1010101

Двадцать семь тысяч человек – таков экипаж корабля под гордым названием «Гнев Тора». Почему именно Гнев Тора? Да потому что другие названия было очень сложно достать маленькому фрегату сопровождения. Фальшион – не самые уважаемые суда в империуме, их много, а все особенно интересные названия разбирают в первую очередь, и выбор откровенно невелик, это даже не крейсер, чтобы капитан мог сделать название судну самому. Чем так прогневил Себастьян Тор руководство флота – я не знаю, но именно в его честь был назван наш кораблик. Для судна столь малого, «Гнев Тора» выглядел ну очень внушительно – внешнюю отделку, местами давным-давно изуродованную и изувеченную, восстановили полностью. Барельефы на корпусе сияли золотом, статуя Тора перед мостиком, служила обтекателем для антенн. Кстати, история статуй довольно богатая – все эти декорации – символы веры и статуи святых, нужны были верующим, чтобы путешествовать через варп. Так и им спокойнее, и что характерно – демоны не любят оных святых, но что-то я не замечал, чтобы они всерьёз помогали. Но флотские традиции вечны и неизменны – это как очень важный для экипажа судна элемент – статуя святого и символ веры на борту корабля. Наш корабль был покрыт барельефами, изображающими святых и великие битвы, готические надстройки украшали орудийные порты. Главным орудием фальшиона был торпедный аппарат системы «Восс», установленный в носовой части, прямо под тараном. По замыслу создателей, если корабль и идёт в самоубийственную атаку на линкор противника, то торпеды из торпедного аппарата в носу сдетонируют и взорвутся в момент столкновения, увеличив урон ещё больше. Это далеко не первый фрегат с подобным расположением ТА, в носу нашего же корабля был модернизированный мною аппарат. Его изначальные слабости – недостаточная компактность и излишняя грубость, не позволяли взять полный боезапас, но обычно в космическом бою даже линкору не захочется получить в брюхо плазменную торпеду. После модернизации, в ТА загрузили лучшие торпеды с системой самонаведения и управления, какие только были во флоте. Макропушки серьёзно модернизировали – тут уже я вмешался и установил в макропушки механизм заряжания, многократно увеличивающий их скорострельность. Обычно эти исполинские орудия обслуживались экипажем из плоти и крови, набираемым по всяким мирам, жители которых предпочтут умереть в космосе, но хотя бы с минимальным пайком и быстро, чем медленно дохнуть от голода, холода и тяжёлого труда, на благо империума… Короче, преступники и вся прочая шваль, приговорённая к пожизненному заключению. Из двадцати семи тысяч человек экипажа, пятнадцать – это именно чернорабочие, за которыми должны были надзирать уоррент-офицеры с кнутами и лазпистолетами, и даже вооружённые матросы. Матросы – вторая по численности и первая по значимости прослойка в иерархии корабля. Матросов около семи-восьми тысяч, это опытные и бывалые пустотники, а порой и просто неофиты, набранные наспех из населения любого мира, в котором корабль бывает. Матросы имперского флота очень важны, они получают неплохую по меркам империума, зарплату, это уже свободные люди и их никто не сечёт за косой взгляд, у них есть относительная свобода действий и мысли. Матросы – не заканчивали схолы прогениум и им не посчастливилось родиться в семье аристократов, но тем не менее, они – наиболее важная и нужная часть экипажа корабля, наиболее квалифицированная. Капитан относился к набору матросов философски, но мне пришлось взять дело в свои руки и потратить немало своих денег, чтобы набрать на космических станциях пустотников. Пустотники… Это аборигены космоса, живущие на кораблях. Их недолюбливают в империуме, потому что у них нет родного мира, но у них есть родная культура, культура пустотников, выработанная за тысячелетия, сотни поколений служения в космосе. Пустотники – самые опытные матросы, самые надёжные люди, которым можно доверять космический корабль – у них глубоко в культуре и понимании все тонкости, которые вырабатываются у