имеющиеся тенденции и тренды. В начале двадцатого века люди полагали, что в городах по воздуху будут летать сотни самолётов, перевозящие жителей. Двадцать первом веке космический корабль представили бы как нагромождение каких-нибудь сложных систем из металла и электроники – но неизменно представляли при этом технологии своего уровня, может быть на полшага впереди. У нас всё было иначе, время внесло свои коррективы, сделав ненужным всё то, что представляли люди в древности. Чтобы предсказать будущее, надо смотреть не на настоящее, а на прошлое, не на существующие технологии, а на существующие потребности. Герой Затмения больше походил на смесь линейного корабля и летающего отеля – в нём было всё, в размерах не стеснялись при его постройке, в нём было вообще всё необходимое. Жилые палубы были в передней части корабля, там, где у имперских находится таран и опасная часть при бое – космический таран для таких кораблей, как этот, анахронизм. Часть корабля могла отделяться от остальных и обладала чрезвычайно мощными двигателями и ракетными ускорителями, способными разогнать её с места до огромных скоростей, таких, что если враг не заметит отделения сразу, то когда заметит – будет уже поздно и жилой модуль выйдет из зоны поражения. Жилой модуль же… Просторный зал, множество кают, высокие потолки, большие окна и неизменно тёплые полы. О, да, эта та мелочь, о которой все забывают упоминуть – отопление на корабле. В имперских подогревают воздух, здесь – пол, а воздух наоборот, подаётся свежий и прохладный. И поэтому летать на нём на порядок комфортней. Яркий и холодный свет здесь отсутствует – приборы освещения в основном рассеяны по стенам и потолку, и дают тёплый, приятный свет, который подчёркивает комфорт и уют путешествия на таком корабле. Я телепортировался на его мостик – большое помещение с множеством гололитических и обычных экранов и пультов, сел на свой капитанский трон и соединился с кораблём. Он ожил и отозвался, немедленно, словно услужливая собачка, готовая выполнить любой приказ хозяина. Корабль обладал собственным разумом, духом машины, как бы сказали техножрецы. Они называли это так, фактически, нарушая закон силика анима, о богомерзком искуственном интеллекте. Искуственный интеллект корабля не походил на человеческий ни разу, он управлял всеми системами, занимался микроконтролем, следил за состоянием и в случае чего – мог даже брать под прямой контроль автоматонов из экипажа. Только в отличие от синтетов, которых мне когда-то предлагали взять вместо экипажа, я предпочёл роботизировать сам корабль, сделав его технологически простым. Реактор, от него тянулись линии к двигателям и орудиям, а всё остальное… тысячи остальных систем были важны, но не критичны. Главное, чтобы был цел реактор, варп-двигатель, системы жизнеобеспечения. В этом корабле я установил настолько мощный реактор, что отпала надобность в физической броне – у него было чудовищно мощное защитное поле. Пространственный каркас обеспечивал жёсткость всей конструкции и конструкционную прочность. Конечно же, никаких исследований навигаторов у меня не проводилось… почти. Образец генов и даже самого навигатора, я достал и изучал его. Но в целом… Мне не нужно было быть навигатором – вместо этого я проложил в варпе маршрут напрямую, использовав мощь камней бесконечности. Как я уже упоминал, варп и камни не любят друг друга. Примерно как две противоположные стихии, энергии варпа воспринимают энергию камней как чужеродную и враждебную… вот только если сила варпа ограничена, то могущество камней бесконечно – поэтому это энергия более высокого порядка. Мощь, сокрытая в них, может уничтожить варп по одному щелчку моих пальцев, и варп это чувствует, как и все населяющие его паразиты. Поля, защищающие наш корабль, напитаны энергией камней и поэтому демоны разбегаются в ужасе, едва завидев на горизонте и почувствовав костьми своими, что грядёт. Поле сжигает и анигилирует, пожирает всё варпово колдовство, что его коснётся. Примерно как мельта