Драконий Глаз

      Все происходило так стремительно, что Наффинк не поспевал. Вот Нордер почти договорился с Хедер о проведении свадебной церемонии перед тингом, в то время пока Берсерки будут собираться на площади на общее собрание племени, как тут в их беседу вклинилась Мила:       — В начале тинга? Нет-нет, так не пойдет! Это же совсем скоро! А нам надо успеть подготовиться!       С этими словами Мила схватила Вендлу и утащила ее в собой в неизвестном направлении. Наффинк едва успел поймать взволнованный взгляд целительницы, но сделать ничего не успел: мускулистая рука заключила его плечи в капкан объятий.       — Ну что, жених, теперь не отвертишься! — хохотнул Дагур. — На Берсеркской свадьбе главное не зевать и первым добраться до алтаря! Тором клянусь, после того, что показала твоя куколка, от желающих не будет отбоя!       — Что значит, «первым добраться до алтаря»? Постойте, — Наффинк оглянулся, пытаясь понять, в какой стороне скрылись девушки, но между домов сновали одни Берсерки. Его охватило волнение. Он не должен был отпускать Вендлу от себя! — Мне нужно сперва обсудить с Вендлой…       — Э, нет, малыш, нельзя видеться с невестой до свадьбы! Доберешься до алтаря живым, принесешь жертву, и тогда полюбуешься своей невестой!       — Живым?.. Жертву? — Вырваться из хвата Почтенного Берсерка вряд ли кому-либо было под силу. — П-подождите, я…       — Дагур, хватит пугать мальчика, — сказала Хедер. — Никаких жертвоприношений и поединков на смерть не будет. Нордер просто проведет церемонию в завершении тинга.       — Это же исконно берсеркские традиции, сестренка! — надулся Дагур.       — Мне нужно сделать несколько распоряжений, — сказала Хедер, пропустив мимо ушей недовольство брата, и кивнула Мале. — Я попросила накрыть обед дома. Думаю, наши гости тоже захотят отдохнуть после дороги. Не будешь так добра показать им комнаты?..       — Побуду хозяйкой, с твоего позволения, — улыбнулась уголком губ Мала.       Хедер только отмахнулась:       — Мой дом — ваш дом, прошу тебя!.. Нордер, можно тебя на минутку?       Что именно Хедер хотела сказать племяннику, Наффинк не узнал, потому Дагур, не медля, поволок его за собой, потряхивая за плечи и громко подбадривая:       — Идем, Наффи, перекусим перед твоей свадьбой! Силенки тебе еще понадобятся!       Многозначительный хохоток Дагура оборвал голос Малы. Одним тоном она будто напомнила супругу о чем-то:       — Дагур.       Почетный Берсерк остановился и, вмиг помрачнев, втянул воздух.       — Ты, — бросил он Угги. Тот, потерянный после ухода Милы, стоял каланчой и явно не знал, куда себя деть. — Пойдешь с нами.       До дома Вождя Берсерков Наффинка любезно доволок Дагур — даже ноги почти не пришлось переставлять. Путь был недолгим — дом Хедер стоял невдалеке от площади, и отличался от других жилищ в деревни лишь большим размером: каменная кладка и кадки с благоухающими цветами были такие же, как у других домов. Разве только флюгер был особым: на верхушке крыши вместо Скрилла виднелся силуэт какого-то другого дракона, но Наффинк не успел разобрать, какого; Дагур втащил его в дом.       Наффинк смутно помнил, как бывал здесь гостем однажды. В детстве его поразил простор главной комнаты, каменный очаг и большущий круглый стол в центре. Маленького Наффинка, привыкшего к добротным прямоугольным столам в Большом Зале, изумило даже это. Помимо прочего, неизгладимое впечатление оставил также подвешенный над столом кованый толстый обруч с острыми пиками. По всей его окружности в специальные крепления были вставлены факелы; их зажигали в вечернее время. Наффинк помнил, как сидя у папы на коленях, то и дело поглядывал наверх и проверял, не собирается ли эта штуковина рухнуть им на голову.       Комнат в доме Вождя Берсерков тоже было больше, чем в доме Вождя Хулиганов. Одну из них когда-то гостеприимно предоставили им с отцом. Наффинк не знал, служило ли это жилище раньше другим Вождям, или Хедер была первой его хозяйкой, но теперь он понял, почему она отдала предпочтение этому дому: когда к ней в гости заявлялся брат с королевским семейством, — а это, по-видимому, случалось частенько, — все размещались в одном доме, и стеснения никто не чувствовал.       Дагур бросился хвалиться Наффинку убранством, указывая на развешанных на стенах оружие и щиты и рассказывая, каким из берсеркских предков они принадлежали, и каким топором его троюродная бабушка зарубила троюродного дедушку. После, правда, увидев лицо Наффинка, Дагур крикнул «Шутка!» и расхохотался, но смех получился странный даже для него.       