обычных матросов спустя много лет блуждания по космосу. Пустотник может, приложив ухо к стенке коридора, определить, разгоняется или тормозит корабль, как работают его двигатели. Принятие на борт сопровождалось прохождением медицинского обслуживания, которое обычно просто игнорируется – человек простой, если выживет, то и так выживет… Прошли медкомиссию все, у многих хронические болезни, особенно дыхательных путей, астма, бронхит, воспаление лёгких, инфекции – в любом другом случае их бы просто собрали и всё, все довольны… Я же привозил их небольшими партиями, и устраивал каждой партии полноценный курс лечения от всех болезней, пока они не становились совершенно здоровыми, и только потом – разрешал взойти на борт. Громадина фрегата покинула стапель, укомплектованная по первому разряду – механикус на удивление постарались. И даже более того – со мной отправилась большая команда с мира-кузни. У них случились заморочки в плане сознания на теме реликвий тёмной эры технологий, из-за которых наш фрегат почти что объявили одним из самых почётных кораблей империума. Для его модернизации, признаюсь, я использовал технологии тёмной эры, и техножрецам об этом было известно. Откуда я их достал – это уже другой вопрос, мало ли откуда. У каждго уважающего себя техножреца есть свои секреты и своя кубышка с различными железяками. В процессе работы над кораблём они так впечатлились модернизацией и внедрёнными в корабль технологиями – а этих технологий было очень много, что корабль «Гнев Тора» привлёк внимание не только руководства мира-кузни, но и множества соседних миров-кузен, которые так или иначе узнали слухи о проходящих работах на стигме-8. Фрегат был трижды освящён, как положено по традициям механикус. Трижды, карл, не один раз, подобно другим кораблям, три раза освящали только древние линкоры и особо почитаемые корабли империума. Любой пустотник назовёт вам эти имена – «Честь Макрейджа» - флагман Робаута Жиллимана, «Свет Терры» – линкор класса Победа, который был флагманом знаменитой эскадры, действующей во времена великого крестового похода и не раз принимавший на борту самого Императора, «Волчий клык» – другой линкор такого же типа, героический линкор, ведущий свою историю из периода ереси Хоруса, «Титус» – ударный крейсер ордена Имперских Кулаков, или линейный крейсер «Властный», типа марс, отличившийся во времена войны в готическом секторе, или «Священное пламя» – гранд-крейсер с кадианским экипажем, отличившийся во время первого чёрного крестового похода и уничтоживший восемь крейсеров противника. Правда, он сам при этом был почти уничтожен и только из религиозных целей был восстановлен, и сослан служить подальше от Ока Ужаса, где корабль-реликвию могли уничтожить… Эти и многие другие корабли трижды освящались перед боем и перед активацией, подобные корабли-реликвии были в каждом сегментуме, и больше всего – в сегментумах Солар и Обскурус, понятно почему – первые ближе к начальству, вторые – ко врагу. Не знаю уж, почему члены адептус механикус оказали такую небывалую честь относительно молодому фрегату, но по всей видимости, мои глубочайшие модернизации и большое количество наворотов сыграли свою роль. Один несомненный плюс был точно – на корабль так же взошёл штат из ста тридцати техножрецов разных рангов. Техножрецов, не технопровидцев и тем более – не стандартных машиновидцев, а именно техножрецов – разница огромна. У них и аугметики больше, и на людей они меньше похожи, и что примечательно – компетентность их на порядок выше… Но в то же время, за ними нужен глаз да глаз. Если технопровидцы и прочая мелочь не особенно амбициозны, эти могут пытаться дорваться до секретных технологий, и кто знает, что у них вообще в башке творится. Когда пришло время, я стоял на мостике корабля рядом с капитаном и наблюдал за работой экипажа, в это же время выдавая многочисленные команды техножрецам на корабле. Они выполняли работу превосходно. * * * Первый полёт фрегата до космической станции на окраине сектора должен был продлиться