Ядовитая лягушка на каменном троне

      Шиу удалось дотащить лаухана до относительно безопасного места, вдали от бурлящей лавы. Даже удивительно, что это не вызвало трудностей. Девушка ощущала, что стала сильней, будто маска, наконец, окончательно приняла ее, решив все же исполнить свое предназначение. Наверное, им стоило привыкнуть друг к другу, срастись, как бы жутко это ни звучало. Жар вокруг уже не казался смертельно опасным, но все еще ощущался, так что, можно было надеяться, что чудовища не доберутся до ослабшего раненного воина, или это произойдет не сразу. Оставлять лаухана не хотелось, ведь они всегда должны быть рядом, в этом весь смысл и божественный закон, но выбора не оставалось. Тащить Теота за собой опасно, да и сил на это может не хватить, а вот если отправиться за водой Иштлильнот в одиночку, то их шансы на выживание возрастут. Главное не медлить, а бежать со всех ног, ни на что не отвлекаясь. Бросив последний встревоженный взгляд на своего защитника, Шиу резко развернулась. Она должна спасти Теота, спасти себя!       Все должно было быть не так. В мечтах юной и амбициозной девушки, ценящей собственную красоту, умеющей очаровывать, все рисовалось ярко и красочно, она верила, что сможет взойти на вершину усеченной пирамиды, стать той, на кого обратятся все взгляды. Вместо этого она обрела странную способность светиться, надела маску, так будто мало этого ей предстояло спасти своего лаухана и семью. Мир перевернулся с ног на голову? Шиу не знала ответов на свои вопросы, но она хотела жить, и ради этого придется бороться. Именно поэтому она бесстрашно шагала вперед по темным пещерам и туннелям Дома чудовищ, освещая себе путь. Ее свет опасен, он способен привлечь хищных обитателей мрачного мира, но без него она себе шею свернет. Девушка послушно следовала за видениями, возникающими в ее сознании. Милосердная Иштлильнот не оставит ее, не зря же ее маска оказалась у нее. Конечно, вряд ли богиня лично носила ее, но в ней сосредоточена ее сила. Удивительно, что она не исцеляет, а скорее приносит боль другим, заставляет жаждать крови и упоения чужими криками, агонией начала конца. В таком плане она никогда не рассматривала богиню, видимо зря. Как же мало ей известно!       В Доме чудовищ царила неприятная тишина, в которой отчетливо слышались собственные мысли, чудились угрожающие звуки, мерещились пронзительные взгляды. Каждый шаг Шиу был пронизан страхом, а ее тело покрылось неприятным липким потом. Ей все еще было жарко, тело горело, а разум изнывал. Чем дальше она была от Теота, тем хуже себя ощущала, их связь становилась болезненной. Постепенно, мысли стали покидать сознание Шиу, остались лишь инстинкты, стремление двигаться. Отчего-то на ум пришли слова отца о том, что охотник должен двигаться все время, ведь если остановиться добычей станет уже он. Раньше она не понимала, а вот теперь знала точно, что в бесконечном движении должен быть не только охотник, ни и жертва. Никто не должен останавливаться. А что, если она ошиблась? Что если глупо было следовать за видениями? Что если маска хочет от нее избавиться? Не зря же то существо сказало, что она носит маску, которая ей не принадлежит! В такой ситуации любой бы опустил руки и предпочел встретить свою судьбу, покориться смеху Батши, покончив с бренной жизнью. Любой, но не Шиу! Упрямица все еще намеревалась забраться на вершину пирамиды, но на этот раз восхищаться будут не только ее красотой. Очередное ведение возникло перед глазами, а следом за ним и в реальности появились высокие ступени, ведущие наверх. Казалось, что они созданы для гиганта, ведь обычному человеку подниматься по таким будет крайне неудобно. Девушка сделала шаг, ощущая холодное прикосновение к стопе. До чего же приятно! После раскаленных островков и горячей земли, по которой приходилось идти, это настоящее блаженство! Легкая улыбка украсила пересохшие губы Шиу — как только она поднимется, сразу же увидит милосердную Иштлильнот, сможет окунуться в ее прохладный источник, взять воду из кувшинов. Заманчивый образ так и звал к себе, заставляя позабыть обо всем. Здесь и сейчас существовала лишь мягкая обволакивающая тьма и спасительная прохлада ступеней. Это место не должно было существовать в Доме чудовищ. И все же оно было, даруя надежду на спасение. Каждый шаг наполнял уставшее тело энергией, дарил умиротворение испуганной душе. Шиу не сомневалась, что нашла безопасное убежище, где ей ничего не грозит. Там, впереди, спасение! Девушка даже не заметила, как сорвалась на бег. Оставшееся расстояние она преодолела за считанные минуты.       