Золушка наших дней

Кларк вбегает в свою спальню, практически срывает с себя униформу горничной, хватает сумку и покидает поместье Вудс. Хорошо, что она ее не разобрала! — И не говори, что тебе тоже не приглянулись эти милые красивые дыньки, — усмехается Нельсон. — Сквозь узкую униформу трудно их не заметить. Вудс закатывает глаза. — Ты же знаешь — у меня есть Костия. И все, что красивого в этой замарашке, — так это ее блюда, — с ядовитой улыбкой произносит Лекса. — Ну да, знаю, что у тебя есть Грин… — смеется Анья. — А это да, ты несомненно права. И какие они вкусные! — Плевать. Найди любую кухарку, и она будет готовить не хуже. — Не скажи. Но все же передай ей от меня «спасибо», — ухмыляется шатенка. — Ага. Может, еще и приласкать за тебя? — шутит хозяйка дома, подразумевая, что подруга просто хочет своими словами благодарности продолжить подкатывать к прислуге. — О, нет! Это я сама как-нибудь. — Ты уходишь или так и будешь торчать в дверях? — спрашивает Вудс. — Я тебе предлагала остаться. — Я бы с удовольствием, но завтра на работу, — подмигивает Нельсон. — Все, чмок-чмок. Я убежала. — Ага, до завтра! Кларк едет в такси, прислонившись лбом к стеклу, и тихо вздыхает. Опять все с нуля нужно начинать. Это тяжело в ее положении. Лучше бы эта стерва подождала, когда она найдет новую работу, и тогда можно было бы спокойно плюнуть в лицо хозяйке за все оскорбления. Кларк едет к Октавии, хотя и забыла ее предупредить, что возвращается. Подруга так сегодня и не звонила. Возможно, тоже дела. Но даже если Блейк и нет дома, Кларк откроет дверь своим ключом, который ей когда-то дала шатенка со словами, что можно приходить в любое время. Октавия живет одна. Родители год назад переехали в Германию к бабушке, потому что та была тяжело больна, и так и не вернулись. И, к слову, старушка еще жива. А ее единственный брат Беллами Блейк живет отдельно, но они часто видятся как с сестрой, так и с голубоглазой. Когда выпадает свободный вечерок, а раз в неделю это точно, они встречаются в баре своей небольшой компанией. Благо, бар недорогой, и Гриффин всегда может себе позволить пропустить пару стаканчиков разливного пива, а в остальном чаще всего ее подруги кого-то разводят на спиртное. Вообще бар для бедного класса, так сказать: заведение с дешевым алкоголем, плохой светомузыкой и не очень красивыми девушками, танцующими гоу-гоу на сцене. Но часто в нем появляются люди из богатого класса. Возможно, им не хватает драйва, эмоций, адреналина, в принципе, как и семье Блейк, хотя эти богачи уже завсегдатаи там и даже привыкли к суррогатному спиртному. Им весело и хорошо в компании, а остальное не так важно. Кларк вырывает из мыслей трель мобильника. И блондинка не взяла бы трубку, если бы это был не Титус, и он не должен был бы оплатить девушке за сегодняшний день, когда были впустую потрачены нервы. Если день не закончен, то в права вступает почасовая оплата, а это больший доход. — Да. — Кларк, ну сколько можно? Подала завтрак, обед или ужин и через полчаса-час будь добра убрать. Я что, каждый раз буду звонить, напоминать и искать тебя? Он что, прикалывается? — Мистер Сноу, очнитесь уже: я уволена. В телефоне наступает тишина. — Ну, я об этом впервые слышу, так что принимайся за свои дела. — Как я могу работать там, где меня оскорбляют?! — вспыхивает блондинка. — Значит, ты сама уволилась? — Нет. Меня уволили. — Мы прислуга, Кларк, пойми ты уже это, — тяжело вздыхает Титус. — Мы неофициально наемные работники, у нас есть хозяева. И мы должны выполнять все, что прописано в договорах, а также временами должны терпеть оскорбления, ведь они не на пустом месте, да? Вспомни, значит, ты что-то делаешь не так. Хотя это и недостаточная причина, как я понимаю, чтобы тебя уволить. В любом случае, хочешь, чтобы тебя уважали и хвалили за каждую проделанную работу, предоставь учебу в университетах Лиги плюща и степень бакалавра, магистратуру или аспирантуру. А не можешь, то стой и смиренно терпи все сказанное в твой адрес. Не хочешь — сиди дома. Жестоко, но по-своему мужчина прав. Каждый работает там, на что учился. Ну, или в зависимости, какие у тебя были родители. Многие бы на месте блондинки начали причитать, что лучше бы меня мать не рожала в такой нищете, но это не про Кларк. Она очень благодарна Эбби, что та родила ее, хотя и была возможность сделать аборт из-за тяжелой ситуации в их семье. И еще на Гриффин висит ответственность, и она обязательно должна была появиться на этом свете, а также должна… нет, просто обязана вернуться в то «проклятое» поместье. — Слишком много говорю, — отвечает негромко блондинка на поставленный вопрос Сноу. — Что? — не расслышал мужчина. — Минут через десять я все уберу. — Ты где? Блондинка сбрасывает звонок, обращаясь к водителю такси. — Мы возвращаемся. Кларк быстро все убирает и раздумывает над тем, стоит ли вообще готовить ужин и появляться на глаза хозяйке. К слову, голубоглазая знала, что мисс Вудс сидит в гостиной и смотрит телевизор, так как когда убиралась в столовой, слышала, что доносился оттуда шум от информационного ящика. К слову, почти все тарелки после обеда были тоже пустые, как и после завтрака. Но если Кларк не позаботится о ком-то, это будет уже не Кларк Гриффин, поэтому девушка наливает успокаивающего чая с ромашкой и несет в гостиную. Это все, что нужно для быстрого засыпания, а еще напиток влияет на то, чтобы с утра голова не болела. Горничная приметила, что девушки употребляли спиртное во время обеда. Блондинка тоже пьет чай с ромашкой после бара или с утра, на нее это благотворно влияет. Тихо оставляя поднос на журнальном столике, Кларк хочет быстро покинуть помещение, но ей это сделать не удается. — Что это? — грубый голос пронзает ее барабанные перепонки. Девушка поворачивается к хозяйке. — Чай на травах, — объяснять что-то Гриффин не собирается. Хватит, ее уже сегодня назвали дебильной, хотя она никогда не считалась таковой. У брюнетки дергается глаз, что указывает на то, что девушка готова спустить всех собак на служанку. Кларк замечает это, поэтому пытается опередить мисс Вудс, чтобы хоть немного оправдаться. — Я забыла… К нему хорошо подойдет варенье… кабачковое, — блондинка вылетает из помещения, но все же слышит удивление в чужом голосе. — Какое? — Кабачковое, — возвращается голубоглазая с банкой и ложкой, опять забываясь, ведь трудно себя переделать за считанные секунды. Горничная слишком проста в общении, но в нашей жизни не все так просто. А такие простушки, как она, больше всех страдают от несправедливости этого мира. — Сваренное из кабачков с добавлением чуточки лимона. Кабачок же сам по себе безвкусный. Добавишь соленое — будет соленым, добавишь сладкое — будет сладким. А это на вкус прям мандариновое. Попробуйте, — протягивает ложку Гриффин, установив банку на поднос. — Ты издеваешься?! — зеленоглазая все больше поражается дебильности своей прислуги. — Ну почему?.. Попробуйте хотя бы ложечку. Потом сами просить меня будете сварить варенье, — с натянутой улыбкой озвучивает свою просьбу Кларк. Из психушки сбежала? — возникает мысль в темноволосой голове, пока хозяйка пристально наблюдает за девушкой. И, конечно, слова подруги не остаются без внимания — взгляд Вудс периодически начинает падать на грудь служанки, вот только ее внутреннее Я усмехается над тем, на что Нельсон повелась: шлюхи с большими сиськами везде есть. — Я же сказала: не буду! — повышает голос Лекса, но ее, похоже, не слышат. — Почему? Я сама готовила, оно не калорийное, самое что ни на есть диетическое. На ночь можно. Ну что, вам так трудно попробовать? — настаивает блондинка, все больше не понимая, куда вляпывается. — Молчать и не совать мне свое варенье ты можешь? — все-таки Лексу выводит эта ситуация из себя. А также это становится последней каплей терпения на сегодня. Брюнетка поднимается с дивана и идет прямиком на девушку. — Я не пью чай ни утром, ни в обед, ни вечером. Я не пью чай и не ем варенье из КА-БАЧ-КОВ! Я пью только кофе, пустой кофе. И ем, когда хочу! Я так привыкла, слышишь?! Кларк пятится назад, пока не упирается задницей в какую-то столешницу. — Слышу, да… слышу. Что же вы так кричите на меня?.. — голос блондинки дрожит, она заикается, а после и вообще речь от испуга пропадает. — Я просто хотела, чтобы вы… я… так… Вудс закатывает глаза и резко отшатывается от прислуги, боясь соприкосновения с теми самыми «бамперами», возвращаясь на место. — Вон! — уже спокойно приказывает хозяйка. Голубоглазая молниеносно испуганно испаряется из гостиной. Лекса фыркает, подносит к носу чашку с чаем и вдыхает аромат. — А хотите, мы можем составить меню и подобрать вре… — неожиданно врывается Гриффин. Темноволосая подпрыгивает с чашкой в руках и проливает на себя чай. Шипит, раздраженно швыряя фарфор на поднос. — Я щас, — суетится голубоглазая, вспоминая, что у нее в фартуке есть небольшое полотенце, и достает его. Подбегая, начинает быстро промокать им брюки мисс Вудс. Лексу бесит это еще сильнее — она вырывает из рук горничной тряпку. — Блять, как ты меня достала! Убирайся! Чтобы духу твоего в моем доме больше не было!