добрых две недели. Дело в том, что эта станция – одно из лучших мест, чтобы закупиться всем необходимым. Баки были заправлены под завязку, и вообще, служба на корабле сейчас напоминала рай для человека – вода чистая и холодная, воздух чистый и не воняет системой рециркуляции, не напоминает жутко затхлый. Просто наслаждение – и бывалые пустотники, набранные в команду матросов, тоже оценили все плюсы такого положения. Однако, в первую же ночь перехода ко мне прилетело сообщение об экстренном совещании. И пришлось собираться и идти – сообщение отвлекло меня от очень важного дела. Хорошо хоть мне не нужно было спать, из-за этого я имел некоторые неудобства, связанные с неспособностью адекватно оценивать прошедшее время и воспринимал всё время как единый, не прекращающийся поток. И поэтому не всегда понимал, что прошло уже достаточно много – как например сейчас, три месяца корабль стоял в доках, но для меня это было совсем ерундой. В зал для брифинга я вошёл последним, поскольку не особенно торопился, капитан и все важнейшие лица корабля, уже были там. – Альтрон, – обрадовался Хорнер, – только вас и ждём. – Вы отвлекли меня от важного дела, но сейчас это не важно. Помимо капитана в зале присутствовали старший помощник, старший артиллерийский офицер, и ещё восемь лейтенантов, командующих своими частями корабля. – Я весь внимание, господа. – Хорошо, – Капитан обратился к собравшимся, включая меня, – мы получили астропатическое сообщение с просьбой о помощи. В иных обстоятельствах я бы проигнорировал его, поскольку наш корабль ещё официально не введён в строй, но у нас есть возможность вмешаться. – Я против, – заявил старпом, – у нас необученный и не притёртый экипаж. Да, среди них есть достойные люди, но в целом… – Потом выскажетесь, – оборвал его капитан, – сообщение поступило от инквизиции. – Ну бл… – я возмутился, – инквизитору бросить наш корабль в пекло чисто ради того, чтобы чуть-чуть себе времени выиграть – ничего не стоит. Да и вообще, чуть что – нас самих в еретики запишет и уничтожит. – Знаю, – хмуро ответил Хорнер, – это не самая приятная компания, но вдруг инквизиции и правда нужна помощь? К тому же, мы не имеем права проигнорировать, несмотря на то, что пока что официально не вошли в состав флота. Если бы об этом знал один только я, то развернулся бы и передал сообщение куда-нибудь подальше, пусть флот сектора реагирует… Но теперь мы обязаны броситься в пекло. Переглянулись. И правда, любой астропат или кто-либо ещё легко сдаст капитана, настучав на него, что мол, инквизиции отказался помогать. С другой стороны – если там больше чем парочка пиратских корыт, то у маленького фрегата могут возникнуть большие проблемы. – Поэтому меняем курс, тут недалеко. Готовьтесь, готовьте экипаж, – мрачно сказал Хорнер, глядя перед собой, – и я надеюсь на вас. Альтрон, корабль выдержит пару боестолкновений? – Корабль выдержит столкновение с крейсером, вопрос лишь в том, выдержит ли экипаж. – Посмотрим. Мне ещё неизвестны возможности корабля, поэтому вы будете со мной на мостике. – Яволь! – ответил я. * * * Нежеланная миссия, но отвертеться невозможно. Я стоял на мостике, когда корабль выпрыгнул из варпа в реальный мир, Хорнер сидел в своём капитанском кресле-троне, я же анализировал ситуацию гораздо быстрее него. Перед нами слева был огромный сверхчёткий гололит, изображающий сферу, внутри которой было множество маленьких моделек – корабли, астероиды, планета, за которой находилась туманная дымка – туда наши сканеры не дотягивались. Хорнер удовлетворительно кивнул: – Мы правда так далеко сканируем? – Истинная правда. Комплекс авгуров старше империума, и невероятно сложен. Жаль будет потерять его в бою. – Надеюсь, до этого не дойдёт, – ответил Хорнер, – что об этом скажете? – Около планеты целая куча кораблей, но интерес представляют два крейсера эльдар, – я выделил на голограмме оба крейсера, – похоже, они захватили какой-то имперский корабль и держат его под прицелом. – Наверняка это корабль инквизитора, – нахмурился