Значительная часть внимания Наффинка все это время стремилась к подготовленному для обеда круглому столу. И дело было не только в том, что он проголодался после утренних приключений. Когда они вошли, стол накрывали две женщины. Они продолжали работать, пока Дагур проводил демонстрацию оружия, и прервались, только чтобы выслушали дополнительные распоряжения Малы. Они были вроде работниц Хулиганской Кухни, но у Берсерков не было Большого Зала или места для общей трапезы племени, если не считать главной площади. Вероятно, женщины хозяйничали в доме Вождя на тех же условиях, что и Берсерки, державшие торговые лавки. Подобное не было принято на Новом Олухе, и у Наффинка шла кругом голова от громкого голоса Дагура и осознания, как сильно может отличаться уклад жизни на разных островах Архипелага.       Со стороны стола долетели аппетитные ароматы жареного мяса, работницы скрылись за одной из дверей, и Дагур наконец спохватился:       — Ты же небось голодный, да, Наффи? Идем за стол!       Дагур уронил Наффинка на один из стульев с высокой спинкой, а сам сел напротив. Наффинк оглянулся: все время, пока его таскали по комнате, Угги стоял недалеко от порога и не решался пройти дальше. Слава Тору, к нему подошла Мала. Уголок губ, видневшийся из-под дымки кольчуги, приподнялся, и Королева кивком головы указала на круглый стол. Угги выдавил улыбку и занял стул рядом с Наффинком.       В этот же момент Дагур похмурнел и забарабанил пальцами по столу, глядя на запеченную баранью ногу. Привстав, он выдернул из подвешенного над столом обруча одну из пик, которая на деле оказалась заточенным кинжалом, уселся обратно, вонзил кинжал в баранью ногу и со свирепым видом принялся отпиливать кусок.       — Полагаю, Хедер и Нордер скоро к нам присоединятся, — тактично заметила Мала и села рядом с мужем, недалеко от Угги.       Она взяла стола сложенный небольшой отрез ткани и расстелила его на коленях. Затем протянула еще один мужу. Тот прервался, чтобы заправить отрез ткани за ворот, и с тем же остервенением продолжить пилить баранью ногу. Наффинк и Угги переглянулись, взяли лежащие возле тарелок отрезы ткани, снова переглянулись и, как Мала, положили их себе на колени.       — Я распорядилась, чтобы вам подготовили комнату, — сказала Мала. Тонкая кольчуга покачивалась у ее лица, как струящаяся ткань, при каждом движении головы. Наффинк было задумался, как же Королева будет есть, когда большая часть ее рта прикрыта, но потом поспешно отмел глупые мысли. Тем более Мала продолжала говорить: — …покажу после обеда. Отдохнете после долгого пути, а Наффинк сможет подготовиться к свадебной церемонии. Но сперва наше присутствие потребуется на тинге, — добавила Королева, делая вид, что не заметила, как Наффинк смущенно заерзал. — Берсеркский тинг — это общее собрании племени, в котором могут принять все желающие взрослые Берсерки. Обычно он проходит на открытом воздухе на Каменной площади. На тинге решаются важные вопросы, и каждый может выступить с речью или предложением, а также проголосовать за те или иные решения. На мой взгляд, Берсерский тинг довольно… любопытное зрелище.       Судя по заминке, Мала сперва хотела сказать другое слово.       — Я слышал… — Угги, подав голос, прочистил горло. — Я слышал, раньше тинги на острове Берсерк представляли собой собрания викингов из влиятельных родов для мирного обсуждения вопросов жизни племени. Но потом тинги на некоторое время были отменены.       — Верно, — подтвердила Мала. В ее голосе прозвучало приятное удивление. — После правления дедушки Нордера и Милы, Освальда Разлюбезного, тинги не проводились. Дагур в молодости имел слабость к диктаторским методам, верно, дорогой? — Она ласково похлопала мужа по предплечью, словно напоминала ему о милом юношеском увлечении. Хмурый Дагур вместо ответа шмякнул ей в тарелку кусок мяса. — Хедер возродила традицию тингов и привнесла заметные изменения. Теперь в голосовании участвует все племя, и любой желающий может высказаться. Однако, это право надо заслужить. Весьма… берсеркским способом. Твой отец — Рыбьеног Ингерман, верно? — вдруг спросила Мала у Угги.       — Эм, да, — ответил он. Наффинк заметил, что Угги разволновался и то и дело поглядывал на мрачного молчаливого Дагура, терзающего баранину.       — Он организовал школу для маленьких Хулиганов на Новом Олухе, — припомнила Мала. — Мне вспоминается его выступление на Собрании Вождей несколько лет назад. Тогда многие усомнились в его идее, а мне она показалась интересной. Школа по-прежнему существует?       — Эм, да… Да, — повторил Угги. — Папа все эти годы работает учителем…       — Угги ему помогает, — вставил Наффинк.       — Как любопытно, да, дорогой?       Дагур брякнул в тарелку Наффинка увесистый шмат баранины, обрызгав его мясным соком. Затем вонзил кинжал в еще один кусок и положил его себе, всем видом показывая, что на этом он закончил раздачу еды. Из-за вкусного аромата запеченного над костром мяса рот наполнился слюной. Но Наффинк заставил себя сглотнуть и заговорить:       — Королева Мала… Мы с Угги благодарны вам и Вождю Хедер за приглашение. Но я, к сожалению, не могу к вам присоединиться. Мы прибыли сюда вместе с Вендлой, и будет неправильно…       — Наффинк Карасик. — Мала прервала его заметной улыбкой. Она поменяла пустую тарелку Угги на свою, полную еды, затем забрала у насупленного Дагура кинжал и изящно отрезала себе ломоть баранины, пока говорила дальше: — Можешь быть уверенным, твоя невеста не останется голодной. Моя дочь порой бывает легкомысленна, но обед она никогда не пропускает. — На этой фразе взгляд Малы почему-то блеснул в сторону Угги, но может быть, Наффинку это только показалось. — Тебе не о чем беспокоиться.       — О чем еще нам не стоит беспокоиться?       С этими словами отворила входная дверь: в дом вошли Хедер и Нордер. Последовала небольшая суета, пока все обменивались не значащими репликами, рассаживались, трясли лоскутами ткани и наполняли кубки; Хедер села рядом с братом, а Нордер занял место между ней и Наффинком.       Наконец приступили к трапезе. Наффинк сперва с опаской поглядел на небольшое трехзубое орудие возле тарелки, но голод победил. Такими вилами, только в несколько раз больше, Хулиганы орудовали только на сеновале, или на Кухне в жаровне. Оказалось, пользоваться их маленькой версией было почти так же удобно, как ложкой. Наффинк с облегчением набил рот жареной бараниной и какими-то непонятными овощами. Но потом, вспомнив, что сидит за столом с королевскими особами, и сам он тоже, в общем-то, может зваться принцем, выпрямил спину и продолжил жевать уже более степенно.       Ранее мучившая Наффинка загадка разрешилась: Королева Мала ела, одной рукой изящно приподнимая край кольчуги, а второй поднося кусочки еды ко рту. Теперь Наффинк гадал, всегда ли она обедала таким образом, или только с гостями. Но спрашивать, а уж тем более глазеть он не собирался. Рядом Угги ковырялся в своей тарелке; Наффинк помнил, что друг не жалует мясо и предпочитает рыбу. Дагур, опустошивший большую часть подноса с бараниной, заметно оживился:       — Наффи, я рассказывал тебе, как однажды спас твоего отца, когда он застрял на острове с отравленной Ночной Фурией в окружении целой толпы охотников на драконов?       — Отец, может быть, не за столом? — произнес Нордер, когда Дагур пырнул воздух кинжалом, которым разделывал мясо.       — В этой истории мы обошлись без кровавых кишков, — осклабился Дагур.       Он вонзил кинжал в остатки баранины на общем блюде. В этот момент Угги как раз решился протянуть руку к тарелке с рыбой. Кинжал просвистел всего в двух пальцах от его руки. Угги успел отдернуть ладонь.       Хедер втянула воздух и преувеличенно громко обратилась к Угги с вопросом о его отце, сестрах и брате. Пока Угги отвечал, Наффинк заметил, как Мала склонилась к мужу. Несмотря на оживленный разговор за столом, Наффинк невольно расслышал тихий голос Королевы:       — Дорогой, пожалуйста, перестань запугивать друга нашей дочери.       — Кто запугивает? Я? — Дагур изобразил удивление. — Мала, пупсик, ты же знаешь, это я даже еще не начал…       — ...и игнорировать его тоже не нужно.       — Я рассказывал тебе про одну древнюю берсеркскую технику? Если долго делать вид, что чего нет, оно в самом деле потом куда-то девается…       — Дагур.       Почетный Берсерк издал сокрушенный вздох.       — Поговори с ним, — шепнула Мала. — Поддержи беседу.       — Угги Ингерман!       Беседа за столом оборвалась, когда Дагур, скаля зубы по просьбе жены в «радушной» улыбке, обратился к юноше.       — Не возражаешь, я тоже задам тебе один маленький, крохотный, малюсенький такой вопросик? — Не дожидаясь ответа, Дагур подался через стол и без всякой улыбки прорычал Угги в лицо: — Кто тебе сказал, что ты достоин моей дочери?       От резкого движения часть блюд на столе сдвинулась; кубок перед Наффинком опрокинулся, выплеснув содержимое на стол, рубаху и его колени.       — Дагур! — вскричала Хедер. — Ты сейчас серьезно?!       — Н-ничего, на меня почти не попало. — Наффинк достал из-под стола пропитанный насквозь отрез ткани; ах вот, для чего он был нужен. К жирным пятнам мясного сока на одежде добавился сладковатый дух медовухи.       