может сжечь горящую спичку, мельта-заряду не страшен огонь, он сам – огонь в высочайшей степени энергии. Я совершил прыжок по заданным координатам и был уверен, что доберёмся мы до места быстро и точно. Наступила корабельная ночь, я решил отправиться в свою лабораторию. Тут было всё так же, как и до моего долгого сна. Технологии… величайший соблазн и величайшая ценность для адептус механикус. И… в то же время – величайшая сила в галактике, после камней, конечно же. К утру техножрецы, что пришли со мной, одуплились, прочухались, и меня от работы оторвал Крайт. Он возглавлял техножрецов, как старший по званию. На Гневе Тора Крайт официально стал моим подчинённым, несмотря на то, что выше меня по рангу техножречества. Сегодня я уже капитан собственного корабля. Он вошёл в мою лабораторию. Это была очаровательная комната – большая, множество самых разнообразных технических приблуд, самого разного назначения. Ну и конечно – объекты исследования – незавершённые технологии, которые я создавал. Крайт подошёл ко мне: – Могу я вас отвлечь? – Да, я слушаю. – Мы долгое время совещались с братьями и решили спросить у вас, как вы относитесь к своей истории. Многие наши братья хотели бы её знать и чтить. – Да как пожелаете, – махнул я рукой, – только если об этом станет широко известно, то за мной начнётся охота. И впереди всей этой охоты будут не наши братья, а наши враги, жаждущие заполучить в свои руки древние технологии или просто нажиться. Особенно в этом преуспеет имперская власть, жаждущая получить рычаги давления на механикус. Поэтому я рекомендую сохранять всё, что вы здесь узнали, в относительной тайне. – И поэтому вы рассказали свою историю рядом с инквизитором? – удивился магос. – Я осознаю, что нельзя сыпать налево и направо древними реликвиями, и при этом сохранить полное инкогнито. Будет лучше, если имперцы сразу поймут, что добыть из меня технологии на своё благо у них не получится, если я сам не захочу ими поделиться. И именно поэтому я расчитываю на то, что адептус механикус прикроет меня от недовольства имперского администратума и высших лордов терры. – Понятно. Я надеюсь, что так оно и будет, – сказал Крайт, – ваши знания делают вас достойнейшим из всех нас. Ах, да, они же поклоняются знаниям и считают их священными. Ну, хоть что-то полезное в их религии… – Насчёт достойнейшего не знаю, просто не хочу проблем, ни получать, ни создавать. – Я сделаю всё, чтобы подать вашу историю в выгодном свете, если от меня будет что-то зависеть, – согласился магос, – но сейчас мы вынуждены лететь с инквизитором на борту. Куда вы отправитесь после выполнения её задания? – Не знаю, честно говоря, дела сами найдут меня. * * * Уж не знаю, кому там стучала инквизитор, но нас по прибытию ждала целая эскадра имперского флота. Я вызвал по воксу инквизитора на мостик и она вскоре прибыла ближайшим телепортом. Одета была по-боевому. – Да? Что случилось? – Нас тут встречает группа военных кораблей. Мне кажется, у них недружественные намерения. Леди инквизитор бросила взгляд на гололит. – По всей видимости, они встречают меня. – В таком случае, вы покидаете мой корабль? – Вот ещё, – хмыкнула леди инквизитор, – встречают – не значит, что они рады меня видеть. Скорее всего, пытаются помешать нашей миссии. – Хорошо, что мы не полетели на Гневе Тора. Тот точно не смог бы выдержать столкновение с целой линейной эскадрой. – А ваш корабль сможет? – Без сомнения. «Герой Затмения» в былые времена был одним из лучших кораблей галактики. А его технологии наголову превосходят всё, что можно найти в СШК. Сейчас же он и вовсе одно большое технологическое чудо. – Что-то я сомневаюсь в этом. – Если вы хотите и если эти парни плохие, – кивнул я на гололит рядом со мной, – можете убедиться. – Пожалуй, хочу. – Но прежде я попрошу вас обратиться к ним по голосвязи. – Зачем это? – с подозрением прищурилась наша черноволосая бестия. – Может они просто тут учения проводят? А может быть, одумаются. Не хочу убивать сотни тысяч имперских подданных, не