Хорнер, – эльдары плохие противники. Их корабли могут показаться хрупкими, но не обманывайтесь, по ним крайне сложно попасть, а невероятная грация и маневренность делают шанс попадания совсем крошечным. – Знаю. Мне приходилось видеть их в бою, наш корабль может дать им бой. Для нас это наиболее удобный противник, был бы линкор хаоса – пришлось бы попотеть, корабли эльдар более хрупкие и наши лэнсы легко могут сбить с них паруса и лишить их хода. – Мы не проберёмся незамеченными. Возможно, они уже нас заметили. – Конечно заметили. Мы же вышли из варпа, эльдары чувствительны к такому. – Тогда летим вперёд? – спросил неуверенно Хорнер. – Для начала – активируем маскировочное поле, запустим ионные двигатели. Нужно быть ещё неуловимей и ещё быстрей, чем эльдары, чтобы захватить их корабли и сбить с них ход и оружие. – Почему бы их просто не уничтожить? – Инквизитор может быть на любом из них, – покачал я головой, – мои авгуры хороши, но они не могут сканировать биосигналы сквозь психокость. Я просчитал наш курс, если вы позволите… Продемонстрировал на экране сложную линию. – Тогда полный вперёд, – приказал капитан, – активировать ионные ускорители и маскировочную систему! * * * Наш корабль в скорости мог сравняться и превзойти эльдарские. Ему не хватало их грациозности, но что такое грациозность в космическом полёте? Он был как истребитель, быстр и чудовищно маневренен. Хуже нет в космосе чем невозможность выполнять манёвры на полной скорости – именно поэтому инерционные гасители во время торможения впитывали в себя всю остаточную инерцию. Древняя и невероятно сложная технология управления кинетической энергией – мы разогнались, отдалившись от эльдарских кораблей на приличное расстояние – практически выстрелили и понеслись в сторону проводящегося беспорядка. Мой план боя был идеален, но очень сложен, и поэтому я попросил у капитана взять прямое управление над кораблём и его оружием. Капитан был недоволен, но отдал мне управление – человек не может с такой скоростью среагировать и уложиться точно в нужное мгновение. Я подключился к кораблю и покинул свою платформу, переселившись на центральный управляющий сервер фрегата. Пушки его стали моими руками, корпус – телом, двигатели – ногами, авгуры – глазами. Мы неслись на противника, и создали при этом иллюзию пяти однотипных нам кораблей. Атаковали группу слева-сзади-снизу, под углом градусов в сорок пять к имперскому кораблю, эльдарские корабли отошли от него, прервав стыковку и развернули свои солнечные паруса, я ждал и нёсся на них. Слегка ушёл ниже, мощные маневровые двигатели бросили корабль вниз, потом вправо, потом по спирали с обратным вращением – влево, пока не вернули на исходное положение – выстрелы вражеских кораблей прошли мимо. Я нацелил на них лэнс-батареи, взятые под прямой контроль и выстрелил… Снёс обоим кораблям, несмотря на все их маскировки, несмотря на всю их маневренность, ход. Вот так – нехрен думать, что можно со мной потягаться. А всё потому, что я разогнался заранее, а они только начинали медленно-медленно набирать ход. Батареи огромных излучателей выстрелили ярко-красными лучами ещё раз и лучи снесли им башни орудий – я заложил вираж, немыслимой сложности, увеличил многократно нагрузку на инерционные гасители и сделал просто невозможный для любого корабля имперского флота манёвр – поворот на огромной скорости – Эльдарский корабль только начинал грациозно поворачиваться, а несущийся во весь опор и изрыгающий целую лавину плазменными двигателями, Гнев Тора, уже сделал круг и вышел ему в хвост. Вращение прекратилось и корабль эльдар оказался прямо рядом с нами, ещё один выстрел – лишил его орудий и систем маскировки. Эльдарский корабль практически уничтожен… В скорости и маневренности им со мной не тягаться, в конце концов, сложная пространственная рама корабля предназначалась именно для распределения нагрузок от внутренних элементов во время экстремальных манёвров. Продолжил бить из лэнс-излучателей, но затормозил и вернулся в своё основное