Мала дернула Дагура за рубаху и усадила обратно. Силы у Ее Высочество Королевы-матери было не занимать, поскольку Дагур явно не собирался проигрывать в гляделки с другом дочери. Хотя не сказать, что Угги вступил в игру. Он прочистил горло и ответил, слегка запинаясь:       — Н-никто… м-мне этого не говорил. Боюсь, так решила Мила.       Нордер издал какой-то неопределенный звук — не то поперхнулся, не то сдержанно кашлянул, — и потянулся к кувшину. Лицо у Хедер тоже сделалось странное; она будто забыла, что сердилась. Мала торопливо поднесла к губам кубок, прикрываясь рукой и кольчугой. Угги никак не мог понять, чем вызвал подобную реакцию у членов королевского семейства. Дагур — единственный, кто не выглядел так, словно вот-вот рассмеется, — откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Он поиграл челюстями, но ничего не ответил, и судя по всему, решил вернуться к предыдущей тактике; а именно забыть на время о существовании Угги.       — Сын, налей Наффи до края! — распорядился Дагур, заметив в руках у Нордера кувшин. — Ему сегодня предстоит стать мужчиной!       — Дагур! — вновь одернула Хедер.       Ее брат издал смешок:       — Я про церемонию посвящения юноши в Берсерка! А ты о чем подумала? Как нам, по-твоему, провести Берсеркскую свадьбу, если жених не доказал свою верность славному народу?       — Никто ничего не будет доказывать, — сказала Хедер тоном, говорящим о том, что терпение Берсеркской правительницы имеет пределы. — К тому же, церемонию будет проводить Нордер, а он Король Защитников Крыла, если ты вдруг забыл, дорогой брат!       — Нет, не забыл, любезная сестренка. С памятью у меня полный порядок. Значит, королевские испытания, так-так… Наффи, малыш, ты хорошо уворачиваешься от стрел?       — Ради Тора! — Хедер стукнула кубком по столу.       — Что? Кто-нибудь, кроме меня, вообще помнит, что такое веселье?       — Отец, мы с тетей уже обо всем условились, — вступил в разговор Нордер. — Полагаю, Наффинк будет не против моего решения ограничиться произнесением церемониальной речи.       — Ага, да, я не против, — торопливо согласился Наффинк.       Дагур выглядел недовольным.       — Ты слышала? «Решил он»! — проворчал он, глянув на жену. — Традиции и договоренности у нас теперь можно отменять одним решением! Некоторые стараются, устраивают все подходящим образом, чтобы каждое условие соблюдалось…       — Папа, — произнес Нордер, будто прося о чем-то. Но Дагур не иссякал:       — Здесь, значит, решения принимаются быстро, а где надо, мы чего-то ждем! Вместо того, чтобы брать яка за рога! Так и дождались, пока наша коровка обручилась с первым попавшимся местным бараном…       — Дагур! — уже хором воскликнули Хедер и Мала.       Нордер с каменным лицом промокнул губы, положил на стол отрез ткани и поднялся.       — Благодарю всех за обед. Я, пожалуй, уже сыт. Прошу меня извинить.       — Нордер. Сын, — настойчивее произнес Дагур, явно уже раскаявшейся и оттого сердитый. Однако от хмурости не осталось и следа, когда стул рядом с ним тоже отодвинулась от стола. — Мала, детка!..       — Наффинк Карасик, Угги Ингерман, — произнесла Королева, — я покажу комнату, которую для вас подготовили.       По одному тону поняв, что трапеза завершена, молодые Хулиганы дружно загремели стульями — Наффинк на полпути приложился к кубку с медовухой и выпил столько, сколько смог. Нордер вышел из главной комнаты прежде, чем Хедер тоже поднялась, оставив сконфуженного Дагура одного за столом.       — Вождь Хедер, — вдруг обратился к ней Угги. — Я могу поговорить с вами?.. Наедине, — добавил он, быстро покосившись на Дагура.       — Да, конечно, — чуть удивленная, ответила Хедер и указала на одну из дверей.       Наффинк ожидал получить какое-то молчаливого пояснения от друга, но тот, как будто специально избегая его взгляда, последовал за Хедер. Теряясь в догадках, Наффинк поспешил за Королевой Малой.       Они не ушли далеко и даже не поднялись на второй этаж. Мала провела его в глубь дома, где сперва они оказались в комнатушке, похожей на предбанник. На деле это оказался переход в пристрой, откуда расходилось еще несколько дверей, в том числе небольшую комнату, где Вождь Берсерков, по всей видимости, с удобством размещала своих гостей. Деревянные балки и шкуры, в отличие от каменных стен и пиков под потолком, напомнили Наффинку о Новом Олухе. Обстановка показалась ему до того знакомой, и он подумал, не в этой ли комнате они с отцом останавливались в прошлый раз.       — Здесь вы сможете отдохнуть до тинга, он начнется за пару делений до заката. Соседняя дверь ведет в купальню.       