убедившись в том, что они изменники. Инквизитор прищурилась: – А если я вам прикажу? – Посажу вас на шаттл и отправлю на ближайшую планету, там как-нибудь сами до места доберётесь. Девушка вспылила, но промолчала, отвернулась. – Ладно, включите гололит. Я попробую поговорить с ними, но скорее всего переговоры ни к чему не приведут. Данные, которые мы везём, слишком ценны для них. Я послал вызов на флагман эскадры. Перед нами появилось гололитическое изображение, говорящая голова, представившаяся капитаном корабля «Архос Доминус». Мордастый такой офицер, но молодой. Сопливый, я бы сказал… да ещё и представился вычурно, как истинный аристократ. Я же, едва услышал его манеру речи, похожую на речь избалованного дурня. – Сдайтесь и отдайте всё, что у вас есть, и нам не придётся проливать кровь, – сказало это чучело. – Вот ещё, – хмыкнула инквизитор, – ваша семья вляпалась, и об этом узнают те, кому нужно знать. И не надейтесь, что вы избежите наказания. – Нас во много раз больше, если вы не одумаетесь, придётся уничтожить ваш корабль. Думаете, у вас есть шансы? Инквизитор бросила на меня косой взгляд. Я активировал масс-драйверные орудия на правом борту и выстрелил прежде, чем собеседник отреагировал… Пятиминутка техножречества. Масс-драйверное орудие – ускоритель массы. То есть это ускоритель снаряда, под этот термин можно подвести всё – от требушета, заряженного камнями до электромагнитных орудий колоссальной мощности. Как правило, термин применяется только к орудиям с электромагнитным ускорением снаряда. Их мощность различается, отчего есть два типа таких орудий. Первые – используют крупные снаряды и являются по большому счёту – электромагнитной катапультой, пуляющей во врага многотонную болванку или какой-то особый заряд, вроде мельта-бомбы. Второй тип – использует маленькие снаряды, длинный ствол, и его действие отличается в корне – скорость, которую развивает заряд, может достигать показателей скорости света. Триста тысяч километров в секунду – при такой скорости снаряд приобретает энергию десяти мегатонн в тротиловом эквиваленте. И вся эта энергия сконцентрирована в виде кинетики одной килограммовой болванки. Удар такой мощи по кораблю игнорирует все преграды, кроме вибраниума. В случае с вибраниумом он высвободит всю кинетическую энергию вовне, что повлечёт ударную волну, способную разбросать корабли в строю. Однако, мы говорим про обычные корабли – имперский крейсер такой снаряд пробьёт от носа до кормы. Но одна сквозная дырочка много зла не наделает. Но есть одно но – скорость. При такой скорости столкновения с металлом, прочный и холодный металл ведёт себя словно жидкость, то есть растекается кругами вокруг точки попадания – снаряд нее превращает металл в настоящую жидкость, но всё в мире относительно. Металл – та же жидкость, просто застывшая. Представим себе мёд… или жидкость во много раз более вязкую. Настолько вязкую, что она практически не меняется со временем, а тонкая полоска этой жидкости может не сгибаться под собственным весом. Вот это и будет металл. Когда его разогревают – он становится жиже, теряет прочность, становится ковким, словно пластилин, а после прохождения точки плавления – и вовсе обращается в настоящую жидкость. В то же время, если металл заморозить, он становится более твёрдым и более хрупким. Это тоже все знают. Именно сочетание гибкости и прочности сделало металлы такими удобными конструкционными метериалами. В случае с снарядом из масс-драйвера можно представить себе крейсер противника и всю его броню как текучую жидкость, которая во все стороны хлещет, когда снаряд входит в неё. Канал после прохождения снаряда может быть шириной до двадцати метров – двадцать метров шириной сквозная дыра в корабле. Это если стрелять сверхпрочными и сверхтвёрдыми снарядами. Но если использовать для стрельбы сам жидкий металл, или полужидкий, но тяжёлый, то в момент столкновения он просто пробьёт маленькую дыру во внешней части брони и начнёт рассеиваться – удар может даже не