Я тебе помогу.

      После нескольких вопросов о том, чем же она всё-таки думала, Ума все больше начинала нервничать. Девушка изо всех сил подавляла в себе желание наорать на сидящего перед ней Тарасова. Ей хотелось прокричать все, что она думает: и про то, как сильно она облажалась, и про то, что она это признает, и про то, что совершенно не понимает, как быть дальше. Но вместо этого, сцепив руки за спиной, она гневно буравила взглядом черный полированный стол, боясь встретиться взглядом с Бизоном, и сидящей рядом с ним Багирой.       Собственно, желание наорать сейчас также усердно подавлял и Бизон. И если раньше промахи Умановой он списывал на её взбалмошный характер, то сейчас он видел перед собой не бойца спецназа, а девчонку, у которой огромная порция лапши на ушах. Пускай эта лапша была очень грамотно навешана, но ситуацию это мало меняло. — Полугаеву вместе с грузом взяли на границе. И знаешь, на кого она указала в первую очередь? — Багира сделала небольшую паузу, но, затем, не дожидаясь ответа, продолжила. — На тебя. Она в красках описала то, как ты уговорила её сначала выкрасть, а потом переправить через границу препараты. Она даже несколько раз назвала сумму, которую ты ей якобы обещала заплатить.       Говорят, что если в течении десяти секунд глубоко дышать, то желание свернуть шею старой знакомой пройдет само по себе. Хороший способ, если обидчик плюнул тебе в кашу, но, когда тебя открыто подставляют под статью, он может и не сработать. Ума честно попыталась это сделать, даже набрала побольше воздуха в легкие, но потом быстро выпалила: — Я честно ничего не знала. Я могу еще раз повторить, что да, я пыталась помочь ей перейти границу, но я не знала ничего про ее груз. Я хотела помочь старой подруге сбежать от мужа-садиста, как она говорила.       Только потом, вспоминая и анализируя всю ситуацию, Ума поняла, как легко ее обвели вокруг пальца. Незапланированный отпуск, в который ее неожиданно отправило начальство, немного выбил девушку из колеи. Не то чтобы она была не рада, нет, просто Ума не особо любила отпуска, особенно внеплановые, ведь нужно было придумать, чем себя занять. Причем эти занятия не должны были ограничиваться небольшими вылазками по магазинам и чашкой чая перед телевизором. А с этим уже было сложнее. К тому же, приезжать на базу ей строго-настрого запретили, под предлогом того, что тренировки — не отдых, а помощников у Багиры и так достаточно.       Звонок старой подруги оказался как никогда кстати и не вызвал у Леси совершенно никаких подозрений. Не насторожило её и предложение встретиться, которое так неожиданно и вовремя совпало с её отпуском. — Она целый вечер плакала и рассказывала о том, как ей тяжело живется. У меня даже мысли не было, что это все подстава. Она просила помочь перейти границу, потому что муж контролировал все её передвижения, — на секунду Леся запнулась, поймав на себе грозный взгляд Кошкиной, а затем продолжила, — ну это она так сказала, теперь-то я понимаю, что никакого мужа не было. — Ну почему же, муж-то как раз и был, — с этими словами Рита притянула к себе черную папку с бумагами, а затем, достала один из вложенных в неё листов, — Полугаев Олег Викторович, срочная в Афгане, контузия, потом запас и работа охранником. Только, по его словам, свою жену он не видел уже несколько лет. Вот, полюбуйся, — Багира протянула девушке листок с досье Полугаева. — Это не он, — еле слышно пробормотала Ума, вглядываясь в лицо, которое смотрело на неё с фотографии. — Это точно не он, — вновь, но уже громче, повторила девушка, — В кафе тогда завалился кто-то другой, не он.       