Гоп-стоп, принцесса

Вика как раз закончила варить суп, когда мама с Аней вернулись с прогулки. Девушка заметила, что мама выглядит расстроенной, но поговорить им удалось только спустя почти час, когда Анечка наконец заснула, и они уселись на кухне пить чай с печеньем. — Мам, ты чего такая грустная? Что-то случилось? — Папину командировку опять продлили, — женщина разламывала овсяное печенье, но не спешила его есть. — Пока до конца ноября, а там видно будет. Скорее всего, только на Новый Год уже приедет. Услышав это, Вика тоже расстроилась. Отец часто улетал в Чехию по работе, когда на пару недель, а когда на несколько месяцев. В этот раз его командировка затянулась: он улетел еще в августе, а сейчас уже середина октября. — Может ты полетишь к нему? С Аней? — предложила она, зная, как родители скучают друг без друга. — И оставлю тебя одну? — Мам, мне семнадцать, я отличница и зануда, что со мной может случиться? Тем более, на носу конец четверти, так что буду учиться в тишине. Ты уже кучу раз уезжала. — Ну, я даже не знаю, — хитро прищурилась Аля. — Раньше у тебя не было мальчика. Вика выронила изо рта печенье. Ей казалось, ее мама ни о чем не подозревает. Она старательно скрывала свои отношения от всех: одноклассников, учителей и тем более родителей. — Откуда ты знаешь? — спросила Вика, наблюдая за танцем чаинок в чашке. — Твои волосы пахнут куревом, на шее вечно засосы, а еще кое-кто постоянно переписывается с кем-то в телефоне. Я все ждала, что ты сама мне расскажешь, но, видимо, ты такая же партизанка, как и твой отец, — весело сказала Аля, легонько пиная дочь под столом. — Я его видела, симпатичный. — Мам, не смущай меня, — попросила Вика, нервно комкая в руках салфетку. — Вик, тебе семнадцать, самое время влюбляться и гулять с мальчиками, — подмигнула мама. — Главное, не забрасывай учебу, и не делайте этого на нашей с отцом кровати. Таня рассказала, что застукала своего сына с девушкой в своей кровати! Нет, ты представляешь?! — Что?! — Вика едва не подавилась чаем. — Отвратительно! — Говорю же, просто ужасно. — Мам, стоп! Я не собираюсь ничего делать ни в твоей кровати, ни в своей. Мы просто гуляем и… — Ой, в твоем возрасте мне тоже казалось, что родители дураки, которые ничего не понимают и не видят, — фыркнула Аля, размачивая в чае кусочек печенья. — В любом случае, раз у тебя появился парень, а я собираюсь уехать, мне пора провести беседу на тему пестиков, тычинок и резинок. — Мам, перестань, умоляю, — истерически хихикнула Вика, не зная, плакать ей или смеяться. — Ну, тогда сама почитай в интернете, ты у меня девочка умная, — не стала спорить мама. — Но кровать мою не трогать!

