Гоп-стоп, принцесса

Вика возвращалась от бабушки, думая о том, стоит ли ей сегодня встречаться с Вовой или лучше все-таки побыть наедине с собой. С одной стороны, она очень хотела его увидеть, а с другой… она не знала, был ли в этом смысл. Катаясь на метро на другой конец города, она облазила кучу женских форумов, изучая интересовавшую ее тему. Что делать, если парень не ответил на признание? Кто-то писал, что это нормально и не все могут говорить о чувствах, кто-то писал, что это значит, что никаких чувств нет. И чем больше Вика читала чужих историй, тем хуже ей становилось. Если верить большинству, то Вове просто на нее плевать. Она даже нашла статью под ярким заголовком «Любит — не любит» и изучила ее, сопоставляя перечисленные пункты с Вовиным поведением. С друзьями он ее не знакомил, в ответ на ее признание промолчал, а основой их отношений было физическое притяжение. Из всего этого выходило, что их отношения обречены. Вика снова ощутила комок в горле, а грудь сдавило. Она поняла, что сейчас снова разревется, потому что это разочарование оказалось внезапным и неожиданным. Ей правда казалось, что у них все хорошо и что все серьезно. Она и не думала о том, что делает что-то не так, пока не прочитала все это. Но зато теперь она точно знала, что идеализирует Вову и приписывает ему те качества, которые хочет видеть в нем вместо того, чтобы признавать его недостатки. И словно иллюстрация к ее рассуждениям, из-за угла раздался голос Вовы и еще каких-то парней. Вика остановилась, думая, стоит ли ей подойти, а потом решительно зашагала туда. Раз он не знакомит ее с друзьями, она познакомится сама! Подходя ближе, она услышала крик, а потом звук удара. Ускорившись, Вика забежала во двор и увидела, как Вова и двое его друзей зажимают в углу взрослого парня с разбитым носом и губами. Точнее, приятели Вовы стояли рядом, а сам Демидов, прижимал парня к стене, и что-то рычал ему в лицо, а тот что-то невнятно бубнил, утирая кровь с разбитого лица. Вике вспомнилось все, что Катя говорила про Демидова, и что она сама думала о нем до того, как все началось, и сердце ее сжалось. — Прекрати! — Вика повисла на руке у опешившего от ее появления Вовы. — Вов, это че, твоя телка? — с интересом спросил один из его друзей. — Завали хлебальник, — посоветовал парень приятелю, а потом посмотрел на Авдееву так хмуро, что она съежилась. — Иди домой, — процедил он, с трудом удерживая вырывавшегося из его хватки парня. — Стоять, блять! — с этими словами он вырвал у Вики свою руку и не сильно ткнул парня кулаком в живот. — Вова, пожалуйста, перестань, — Вика упрямо стояла на месте, не собираясь спокойно смотреть на то, как трое бьют одного. И один из этих троих был ее Вова. — Да блять, — Вова толкнул парня своим друзьям, чтобы они его держали, а сам отвел девушку в сторону. — Я сказал, иди домой, — повторил он. Взгляд, которым сверлил ее Демидов был злым и остекленевшим, пугающим. Вика смотрела на него, не веря, что человек, который еще недавно целовал ее плечи, когда она играла ему на пианино, может сейчас до боли эти самые плечи сжимать. — Вован, кончай, блять, сопли жевать! Этот мудак вырывается! Вова развернул Вику спиной к себе и вернулся к своим друзьям, словно ее и не было. Девушка пошла прочь, слыша звуки ударов, крики и мат. Не было никакого волшебства, она все себе придумала, и ей понадобилось целых полтора месяца, чтобы это понять.