тело, тут же ожив. – Вот и всё. Четырнадцать минут, сэр, оба корабля лишены хода, систем маскировки и оружия. Хорнер смотрел на разворачивающуюся баталию с открытым ртом – и его можно понять. Как бы отреагировали люди, если бы лёгкий броневик обогнал в скорости и маневренности спорткар? Обычно, но тут сиутация ещё более страшная, ведь присутствующие – профессионалы, точно знающие, каковы возможности должны быть у корабля. И поэтому невозможные даже в теории, далеко за гранью саморазрушения, манёвры, ускорения и выстрелы с невероятной точностью – заставили их выпаст в осадок. – Э… – Хорнер закрыл рот, – Почему мы ещё не развалились? Пожалуй, он первый отошёл, остальные ещё в ступоре. – Я интегрировал в систему корабля пространственную раму и инерционные гасители, позволяющие совершать манёвры, смертельные для любого другого корабля. Даже эльдарского. Прочность Гнева Тора значительно выше, чем вы можете себе представить. Инерционные гасители рассеивают кинетическую энергию и обращают накопленный заряд в энергию для выстрела лэнс-орудий. Капитан молчал, слушая мой монолог. Пауза. – Вернёмся к делу, – отмер он, – нужно высадить группу на корабль инквизитора и эльдарские корабли. Это очень опасная затея, но другого выхода у нас нет… * * * И вот стою я на плацу… Шутка, брать штурмом эльдарские корабли было решено быстро – мы не знали точно, где инквизитор находится, поэтому все три корабля нужно было брать штурмом. Эльдарские после уничтожить, а имперский отбуксировать подальше. Поскольку абордажная команда на корабле отсутствовала – только космопехота в составе двухсот гвардейцев соответствующей выучки и оснащения, я пошёл впереди. Стыковку решили не проводить, воспользоваться для этого абордажным челноком. Такой, под именем «Цестус», присутствовал на корабле, всего одна штука. Предположим, что инквизитора захватить не успели – они бы утащили его на свои корабли и унеслись прочь, подальше от места действия… Значит, шансы, что инквизитор на имперском корыте, более высокие. Цестус отправился на эльдарский корабль, а я – выпрыгнул из шлюза в открытый космос, и вместе со мной – три десятка моих боевых платформ. Мы неслись сквозь пустоту с умопомрачительной скоростью – корабль противника приближался. Это не то что на поверхности, где скорости всегда маленькие – тут сразу по километру в секунду отмахивали. Корабль противника приближался. Метод проникновения был выбран элегантный до безобразия – я просто активировал излучатели на руках и врезался всеми своими платформами в корпус корабля, пробив его как бумагу и легко пролетев внутрь. Чтобы не пройти навылет, пришлось активировать ускорители и затормозить, пробив по дороге добрые полсотни различных переборок и палуб. Аналогично проделали все мои платформы, оказавшись каждая в своей части корабля. Поднявшись в полный рост, огляделся по сторонам – как и планировал, я затормозил в грузовом отсеке. Тут не было эльдар, но на моих биосканерах можно было заметить их генетические сигнатуры – они были в разных частях корабля, но больше всего меня волновали ушастики рядом с реактором и варп-двигателем. Послал сразу четыре платформы загасить команду, ответственную за самоуничтожение судна в случае чего. Думаю, они не успеют сделать это. Сам же двинулся по коридору, который был рядом, в сторону наибольшего скопления эльдар – наибольшее их скопление наблюдалось недалеко от мостика. Они блокировали выход и судя по всему, перерезали управляющие кабели, заблокировав командира этого корыта на мостике. По дороге мне встретилась всего парочка ухантиков, но их, наводящее ужас на простых людей, сюрикенное оружие, бессильно против меня – сюрикены просто звякнули о мой корпус, не нанеся никакого вреда. Зато я в ответ жахнул из плазменного орудия в правой руке и снёс одному из эльдарских засранцев голову. Второй бросился на меня с мечом, но едва ли он мог обогнать меня – я был намного быстрее и не сбавляя хода, перехватил его руку с мечом, приставил ладонь к шлему и выстрелил, отправив его на тот