***

Вика с Вовой гуляли по парку, взявшись за руки и наблюдая за кружащимися в воздухе желто-красными листьями. Парень курил, выпуская дым в совсем уже холодный воздух, а девушка шагала рядом, решая, стоит ли ему сказать, что ее мама уехала на неопределенный срок. С одной стороны, ей хотелось позвать Вову в гости. Конечно, совсем не для того, чтобы заниматься всякими непотребствами, хотя, если быть честной, такие мысли у нее периодически мелькали. Особенно в те моменты, когда они с Вовой целовались, спрятавшись от посторонних глаз в гуще деревьев. А с другой, она боялась, что если их перестанет разделять уличная одежда, то все может скатиться именно в сторону непотребств. От этих мыслей ей стало жарко изнутри, а Вова вдруг остановился и пристально на нее посмотрел. — Ты не заболела? — обеспокоено спросил он, глядя на ее покрасневшее лицо. — Нет, все хорошо, — слишком резко ответила девушка, отворачиваясь. Вова озадаченно на нее посмотрел, а потом сгреб в охапку и прижался своим лбом к ее. — Принцесса, все в порядке? — Да, — Вика тяжело сглотнула, но ком вдруг вставший в горле никуда не делся. — Я просто хотела спросить… — Блять, напугала, — сплюнул себе под ноги Вова. — Я думал, ты решила меня бросить. Он усмехнулся, хотя ему было не смешно. Он бесился на себя за то, как сильно прикипел к ней за прошедший месяц, но ничего не мог поделать. Она была повсюду: в его мыслях, в его снах и даже в его фантазиях. Он уже не помнил, когда последний раз смотрел порно: теперь ему было достаточно просто закрыть глаза и представить, как они с Викой… — Ты обещал не выражаться и не плеваться, — недовольно напомнила Вика, поправляя съехавшую набок шапку. — И с чего бы мне тебя бросать? — Ну, первые две причины ты уже озвучила. — Не говори ерунды, — девушка шутливо пихнула его плечом. — Не собираюсь я тебя бросать. Просто хотела позвать тебя в гости. — А твоя маман не будет против? — Не будет, — покачала головой Вика, решив не раскрывать всех карт сразу. Через час они были у Вики дома, промокшие и продрогшие. На полпути их застал страшный ливень, а школьница, как назло, не взяла с собой зонт. Так что они пришли домой, скинули с себя промокшую верхнюю одежду, поставили сырую обувь на батарею и решили смотреть кино и отогреваться. Вика насыпала в тарелку печенье и заварила вкусный имбирный чай, а потом они утащили все это в ее комнату и, забравшись под большой, пушистый плед, запустили с ноутбука какую-то комедию. Вова сидел, откинувшись на спинку дивана, а Вика облокотилась на парня, прижимаясь спиной к его груди. Его подбородок лежал на ее макушке, а руки обнимали за талию. — Дебильный фильм, — фыркнул Вова, когда поступки главного героя стали совсем уж идиотскими. — Ебаный стыд просто. — Не ругайся! — Вика ущипнула его за запястье. — Ты что щиплешься, как гусь? — возмутился парень. — Я же могу и отомстить. — Попробуй, — фыркнула девушка, уверенная, что он не будет щипать ее в ответ. И она оказалась права. Вовины руки скользнули по ее ребрам, щекоча, но он и не думал щипаться. — Прекрати! — пискнула Вика, не выносившая щекотку. Она начала вертеться, пытаясь увернуться от проворных пальцев Демидова, который угрожал ей пересчитать все ребра. Несколько минут они возились, хихикая и переругиваясь, совсем позабыв про фильм, а потом вдруг ладонь Вовы оказалась у нее под футболкой. Это получилось случайно, и парень даже не сразу понял, почему Авдеева замерла. Когда до него дошло, и он понял, что произошло, во рту вдруг пересохло. Первой мыслью было убрать руку и сделать вид, что ничего не случилось, но вместо этого, он провел кончиками пальцев по нежной коже ее живота, чувствуя, как она покрывается мурашками от его прикосновений. Вика не шелохнулась, когда его рука плавно заскользила наверх, только шумно выдохнула через нос, когда пальцы Вовы коснулись ее груди. Она напрочь забыла про кино, про все свои страхи, все ее существо сжалось до легких, еле ощутимых прикосновений Вовы. Его горячее дыхание обжигало ее шею, словно раздувая пожар, разгоравшийся внутри. Когда его пальцы стянули вниз кружево лифчика и слегка сжали ее сосок, с губ против воли сорвался тихий полустон полувздох. Услышав его, Вова понял, что не может остановиться. Ему хотелось еще. Хотелось слушать ее тихие стоны, хотелось трогать ее податливое чувственное тело, а осознание того, что она не против, напрочь сносило крышу. Второй рукой он провел вниз по ее животу, на мгновение остановившись у пояса джинсов. Он водил вдоль него пальцами, не решаясь расстегнуть, но тут Вика повернулась и нашла своими губами его. Поцелуй вышел жадным и влажным, до дрожи пошлым, таким подходящим к этим грязным прикосновениям. И Демидов одним движением расстегнул пуговицу, проникая пальцами под джинсы девушки. Вика задрожала, когда его ладонь проскользнула под ее трусики. У нее между ног было горячо и влажно, и у него сразу