Золушка наших дней

— Что ты с ними сделала? — рычит Вудс, как только дверь распахивается, и указывает на брюки в руках. Нет, дверь в спальню не была закрыта, но, как заведено в домах с прислугой, хозяева не имеют права врываться без стука в помещение, отведенное для отдыха горничных; горничные же не имеют права врываться без стука в любую комнату. — Ничего, — позевывает блондинка и пожимает плечами. — Постирала. Зеленые глаза ползут на лоб от удивления. — В чем? — В воде, — не понимает ничего Гриффин. Да, со всей сегодняшней уборкой Кларк не успела в прачечную, но сделала это сама. Поэтому блондинка не понимает нервного состояния хозяйки — дело же сделано. — А ты знаешь, кто это? — шипит Лекса. — Кто? — тяжело и сонно вздыхает голубоглазая. У нее завтра ранний подъем, впрочем, как и каждый день, а до выходного еще далеко. Что от нее хочет ночью хозяйка? — Это Армани! — Брюнетку аж начинает трясти от того, насколько безэмоциональное лицо у прислуги. Они должны бояться хотя бы того, сколько месяцев им предстоит работать бесплатно, чтобы окупить такую дорогую вещь. — Понимаешь? Кларк не выдерживает. Раньше ей не удавалось сталкиваться с брендовой одеждой. В домах, где она работала, все отвозили в прачечную, себе она никогда такого не покупала, даже не ходила по дорогим магазинам. Ну а с подругой на тему шмоток они никогда не разговаривали. Конечно, голубоглазая могла и завтра отвезти белье в прачечную, но тут, вроде, как ее вина от пролитого чая. — И что? Что? Что Армани? Ничего не случится с вашим Армани. Завтра высохнут и будут как новые. — А если не будут как новые, что тогда? — свирепеет хозяйка, готовая даже ночью выгнать прислугу из своего дома. — Тогда я вам новые куплю, — серьезно отвечает Гриффин, чем честно поражает брюнетку. Лекса сразу остывает и прыскает со смеху. — Что? Ты купишь? Армани? Мне? — перечисляет она в надежде на то, что эта пустоголовая все-таки поймет, о чем говорит. — Да, куплю, — еще более серьезным тоном заявляет девушка, не понимая быстрого перепада настроения хозяйки. Ей кажется, что временами та сходит с ума. — Обалдеть, какая дура! — выплевывает Вудс, усмехаясь. — Послушайте, кто вам дал право ни за что ни про что меня оскорблять?! — взрывается блондинка, ведь это уже не в первый раз. — Ни за что ни про что? — удивляется зеленоглазая, театрально закатывая глаза. — Ты не выполняешь то, что тебе говорят, зашла туда, куда нельзя заходить. Ты угробила мою брендовую вещь! И в конце концов шпионишь за мной! Это все не в счет? — Что-о? — губы Гриффин задрожали от удивления. — Я? Шпионю? За вами? — Да, моя невеста сказала, что ты следишь за каждым моим шагом. — Ваша невеста вам врет! — Кларк разозлилась, делая шаг к брюнетке, и хозяйка отошла назад. — А у вас какая-то мания преследования, паранойя! Больно мне нужно за вами следить. Вы кто? Президент? Голубоглазая резко разворачивается и захлопывает дверь с внутренней стороны, прижимается спиной к деревяшке. Вот в таком ее точно никогда не обвиняли. Долбаная Грин, — нашептывает внутренний голос Кларк. И, если хозяйка еще раз постучит в ее спальню, никакой Титус не остановит девушку, она уйдет раз и навсегда. Сколько можно терпеть оскорбления и обвинения в свой адрес? Здесь не зарплату прислуге нужно повышать, а хозяевам голову лечить. Но, как ни странно, за дверью тихо. Гриффин выжидает около пяти минут, после выключает свет и ложится, еще долго поглядывая в темноту помещения. С утра блондинка подает девушкам блины с клубникой и кофе. И сегодня новый секретный ингредиент в напитке — имбирь. Костия в восторге от завтрака, а вот Лекса опять чем-то