свет. Отбросил тушу и прошёл дальше… По мере приближения к мостику, стала ясна картина боя – эльдары наступали, командование корабля отступало на мостик, стремилось укрыться за его тяжёлыми штурмостойкими дверьми. Мостик корабля – самое защищённое место, настоящая крепость. Многочисленные турели и ловушки позволили команде отступить, но дальше – пришлось сражаться. Эльдары выломали одну створку дверей, но штурмовать не спешили – по всей видимости, могли нарваться на ураган выстрелов. Дымовые шашки и газовые атаки им бы не помогли – за переборкой сигнатуры пятерых астартес. А это значит – и их волшебных шлемов и их непревзойдённой реакции. Эльдары почуяли моё приближение до того, как я до них добрался и развернулись в мою сторону – штурмующие представляли собою прекрасно слаженный и неплохой отряд. Я использовал голографическую маскировку и создал множество своих иллюзий, в то же время скрыв настоящего себя за ними – эльдары открыли огонь фугасными, но время, которое им потребовалось, было мною выиграно. С помощью наспинных ускорителей я поднялся наверх и атаковал их с помощью нанитного бластера – это страшное оружие тёмной эры разбирало цель на молекулы, рой нанитов распространялся вокруг точки попадания и легко мог увеличиваться в размере, растягиваясь на несколько целей. Именно так и произошло и страшной смертью умерло целых трое эльдар, остальные вели огонь по мне постоянно, но я уворачивался. Когда не уворачивался – просто игнорировал атакующих. Они слишком медленны для меня, но всё равно намного быстрее и точнее человека – эльдары отступали сами к границе, за которой находился вход на мостик. Перед тем, как они бросятся бежать, я подлетел вверх и достал из своего арсенала гранатомёт, снаряжённый сразу желаемой осколочно-бронебойной гранатой – они то увернулись от выстрела и даже попытались сбить ракету, но её детонация в воздухе стала для эльдар неожиданностью. Десятки крупных осколков пробили нахрен навылет эльдарский строй – крупные осколки, тяжёлые… Взрыв ополовинил эльдарский отряд, когда я добрался до их рядов, осталось только довершить дело в ближнем бою. Легко перехватив мечи эльдар, выстрелил из рук плазменными зарядами и ударом кулака снёс голову, остались всего двое... И те осознавали свою скорую кончину, поэтому почти не сопротивлялись, так что их я убил быстро и безболезненно. – Тук-тук-тук, есть кто живой? – я постучал в дверь. Наверное, не стоило, так как от грохота закладывало уши, а бронированная адамантиевая переборка подозрительно задрожала. – Кто? – раздался звук из-за двери. – Имперский военный флот. Прибыли на помощь. С вами говорит техножрец Альтрон. На том конце было тихо, некоторое время, потом дверь слегка приоткрылась и в неё выглянул космодесантник. Ростом он был с меня, окуляр его шлема слегка треснул и была видна сложная система фокусировки и прицеливания, двигающаяся синхронно со зрачком. Космодес посмотрел на меня, на трупы эльдар за моей спиной. – Хорошо. Вы один? – Здесь – да, – я прошёл через слегка приоткрытую дверь и обозрел линию обороны. Линия была импровизированной, – раненые, убитые есть? – Инквизитор серьёзно ранен. Долго он не протянет, – заявил космодесантник, – мы оказали всю возможную помощь, но… – Понятно. Отходим вместе с ним и вами на Гнев Тора, у нас есть превосходный госпиталь и обширный штат хирургеонов, – я прошёл по мостику, он был частично разрушен самими космодесантниками. Помимо них тут присутствовали полтора десятка человек, некоторые из флотских, судя по мундирам, другие – мирные граждане, был даже техножрец, следящий за состоянием человека, которого нужно было выручать. Этот человек был сильно ранен – сюрикены, плюс удары, плюс отрезана правая рука выше локтя, видимо, эльдары так его обезоружили. Лицо обожжено, как не посмотри – живой труп. Я склонился над ним и достал генератор стазис-поля. Техножрец, воркующий над раненым, возмутился: – Кто вы? – Альтрон. А теперь быстренько уходим отсюда. – Я никуда не пойду, и тем более – инквизитор. – Будешь