встал. Авдеева не заметила упиравшийся ей в спину стояк парня, полностью поглощенная пальцами Вовы, ласкавшими ее клитор. Она тяжело дышала, с трудом хватая ртом воздух и сжимая пальцами края пледа, выгибаясь всем телом от удовольствия. — Тебе нравится, принцесса? — низкий шепот парня сводил ее с ума. — Да… еще, пожалуйста… — Вика сама не понимала, чего просит, желая только одного: чтобы он не останавливался. А Вова и не собирался, намереваясь довести ее до конца. Он хотел услышать, как она кончит, хотел, чтобы она задыхалась от удовольствия, поэтому ускорил темп, чувствуя, что девушка уже совсем близко. Он ловил каждый ее прерывистый вздох, чувствуя, как сам возбуждается все сильнее. Ему было невозможно тесно в собственных джинсах, а по венам растекалось жгучее желание. Вика кончила, застонав в поцелуй, крепко сжав ноги. Когда пелена возбуждения спала, она почувствовала прилив стыда за то, что только что случилось. Она боялась обернуться и посмотреть на Вову, рука которого все так же оставалась в ее штанах. — Ты так охуительно стонешь, — шепнул он, целуя ее шею. — Я хочу услышать это еще раз. — А ты? — у Вики даже не было сил возмутиться его «охуительно», так ей было хорошо. — А что я? — Я тоже хочу услышать, как ты… — Вика замялась, не решаясь произнести вслух. — Как я что? — она не видела его лица, но знала, что Вова хитро улыбается. — То самое, — буркнула девушка. — Ты хотела сказать, как я кончу, да, принцесса? — Да, — выдохнула Вика. — Это можно устроить, — многообещающе сказал Вова, стягивая вниз ее джинсы. — Только сначала надо снять все лишнее. Спустя несколько минут они стояли на кровати на коленях друг перед другом, полностью обнаженные. Вика мучительно краснела, смущаясь собственной наготы и не решаясь опустить взгляд ниже Вовиного лица. Она понимала, что после того, что случилось, глупо стыдиться, но она ничего не могла с собой поделать. Парень же нагло пожирал глазами ее тело, рассматривая небольшую красивую грудь с острыми сосками, тонкие руки и слегка угловатые худые бедра с выпиравшими косточками. Ему хотелось сказать, что она красивая, что она ему нравится, и что он жутко ее хочет, но он не стал. Это было как-то по-бабьи. Вместо этого он подался вперед, прижимаясь своей грудью к ее. Он запустил пальцы в ее волосы, слегка оттягивая назад, а потом провел руками по ее спине, остановившись на маленьких ягодицах. — Какая у тебя потрясающая… — Замолчи, — перебила его Вика, лицо которой было цвета спелого помидора. — Не говори вслух такие… — Поздно стесняться, принцесса, — усмехнулся парень, толкая ее на спину. — Мы голые в кровати, а тебя смущает, что я говорю пошлости? — уточнил он, опускаясь на нее сверху. Вика не смогла ответить, потому что его губы обхватили ее сосок, выбивая очередной стон и лишая возможности говорить и думать о чем-то, кроме упругого члена, упиравшегося в нее. Руки парня раздвинули ее бедра, оглаживая нежную кожу, снова касаясь ее влажной, горячей плоти. Вова снова дразнил ее пальцами, распаляя, заставляя хотеть большего. Он трогал ее жадно, теряя голову от того, как она кусала губы, чтобы не стонать. Демидов целовал ее ключицы, шею, оставляя новые и новые засосы, которые она снова будет стыдливо прятать под шарфом. Вова вошел в нее неожиданно и резко, не предупреждая и не спрашивая. Одним движением он заполнил ее и замер, вглядываясь в ее испуганное лицо. Увидев слезы в уголках ее лисьих глаз, он понял, что ей больно и дернулся назад, но Вика обхватила его ногами, удерживая. По щекам ее текли слезы, но искусанные губы улыбались. Она погладила его по щеке, успокаивая, а Вова повернул голову и уткнулся губами в тыльную сторону ее ладони. Молча и без слов, они сказали друг другу то, что хотели, то, на что не хватало слов. Вова двигался медленно и осторожно, чувствуя, как Вика сжимает его член внутри себя, не давая себе сорваться и снова сделать ей больно. Принцесса была нежной и хрупкой, и он напоминал себе об этом каждый раз, когда ему хотелось ускориться и начать вколачиваться в ее красивое податливое тело. Ее маленькие ладони гладили его спину, а глаза смотрели так пронзительно, что внутри что-то обрывалось. Это был не просто секс. Вова впервые в жизни занимался любовью с девушкой, которая была ему по-настоящему дорога. Она не двигала бедрами ему навстречу и не стонала пошло и громко, как многие до, она просто впускала его в себя, покрывая его подбородок и щеки легкими поцелуями и тихо всхлипывая в ответ на его ритмичные толчки. Кончив, он прижал Вику к себе, не желая отпускать ее и терять это новое, но такое приятное чувство. Быть с ней оказалось чем-то особенным и ни на что непохожим. Это было похоже на их первый поцелуй, немного неуклюжий, но такой волнительный, пробирающий до костей. И было как-то слишком не по-мужски говорить об этом вслух, поэтому он молчал, перебирая ее волосы и чувствуя себя до одури счастливым.