***

Вова упрямо давил на звонок сто сорок восьмой квартиры, чувствуя, как внутри все кипит от злости. Мало того, что принцесса влезла в его разборки и выставила его идиотом, так еще она устроила игры в «я обиделась» и игнорировала его звонки и на мобильный, и в дверь. Конечно, по-хорошему, надо было плюнуть и уйти, перебеситься самому и дать ей остыть, но что-то удерживало его на пороге ее квартиры. Возможно, все дело было в том, как она смотрела на него тогда. Разочарованно и едва ли не с испугом. И от этого было как-то гадко. — Принцесса, открывай, — Вова слышал, как она топчется за дверью. Вика не ответила. Тогда он уселся на коврик у ее двери, привалившись к ней спиной, решив, что никуда он не уйдет. Если что, переночует в подъезде, ему не привыкать. Девушка мерила шагами коридор, не зная, открывать или нет. Сердце разрывалось на части от злости и желания простить его и все забыть, потому что она его любит. В конце концов, она ушла в свою комнату, решив, что Вова может катиться на все четыре стороны со своими пацанами и драками, а потом взгляд ее зацепился за желтые герберы. Разве принес бы он ей цветы, если бы ему было наплевать? Разве стал бы сидеть под ее дверью? Как ей понять, кто она в его жизни? Мелочно и глупо, но Вика загадала, что, если через двадцать минут она откроет дверь, и Вова будет там, значит, это знак. И она впустит его. Она открыла дверь ровно через полчаса. Вова услышал, как она шуршит замком, поэтому стоило Вике приоткрыть дверь, как он ловким движением оказался у нее в квартире. Закрыв за собой дверь, он встал напротив Вики, скрестив руки на груди и хмуро глядя на нее сверху вниз. Девушка скопировала его позу, пытаясь казаться отстраненной, но глаза ее были тревожными, а лицо взволнованным. И это не укрылось от его пристального взгляда. — Что за кипиш, принцесса? — спросил он с напускным безразличием. — Ты… ты вел себя отвратительно! Ты и твои друзья избивали того парня втроем… — Заслужил потому что, — нахмурился Вова. Ему совершенно не хотелось вдаваться в подробности и объяснять за что получил этот придурок. Главное, свой урок он усвоил. — И бил я его один, Колян и лысый просто рядом стояли. — Ты выгнал меня! — Я просил тебя уйти. Дважды, — напомнил брюнет, проводя рукой по коротко стриженным волосам. Ему казалось, что он понимал, почему она злилась, и это злило его самого. — Ты унизил меня! — А ты выставила идиотом перед друзьями, — парировал Вова, не собираясь сдавать позиции. — Тебе не кажется, что после того, как я попросил тебя уйти, можно было просто сделать так, как я сказал? — Ты мне не муж и не отец, чтобы командовать! — вспыхнула Вика. — А кто я тогда, принцесса? — вкрадчиво спросил Вова, делая шаг в ее сторону. — Скажи, кто я? Вика открыла рот, а потом закрыла его. Он не предлагал ей встречаться, если уж на то пошло. Все случилось само собой, но у них не было никакого разговора, в котором Вова обозначил бы их отношения. — Я гопник, — безапелляционно сказал Вова. — ПТУшник, асоциальный субъект, кажется, ты именно так выражалась? — Да, потому что… — Потому что это правда, принцесса. Ты это знаешь, я это знаю. Мне только непонятно, почему ты сейчас ведешь себя так, как будто не знала, кто я. Ты знаешь, как я живу, знаешь, как я учусь, ты все это прекрасно знала с самого начала, разве нет? Вика плотно сжала губы от злости, понимая, что он совершенно прав, и не зная, что и сказать. Вова же криво усмехнулся и продолжил говорить. — Я не знаю, что там в твоих фантазиях, но вот тебе реальность. Я социальное дно, я люблю курить, бухать и драться. Я ругаюсь матом, плююсь под ноги, срать хотел на твои прилично-неприлично и вообще ни разу не романтик. Я старался для тебя, старался быть лучше, чтобы тебе было приятно. Но тебе все мало, ты пытаешься вылепить из меня кого-то, кого ты бы хотела видеть рядом. А я, это я. — Это не ты! — Глупая принцесса, — покачал головой Вова, а потом рванул вверх ее свитер, грубовато стаскивая его. Прежде чем Вика поняла, что происходит, он отшвырнул его в сторону, и подтолкнул девушку к зеркалу. Щелкнув выключателем, он посмотрел на синяки, оставленные его пальцами, которые слишком грубо впивались в нежную кожу. Как Вова ни старался, у него не получалось быть другим. Быть кем-то, кто подходил бы такому хрупкому и наивному созданию. Тем, в кого можно было влюбляться. Принцессе нужен был принц, а он был обыкновенным быдлом. Вика застыла перед зеркалом, не замечая синяков, но зато прекрасно видя выражение его лица. И она вдруг поняла, что он имел в виду. — Тупой гопник, — прошипела она, внезапно разозлившись. — Я знаю, кто ты, но это не значит, что люди не могут меняться и выходить за пределы собственных шаблонов. Не так уж и сложно перестать харкаться под ноги, сосать пиво и начать фильтровать свою гребаную речь! — Эй, принцесса, ты чего? — Вова обалдело смотрел на раскрасневшуюся от злости девушку, которая вцепилась в его футболку и смотрела на него так яростно, словно вот-вот набросится. — Никакая я не принцесса! С этими словами она потянула Вовины спортивные штаны вниз, спуская их до колен вместе с трусами, а потом крепко сжала в руке член парня, который сразу же стал пульсировать и увеличиваться