сопротивляться – запишу тебя в еретики и прикончу, – так же тихо и спокойно сказал я, доставая носилки с антигравом, – у вас шаттлы есть? * * * Раненого инквизитора досталось чинить мне. Инквизитором оказалась женщина, достаточно симпатичная на вид, молодая, тоже на вид, хотя анализы показывали возраст около двухсот восьмидесяти лет. Техножрец, который был с инквизитором и по всей видимости, в её свите, получил мощный удар по голове от Бомбы, потому что пытался помешать мне транспортировать инквизитора…. Но эта мелкая проблемка быстро разрешилась – инквизиторша легла в биораствор и я приступил к операции. Довольно муторной, должен заметить, четыре платформы с инструментами хирургов справлялись хорошо – подключили к жизнеобеспечению и начали работу с помощью нанитов и инструментов – разобрать повреждённые ткани и интегрировать аугметику. Я постарался сделать её как можно более совершенной. Чтобы добавлять аугметические кости, нужно заменять не только руку, но и часть костей, чтобы импланты не вырвались из тела под большими нагрузками. Повозиться пришлось изрядно. Набор разных имплантов у меня был ещё из тёмной эры, замечательный наборчик, куда более приятные глазу киберконечности, чем есть в империуме. Добавил в них чуточку силы камней бесконечности, укрепил, упрочнил, заменил сердце на более совершенный механизм… сердце человека – самая слабая его часть. Потому что постоянно работает и изнашивается, без генетических вмешательств тут ничего принципиально нового не сделать. Тут на выручку мне пришёл вибраниум. Металл, имеющий одно очень полезное свойство, делающее его источником сверхспособностей – вибраниум идеально интегрируется с клетками человека. Делает их, клетки, более прочными, надёжными, долговечными. Более стойкими к повреждениям. А так же отлично служит интерфейсом между живой плотью и металлом, так что аугметация прошла без сучка и задоринки, и без лишнего риска. Через четырнадцать часов сложных операций, дело было закончено – инквизиторша приобрела свой первоначальный вид. Стала вновь симпатичной, и все конечности были на месте. Пробудив её лёгким разрядом электричества, наблюдал сцену пробуждения. – Где я? – она поднялась на операционном столе, огляделась, – что здесь происходит? Вы кто? – Альтрон, – я сложил руки на груди, – вернул тебя почти с того света, вот что здесь происходит. Крепко же тебя прижали, ещё полчаса – и был бы труп. Не то чтобы я рассчитывал на благодарность, но она недовольно села на столе и нахмурилась: – Где моя одежда? – Новую сейчас принесут. – Старая. – Если хочешь – принесут. Похоже, она недооценила тяжести своих повреждений, так как тряпьё, которое на ней было, представляло плачевное зрелище. Она поморщилась и посмотрела на свои руки. Правая не прикидывалась живой, вместо этого была высокотехнологичной синтетической, с излучателями на пальцах и сложной системой синт-мышц. Инквизиторша посмотрела на руки, ноги, после чего спросила: – Это ты меня зашил? – Зашил – грубо сказано. От тебя мало что оставалось, когда мы пришли на выручку. Ты находишься на фрегате Гнев Тора. – Фрегате сопровождения? И как же вы вообще нас спасли? – Это долгая история, а ты торопишься одеться, – моя платформа притащила одежду, сказав: 5– твой корабль пока что на карантине. Услуги по буксировке оказать не можем, наш фрегат хоть и мощный, но не вытянет грузовоз. – И не надо, как-нибудь справлюсь, – Инквизиторша быстро оделась, – что с аколитами? – Знал бы я, кто это такие, – хмыкнул я, – на лбу не написано. Если ты про космодесов, техножреца и кучку военных, что были на мостике – они все находятся на карантине. – Карантине? Между прочим, инквизиторша была очаровательна внешне. Стройная, с густыми чёрными волосами, приятным лицом, в общем – как ни крути, очаровашка. Был бы я биологическим… Эх, Альтрон есть Альтрон. – Нельзя доверять неизвестно кому, попавшему на борт с захваченного инквизиторского судна, поцапавшегося с эльдарами. Да, они все на карантине, и пока не пройдут проверку – будут заперты.