***

Вика поймала на себе Вовин взгляд и улыбнулась ему: в школе они все еще держали дистанцию, потому что Вика считала неприличным демонстрировать свои отношения на публику. Вове было плевать на приличия, но он не спорил с девушкой, хотя иногда ему очень хотелось заявить на нее свои права, чтобы отдельные личности не разговаривали с ней, а лучше бы и не смотрели в ее сторону. — Вик, ты сегодня опять с Вовой? — Авдеева рассказала о своём романе только Кате, которая относилась ко всей этой истории с нескрываемым неодобрением. — Ага, — счастливо улыбнулась школьница, записывая домашку в тетрадь. — Но он придет только вечером, так что, если хочешь, можем погулять после уроков. Дождя вроде нет? Последние две недели Вова постоянно оставался у нее. Правда, она просила его приходить не раньше восьми, потому что до этого времени она навещала бабушку, делала уроки, готовилась к ЕГЭ и болтала с родителями по скайпу. Зато все вечера и ночи они проводили вдвоем, и Вика радовалась, что ее мама решила остаться в Чехии еще на недельку. Она пребывала в своем маленьком мире, счастливом и наполненным первой в ее жизни любовью. Она трепетала бабочками в желудке, светилась в глазах и окружала все вокруг. Вике хотелось кричать о том, что она влюблена, но никак не решалась сказать об этом тому самому человеку, вокруг которого сейчас вращалась ее вселенная. — Ты когда-нибудь признавалась парню в любви? — спросила она Катьку, уже когда они шатались по торговому центру, присматривая себе обновки. — Не смей, — по слогам отчеканила подруга, рассматривая нежно-персиковую футболку. — Только не говори, что втрескалась в этого… — В Вову, — исправила Вика. — Да-да, вот в него. Ты, конечно, не обижайся, но не думаю, что он вообще способен на чувства. — Почему это? — возмутилась Авдеева, следуя за Катей в примерочную. — Ну, ты разве не слышала, что о нем говорят? Ему только трахаться, драться и бухать — он живет на низменных инстинктах, и насрать ему на чувства. Поэтому все девчонки слетаются на него, как мухи на гов… — Я, по-твоему, тоже муха? — обижено спросила Вика, уже жалея, что завела этот разговор. Катя безжалостно вываляла ее светлые чувства в грязи, и топталась по ним ногами. — Нет, ты просто маленькая и наивная девочка, которой очень понравился плохой мальчик. Такое случается даже с лучшими из нас, — грустно улыбнулась Катя, вспомнив свою первую любовь. Ваня из выпускного класса, который поматросил и бросил, оставив ее, тогда еще девятиклассницу, с разбитым сердцем и разочарованием в любви. — Почему-то девушек тянет к таким вот Ваням и Вовам. Мы влюбляемся, а они нет. Ты уже переспала с ним и увязла по самое не хочу, но не вздумай ничего говорить про любовь, иначе он быстренько сольется. Стоит мужчине получить над тобой власть, как он сразу же теряет к тебе интерес. — Ты слишком циничная для своих лет, — поджала губы Вика. — То, что Ваня был моральным уродом, совсем не значит, что Вова такой же. — Я буду рада, если я окажусь неправа, правда, Вик. Но и тебе пора научиться думать головой не только на уроках, но еще и за пределами школы. Вова не тот парень, с которым будет долго и счастливо. — Да почему? — Да потому! — не выдержала Катя. — Посмотри на ваши отношения: сначала вы обжимались по углам, теперь он почти живет у тебя, и вы трахаетесь, как кролики, но при этом в школе вы даже не разговариваете, с друзьями своими он тебя не познакомил и вообще, он тебе хоть что-то говорил про свои чувства и намерения? — Нет, но я думаю, он просто такой человек, — неуверенно сказала Вика. — Такой, не такой, если хотел бы, сказал, познакомил и дальше по списку. Не делает, значит не хочет. Точка. У Вики не нашлось ответа, поэтому они, не сговариваясь перевели разговор в другое русло. В конце концов, когда ты в одиннадцатом классе, важнее дел любовных может быть только ЕГЭ, о котором девушки и стали говорить. Но какой-то червячок сомнения продолжал подтачивать Вику изнутри, снова и снова проигрывая ей Катину фразу: «Не делает, значит не хочет. Точка».