пробить корабль навылет, поскольку рассеется… но в то же время внутренности корабля будут выглядеть так, словно по ним ударил великан огромным молотом – искорёжены, погнутые палубы, вырванные с корнем переборки, изогнутый в бараний рог набор судна, палубы, вспученные так, словно они были из резины и их надули как шарик, впечатанные в стены до состояния тонкого блина трубопроводы… Один такой выстрел за счёт рассеивания огромной энергии внутри вражеского корабля, превращает его внутренности в фарш. Масс-драйверные орудия выстрелили прямо по носовым таранам линкоров противника – благо, целиться тут почти не понадобилось. Восьмикилограммовые снаряды металла, разжижившегося в полёте, превратились в невероятно мощные жидкие ядра, они легко пробили самую бронированную часть корабля и я видел на сканерах, что внутри отыгрались на враге по полной – почти все носовые отсеки были разрушены, палубы сместились, переборки вылетели от чудовищного давления, электропитание в носовой части отсутствовало. – Довольно слов, – прервал я пикировку, – в очередь, сукины дети, в очередь! Я повернулся левым бортом к эскадре противника – те сразу же открыли огонь из лэнс-батарей и пустили торпеды. Ни то ни другое меня не взволновало – относительно малую прочность корабля компенсировали сверхсильные многослойные щиты, надёжно его укрывавшие от вражеского огня. Лэнс-заряды ударили в щит и погасли в нём, показав миру плёнку из энергии, укрывающую Героя Затмения. Восемь бортовых орудий левого борта дали залп – каждое по своей цели – пробитие в области реактора сразу у пятерых кораблей – два линкора и три крейсера, все пять взорвались. Я зарядил для этого твёрдые снаряды и заряды пробили реакторы навылет, что привело к их детонации. Но этого было мало – я использовал фазовый сдвиг и оказался прямо за кормой вражеских кораблей, сзади-снизу, как раз для удара под брюхо. Враг не ожидал подобного манёвра, поэтому начали нелепо разворачиваться, но было поздно – они попали аккурат под бортовой залп моих анигиляционных пушек – глюонных орудий. Разрушает связь между атомами цели, и что ещё лучше – спокойно проходит через щиты, не предназначенные для защиты от такого типа излучения. Конечно же, такие щиты ещё сложнее самих глюонных орудий, как бы то ни было – попадание в цель походило на попадание кипятка на лёд и проплавляло себе путь мгновенно, глюонные орудия вырывали целые пласты обшивки и легко прорезали корабль противника, сделав в нём сквозную дыру. Глюоны разнесли в атомарную пыль набор судна противника и оно разломилось пополам, после чего произошёл грандиозный бада-бум. Пока полыхало зарево взрыва плазменных двигателей, я снова увернулся от торпед, пущенных в мою сторону с помощью фазового сдвига и появился уже с другой стороны – с самого неудобного ракурса, и снова жахнул, на этот раз сконцентрировал весь свой огонь на флагмане – четырёх попаданий масс-драйверов и глюонных лучей, которые выели половину корпуса, хватило, чтобы корабль превратился в обломки. Взорвался на этот раз варп-двигатель, который источал энергию варпа и откинул ближайший корабль на пару сотен километров. Тот не тормозил и попытался смыться, но я напоследок жахнул по нему из глюонных пушек по двигателям – маршевые двигатели снёс полностью, когда корабль уже практически полностью погрузился в варп-разлом. Похоже, экипаж обречён остаться в варпе навечно и стать пищей для демонов, а то и новым демоническим кораблём… Это был последний. – Пять с половиной минут, – я взглянул на часы над гололитом, – что-то какие-то они хилые. Кто это хоть был? – Ты точно хочешь это знать? – раздражённо спросила инквизитор. – По правде говоря – нет. Похожи на аристократов, а я их не люблю. – Именно аристократами они и были, – подтвердила леди, – и похоже, прикрывали грязные делишки своих семей. Нападение на инквизитора – надо же, какая наглость! – Да поровну. Для меня все делятся на своих и мишени, и те и другие нужны и полезны, и даже радость приносят. Так что не жизнь – а сказка!