Еще одна «случайность» произошла во время встречи девушек. Ума тогда совсем не ожидала, что из кафе ее старая знакомая уйдет в слезах и прося прощение за поведение своего якобы мужа. Тот, кто был представлен как Олег Полугаев, буквально выволок девушку на улицу, бесцеремонно хватая за руки и покрывая благим матом на глазах у других посетителей. — У того над бровью шрам был, — уверенно произнесла Уманова, поднимая голову на командира, — и лицо другое, шире, что ли. Я его толком не видела, он залетел в кафе, начал хватать Свету за руки и почти сразу вытащил её на улицу. Я попыталась его остановить, но в итоге решила не вмешиваться, потому что он все равно бы увез её домой. — Решила не вмешиваться? — эхом повторил Тарасов. — А потом организовала ей коридор за границу? — Не организовывала я никакого коридора, — буквально прошипела Ума. Одно дело понимать и принимать свои ошибки, а другое, когда тебя за последний час уже в сотый раз тыкают в них носом, как котенка, — Я только договорилась со знакомым капитаном, чтобы он взял её на борт. И все!       Сначала думай, потом говори. А еще лучше, прежде чем сказать, подумай в каком тоне это нужно сказать. Еще одно правило, которое Леся придумала сама для себя и изо всех сил старалась ему следовать. Её старания не всегда завершались успехом, и иногда за свой язык девушка платила физическими нагрузками и стопкой написанных рапортов. И если бы сейчас её ожидало такое же наказание, то Ума была бы этому несказанно рада. — И все? — как и предполагалось, Тарасов взорвался. — Ты действительно не понимаешь, что погоны могут не только с тебя слететь? Капитан, который взял Полугаеву на борт, сейчас дает показания и, как ты понимаешь, явно не в твою пользу.       Как бы банально это не звучало, но те секунды, пока Тарасов молчал, показались для Умы вечностью. Мысленно девушка уже повесила форму, а вместе с ней и надежды на будущее, в шкаф, и была готова к любому исходу событий. Но кажется, принимать решение Бизон особо не спешил. Ума неуверенно перевела взгляд на часы, висевшие на стене кабинета, затем на окно, вид из которого скрывался за плотно закрытыми жалюзи, и вновь посмотрела на командира. — Удостоверение на стол, оружие сдать, от всех заданий ты отстранена, из дома ни ногой. Свободна!       Возражать Бизону сейчас не имело никакого смысла, поэтому Ума сделала все, как ей сказали: оставила свое удостоверение и громче, чем стоило, спросив о разрешении идти, покинула кабинет. Где-то в глубине души она надеялась, что злость командира сейчас больше напускная, чем реальная. И что это может быть очередной попыткой её воспитать, но потом вновь и вновь прокручивая в голове всю ситуацию понимала, что на месте Тарасова, она бы себя придушила. Воображение тут же подсовывало остальные промахи и косяки Умановой, и девушка мысленно благодарила бога за то, что её все еще не уволили со службы, хотя давно могли бы.       Путь до комнаты отдыха казался сейчас мучительно долгим. На какое-то время Леся даже думала, что с каждым поворотом коридор становится все уже, а воздуха все меньше. Но девушка вовремя поняла, что это результат нервного перенапряжения, и сейчас ей нужно постараться максимально отпустить ситуацию, хотя бы на несколько часов. В идеале добраться до дома, набрать горячую ванну, может быть, купить по дороге пачку сигарет и главное, не разгромить то, что еще осталось в квартире целым.       Приехав домой, Ума приступила к выполнению своего плана: приняла горячую ванную, выкурила половину сигареты и постоянно напоминала себе, что ломать вещи — не выход. — Если у меня не съедет крыша, — в мусорное ведро отправилась разбитая вчера чашка, — то это будет чудо.       Девушка с большим усилием в очередной раз отогнала от себя навязчивую мысль о том, что если свернуть Полугаевой шею, то будет не так обидно лишиться погон. Нет человека — нет проблем. Тем более, когда этот человек тащит тебя на дно болота. — Ну, допустим, — еле слышно пробормотала Леся, одновременно оглядывая комнату на наличие того, чем можно было бы занять себя на ближайший вечер. На глаза не попалось ничего, кроме небольшого телевизора, висевшего на стене гостиной.       