недовольна. — Ты умеешь еще что-то готовить, помимо блинов? — Все, но вам же… не угодишь, — Гриффин останавливает себя. Так непозволительно общаться с работодателем. И если вчера ее пронесло, то сегодня все может закончиться плачевно. — Продолжай, — требует Вудс. Костия отрывается от завтрака, все внимание устремляя на девушек. Если Лекса уволит прислугу, то для Грин это будет самым лучшим фильмом, который она смотрела за последнее время. — Завтра я обязательно приготовлю что-то другое, — отвечает Кларк, разворачивается и быстро покидает кабинет, чтобы не нажить себе еще больше проблем. Вудс делает глоток кофе, ощущая, как тепло начинает разливаться по ее жилам. — И ты это так оставишь? Она же не то хотела сказать, — произносит рыжая, разочарованно подначивая невесту. — Но не сказала же, — спокойно отвечает зеленоглазая, отдавая дань блинам. — Почему ты ее не выгонишь? Она не уважает тебя как хозяйку, — злится Грин, что ее планы летят к чертям. — Потому что она единственная из всех, кто был у меня, знает толк в пище. После Индры, — Вудс хмыкает, хотя, честно, сама не знает, почему не уволит девушку. Хорошо готовит — не та причина, по которой не увольняют персонал. — Даже придраться не к чему. Почему ты сказала вчера, что она следит за мной? — Я… — Костия приходит в замешательство, подбирая правильные слова. — Помнишь, как она смотрела на нас, когда мы вошли? Ее мог послать Данте. Брюнетка прыскает со смеху. — Думаю, Данте выбрал бы кого-нибудь поумнее, а не глупую блондинку. — Возможно, что она играет, — предполагает кареглазая. — Тогда бы она плохо готовила или убиралась, у нее в любом случае был бы изъян, — размышляет Вудс. Либо ты хороший шпион, либо хорошая прислуга. Третьего не дано. — Да и подумай сама: дома я не держу ничего секретного. Смысл? — Уолесс-то об этом не знает. — Прекращай, Кос. Я понимаю, что она тебе не нравится, но тебе точно не стоит ни о чем волноваться. Кто она и кто я? На секунду в подсознании зеленоглазой всплывает образ горничной вчера ночью. Девушка была одета в хлопчатобумажную белую сорочку, короткую и на лямках. Из-за обнаженных плеч и ключиц, а еще за неимением бюстгальтера грудь казалась еще больше. Это все Вудс заметила, когда раздражение ушло, когда горничная двинулась на нее, когда ее грудь чуть не столкнулась с грудью напротив. Брюнетка встряхивает головой, отгоняя наваждение. — Не злись, Лекс. Я просто люблю тебя, — поднимается Грин со своего стула и обходит стол. Вудс принимает в объятия невесту, хотя и не злилась на нее. Как говорилось ранее, Лекса непроницаема, трудно понять, что она испытывает в тот или иной момент. — И я тебя, детка, — ухмыляется зеленоглазая, целуя девушку в плечо. — Ты поела? Пора ехать на работу. На рабочем месте, как только избавляется от рыжей, Вудс закрывается в своем кабинете и раздумывает над тем, какие поправки может внести в договор между ее компанией и аптечной сетью Миллер. И та словно чувствует — для Вудс неожиданно приходит смс. Бар на Hastings Street. Суббота в 11.00 p.m. Не опаздывай. Темноволосая читает и хмурится. Она знает этот бар. Там собирается весь нищий сброд. Откуда? Линкольн, когда был еще подростком, часто наведывался туда, ибо там даже паспорт не проверяли, если на вид ты старше, а также продавали алкогольное пойло несовершеннолетним. Возможно, что-то и поменялось, ведь прошло больше десяти лет, но, как кажется зеленоглазой, весь нищий сброд не покинул то место. Ты же понимаешь, что там невозможно будет поговорить и что-то решить, — отвечает быстро зеленоглазая, отправляя смс. Мне не нужны разговоры, Лекса. Мне нужна услуга. Либо да, либо нет.