***

Вика готовила ужин, когда Вова тихо вошел в квартиру, пользуясь тем, что дверь была открыта. На кухне играла музыка, на сковороде весело скворчали котлеты, а Вика напевала себе под нос, покачивая бедрами в такт мелодии, поэтому обнаружила Вовино присутствие только тогда, когда он обнял ее сзади. — Я скучал, принцесса, — прошептал парень, задирая вверх ее домашний топ. — А ты? — А я готовлю ужин, и ты меня отвлекаешь, — фыркнула Вика, пытаясь изобразить недовольство. Но вышло у нее весьма неубедительно. — Ты отвлекала меня все семь уроков, — промурлыкал Вова, расстегивая ее домашние шортики. — Что мне с этим делать? Он толкнулся в ее ягодицы, и она даже через одежду почувствовала, что у него уже стоит. Его пальцы осторожно стянули резинку, распуская высокий хвост, и ее волосы рассыпались по спине. — Дай мне закончить, — попросила девушка, вздрогнув, когда он потянул ее шорты вниз. — Именно этим я и собираюсь заняться, — выдохнул Вова, целуя ее шею. — Я имела в виду ужин, — сдавленно сказала Вика, чувствуя, как низ живота сводит от желания. Она выронила из рук лопатку, вмиг забыв о еде, когда проворные руки парня оставили ее почти без одежды. — А я говорил про десерт, — хитро сказал Вова, выключая плиту.

***

Вика сидела в кровати, обхватив руками колени, и изо всех сил старалась не расплакаться. Она смотрела на безмятежно спавшего рядом Вову и хотела хорошенько его треснуть, но вместо этого продолжала просто сидеть, сдерживая жгущие глаза слезы и проклиная собственную глупость. Ничто не предвещало беды. После «десерта», они поужинали слегка подгоревшими котлетами, Вова подарил ей красивые желтые герберы, а просмотр фильма плавно перетек в секс, медленный и нежный. Вика смотрела в глаза Вовы, который тяжело и сбивчиво дышал, сжимая ее в объятиях, и видела в них отражение собственных чувств. По крайней мере ей так казалось. От каждого его поцелуя внутри все трепетало и переворачивалось. И перед сном, уже почти засыпая на его плече, она не выдержала и все-таки прошептала: — Люблю. Вова же ничего не ответил. Вика подумала, что, возможно, он уже уснул и не услышал ее признания, но он лежал на спине и смотрел в потолок, продолжая хранить молчание. Ей хотелось что-нибудь ему сказать, как-то привлечь его внимание, но она сдержалась, боясь, что сделает только хуже. Она не знала, как вести себя в такой ситуации, поэтому просто свернулась в клубочек, отвернувшись к стене, и притворилась, что ничего не произошло. И сейчас, наблюдая, как Демидов преспокойно спит, она вдруг поняла, что Катя была права. Все ее аргументы вдруг стали огромными и настоящими, и страхи полезли к Вике, словно монстры из темноты, сжимая на ее горле свои когтистые лапы. Вове просто было с ней удобно, потому что она давала ему все, что он хотел. Как и сказала Катя. В конце концов, девушка не выдержала и заплакала от бессилия, потому что совсем ничего не могла сделать.