Спать не хотелось, поэтому идея посмотреть телевизор, оказалась довольно заманчивой. К тому же, Ума так и не смогла вспомнить, когда вообще делала это в последний раз. Первые полчаса было даже интересно, а затем Уманова все чаще и чаще начала зевать, а потом и вовсе уснула.       Подрываться по звонку — уже дело привычки. И в этот раз, как только на кухне зазвонил мобильник, Ума почти моментально открыла глаза и поднявшись, направилась на звук телефона. Первой мыслью было то, что у «Нерп» очередное задание и Бизон решил все же сжалиться над ней. Но звонящим оказался не Тарасов. Приняв вызов, девушка поднесла трубку к уху, но говорить не спешила. — Не хочешь поздороваться? — вместо приветствия раздалось на другом конце. Ответом собеседнику послужило молчание. — Характер показываешь? Ну-ну. Посмотрим, как ты заговоришь, когда тебя свои же за решетку закроют. Ты не переживай, я им в этом обязательно помогу. — Что вам нужно? — сквозь зубы процедила Ума. — Ну же, не торопись. Не все сразу. Секунда и звонок обрывается короткими гудками. — Хорошая попытка, — бормоча под нос произнесла Леся, выключая мобильник. — Очень хорошая.       Вопреки всем ожиданиям остаток ночи Ума провела спокойно. Оставив на кухонном столе выключенный мобильник и взяв из аптечки припасенное на черный день снотворное, она вернулась на диван и плотно укутавшись в плед, почти сразу провалилась в сон.       И если Ума смогла уснуть, пусть и благодаря снотворному, то у Тарасова и Кошкиной о сне даже и речи не шло. Они по очереди штурмовали кофейный автомат, в то время как Родионов всеми возможными способами пытался найти хоть какие-нибудь новые зацепки. Разговор с Умой прошел совсем не так, как Рита ожидала. Девушка не дала им почти никакой информации, которая могла бы хоть как-то вывести на подельников Полугаевой. Все ниточки обрывались на псевдомуже, в то время как настоящий и два слова связать не мог, постоянно твердя, что жену он давно не видел и видеть не желает. Камер, в этом чертовом кафе, конечно же, не оказалось, и единственной, кто мог бы опознать подельника Полугаевой была Ума. — Вот черт, — еле слышно выругалась Кошкина, когда очередная зацепка оказалась пустышкой. — Нашли что-нибудь? — Рита перевела взгляд на спину Тарасова, пока тот что-то усердно изучал в компьютере Родионова, стоя у последнего за спиной. — Пусто. — Тарасов медленно выпрямился, и повернувшись в сторону Кошкиной, продолжил: — Кто-то подчистил за ней концы так, что такое ощущение, что она последний год из дома не выходила. Никаких платежей, квитанций, чеков, вообще ничего.       Информации о жизни Полугаевой оказалось действительно катастрофически мало и с каждым часом поисков её не становилось больше. Круг постепенно замыкался. Они потратили почти целый день на то, чтобы накопать на неё хоть что-то стоящее, помимо сухой информации о месте и дате рождения, а также месте жительства, но все, что удалось найти, не занимало даже половину листа. За обычным человеком никто не будет так тщательно подтирать концы и все это прекрасно понимали. Вот только делу это никак не помогало. — Мы топчемся на одном месте, — вслух заметила Кошкина. — Должны же они были попасть хоть под одну камеру в радиусе километра. Если только их квартира не в шаге от этого злосчастного кафе. Ну конечно, — Рита удовлетворенно откинулась на спинку стула, понимая, что смогла нащупать еще одну зацепку. — Родионов, пробей все ближайшие квартиры, которые сдаются в аренду.        Не успела Рита договорить, как по помещению раздалось клацанье клавиатуры. Долго ждать не пришлось — спустя каких-то десять минут информация уже была на мониторе её компьютера.       Как оказалось, в этом районе было не так много квартир, сдававшихся в аренду. Несколько были еще свободны, одну снимала семья на протяжении почти трех лет, а еще три предстояло проверить. Все они были арендованы не так давно и в качестве арендаторов были указаны разные люди. Никто из этих троих, конечно, не был связан ни со Светланой Полугаевой, ни с её мужем. Поэтому, единственный верный способ проверить — нанести визит.