в размерах. Вова смотрел на нее во все глаза — впервые она сама проявляла инициативу, да еще как. Резко, почти агрессивно, она водила одной рукой по стволу, пока вторая больно цеплялась за его плечо. Вика словно намеренно впилась когтями туда же, где были синяки у нее самой. Вова хотел много всего ей сказать, хотел объяснить, что так больше продолжаться не может, но тонкие пальцы пианистки, обхватывавшие его член, лишали возможности связно говорить и даже думать. Вика смотрела на него с животной яростью, и он хотел ответить на ее полыхающий взгляд. Но стоило ему потянуться к ней руками, как она шлепнула по ним, а потом, опустилась на колени, обхватывая его член губами. Вова захлебнулся собственным дыханием, чувствуя, как жар охватывает его тело. Чувственные губы Вики скользили по его члену, вбирая его все глубже в рот, а у него ноги сводило от такого зрелища. Она смотрела на него снизу вверх таким взглядом, словно это не она стояла сейчас на коленях, а он. Вова был в ее власти, и она это знала. Она слышала это в каждом его рваном вздохе, читала в его просящем взгляде, чувствовала в его пальцах, путающихся в ее волосах. Это чувство распаляло ее все сильнее, и она старалась взять его член еще глубже. Раньше она не понимала, как это может кому-то нравиться, но сейчас поняла. От осознания того, какое удовольствие она доставляет Вове, сносило крышу. Вика сосала его член, сжимая его у основания пальцами, забыв о стыде, о мнимых приличиях, полностью отдаваясь на волю возбуждению, которое каленым железом жгло ее изнутри. — Хватит, — хрипло попросил Вова, мягко потянув ее наверх. — Тебе не нравится? — Не хочу кончить слишком быстро, — признался Вова, облизнув пересохшие губы. — Я тоже этого не хочу, — Викины глаза лихорадочно блестели, когда она стала стягивать с себя домашние шорты вместе с трусиками. — Трахни уже меня, — потребовала она, расстёгивая лифчик и стоя перед ним полностью обнаженная. Вова едва не зарычал, услышав эти слова. Стянув через голову футболку, он прижал девушку к себе, чтобы кожа к коже, чтобы быть настолько близко, насколько возможно. Кровь ударила в голову, и он впился своими губами в ее, хотя раньше ему всегда казалось, что целоваться после минета — это зашквар. С Викой это оказалось охуительно. Пока их языки сплетались в жадном поцелуе, его пальцы ласкали ее между ног, хотя Вика и без этого была готова. Она была влажная и горячая, такая желанная. — Встань лицом к стене, — попросил Вова, медленно проникая в нее пальцами. Вика мотнула головой, кусая губы, чтобы сдержать стоны удовольствия. Ей хотелось смотреть ему в глаза, когда он будет в ней. — Не капризничай, принцесса, — усмехнулся Вова. — Тебе понравится. С этими словами он развернул ее к себе спиной, а потом слегка надавил на поясницу, чтобы она прогнулась. Вике пришлось упереться локтями в стену, чтобы не потерять равновесия, и она вдруг оробела, стоя перед ним в совсем неприличной позе, чувствуя шеей его обжигающе-горячее дыхание. Но в следующее мгновение она забыла про все свои переживания, потому что пальцы Вовы стали ласкать ее клитор, одновременно с тем, как он вошел в нее медленным, тягучим движением. Ощущения были совсем не такими, как обычно, более острыми и яркими. Вова входил в нее до упора, заполняя собой, а его пальцы трогали так, что дышать было трудно. Когда он толкался особенно резко, с губ срывался стон, который она пыталась заглушить, кусая собственную руку. — Громче, принцесса, — сиплым шепотом попросил Вова, до боли сжимая ее бедро. — Не сдерживайся. — Ты тоже, — всхлипнула Вика, подаваясь ему навстречу. Вову не пришлось просить дважды. Он стал вколачиваться в ее тело резко, сильно, выбивая из нее все новые и новые стоны удовольствия, от которых внутри него что-то взрывалось. Его руки касались ее почти грубо, но ей нравилось, как он ее трогал. Нравилась новая поза, новые, пронзительные ощущения, но больше всего ей нравилось слышать, как часто и шумно дышит Вова, шептавший ей на ухо всякие пошлости, распалявшие еще больше. Они кончили почти одновременно, Вика первая, а Вова сразу за ней. Почувствовав, как она обмякла в его руках, Демидов притянул ее к себе, чувствуя, что его и самого ноги уже почти не держат — слишком уж бурным вышло их примирение. А еще зверски хотелось курить. Вика, уже изучившая его привычки, натянула на себя его футболку, которую подобрала с пола, и вопросительно кивнула в сторону балкона. Он натянул спортивки и вышел на лоджию, где изредка курил отец Вики. — Больше не злишься? — спросил Вова у Вики, которая стояла чуть в стороне, демонстративно морщась. — Сейчас у меня нет сил злиться, — честно ответила Вика, пожимая плечами. — Дай попробовать, — вдруг попросила она, потянувшись к тлевшей в его пальцах сигарете. — У тебя сегодня настроение тащить в рот все что ни попадя? — хихикнул Вова, поднимая руку вверх. — Очень смешно, — надулась Вика, краснея. — Немного, — добродушно заметил парень, притягивая ее к себе и целуя взъерошенную макушку. — Так дашь? — Конечно, нет, — Вова затянулся в последний раз и отправил бычок в полет. — Дурацкая привычка, даже не пробуй. — А сам-то куришь, — недовольно пробурчала девушка. — Как знать, может и брошу?