Ей удалось! Она добралась! Тяжело дыша, окутанная ярким колючим светом, девушка рухнула на колени перед величественной статуей, смотрящей на нее свысока. Вырезанная искусным мастером из белоснежного камня Иштлильнот была прекрасна в своей уникальности. Она казалось повелительницей и хозяйкой этого жуткого места, а ее колючий взгляд пронзал насквозь, буквально пригвождая к земле. Атмосфера вокруг была настолько тяжелой, что могла раздавить, она вынуждала пасть ниц перед богиней. Шиу была не в силах подняться, она так и осталась стоять на коленях, опустив взор к земле. Иштлильнот не ждала почтения и преклонения, не просила о нем, а требовала, демонстрируя силу. Все это совершенно не вязалось с тем, что ощущалась в святилищах великой целительнице в мире людей. Однако, Шиу была убеждена, что именно сейчас видит истинное лицо богини. Статуя заговорила, ее размеренный голос внушал трепет в сердце, достигал разума девушки, ищущей спасение.       — Никто не сможет созидать, не познав мощи разрушения. Никто не сможет исцелять, не научившись причинять самую мучительную боль из всех возможных. У каждого из нас две стороны и даже твой свет может обернуться тьмой, которой нет равных во всем девяти мирах ада и всех остальных. Та, кто избрал путь ачула, кто носит мою маску, зачем ты пришла: ищешь боли или исцеления?       — Исцеления? — уверенно произнесла девушка. Похоже, богиня не гневается за то, что она надела маску. Хорошо. Оставалось лишь понять смысл остальных ее слов.       — Исцеления, — разочаровано вздохнула Иштлильнот. — Все его жаждут. Единицы выбирают боль. Но лишь непередаваемая бесконечная боль способна привести к взрыву жизни, осознанию значимости момента и единению с бесконечностью. Ты все еще желаешь исцеления?       — Да, — чем больше богиня говорила, тем непонятней становились ее слова. Неужели кто-то добровольно выберет боль? Да, с ней связаны жертвоприношения и это почетно, вызывает восхищения, но когда возносишь жертву богам, это имеет смысл. Зачем молить о боли просто так? Шиу казалось, что от нее ускользает нечто важное, то, что в этот миг она не способна постичь.       — Я могу исцелить лишь одного: либо тебя, либо кого-то из близких, их тех, кто дороже собственной жизни. Любого, кто еще не покинул мир живых, я могу тебе вернуть. Та, что носит мою маску, кого ты выберешь?       — Любого? — сердце дрогнуло. Она может вернуть родителей! Через миг улыбка померкла — лишь одного, да и то, лишившись лаухана.       — Даже тебя…       — Я не больна, — прохлада святилища больше не радовала. Шиу чувствовала, как холод все больше сковывал ее. Над ней словно издевались, а она была неспособна это даже осознать в полной мере!       — Разве? Тогда определи, чья жизнь имеет большую ценность.       В отчаянной попытке прийти в себя девушка прикрыла глаза. Ей стоило все как следует обдумать и сделать один единственный верный выбор. Лишь один из тех, кто ей дорог или выгоден, мог найти спасение. Как же непросто решить! Голова раскалывалась от пульсирующей все нарастающей боли, словно там мучительно медленно прорастал росток тахтума! Лучше бы Иштлильнот молчала, ничего не говорила! Все было бы намного проще, она бы просто забрала воду из кувшина и вернулась к Теоту. А что теперь? Теперь она думала об отце и матери, о вожде, о самой себе. Что, если богиня не просто так сказала о том, что может исцелить ее? Что, если выбрать надо себя?       — Я жду, — нетерпеливо произнесла богиня. — Поторопись, пока я благосклонна, пока я готова подарить желанное тобой исцеление, а не необходимую боль.