Взгляд Малы под покровом кольчуги прошелся по нему с головы до ног, но добавлять что-то еще Королева из вежливости не стала. Наффинк мог только додумать, что сказала бы на ее месте мама; что-то вроде: «Ради Тора, приведи себя в порядок! Твоя рубаха помнит, как выглядит корыто для стирки?». О том, что сказала бы мама по поводу его побега и грядущей свадебной церемонии, Наффинк старался не думать.       Руки Королевы были сложены за спиной, но несмотря на прямой гордый стан, у Наффинка осталось ощущение, что завершившая обед сцена огорчила ее.       — Королева Мала!.. — окликнул он, когда та собралась уйти. — Я… только хотел сказать, что не знал всей истории взаимоотношений Хулиганов и Защитников Крыла. Я не догадывался о причинах разногласий между отцом и вами… вашим мужем. Похоже, много лет назад произошло большое недопонимание. Мне жаль, что так вышло. Если бы не ваш сын… Я хотел сказать, я благодарен Нордеру за то, что он не стал препятствовать счастью моей сестры. Ни я, ни Зефа, ни ее муж, Биргер, этого не забудут.       Мала ответила не сразу.       — Спасибо, Наффинк Карасик. Ты, как твой отец, веришь в честь и милосердие, и это похвально. Увы, не все разногласия могут быть разрешены и забыты. Однако твои слова дают надежду, что если не мы, то наши дети научатся примерять на себя драконью шкуру. Так говорят у нас, Защитников Крыла, — пояснила она в ответ на недоумение на лице юноши. Улыбка, показавшаяся из-под кольчуги, носила оттенок грусти. — Мы с моим супругом всего лишь хотим надеяться, что наш сын не совершил ошибку, которая может обойтись слишком дорого не только для нашего народа, но и для него самого.       С этими не самыми обнадеживающими словами Мала вышла из комнаты. Наффинк плюхнулся на скамью, застеленную шкурами. Мысли путались от количества впечатлений. Впервые за долгое время он наконец остался один. Ему ничего не угрожало, никто не тряс его за плечи, не сжимал в тисках и не гоготал в ухо. Осмысление происходящего медленно доходило до него.       Он женится, Тор его дери! Сегодня вечером состоится их с Вендлой свадьба, и он станет женатым викингом! Наффинк вскочил со скамьи. Его мысли вернулись к Вендле. Их так стремительно разлучили, что он не успел обменяться с ней даже парой фраз. Королева Мала заверила его, что Мила обо всем позаботится. Но Вендла впервые оказалась на незнакомом острове. Вдруг что-нибудь ее расстроит? Или, не дай Тор, кто-нибудь обидит? Наффинк уже сплоховал, когда отвлекся и оставил Вендлу без защиты в окружении толпы любопытных Берсерков. А теперь он понятия не имеет, где находится его невеста!.. Нет, так не пойдет. Привести себя в порядок к свадьбе, конечно, дело важное, но сперва он должен проверить, как там Вендла. Сбежать из дома Вождя и бесцельно плутать между домами незнакомой деревни в поисках было бы глупо. Поэтому Наффинк твердо решил найти Вождя Хедер и заявить о своем желании увидеться с невестой; правительница Берсерков его выслушает, в этом он не сомневался.       Едва Наффинк шагнул по направлению к выходу, как раздался одиночный стук, и дверь в комнату отворилась. Наффинк ожидал увидеть Угги, и удивился, когда вместо него в комнату вошел Нордер. В руках у молодого Короля была стопка одежды.       — Мама… попросила подобрать для тебя что-нибудь. Мы примерно одного роста, должно подойти.       Было странно видеть Нордера в такой ипостаси. Да и сам молодой Король, судя по неловкой заминке, привык, что это в его покои стучатся и приносят чистую одежду.       — Ага, спасибо. — Наффинк, во имя всеобщего спокойствия, поспешил забрать одежду из рук Нордера и положить ее на скамью. Слава Тору, Нордер принес ему не одно из его черных, расшитых золотыми нитями роскошных одеяний, а что-то похожее на светлую рубаху и штаны.       Нордер убрал руки за спину, прямо как незадолго до этого сделала его мать.       — Я… вынужден принести извинения за моего отца, — произнес он чопорно. — Он позволил себе неуместное замечание о твоих родных. Но могу заверить, он не имел целью оскорбить твою семью.       — А! — Наффинк махнул рукой. Он вроде бы уловил в какой-то момент, что его зятя назвали бараном, а сестру так вообще… Но Наффинк был незлобивый. Сравнение с яком у викингов-Хулиганов иногда даже считалось за комплимент. — Ерунда.       Нордер коротко кивнул. Наффинку хотелось добавить что-то еще, вроде слов, сказанных Мале, особенно после того, он увидел, сколько раз Дагур упрекнул сына в решении «уступить» Хулиганам. Но Нордер нарушил молчание первым:       — Я проведу церемонию сразу после тинга. Хотя об этом, тебе, вероятно, уже сказали.       — Ага, да… — промямлил Наффинк. — И, Нордер… Спасибо.       Молодой Король снова кивнул. Затем, вероятно решив, что взаимной неловкости более чем достаточно, он повернулся уйти, но у двери вдруг остановился. Обернувшись вполоборота, он посмотрел Наффинку в глаза.       — Да, еще кое-что, — сказал Нордер, и теперь в его голосе зазвучала сталь Королей. — Пока мне не выпала возможность сказать это лично, буду признателен, если ты передашь мои слова своему другу. Если он — не важно, намеренно или случайно, — обидит Милу еще раз, то пусть сразу приходит ко мне. У меня, в отличие от отца, нет пристрастия к долгим и мучительным пыткам. Я сделаю все быстро.       Нордер вышел из комнаты, став вторым членом королевского семейства, оставившим Наффинк наедине с самим собой в изрядном смятении. Пытаясь вспомнить, о чем он думал, сын Вождя сел обратно на скамью рядом со стопкой одежды.       Прошло не так много времени, и Наффинк вновь услышал шаги за дверью. Он поднялся, и немалая часть невидимой тяжести свалилась с плеч, когда порог комнаты переступил Угги. Наффинк как никогда был рад видеть друга. Как хорошо, что они отправились в этот путь вместе! Все-таки ощущение дружеского, родного плеча рядом подбадривает даже на самых крутых поворотах приключений.       — Ты как?       — А ты как?       Не было нужды говорить приглушенными голосами, но оба невольно сыграли в Хулиганских разведчиков. Улыбки, появившиеся следом на лицах парней, ответили за них. Наффинк не обратил внимание, что его кривоватая улыбка отличалась от улыбки Угги.       — Значит, женишься?       — Кто бы говорил. Я боялся, твоя принцесса съест тебя на причале вместе с косточками.       Угги фыркнул, скрывая смущенный смешок, и провел рукой по волосам.       — Как видишь, не съела, — пробормотал он, потупился, и кажется, еще больше смутился.       — Слушай, Вождь Хедер еще у себя? — Наффинк не стал дальше подтрунивать над другом и перешел к делу. — Я хотел поговорить с ней о Вендле. Хочу убедиться, что она в порядке. Вдруг она переживает… или волнуется, — пробормотал он, вытерев внезапно вспотевшие ладони о рубаху.       Угги мотнул головой:       — Вождь Хедер ушла. Но она упомянула, что собирается увидеться с Милой и Вендлой. Королева Мала вроде бы тоже… хотела их навестить.       — Ясно, — только и сказал Наффинк.       Теперь не зная, что ему делать, он оглядел комнату, так напоминавшую о Новому Олухе. Похоже, теперь ему точно ничего не оставалось, как привести себя в подходящий для женитьбы вид. Наффинк вытащил из стопки одежды светлую рубаху, расправил ее и придирчиво осмотрел. Тор его, и тут без золотой вышивки на вороте не обошлось. Ну да ладно, ничего, сойдет. Спасибо, что не берсеркские черные кожаные штаны.       — Кстати, о чем ты говорил с Вождем Хедер? — спросил Наффинк, кинув рубаху на скамью. И с шутливым тоном уточнил: — Если это не секрет, конечно.       — Нет, не секрет.       Наффинк оглянулся и убедился, что странный тон друга ему не померещился. Угги по-прежнему глядел в пол, а потом и вовсе забормотал:       — Наверное, будет лучше, если скажу об этом сейчас… Потом тебе, наверное, будет не до этого…       — Ты о чем?       Угги поднял взгляд и посмотрел Наффинку в глаза, совсем как Нордер до этого. Только в светлых глазах Угги не было стали.       — Я… решил не возвращаться на Новый Олух.       Наффинка озадачил серьезный вид друга.       — Ты хочешь погостить тут какое-то время? — уточнил он. — Мы с Вендлой тоже вряд ли отправимся в путь сегодня вечером, так что… Да, побудем тут парочку дней, может больше. Думаю, мы не сильно потесним Вождя Хедер. Надо будет только написать отцу. Передам письмо с торговцами и…       — Нет, ты не понял, — сказал Угги. — Я не вернусь на Новый Олух. Я… останусь здесь.       Речь Ингермана была медленной и натужной, словно ему приходилось выдавливать слова через силу. Смысл этих слов будто кружил вокруг Наффинк, но он никак не мог его уловить.       — Останешься?.. — повторил он. — Надолго?       — Я… не знаю.       Наффинк глядел на друга, пытаясь понять, почему воздух между ними превратился во что-то плотное и вязкое. Значение каждого слова долетало с небольшим опозданием, как гром после молнии. В ушах у Наффинка появился странный шум. Он прикрыл глаза и качнул головой из стороны в сторону, но шум не пропал. Наффинк начинал понимать, что хотел сказать ему Угги.       — Погоди. Стой, — проговорил он. — Ты хочешь сказать… Ты собираешься остаться жить здесь, на острове Берсерк? Это из-за Милы? — спросил он чуть резче, чем намеревался.       — Нет. Да. То есть, — забормотал Ингерман, заметив, что Наффинк нахмурился, — не только из-за нее…       — Я не понимаю.       Угги тяжело и неровно выпустил воздух из легких.       — Наф. Это… сложно объяснить.       — А ты попробуй. — Сын Вождя скрестил руки на груди. — Может, я пойму.       К шуму ушах добавился пульсирующий стук. Казалось, Угги мог либо говорить, запинаясь, либо смотреть на Наффинка, но никак не одновременно:       — Понимаешь, на Новом Олухе… Там нет места для меня. Я будто… не могу найти себя там.              Быть может, дело было в гуле в ушах, потому что не мог же его лучший друг ни с того ни с сего заговорить на чужеземном языке. Наффинк свел брови сильнее, действительно пытаясь найти крупицу смысла.       — Не понимаю, — повторил он. — Найти себя… Ты — Угги Ингерман. Это ясно также, как и то, что я — Наффинк Карасик! — Викингский пыл, разгорающийся внутри в моменты опасности и замешательства, сказался на тоне его голоса. — Я вот никогда себя не терял!       — Я рад за тебя, — пробормотал Угги.       — И что значит, нет места? — продолжал Наффинк в том же пылу. — А Новый Олух? Или ты решил, что оно есть здесь? На острове на Берсерк?       — Не знаю, — еще тише ответил Угги.       При виде притихшего и будто поникшего друга викингский пыл внутри Наффинка так же стремительно, как разгорелся, стих. И внутренний голос, похожий почему-то на голос отца, воспользовался возможностью и напомнил, что он не только вспыльчивый, но и способный на разумную беседу викинг.       — Слушай, я понимаю, — заговорил Наффинк уже гораздо спокойнее, стараясь сосредоточиться на рассуждениях, а не на колотившемся в груди сердце. — Мила — наследница Берсеркского трона. Она живет тут — или на Новой Кальдерии?.. А ты — на Новом Олухе. Но вы же можете видеться! Ездить друг другу, я не знаю… Конечно, это будет не так часто, и потом, если у вас все станет серьезно, то…       Наффинк запустил руку в волосы и замолк, осознав, как долго он отказывался признавать очевидное. Угги заговорил негромко, но в каждой подобранном им слове сквозила какая-то отчаянная решимость:       — Помнишь, ты сам сказал мне: что бы ни уготовили тебе Боги, ты хотел бы, чтобы Вендла была рядом? Мила будет жить здесь, на острове Берсерк, готовиться к передачи титула. Наверное, пока ни она, ни я, не знаем, получится ли у нас что-то… серьезное. Но дело не только в Миле. Я не могу вернуться на Новый Олух. Жить как прежде, будто ничего не случилось… Смотреть, как все мои друзья находят свое дело, место и даже заводят семьи, живут… А я… Я хочу понять, кто я. И смогу ли я отыскать свое место.       В возникшей на время тишине угасли последние остатки пыла. Теперь Наффинку казалось, что воздух вокруг сделался не плотным, а каким-то… пустым.       — Оно на острове Берсерк? — спросил он глухо.       — Я же сказал, я не знаю, — почти беззвучно ответил Угги.       У Наффинк вновь появилось ощущение, что он не поспевает за тем, что творится вокруг и у него внутри. Даже убранство комнаты, напоминающие о доме, словно играло с ними в злую шутку. Наффинк пытался найти взглядом хоть что-нибудь, чтобы разубедить друга, но ничего не находил. Мысли рвались наружу бессвязным бормотанием:       — Я просто… А как же твоя семья? Друзья? Ты помогаешь отцу в школе… Как он будет справляться без тебя? И как же Булочка? Игрид и Зигрид? Что скажет на все это дядя Задирака? И Тира и Тора?.. Астра точно на тебя разозлится… Представить не могу, как воспримет это Зефа… Как мы все останемся на Новом Олухе без тебя? А как же… Как же я?       Наффинк поднял взгляд. Искаженное лицо Угги было бледным, поза застывшей. Он будто страдал от колотой раны, а Наффинк с каждым именем проворчал в нем невидимый кинжал.       Вид друга стал оплеухой, которая привела Наффинка в чувство. Он очнулся, поняв, что наговорил. От жгучей волны закололо в носу.       Угги его лучший друг. Они знают друг друга всю жизнь. Старше на пару лет, Угги всегда был готов подсказать, уступить, объяснить, когда в детстве разница между ними была заметнее. Он никогда не дразнил и смеялся лишь по-доброму, когда топор Наффинка летел в противоположную от мишени сторону. Угги был тем, чье плечо Наффинк, сам того не ведая, ощущал рядом с собой всю жизнь, и потому ни секунды не сомневался, что случись ему споткнуться, ему будет на что опереться.       Наффинк уже собрался открыть рот, чтобы все исправить, но Угги заговорил первым. Его голос заметно дрожал, от чего Наффинк почувствовал себя еще хуже:       — Прости, Наф. Я подумал, теперь, когда вы с Вендлой станете семьей, у тебя будет еще меньше времени на меня. Я думал, ты поймешь меня…       Сын Вождя стремительно подошел к другу и прервал его, положив ладонь на плечо.       — Уг, подожди… Это ты меня… — Ну вот, теперь у него голос срывался. — Я не должен был так говорить. Забудь, это все не важно… Вернее, важно, но не это самое главное. Если ты так решил, если ты считаешь, что так будет лучше и правильнее для тебя… — Наффинк стиснул плечо Угги. — Значит, так оно и будет. Мы викинги, так? А значит, не ведаем боли и страха, — он выдавил смешок, зная, что друг оценит иронию. — А еще мы Хулиганы. И друзья. Ты можешь рассчитывать на меня, дружище. Если ты решил остаться на острове Берсерк, значит… Вместе мы что-нибудь придумаем. Я тут наговорил всякой ерунды, но правда в том, что мне будет до Хели тебя не хватать. Я только хочу, чтобы ты знал: Новый Олух всегда будет твоим домом. Нашим домом. — Наффинк пришлось поджать губы, когда горло сдавило спазмом, но потом он растянул их в улыбке: — А еще я хочу, чтобы ты отыскал свое место. С остальным мы справимся. Уж что-что, а Ингерманы и Торстоны не останутся без присмотра. Ну а я… А я, если что, всегда смогу угнать драккар и навестить тебя.       Угги не смог сразу ответить. Он сгреб Наффинка и стиснул так крепко, что тому пришлось со сдавленным смехом хлопнуть друга по плечу.       — Спасибо, брат, — прохрипел Угги.       — Я же просил приберечь это для твоей принцессы, — отшутился Наффинк.       Угги, неловко смеясь, выпустил его. Наффинк притворился, будто не видит, как друг утирает глаза рукавом.       — Так вот, о чем ты говорил с Вождем Хедер? — спросил он нарочито легко и небрежно. — Ты просил у нее дозволения остаться?       Угги кивнул, проверил голос и лишь потом добавил:       — Правда, она поставила мне два условия. — Он даже сумел изобразить кривую улыбку. — Она хочет, чтобы я сперва поговорил с отцом.       — А второе?       — У Вождя Иккинга не должно быть никаких претензий ко мне. То есть я не должен быть беглым Хулиганом, угнавшим драккар племени и скрывающимся от ответственности. Вождь Хедер не может предоставить убежище тому, кто нарушил Хулиганские порядки, поскольку Хулиганы и Берсерки союзники. Поэтому я должен ответить за проступок перед твоим отцом.       — Папу я беру на себя. Драккар тоже, — отмахнулся Наффинк. И твердо добавил, когда Угги открыл рот: — Не обсуждается. Драккар принадлежит моей семье, так что позволь мне самому с этим разобраться. К тому же, идея была моя. Скажем, что это я угнал драккар и заодно подкинул тебя до острова Берсерк. Так что прости, брат.       — За что? — удивился Угги.       — Придется забрать всю славу себе. — Наффинк с наигранным сожалением вздохнул, но после, не сумев удержаться от кривоватой ухмылки, пихнул Угги локтем в бок: — Кто же знал, что принцессе Берсерков нравятся бунтари-Хулиганы?       Оставшееся до тинга время они провели за похожей легкомысленной и шутливой болтовней. Такой же, что не раз сопровождала их совместное времяпрепровождение, будь то случайная встреча на ужине в Большом Зале, партия в Булавы и Когти или оставшиеся в прошлом тренировки на Арене. Наффинку не хотелось думать, что так они словно пытались наговориться впрок, боясь загадывать, когда в следующий раз им выпадет такая возможность.       Прерывались они только ненадолго, пока приводили себя в порядок к вечеру. Наффинк оттер с щеки мясной соус и напялил рубаху с золотой вышивкой. На заданный со всей серьезностью вопрос: «Ну, и на кого я похож?» Угги, не моргнув глазом, ответил: «На самого Тора, укравшего у Локи его парадную ночнушку». Когда каждый получил свой заслуженный тычок и парни отсмеялись, Угги, улыбаясь своей знакомой мягкой улыбкой, спросил:       — Готов?       Незадолго до со стороны двери донесся короткий стук, и голос Королевы Малы попросил поторопиться. Наффинк отдернул рубаху и достал из-под ворота Хулиганский оберег, который носил, сколько себя помнил — с тех пор, как мама повесила его ему на шею. Внезапно ему вспомнился Плевака: кузнец не раз чинил то опаленный, то порванный или попросту изношенный от времени шнурок, на которым висел оберег. А еще ворчал и беззлобно ругался на непоседливого подмастерья, пока с помощью огромного крюка пытался завязать узелок. Бережно поправив шнурок, Наффинк уложил оберег поверх рубахи и кивнул:       — Пора.       Из-за внезапно накативших чувств и толики волнения ответ прозвучал серьезнее, чем хотелось. Но Угги все понял. Он потрепал сына Вождя по плечу — ласково, как младшего брата, — безмолвно напоминая, что стоит рядом. И нет таких расстояний и разлук, способных это изменить.