***

Вова с Викой возвращались из кино. На улице моросил неприятный дождь, от которого они прятались под розовым зонтом Авдеевой. — Лицо попроще сделай, — хихикнула Вика, прижимаясь щекой к его плечу. — Этот зонт бабский, — возмутился Демидов. — Почему я его тащу? — Потому что ты выше, — пропела девушка, весело наступая в лужи, радуясь, что у нее на ногах резиновые сапожки. — Как тебе фильм? — Как говно. Все влюбляются, делают глупости и страдают. Идиотизм. — Ну, разве люди не меняются, когда влюблены? Только спросив об этом, Вика поняла, что сама же наступила себе на мозоль. Она усиленно избегала мыслей о любви и признаниях, чтобы не вспоминать того ночного эпизода, а Вова до сих пор никак его не прокомментировал. Она уже даже поверила в то, что он ничего не слышал, а сейчас вот снова вернулась к этой теме. Видимо, подсознательно она ее не отпускала. — Между меняться и тупеть есть разница, — только и сказал Вова. Вика не стала ничего отвечать, решив, что лучше уж замять этот разговор. Настроение резко поползло вниз, а тут, словно этого было мало, из-за угла вышли знакомые уже Колян и лысый. — О, Вован, — весело воскликнул Колян, приближаясь. — Мы у лысого сегодня зависаем, пивка долбанем, ты с нами? Вова вопросительно посмотрел на девушку, которая в свою очередь смотрела на него, ожидая, что он скажет друзьям. Она решила ничего ему не говорить, предоставив самому сделать выбор. Если Катя права, и она для него никто, то лучше узнать об этом, пока не поздно. Хотя, Катя была права: уже было поздно. Она увязла в Вове по самые уши. — Не, пацаны, — после недолгого молчания сказал Демидов. — В другой раз. — Ебать, Демидов прогнулся! — расхохотался лысый. — Ты чо, каблук? Ну, нахуй! — подхватил Колян. — Ебало завали, — посоветовал Вова, а потом посмотрел на Вику и исправился: — Рот закрой, мудила. — Че сказал? Каблук долбанный! — Да пошли вы! — взорвался Вова. — Не я каблук, а вы куча дебилов. Я ее люблю. Точка. Вика заметила, как дернулась Вовина щека, а потом он едва заметно покраснел. И это было так мило и трогательно, что она не сразу поняла, что именно он сказал. Но самым удивительным было даже не то, что он сказал, а реакция его друзей. — Не, ну раз любовь, че тогда. Сорян, Вован. — Ладно, мы пошли, кароч, — сказал лысый, уводя Колю. Они скрылись за поворот, оставив их вдвоем в полутьме двора, освещенного тусклым желтым светом. Вика смотрела на Вову, даже не пытаясь скрыть глупую счастливую улыбку, которая озаряла ее лицо. — А почему ты ничего не ответил мне в тот раз? Ты же слышал? — Конечно слышал, — вздохнул Вова. — Я ж не глухой. — А почему ничего не сказал? Я с ума сходила… я думала… — Да, блять, я несу ебучий розовый зонт над твоей головой, какие еще могут быть вопросы? Я бы не стал этого делать… не стал бы. — Скажи, скажи это мне, — попросила она, приподнимаясь на цыпочки и заглядывая в глаза. — Не буду я тебе ничего говорить, — заупрямился Вова. — Глупая принцесска, которая ничего не понимает. — Тупой гопник, который боится говорить о своих чувствах. — В последний раз, когда ты назвала меня тупым гопником… — Замолчи! — Вика пихнула его локтем. — Не говори об этом вслух! — Сигареточку? — продолжал ерничать Демидов, намекая на тот безумный вечер. — Заткнись. — Ох, принцесса, принцесса…